Почему? - Нет
- -
- 100%
- +
Он увидел её у сцены. Екатерина Гордеева. Неприступная, дьявольски красива — профи танца на инвалидной коляске. Тёмные густые волосы, уложенные волнами, падали на открытые плечи. Карие глаза, немного пухлые губы правильной формы. Но главное — это было платье. Не просто наряд, а продолжение её тела: летящее, лёгкое, созданное для движения, но при этом не сковывающее. Оно идеально подходило для танца на коляске.
«Кто это?» Подумал он тогда с ленивым интересом, отметив про себя и то, как она держалась особняком, переговариваясь лишь с одним высоким парнем, смутно похожим на неё.
А потом она начала танцевать. Быстрота, точность движений... Это было не жалкое «преодоление», это был вызов. Гравитации, жалости, всему этому чёртовому сборищу. Её глаза метали ножи в каждой точке пространства.
Женя подошёл к ним сразу после выступления, толпа уже аплодировала другим выступающим. Саша стоял рядом, скрестив руки на груди. Взгляд у него был такой, что Женя подумал: этот парень охрана.
— Впечатляет. Начал Никулин младший, пытаясь звучать небрежно.
— Ты не танцуешь, ты... Паришь. Он фирменно усмехнулся.
Катя медленно подняла на него взгляд. В них не было ни капли восторга.
— Спасибо. Голос ровный, но в нём звенел металл.
Саша хмыкнул. Женя почувствовал себя идиотом.
— Я просто хотел сказать...
— Что- то ещё? Перебила она, закатив глаза.
Женя вспыхнул:
— А ты всегда такая... колючая? Выпалил он.
— Ты её слышал. Отвали. Саша шагнул вперёд.
— А ты охранник? Или нянька? Женя тоже шагнул навстречу, сжимая кулаки.
— Рождённый ползать летать не может, да? Так пусть сидит и не чирикает? Хруст ломающегося декора
Лёд снова звенит о стекло.
Так началась их история: с драки и нелепого комплимента. А потом — с извинений. Дуэт брата и сестры открыл для Никулина «другой мир», преподнося вариацию смысла. С Сашей они нашли общий язык быстро, отец впервые оценил выбор Евгения. А вот с Катей всё пошло иначе. Точнее, оно просто встало. В режиме ожидания его очередного провала. Его ухаживания были похожи на плохо срежиссированный спектакль, где Женя пытался играть роль благородного рыцаря, а Катя зритель, которому это не нужно. Всё происходило на расстоянии телефонного звонка.
Попытка первая.. Голос Жени, полный надежды:
— Я заказал столик в «Палаццо». На первом этаже.
Ответ Кати, мгновенно убил энтузиазм на том конце провода:
— Как предусмотрительно. А ты уверен, что там есть пандус? Не хотелось бы, чтобы твой благородный порыв разбился о ступеньки на входе.
Попытка вторая. Звонок через неделю:
— Сходим в галерею? Там нет ни одной ступеньки. Только пандусы и искусство.
— Предвижу, как на нас будет смотреть. Не с восхищением, а с жалостью. В основном — к тебе. Не думаю, что ты готов к подобному удару. Не хочу так рисковать.
Попытка третья и последняя. У моря недалеко от отеля.
Вечерний бриз треплет волосы. Женя ждёт её у дорожки к морю.
— Я впервые просто хочу сделать что-то приятное! Что в этом плохого?! И, кажется, впервые получает отказ без объяснения причин.
В её взгляде нет ни капли сарказма — только ледяная усталость. Она смотрит на него так, будто видит насквозь, и от этого ему становится не по себе.
— Всё плохо, Женя. Ты пытаешься «сделать» что-то для меня. А мне не нужно, чтобы для меня что-то делали. Обязанная обуза — это нелепо. Девушка брезгливо сморщила нос.
Он открыл рот, чтобы возразить, но она подняла руку, останавливая его.
— Давай договоримся. Я тебе не подхожу. Я не та красивая картинка, которую можно вывести в свет и получить одобрение. Я не впишусь в вашу жизнь. Не хочу нарушать твою... свободу.
Она провела рукой по своему силуэту, очерчивая коляску.
— Ты обязательно встретишь обычную, свободную в передвижениях, красивую девушку.
С тех пор любое их краткое общение в моменты его набегов на родину, похоже на саркастичный словесный пинг-понг. Дружба с Сашей у Жени сохранилась, но Катя... Екатерина остаётся для него загадкой, которую нельзя решить с помощью денег или силы. Цену этой «колючки» он пока не разгадал.
Гордеева его избегает, оставляя свободу общения Саше, а младший Никулин выходками пытается привлечь внимание не только отца, но и гордого ёжика.
Крепкие напитки – лишь временное утешение. Евгению нужен был пьянящий воздух ночного клуба, порочная и понятная связь с той, кто, как и многие, легко покупается и забывается.
Схватив пиджак, парень направился к выходу.
– Оставь, пусть идёт. Дима остановил Сашу.
– Тогда по домам. Завтра будет сложный день. Саша кивнул и направился к выходу.
Женя ворвался в клуб, как в шторм, оглушённый звуками и ослепленный стробоскопами. Толпа, похожая на бурлящий котёл, поглотила его, растворила в своём хаосе движении. Запах пота, алкоголя и дешёвого парфюма обволакивал, словно грязная пелена, притупляя чувства.
— Смотри, кажется, мы пришли не зря. В пьяных глазах Карины блеснула алчность.
— Не «Форбс», конечно, но тоже ничего. Подруга одобрительно хмыкнула.
Карина двигалась к цели. Рыжие волосы, зелёные глаза – в ней читался хищный интерес, который Никулин хорошо считывал. Она не шла, а словно плыла сквозь толпу, покачивая бёдрами, и тёмное платье лишь усиливало это ощущение пьянящей власти инстинктов. Он знал этот тип: для них чувства – лишь помеха, важна лишь цена сделки, известная заранее.
Последнее, что успело промелькнуть в его сознании, было:
«А Катя считает меня циничным идиотом».
А дальше, бестия утянула его в паутину, без тени сопротивления. Поцелуй в шею, и… А дальше – пропасть. Пропасть, заполненная дорогим вином, шелковым постельным бельём. Его поцелуи стали более требовательными, более отчаянными. Карина, отвечала на каждый из них с готовностью, её тело плавилось под его прикосновениями. Никаких слов, только язык тел, древний и первобытный.
Мужчина точно знал, что это не любовь, а сделка, выгодная обоим. Он получал красоту и молодость, она – роскошь и свободу. Ее цена ему знакома.
Но «Ёжик»?...
ГОРДЯЧКА И ВОРОНЁНОК
Рабочие будни тянулись бесконечной чередой, сливаясь в однообразное, бесцветное полотно. Екатерину, как главу отдела по работе с партнёрами и авторами, Алексей Сергеевич назначил присматривать за молодым бизнесменом, словно за капризным ребёнком, контролируя каждое его появление на публике.
На этот раз они проводили вместе больше времени, и парень заметил интересный факт: несмотря на их постоянные пререкания, девушка могла спокойно и мило общаться с его братом или кем-то ещё, при этом сохраняя ледяное спокойствие и дежурную улыбку на лице.
Их диалоги напоминали обоюдоострый пинг-понг. Катя подавала — остро, хлёстко, на грани фола. Женя отбивал.
Они направлялись на совещание по поводу крупного форума новаторских идей в издательском деле. Катя, в своей коляске, двигалась вперед, а Женя, пытаясь подстроиться под ее темп, шагал рядом.
— Ты специально так быстро едешь, чтобы я отстал? С улыбкой спросил Женя, ускоряя шаг.
— Боишься, что я ляпну какую-нибудь глупость? Катя даже не повернула головы.
— Я боюсь, что ты ляпнешь дорогую глупость, и нам с Димой потом придется разгребать репутационные последствия.
Женя примирительно вскинул руки.
— Эй, форум — про новые идеи. А я — сама новизна!
Катя, наконец посмотрела на него. В ее взгляде читался счетчик терпения.
— Твоя «новизна», Женя, обычно заканчивается штрафом и статьей в желтой прессе о том, как «золотой мальчик» снова чудит.
Никулин младший смотрит ей вслед. На лице нет злости. Только лёгкая растерянность и что-то ещё... похожее на восхищение её непробиваемостью. Финал их перепалок неизменно предсказуем. В глазах Жени Катя оставалась занудной моралисткой, но при этом невероятно притягательной в своей колючести. В глазах Екатерины он был всё тем же избалованным подростком.
Катина инвалидность вызывала у партнёров и авторов самые разные реакции — от неловкого сочувствия до брезгливого отторжения. Иногда это приводило Евгения Алексеевича в ярость, но выплеснуть раздражение мешала Екатерина Константиновна. Её спокойствие и уверенность обезоруживали даже самых предвзятых скептиков. Люди, изначально сомневавшиеся в её компетентности, быстро меняли мнение, увидев глубокие знания и блестящие аналитические способности. Партнёры, испытывавшие неловкость при первой встрече, вскоре забывали об транспортном средстве, восхищаясь деловой хваткой и умением находить нестандартные решения.
Именно в их контрасте — бушующая энергия Евгения и невозмутимое спокойствие Екатерины — заключалась сила. Но смогут ли они разгадать секрет успеха, который пока заметил лишь Алексей Сергеевич?
Сегодня Катя и Женя приехали на крупный форум новаторских идей в издательском деле. Зал был наполнен людьми, все громко общались, обменивались визитками и обсуждали последние тенденции в издательском бизнесе — а главное, свежие сплетни.
Женя сравнил их с дачниками в нелепых галстуках вместо спортивных штанов и деловым дипломатом вместо рассады в руках. Катя лишь отмахнулась и, шипя, готовила презентацию, сверяясь с текстом доклада. Женя отошёл в укромное место, с интересом наблюдая за собравшимися.
Вдруг за спиной послышался шёпот:
— Говорят, у них в издательстве работает девушка с открытой инвалидностью. Неужели ей действительно доверили выступать с докладом?
— Каков сынок, такая и нянька. Прозвучал ехидный комментарий. — Из всех орудий давят на социальную жалость.
— Да, странно. Как с таким диагнозом можно разбираться в таких сложных вещах?
«Воронёнок» почувствовал, как внутри закипает раздражение. Он хотел обернуться и возразить, но сдержался.
Посмотрел на Катю — она казалась спокойной, словно снежная королева. Лёгкие брюки и рубашка с подкатанными рукавами, длинные густые волосы свободно лежали на плечах, придавая образу мягкость и завершённость. Маленький клатч висел на тонком ремешке, аккуратно примостившись сбоку на ручке коляски. От девушки исходил едва уловимый шлейф цитрусовых духов. Когда пришло время выступления, Катя уверенно выехала на сцену. Её голос звучал твёрдо и спокойно, с лёгкой привычной саркастичной улыбкой.
— Добрый день, уважаемые коллеги! Сегодня я хочу поделиться с вами некоторыми идеями и стратегией нашего литературно-инклюзивного, я бы даже сказала эксклюзивного проекта, которые помогут изменить представление о современном продвижении интереса к литературе.
По мере того как она говорила, атмосфера в зале менялась. Сначала некоторые слушатели сохраняли скептический вид, но постепенно их лица смягчались. Бизнесмены начинали кивать, улыбаться и делать заметки. Вовлеченность и уверенность Кати рассеивали сомнения. Женя внимательно наблюдал за реакцией. Его серые глаза внимательно следили за пространством. Он видел, как люди, которые всего несколько минут назад сомневались в способностях представителей из «Крыла ворона», теперь слушали с неподдельным интересом. Насколько сильны стереотипы? В то же время он гордился Катей — она не просто преодолевала стереотипы, она их разрушала, демонстрируя профессионализм.
После выступления несколько человек подошли к девушке, среди прочих были и Волковы. Женя немного напрягся и подошёл к ней. Конкуренты тут же ретировались, оставив после себя лишь едкий комплимент.
— Ты была великолепна. Я видел, как менялась реакция людей. Сказал Женя, проводив Волковых взглядом.
Катя улыбнулась и ответила:
— Учись, пока я рядом, у тебя тоже получится, может быть.
Женя, был полон решимости ответить, его перебил мобильный.
— Да, мгм. Немногословная Екатерина вернула телефон в клатч. Подняла взгляд на Никулина, что так и замер в воинственной позе.
— Отомри, машина приехала, полетели отсюда. Не оставляя шанса ей помочь, Гордеева уверенно направила коляску к выходу, оставляя за собой шлейф цитрусовых духов.
К концу рабочего дня, после форума, будущий глава издательства, несмотря на внезапное появление Карины, прожигал взглядом удаляющуюся пару, особенно мужскую спину. Влад заехал за Катей, чтобы отвезти её на тренировку и обсудить с Ингой предстоящий инклюзивный бал. Владислав выглядел безупречно: дорогой костюм с лёгкой небрежностью, расстёгнутые верхние пуговицы рубашки и яркие, холодные голубые глаза, притягивающие всеобщее внимание.
Карина несмело коснулась плеча Никулина. Рыжая и зеленоглазая, с копной тщательно уложенных локонов, она выглядела как ожившая картинка из глянцевого журнала. Сегодняшний вечер был для неё не случайной встречей, а финальным аккордом завоевания. Ей нужны были деньги на новую сумочку или, может, на спа-день, и она была полна уверенности, что «золотой мальчик» не откажет.
— Всё в порядке, Жень? Высокий, почти детский голос прозвучал как далёкий колокольчик в бушующем море его эмоций.
— Да, конечно. Прости, сколько тебе нужно? Пробурчал он.
— Просто… просто устал. Ложь звучала нелепо даже для его собственных ушей.
«Влад Льдов! Самодовольный выскочка, возомнивший себя меценатом и просветителем, нагло вторгся на его территорию. Что за чувства в нём просыпались рядом с Гордеевыми? Может быть, пора улетать?» Так Женя думал о друге Екатерины последние года три.
Карина ничего не заметила. Радостно взвизгнув, она выхватила деньги, покружилась и чмокнула парня в щёку, упорхнув и оставив на коже приторно-сладкий след. Евгений поморщился, стирая поцелуй тыльной стороной ладони. Этот едкий аромат клубники, как и сама Карина, всё больше раздражал. Пора закругляться. Погас свет.
Катя с облегчением оставляла позади гудящий улей издательства. Салон автомобиля, словно уютный кокон, укрыл брюнетку в своей безопасности, окутывая едва уловимым шлейфом дорогого парфюма хозяина. Вечерние улицы, искрящиеся огнями, словно река в полноводье, несли её к танцевальному залу. Она отвернулась к распахнутому окну, и волна ностальгии захватила пульт её эмоций, включив сектор воспоминаний.
4 года дружбы с Владом Льдовым. Для многих это была загадка — пища для сплетен и сенсационных заголовков. Она снова посмотрела в окно, и ностальгия накрыла её с головой. Магнитола тихо призывала: «Touch The Sky» в исполнении Miyagi и Эндшпиль.
А началось всё нелепо, даже грубо — на молодёжном форуме. После нескольких напряжённых встреч и острых интервью вечером, в тихом дворике бизнес-центра, они столкнулись в яростном споре: имеют ли люди с инвалидностью право на улыбку, на позитив, на полноценную жизнь? Спор перерос в диалог, диалог — в дискуссию, а дискуссия — в нечто большее.
— Неплохо держались. Бросил Влад, окинув её оценивающим взглядом.
— Для благотворительного проекта ваш потенциал раскрыт процентов на десять.
Катя резко затормозила. Её взгляд стал острым, как бритва.
— Проект? Вы говорите о людях, а не о маркетинговой стратегии.
— Я говорю о реальном влиянии. Парировал он, не моргнув.
— Ваши танцы — это прекрасно, но это всего лишь капля в море. Чтобы что-то изменить, нужно встраиваться в систему, показывать обществу свою пользу. Инвалид — это не только тот, кому нужно помогать, но и тот, кто может быть полезен.
— Полезен? — Мы для вас — картина на стене? Инструмент для улучшения имиджа корпораций? «Смотрите, какие мы добрые, мы наняли колясочника»? Голос девушки сквозил ядом с примесью разъедающего сарказма.
— Я говорю о выживании! Влад шагнул ближе, понизив голос.
— О том, чтобы выбить для таких, как вы, место под солнцем. Общество не любит страдальцев. Оно принимает только победителей. Он смотрел и кажется, что-то видел.
Катя смотрела на него с жалостью, словно на неразумного ребёнка. — Выживание? Как трогательно. Вы правда думаете, что мне есть дело до того, как выглядит компания на фоне моей жизни?
Влад опешил. Он ожидал слёз или гнева, но не этого ледяного, бьющего наотмашь сарказма.
— А что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока мир сам догадается?
— Предлагаю для начала раскрыть уши и послушать. Может, узнаешь что-то новое о мире, который находится за пределами графиков и цифр.
Воспоминание обрывается.
Для одних она — паразит, живущий за счёт его безупречной репутации, для других — прикрытие, источник благотворительности.
— Знаешь? Влад следил за дорогой, голос стал мягче.
— С тобой я могу снять этот чёртов костюм. Не нужно быть акулой бизнеса 24/7. Можно просто устать, расслабиться и быть собой. Когда ты рядом, и дышится легче. Он бросил на неё короткий взгляд. В его голубых глазах таял лёд.
— Ты единственная, кто не смотрит мне в рот, глупо хлопая глазами. Ты слушаешь. И бьёшь словом точно в цель, если я несу чушь.
— Ты тот, кто понимает разницу между «мне нужна помощь» и «я беспомощен». Парировала Екатерина, искренне улыбаясь.
Вместе они постигли истину: помогать и заботиться — не бремя, а источник вдохновения.
Влад рассмеялся, вспоминая.
— «Ещё раз забудешь шапку зимой — головы не останется!» Да уж, забота у тебя специфическая.
— Зато действенная! Шутливо ответила Катя.
— И не строй из себя жертву. Тебе нравится, что я помню про твои контракты.
Влад рядом с Катей сбрасывает костюм безжалостного дельца, отбрасывая стальной панцирь. Для Льдова, Гордеева стала своеобразным щелчком по носу, примером того, что девушка — не пластмассовая кукла с конвейера.
Они — друзья, которым для взрыва настоящей любви не хватает лишь искры — то ли биологической, то ли божественной.
Машина плавно остановилась у входа в танцевальный зал. Катя глубоко вздохнула, отгоняя навязчивые мысли.
Двое разделились: Катя в зал к ребятам, Влад к Инге, в строгий просторный кабинет, пропахший кофе.
Поздним вечером, ближе к 11, Катю заберёт брат.
В зале кипела жизнь: генеральная репетиция перед прогоном танцев на колясках для бала. Сегодня паркет должны оживить страстное танго с дерзкими современными элементами, исполненное втроём, и нежный вальс.
Снежана и Слава, заносчивые и самоуверенные, несли свою инвалидность как знамя, бросая вызов миру. Рядом с ними – Артём, новичок, сломленный внезапной травмой всего пару месяцев назад.
Катя, оставившая профессиональные танцы после событий юности, вернулась лишь спустя время, обретя поддержку Влада и брата Саши. С подачи Инги возглавила коллектив.
– Итак, начнем с танго. Предложила Катя.
– Есть идеи, как сделать его незабываемым?
Снежана, с лукавой искоркой в глазах, предложила:
– Может, добавим немного провокации? Слава, помнишь то па, где ты едва не выронил меня на прошлой репетиции? Вот его и используем, но доведем до совершенства! Зрители должны замереть от ужаса и восхищения одновременно.
Слава, ухмыльнувшись, кивнул:
– Риск – наше второе имя. Главное, чтобы Екатерина не поседела от наших экспромтов.
Катя улыбнулась, оценив их энтузиазм.
Артём, смущенно, добавил:
– Я… я думал, может быть, можно добавить элементы из хип-хопа? Что-то вроде контраста между классикой и современностью.
Идея новичка вызвала оживленную дискуссию.
– Решено! Танго с «провокацией» и модерном, смешанным с хип-хопом. А вальс… вальс оставим нежным и трогательным.
Катя взглянула на Артема. В его глазах понемногу исчезала затравленность, возвращался свет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.