Россия как она есть. Russia as it is

Переводчик Марк Габдра

© Adam Gurowski, 2026

© Марк Габдра, перевод, 2026

ISBN 978-5-0070-1350-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ОБ АВТОРЕ ОРИГИНАЛА

Адам Гуровский — одна из самых противоречивых и колоритных фигур XIX века. Его жизнь — это путь от радикального польского патриота до апологета российского самодержавия, а затем — влиятельного американского публициста.

Граф Адам Гвальберт Станислав Гуровский

Адам Гуровский родился в 1805 году в семье польского дворянина, графа Владислава Гуровского. Его происхождение открывало перед ним двери в самые высокие круги европейского общества. Родственные связи семьи были впечатляющими: его брат Дезидерий был женат на испанской инфанте, а сам Адам, благодаря титулу и образованию, свободно чувствовал себя в аристократических салонах Парижа, Берлина и Санкт-Петербурга.

Молодость Гуровского прошла под знаком борьбы за независимость Польши. Он принял активное участие в Ноябрьском восстании 1830 года, был членом Патриотического общества и выступал за радикальные меры. После поражения восстания он был вынужден эмигрировать во Францию. Однако вскоре его взгляды совершили резкий поворот: разочаровавшись в польской аристократии, он стал проповедовать идеи панславизма под эгидой России, за что был помилован Николаем I и возвращен из изгнания для службы в российском министерстве просвещения.

Карьера в России не задалась из-за его сложного характера и интриг. В 1844 году он тайно бежит из страны, а в 1849-м окончательно переезжает в США. Там он становится известным политическим обозревателем, работает в газете New York Tribune и даже служит переводчиком в Государственном департаменте во время Гражданской войны. Его острый язык и бескомпромиссные дневники той эпохи сделали его легендарной фигурой в Вашингтоне.

Адам Гуровский остался в истории как человек «без родины», чей блестящий интеллект и графский титул сочетались с духом вечного бунтаря.

Литературное наследие Гуровского отражает его идеологические метания:

1. «La civilisation et la Russie» (Цивилизация и Россия, 1840) — работа, в которой он обосновывает цивилизаторскую миссию России.

2. «Pensées sur l’avenir des Polonais» (Мысли о будущем поляков, 1841) — размышления о судьбе польского народа.

3. «O arystokracyi, liberalizmie i demokracyi w Polsce» (Аристократия, либерализм и демократия в Польше, 1843) — критический анализ польского общественного устройства.

4. «Le panslavisme, son histoire, ses véritables éléments religieux, sociaux etc.» (Панславизм, его история, социальные элементы и т. д., 1848) — теоретическое обоснование объединения славян.

5. «Russia as it is» (Россия, как она есть, 1854) — написанная уже в Америке книга, дающая критический взгляд на российские реалии того времени.

Работа Адама Гуровского «Russia as it is» (1854) до сих пор не имела полноценного научного перевода на русский язык и массового издания в России по нескольким историческим и политическим причинам:

Жесткая цензура Российской империи: Книга была опубликована в США в разгар Крымской войны, когда Гуровский окончательно разочаровался в России. Текст содержал резкую критику самодержавия, бюрократии и Николая I, что делало его перевод на русский язык в XIX веке абсолютно невозможными.

Репутация автора: В России Гуровского долгое время считали «двойным предателем» — сначала он предал Польшу, поддержав царя, а затем предал Россию, сбежав в Америку и заняв антироссийскую позицию. Для имперских властей он был «политическим ренегатом», чьи труды не заслуживали внимания.

Специфичность жанра: Книга написана в жанре политического памфлета и путевых заметок для американской аудитории. Советская историография также не проявляла интереса к Гуровскому, так как его взгляды (сочетание панславизма с американским демократизмом) не вписывались в марксистскую систему координат.

Академический анализ: В современной России Гуровский остается фигурой «второго эшелона» для историков. Хотя специалисты по истории США и российско-американских отношений (например, из ИВИ РАН) используют его тексты в оригиналах, издательского спроса на перевод объемного труда полузабытого публициста не возникло… Пока.

Зарегистрировано в соответствии с Актом Конгресса в 1854 году, Компанией D. APPLETON & COMPANY, В канцелярии окружного суда Соединенных Штатов по Южному округу Нью-Йорка.

«Russia as it is» (Нью-Йорк, 1854)

СОДЕРЖАНИЕ

«РОССИЯ ТАКАЯ, КАКАЯ ОНА ЕСТЬ».

ПРЕДИСЛОВИЕ

ГЛАВА I. ЦАРИЗМ И ЕГО ПРОИСХОЖДЕНИЕ.

ГЛАВА II. ЦАРЬ НИКОЛАЙ.

ГЛАВА III. ОРГАНИЗАЦИЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА.

ГЛАВА IV. АРМИЯ И ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ.

ГЛАВА V. ДВОРЯНСТВО.

ГЛАВА VI. ДУХОВЕНСТВО.

ГЛАВА VII. БУРЖУАЗИЯ.

ГЛАВА VIII. КАЗАКИ.

ГЛАВА IX. НАРОД, КРЕСТЬЯНСТВО и КРЕПОСТНИЧЕСТВО.

ГЛАВА X. ПРАВА ИНОСТРАНЦЕВ И ЧУЖАКОВ.

ГЛАВА XI. КОММУНА.

ГЛАВА XII. ЭМАНСИПАЦИЯ.

ГЛАВА XIII. ПРЕДСТОЯНИЕ.

ПРЕДИСЛОВИЕ

В последнее время Россия всё больше привлекает к себе всеобщее внимание. Этот могучий колосс, возвышающийся над Европой и Азией, для многих — лишь тёмная пещера, наполненная демоническими силами, которые, будучи выпущены на свободу, должны погасить свет, поглотить цивилизацию и остановить поступательное движение европейского мира, словно нависая над ним всеми бедствиями и проклятиями тьмы. Насколько обоснованы и оправданы эти опасения, я попытаюсь прояснить на следующих страницах. Я постараюсь дать представление о сердце, жизни и силе этого политического гиганта.

Совесть и правда направляли мое перо в объяснении внутреннего состояния русского народа и построения его политического общества. Здесь представлены его институты такими, какими они существуют в реальности, какими они определяются действующими и обязательными законами. Обычаи, нравы, чувства, мнения и стремления — такими, какими они почерпнуты из повседневной жизни народа.

Пронизанный деспотизмом и кастовой системой, этот народ, тем не менее, сохраняет свои светлые стороны. Добро и зло смешиваются здесь, как и в любом другом человеческом обществе. Особенности, характер и реальное положение русской нации представлены здесь читателю, возможно, впервые, в беспристрастной и не поверхностной манере. Однако это не история, хотя рассматриваемые здесь темы относятся к числу важных исторических элементов. Каждое проявление, каждый вид высказывания в общественной жизни принадлежит к безграничной исторической сфере.

Россия и её народ, как правило, малоизвестные, оцениваются по их внешней форме правления, и, следовательно, в основном по внешнему проявлению. Но не только эта сторона, не жизнь и деяния правителей, не битвы и расширение географических границ, не заключенные договоры и дипломатические уловки, которые исключительно формируют объекты истории. Всё это в совокупности часто не даёт истинного представления о жизни, лежащей в основе нации, жизни, протекающей под поверхностью и чаще всего в направлении, противоположном внешней форме правления. Это скрытое течение раскрывает истинный характер народа, его значение в будущих судьбах всего человечества или его части. Именно с этой точки зрения на страницах этой книги говорится о России.

Быстро перейдя к прошлому, я стремился объяснить формирование нынешней правящей власти, которая сама по себе является социальным элементом и фактором, как и любой другой. Я пытаюсь отдать ей должное, поскольку в данных условиях и кризисах, пережитых нацией, эта власть являлась результатом неизбежных потребностей и в такие моменты приносила пользу национальному существованию.

В жизни, в истории нации, народа, а также при рассмотрении истории даже всей нашей расы, все элементы, силы, факторы, а также преходящие социальные формы и способы правления должны быть справедливо рассмотрены и учтены; а добро и зло, вытекающие из этого, должны быть беспристрастно объяснены. Поэтому ни общая, ни частная история, ни ее различные составляющие не должны пониматься догматически. Ее совокупность является результатом индивидуальной или коллективной человеческой деятельности. История — это отражение страстей, убеждений, чувств, планов, целей, стремлений, импульсов — высоких, великодушных или скромных, эгоистичных или экспансивных, всеобъемлющих.

Все эти движущие силы часто представлялись личностями, такими как герои, основатели империй, лидеры, законодатели; или же специальными организациями, корпорациями или кастами, или массами людей, пользующихся правом на политическую и социальную жизнь. Таким образом, история так же многолика, как и человек, её создатель, с необычайной многогранностью его умственных способностей, с ещё более непостижимыми соответствиями и несоответствиями страстей, чувств и впечатлений, пульсирующих в его сердце. Многие исторические явления, многие преобладающие моральные убеждения, передающиеся из поколения в поколение, многие социальные структуры, существующие веками, оставались бы необъяснимыми загадками, если бы рассматривались как результат случайности или слепой фатальности, и если бы причина их длительного существования не коренилась глубоко в человеческой природе и не зависела от определенных почти абсолютных законов, регулирующих общее историческое движение. Некоторые из этих законов будут указаны далее.

Многообразие исторических явлений, неразрывно проистекающих из многогранности человеческой природы, объясняет, почему каждая, даже самая крайняя идея или концепция, касающаяся социальной организации, может быть логически развита и подкреплена противоположными путями, с помощью, казалось бы, убедительных и неопровержимых исторических свидетельств и иллюстраций. Таким образом, абсолютисты, паписты, либералы, демократы, социалисты могут с одинаковой силой и изобилием извлекать максимы и примеры из истории, этого неисчерпаемого и вечно живого источника. Поэтому история кажется хаотичной бездной, наполненной свидетельствами как добра, так и зла, свидетельствами, которыми можно оправдать и то, и другое, и утвердить их право на социальное существование. Однако это не так. Вследствие вышеупомянутой многогранности человека, из-за бесчисленных страстей, будоражащих и побуждающих его к действиям, мы наблюдаем в истории постоянные взлеты и падения, превратности судьбы, являющиеся результатом победы определенного принципа, тенденции или даже индивидуальной воли над волей немногих или многих. Но поскольку конечной целью жизни и деятельности каждого отдельного человека является реальное или мнимое улучшение своего положения, даже если для достижения этой цели он часто совершает насильственные действия или руководствуется мрачным заблуждением относительно своих обязанностей перед собой и человеческим братством, точно так же история в целом стремится к конечной цели — обеспечению высшего развития каждого человека. Это развитие состоит в победе человеческой, умственной и социальной свободы — его абсолютной самобытности — над преходящими целесообразностями, уничтожающими или ограничивающими права всех ради немногих, независимо от силы и сиюминутного превосходства подобных целесообразностей.

В истории наконец восторжествовали разум и совесть. Из всего этого, казалось бы, противоречивого столкновения сил, борющихся за время и пространство, возникает всеобъемлющее согласие, отмечающее медленный, но непрерывный прогресс, ведущий и направляющий восхождение индивида в высшие и более чистые сферы человечества.

История — это летопись деяний всего человечества, а не только его так называемых типов, называйте их завоевателями или философами, основателями религий или империй. История охватывает жизнь всех этих бесчисленных индивидов, из которых формируются расы, нации, народы. Бесчисленные капли, маленькие родники, мутные и чистые ручейки и речки образуют могучий поток, текущий на тысячи миль. Так различные действия и стимулы, внешние или внутренние, факторы, объясненные или скрытые от обычного взгляда, величие и слабость, формируют историю каждой нации. И подобно тому, как ручьи и реки наполняют бездны океана, так и эти единые истории, объединенные вместе, образуют всемирную историю или историю нашей расы.

Оценивая действия отдельного человека, справедливо учитывать его положение, характер, прошлое, личные чувства, моральные и даже физические способности; справедливо принимать во внимание внешние стимулы, обстоятельства и элементы, среди которых он движется; то же правило должно применяться при оценке нации, народа. Славянская раса в целом, или Россия в частности, должна оцениваться в соответствии с этим принципом общей справедливости. С его помощью следует установить существующие в Евзии социальные элементы и проверить их обоснованность. Только тогда вещи предстанут в истинном свете; тогда станет ясно, что за пределами самодержавия в России существует народ, чья судьба простирается за пределы временной тьмы, окутывающей его, которая вызвана скорее сменяющимися обстоятельствами, чем вечными историческими законами. Не правящая власть или существующее правительство, не высшие слои общества не несут в себе обещание будущего. Только народ является его носителем; народ, нынешние низшие классы, какими бы отсталыми и нецивилизованными они ни казались сейчас. От народа прольется поток, изменяющий существующее положение вещей, разрушающий его всеобъемлющую форму. Именно на такое будущее указывает эта книга.

Возможно, эта работа попадет в руки тех, кто знаком с моими предыдущими трудами, и я обязан им дать объяснение. Им известно, что судьбы славянской расы и России не впервые становятся предметом моих публикаций. Я был одним из первых, кто дал научное и историческое объяснение концепции панславизма, ища в ней ключ к пониманию кажущейся дикой и агрессивной экспансии России. Если я изменил свою точку зрения относительно способа, которым панславизм должен осуществить свою судьбу, то мои убеждения относительно существенного значения славян и России в великой семье народов нисколько не изменились. Когда-то я считал, что самодержавие станет великим и ярким маяком в этом движении; теперь я в это не верю. В этом заключается изменение моих убеждений, и именно это я собираюсь объяснить.

Почти тридцать лет моя жизнь была омрачена политическими бурями, обрушивавшимися на мою родину, а также на другие части Европы. Таким образом, мне приходилось делать многое ради идей и личных убеждений, рискуя собственной жизнью, не говоря уже о понесенных материальных потерях. Я дорого приобрел право действовать самостоятельно. В юности вместе с другими патриотами я принимал активное участие в делах Польши, страны моего рождения. После нескольких лет жестоких преследований, благодаря нашим совместным усилиям было осуществлено восстание 1830—1831 годов, во время которого я пытался установить республиканское правительство, и чей катастрофический конец поверг меня в изгнание. Годы скитаний я провел в Европе, главным образом в Париже. Таким образом, у меня появилась возможность общаться с людьми самых разных взглядов и мнений; наблюдать и оценивать различные события, а также посвящать время социально-историческим исследованиям. В моем сознании произошла революция. Тщательно анализируя причины политической гибели Польши, я утратил веру в возможность её возрождения. Судьба славянского народа, маячащая на горизонте, не могла зависеть от одной из его самых слабых, иссохших и уничтоженных ветвей. Только Россия представляла собой славянскую жизненную силу в сложных европейских и западных мирах. Среди различных причин гибели Польши наиболее пагубной была на протяжении веков полная утрата какой-либо централизующей идеи, какой-либо организованной и направляющей власти.

Рост России был результатом существования подобного влияния. В то время не только политические теоретики, но и новые системы, стремящиеся реформировать общество в его основах, например, система сен-симонианцы1 (St. Simonians), чьи концепции я изучал и разделял, — все они утверждали как аксиому, что общество должно управляться высшей волей, воплощенной в одном человеке, правящем или вдохновляющем остальных. Так возникло в моем сознании ошибочное убеждение, разделяемое многими другими, что энергичная концентрация власти является абсолютной необходимостью для существования, развития и прогресса общества в целом, а также отдельных наций. Согласно такому представлению, цивилизация должна распространяться сверху, и чем больше нация отстает, тем больше потребность в таком верховном лидере. Все политические и социальные школы твердили о необходимости организации, достигаемой единством руководства. Чем больше мой разум был подавлен такими идеями, тем глубже я ощущал проклятие существования изгнанника, без корней на чужой земле; Уныние, столь прекрасно описанное Балланшем, который говорит, что «человек не имеет права выбора родины; но если он изгоняет себя, чтобы избежать жизни в условиях, которые ему не нравятся, то он остается без связи, он чужак на земле». Преданность и интерес, которые я испытывал к своей древней стране, полностью вытеснились моим интересом ко всему народу, от которого Польша, в конце концов, была довольно незначительной ветвью.

В течение последних тридцати лет все общеисторические исследования, а также философское осмысление истории были направлены на выяснение характера различных рас и их влияния на мировые дела. К отличительным характеристикам целых рас, которые в древности завладели Европой, а не к отдельным нациям, прослеживались все великие исторические события и прогрессивное развитие цивилизации. Так возникли те обобщения, которые были введены в философию истории, например, обобщение о германской цивилизации, которое определило все политическое и интеллектуальное состояние Европы после падения Римской империи. Будучи славянином по рождению, я огляделся вокруг, чтобы увидеть, где живёт могучий ствол моей расы, и обнаружил, что только Россия представляет его. Так зародилась у меня идея панславизма. Её значение — объединение разрозненных славянских семей, некоторые из которых жалко прозябают под чужеземным господством мадьяров, турок и немцев, в однородное целое вокруг одного могучего рода. Панславизм не ставит целью даровать законы Западной Европе, а лишь не принимать от неё никаких законов.

Изучение и преданность великим истинам, раскрытым Фурье2, более того, его личным советам, оказали сильное влияние на мое решение. Тот, кто читал его труды, знает, как часто Фурье указывает на Россию и даже на царя как на средство скорейшей реализации теории ассоциации. И поэтому я отправился в Россию и к царю.

В тот момент император Николай3 сиял светом самодержавия, зажигая маяк цивилизации. Он провозгласил свое желание развить ее из национального славянского гения. В этот центр сошлись все устремления славян с Эльбы, Дуная, Карпат и Балкан. Как и многие другие, я был ослеплен кажущейся гениальностью этой цели и стал сознательно верить в высокое и провиденциальное призвание царизма. В течение нескольких лет я имел возможность наблюдать за его природой, его действиями и тем, насколько он может выполнить миссию, которую в моем пылком воображении и желаниях я возлагал на эту высшую, эту почти сверхчеловеческую власть. Однако, проникнув глубже не только в природу человека, но и в саму систему, мой энтузиазм начал остывать. Тем не менее, я изо всех сил старался выстоять, надеясь на лучшее. Одна за другой пелена спала с моих глаз, и наконец я с силой разорвал оковы добровольного рабства, вернул себе посох изгнанника, а вместе с ним и свободу.

Едва ли стоит упоминать о потоке оскорблений, обрушившихся на меня со всех сторон. Они никогда не производили на меня впечатления и никогда не смогут произвести. Действуя в соответствии с велениями убеждений, я никогда не колебался, отказываясь от какой-либо идеи или меняя курс, если следование им могло поставить под угрозу внутреннюю гармонию совести. Часто на этом тернистом пути я испытывал печальное удовлетворение от того, что оказывался прав, что события меня оправдывали — несмотря на обвинения и взаимные упреки. Так, за несколько лет до событий 1848 года в одном из своих сочинений я сомневался в возможности легкого объединения Германии; и до настоящего времени события подтверждали мои предчувствия. Восемнадцать лет назад, открыто отделившись от своих бывших соотечественников и сограждан, я в качестве причины приводил полную невозможность восстановления Польши, особенно при иностранной помощи и вмешательстве. Пока на горизонте нет ни малейшего признака, способного опровергнуть мои утверждения. Ни мои сочинения, ни мои действия не могли способствовать достижению этого результата.

Бесприютный странник по миру, я добрался до Америки. Здесь мои некогда юношеские устремления возродились. Я обрел частичную реализацию того, чего Европа до сих пор тщетно жаждет. С этих берегов я оглянулся на прошлое, на потрясения европейского мира и на судьбы народа, к которому я принадлежал, на судьбы страны, навсегда покинутой мной.

Социальная организация, институты Америки поднимают её на более высокие ступени человечества. Сколько времени пройдёт, прежде чем Европа последует примеру своей младшей сестры? Европе ещё предстоит преодолеть множество кризисов, прежде чем она освободится от ментальных и идолопоклоннических оков, выкованных веками, столь же долгими, как и прошлое всего человечества. В этой борьбе особая группа славянской семьи обязательно должна сыграть свою роль. Настоящая книга призвана показать, как в будущем славяне смогут гармонировать с вечными законами природы и общими судьбами человечества. Все европейские расы и народы, которые на протяжении веков занимали видное место в истории, в кровавых битвах, пытались установить социальную свободу и гармонию. До сих пор их усилия были безуспешны. Возможно, славяне, которые больше всех страдали и страдают, окажут более благоприятное влияние на это великое дело, которое до сих пор в отношении Европы было подобно задаче Тантала.

А. Гуровский (Нью-Йорк, март 1854 года).

ВВЕДЕНИЕ

Судьбы Европы и древнего мира колеблются между свободой и абсолютизмом: и Россия в настоящее время склоняет чашу весов в пользу сторонников прошлого и против апостолов и почитателей политического и социального разложения. В этой борьбе Россия, с одной стороны, давит изо всех сил, обладая самодержавием, возглавляя кардинальный ствол могущественного и многочисленного рода человеческого. Таким образом, в общем ходе событий, которые движут и сотрясают мир, Россия представляет два исторических элемента: власть и расу. Как раса, русский народ обладает своими отличительными характеристиками, преобладающими как в его истории, так и во внутреннем организме; характеристиками, неизвестными, неправильно понятыми или искаженными. Следующие страницы, возможно, помогут пролить свет на вопросы, занимающие передний план на мировой арене.

Эта страна и народ — одновременно и старые, и новые. Старые, потому что, как раса, принадлежат к первым историческим заселениям Европы; и новые, потому что в своем внешнем проявлении как государства Россия появилась недавно, чуть ли не в последнюю очередь в Европе.

Вероятно, русский народ занимал значительную часть территории, где он сейчас проживает, ещё до новейшей истории. Это регион, принадлежащий славянской расе, единственным независимым представителем которой среди других государств и народов является русский. Историческое происхождение русского народа окутано тайной, нависшей над происхождением всей славянской расы. Та же тайна окружает колыбель всех аборигенных рас и первобытных народов древнего мира.

Многочисленны и разнообразны гипотезы, выдвигавшиеся и последовательно опровергавшиеся относительно первоначального и примитивного распространения населения по европейскому континенту. Однако в рамках данной работы невозможно систематизировать этнографические, этнологические, легендарные, традиционные и исторические исследования, открытия, свидетельства или предположения, касающиеся первых народов или семей, которые совместно или последовательно кочевали и расселялись во всех направлениях по всей Европе.