В Плену Красной Розы

Глава 2. Это не я

Химера потянулся к лицу, но боль не дала поднять левую руку выше груди. Будто тугой, шипастый жгут стянул её от плеча до запястья. Да и двигалась рука как-то скованно. Зато правой Варион легко дотянулся до горящего предплечья и коснулся его кончиками пальцев.

Нащупал он что-то, что мало походило на его кожу: шершавые, промокшие ленты. Бинты? Откуда им там взяться?

Тогда он перенёс правую ладонь к лицу. Ощутил впалую щёку, провёл пальцем по выступающей кости скулы. Нос – на месте. Такой же прямой, пусть и впервые сломанный ещё десять лет назад. Достаточно утончённое лицо, чтобы сойти за вельможу, если того потребует работа.

Чёрт, а работы-то больше нет: Химера ведь застрял на маяке посреди озера Миларад. Застрял с Альхиором, но успел всадить ему меч прямо в горло. Успел же? Он помнил, как рана в шее мага зажглась жёлтым сиянием сальденита, что смешался с наполненной магией кровью.

Потом они оба упали, и стало темно.

А вдруг Альхиор опять выжил? Нет, он бы очнулся раньше и прикончил бы Лиса до того, как тот придёт в себя.

Нужно проверить.

Химера распахнул глаза, но зрение его будто сузилось и сместилось куда-то вправо. На левом глазу он нащупал ещё одну повязку, которая и не давала поднять веко.

– А где я вообще? – буркнул он.

Выбеленные стены с жёлтыми разводами и запах чертополоха: совсем не так он запомнил маяк на острове. Да и лежал он не на каменном полу, а на добротной, пусть и узковатой кровати. Справа, через проход, на своей перине сидел его сосед. Мужчина лет сорока с короткими русо-седыми волосами и жёсткой щетиной. Его Химера знал.

– С пробуждением, – сухо подал голос Каддар Бреккский.

– Я долго спал? – вымученно проговорил Варион.

– При мне – восемь дней, – следопыт шмыгнул носом и старательно потёр ноздри. – Тебя иногда расталкивали, чтобы залить в глотку навар и воду. На горшок таскали.

– Гадость.

– Меньшая гадость, чем если бы ты ходил под себя. Мне и стонов твоих хватило, раз уж я имел несчастье очнуться раньше.

Химера стиснул макушку свободной правой рукой и напряг разум. Он помнил чудной сон, будто его тащат крепкие руки. А пол под ним качался, словно на корабле. А до этого? А до этого был бой на маяке, когда Каддар предложил ему последнюю сделку. Объединиться на одно сражение, чтобы покончить с Альхиором. Дальше же их ждал Трисфолд. Касилиам Броспего, жаждущий поквитаться с Лисом за покушение на дочь. А дорога туда должна была стать достаточно долгой, чтобы Варион придумал, как выкрутиться из капкана.

– Подожди-подожди, – слова с трудом продирались через пересохшее горло Химеры. – С какого хрена ты мой сосед?

– Не по своей воле, поверь, – Каддар облизал губы и ухватился за край покрывала. – Так уж вышло, что лечиться мне пришлось вместе с тобой.

– Выглядишь здоровым, – Варион сумел встать с опорой на одну руку и свесил ноги на пол.

– И всё же ходить я смог только на четвёртый день, – следопыт опустил взгляд. – Я пропустил через себя столько силы, что на пятерых бы хватило. Не знаю, как сердце не разорвалось. Да и чего ради?

– Не зря же. Мы победили Альхиора, пережили его сраную западню. Чёрт, – Химера вспомнил ещё одну деталь того боя. – Мариш…

– Мариш, – повторил Каддар, теребя рукав серой робы.

– Ты его видел?

Химера припоминал жуткое зрелище из маяка. Охранника следопыта с облезшими до костей руками и залитым кровью лицом. Ещё чуть-чуть – и Альхиор сделал бы с ним то же самое.

– Мне не нужно видеть, чтобы знать, – горько выдохнул Каддар. – Такой была моя работа.

– Ну да, чего это я? Ты ж следопыт.

– Уже нет. Всё было бессмысленно. Мариш мёртв, а моя репутация – ещё мертвее.

– Ну, этого ты не знаешь. Вряд ли что-то сильно поменялось за восемь дней.

– Химера, я должен был привести тебя живым к концу зимы, а теперь мы оба застряли в лекарне рыцарского ордена. Считай, что сделать уже ничего нельзя. Свой момент я упустил дважды. И то, что я не верю в третьи шансы, касается и меня самого.

– И правда, чего это я тебя подбодрить пытаюсь? – Химера рассмеялся, и это отозвалось жжением в левой скуле. – Ты мне кто? Ты вообще меня хотел на цепь посадить и отдать Броспего.

Каддар только вздохнул.

Варион упёрся затёкшими ногами в пол и медленно перенёс на них весь свой вес. Он сумел встать. Лис проковылял к широкому окну и посмотрел сквозь самое настоящее стекло. Мастерских в Западных Королевствах почти не было, так что и стекло выдували лишь для особых вельмож. Или святош.

Судя по всему, весна ещё не заступила на ежегодный караул, но капель на Гряде Мальны была в самом разгаре. Отсюда было видно только высокую каменную стену с покрытой черепицей галереей да пару одноэтажных построек. На крышах остались лишь небольшие снежные шапки, которые стремились уйти в землю звонкими ручейками.

Увлекаемый зрелищем, Химера захотел вдохнуть свежего воздуха, но лишь наткнулся носом на холодное стекло.

– Оно не открывается, – бросил Каддар, не оборачиваясь. – Я пытался получше понять, где мы, но окно открыть не смог.

– Но что-то ведь выяснил? Что это за место?

– Лекарня при обители Мальны.

– Это я и без тебя знаю, хотя проснулся на восемь дней позже.

– А что ты от меня хочешь услышать?

– Да брось, ты же следопыт, – Химера попробовал оттянуть давящую повязку с лица, но тут же отдёрнул руку от боли. – Давай, покрасуйся.

– Нечем красоваться, Химера, – Каддар сидел неподвижно. – Окно выходит на юг, а колокола звучат глухо. Значит, остальная обитель – с другой стороны. У меня нет песочных часов и тени отсюда почти не видно, но, если я правильно подсчитал, вот-вот заявятся служки с лекарем. Они будут без стражи, но ещё одна тень в коридоре обычно мелькает, когда они уходят: видимо, какая-то подмога всё же есть. Стало быть, нам доверяют, но не до конца. На этом всё.

– Уже что-то, – одобрил Варион. – А про остальных наших что-то слышал? Они тут? Живые?

– Я понятия не имею. Да и плевать мне, если честно.

– Тухлый ты стал.

Три тяжёлых стука сотрясли дверь, и вошла довольно сухая, сгорбленная дама в сером с огромной бородавкой на переносице. За ней просеменили две служки. Совсем ещё девчонки лет одиннадцати. Одна несла стопку тряпок, а вторую нагрузили железным подносом со склянками.

– Ох, посмотрите, кто на ногах, – каркнула дама под стать внешности. – Сел бы лучше, пока не расшибся. Знаю я вас, вояк: только писаться перестаёте – так сразу бегать начинаете. А потом замертво падаете, а я виновата, что не долечила.

– Доброго дня, госпожа Смева, – безрадостно сказал Каддар. Даже дежурную улыбку не натянул. – Я в порядке, можем обойтись без снадобий.

– Ага, как же, – старуха упёрла кулак себе в бок. – Не можем обойтись, раз велено. Вот, выпей это.

Служка подала Каддару высокую прозрачную склянку, в которой переливалась зеленоватая жидкость с бурыми вкраплениями. Даже с другого конца комнаты Химера ощутил запах, походивший на то, как пахнет кубок с остатками эля, забытый на несколько дней.

– А для меня найдётся выпить? – спросил Варион, пока следопыт вливал в себя настой. – Предпочитаю что-то из пшеницы, настоянное на солоде в большой такой бочке. Кружку можно тоже побольше.

– Ага, подзатыльник найдётся, если не сядешь сейчас же, – госпожа Смева обнажила серые зубы. – Тобой потом займёмся, а пока – не мешай.

– Не обращайте внимания, – попросил Каддар. – Парень замаялся лежать в кровати и жаждет веселья.

– Если слушаться не будет, то ещё в земле придётся полежать раньше времени, – бурчала Смева. – Ты себя как чувствуешь?

– Голова не болит, в глазах не двоится, пальцы слушаются, ноги – тоже, – Каддар стиснул губы и растянул их в глупой улыбке. – На все ваши вопросы я ответил?

– Может, и на все, умник.

– А вот вы на мой единственный вопрос до сих пор не ответили. И всё же попробую вновь его задать.

– Если это то, о чём я думаю, ты не в первый раз собираешься спрашивать.

– Верно. В восьмой. И всё же, госпожа Смева. Мы ваши больные или же пленники? Ведь если верно первое, то мы вольны идти.

– Вы вольны идти, когда я скажу, что вы здоровы, – старуха велела помощнице забрать у следопыта опустевший фиал и повернулась к Химере. – А вот ты, скучающий наш, волен идти за мной на осмотр, раз желаешь размять ноги.

Каддар лукаво подмигнул Вариону, а госпожа Смева дважды поманила его длинной рукой. Химера решил, что возражать не стоит. Что-то в этой грубой старушке и её юных спутницах подтолкнуло ему именно к такому решению.

Смева не боялась их. Должно быть, на этой кровати её руки исцелили не одного рыцаря, так что повидала она всякое. Или же стража была готова ворваться в комнату по её сигналу. Кашлю, например, или хрипу из сдавленной глотки.

– После вас, госпожа, – кивнул Варион.

Он едва поспевал за служителями по тусклому коридору во всё той же белой краске. Смева и не думала ждать обессилевшего Лиса. К счастью, одна из её служек – девчонка с яркими янтарными глазами и волосами цвета бронзы – то и дело оглядывалась и проверяла, не отстал ли их больной.

Коридор же сменился подвалом после спуска по крутой лестнице. Стены были вымощены крупными, с локоть, камнями, а потолок нависал так низко, что Химера боялся зацепить его макушкой.

Но горбиться пришлось недолго, и вскоре госпожа Смева велела Лису занять деревянный стул с длинной спинкой, отходящей наискось от жёсткого сидения. На грубых подлокотниках, грозящих седоку занозами, висели истёртые ремни.

Варион поежился.

– Не переживай, вязать тебя не будем, – Смева улыбнулась, заметив, куда смотрит Химера. – Просто лечение бывает болезненным, сам понимаешь.

Лис медленно кивнул, прищурив свободный глаз.

– Подай руку, – попросила госпожа лекарь. – Да не эту, балда. Левую! Так-так, заживает, что ли?

Тонкие пальцы Смевы орудовали быстро, но, к удивлению Химеры, довольно бережно. Она легко размотала верхние слои бинтов, но на нижних пришлось чуть замедлиться. Повязки покрылись сухими желто-багровыми пятнами и отходили от предплечья с таким же звуком, как шлифованные кожаные брюки отлипают от седла.

Химера зажмурился.

– Сука, – выцедил он, когда холодный воздух подземелья обдул рану.

– Язык приколю, – грозно заявила Смева.

– Больно же.

– То ли ещё будет, – Вариону показалось, что он услышал смешок. – Однако, заживает неплохо, но руку нагружать не вздумай. А то, как лопнет всё – одни косточки останутся.

Теперь захихикали девчата-служки.

– Вы очень милы, – проговорил Химера и зашипел от боли, когда остатки бинтов отошли от кожи.

Глаза Лис держал закрытыми. Этому нехитрому приёму его научил старина Коновал, пока учил юного Вариона противостоять пыткам. Конечно, хорошему воспитаннику Приюта полагалось забрать собственную жизнь до того, как его поймают. Но в их деле случалось всякое, и лучше быть готовым даже к пыткам.

Коновал считал, что именно зрение отвечало за большую часть боли. Не так страшно то, что палач вырывает ноготь, как само зрелище. Вид ржавых кусачек с застарелыми потёками, которые медленно приближаются к дрожащим пальцам жертвы. То, как ноготь задирается чуть выше, чем должен. Всё это могло сломать бедолагу ещё до того, как разум ощутит непосредственно боль.

Сегодня Химера выяснил, что лечение не сильно-то отличалось от пыток.

– Молодец какой, – заявила Смева, обернув его руку в свежие бинты. – Почти не скулил сегодня. Теперь посмотрим твой глаз.

И вновь томительное ожидание сопровождало каждый разворот повязки. На этот раз Варион был готов и выругался только однажды, когда последний клочок ткани обнажил его левую щёку.

– Беда, – тихо прошептала служительница. – Никуда не уходи.

Она протопала куда-то в угол, позвенела склянками и вернулась в сопровождении резкого запаха. Будто кто-то открыл бочку с давно забродившим пойлом.

– Вот и молодец, пока не открывай глаза, – запах усилился по мере того, как голос Смевы стал ближе. – Кальтия, помоги, пожалуйста, вот с этим.

Чьи-то маленькие пальцы оттянули нижнюю челюсть Химеры и вложили ему в рот плоскую, горькую деревяшку. Кажется, так же поступали с безнадёжно ранеными солдатами перед тем, как оттяпать конечность.

Холодный поток выплеснулся на его лицо, но стало только горячее. Вся левая щека воспламенилась и запустила волну боли, что сдавила голову и через шею покатилась по спине. Варион впился пальцами в подлокотники, закусил до хруста горький брусок. То было дерево или его челюсть?

Да какая разница? Ничего, кроме боли уже не осталось. Химеры был уверен, что кожа сползла с его лица и оставила только раскалённый череп.

Но смердящий поток иссяк. Только слёзы продолжали стекать по измученной щеке.

– Ну, вот и всё, – довольно произнесла Смева, пока ещё помощница извлекала покрытую слюной деревяшку изо рта Лиса.

– Какого собачьего хера? – Варион почти не слышал собственный голос.

– Я просила за языком следить.

– Ты что со мной сделала? За что?

– Чтобы залечить тебя, это же очевидно.

– Не нужно мне такое лечение. К Чёрту.

– Ох, кого ты помянул, – Смева опять куда-то засеменила. – Не нужно, говоришь? Взгляни-ка сюда.

Химера осторожно открыл глаза.

Над ним навис чудовищного вида человек. Один глаз незнакомца оказался залит кровью так, что выглядел полностью багровым. Второй оставался белым, но наполняла его непознаваемая боль. Половина лица бедолаги состояла из чёрных шрамов, сочащихся белёсыми каплями, поверх посеревшей, будто бы мёртвой плоти.

«Ты ещё кто? – подумал Варион с недоумением. – Вот, дрянь».

Никто не вошёл в комнату за время его истязаний. Это было простое зеркало.

Химера завопил и попытался ударить собственное отражение, но Смева вовремя отдёрнула зеркало. Тогда он обрушил кулаки на подлокотники кресла и тут же заскулил от новой боли, что пронзила запястья. Тут же вернулись и слёзы.

– Это не я, – проговорил Лис. – Это не я.

– Это ты, дружок, – в голосе Смевы даже слышалось сочувствие.

– Что вы со мной сделали? Это же наказание, да? Вы работаете на Альхиора?

– Мы работаем только по воле Далёкой Звезды, – теперь госпожа лекарь нахмурила лоб и чуть подалась вперёд. – Светозарная мученица Мальна позволила тебе жить, а ты плачешь из-за шрамов? Неблагодарный ты свин.

– У меня лица больше нет! – крикнул Химера и попытался встать, но его тут же повело в сторону.

Он решил остаться в причудливом кресле.

– Тебя это так волнует? – Смева потёрла нос и бесцеремонно засмеялась. – Дружочек, десять дней назад тебя сюда принесли ребята Тельмы. Весь в крови, вместо лица – свекольная каша, а рука облезла почти до костей. Посмотри теперь на себя. Ты ходишь, двигаешь пальцами. Даже левый глаз будет видеть, когда из него уйдёт кровь. Ты будешь жить не хуже прежнего!

– За морем утка, в жопе – яйцо, – буркнул Варион.

Так приговаривал Коршун, когда молодёжь давала обещания, выполнять которые не намеревалась.

– Три года назад на твоём месте сидел рыцарь по имени Теллин, – вспомнила Смева. – В походе на Марабат его ранили в ногу и наспех перевязали. Очень плохо перевязали. Когда он вернулся в обитель, нога сгнила до бедра, несмотря на все снадобья походных лекарей. Пришлось её отрезать. Когда он очнулся, то просто поднял одеяло и очень долго смотреть на культю. Знаешь, что он сказал потом?

– Попросил яду?

– Он позвал лорда Бримма и спросил, когда будет следующий поход. Не плакал, не горевал. Лишь добавил: «вот потеха будет, когда марабатцев одноногий рыцарь на копьё намотает». А потом попросил мёду. Без яда.

– Херня это всё, – Химера отвернулся, чтобы даже беглым взглядом не зацепить зеркало. – Где теперь этот Теллин? Шутки шутками, но вряд ли ваш лорд берёт его в походы.

– Теперь Теллин обучает новобранцев и помогает лорду Бримму. И прямо сейчас сопровождает его к царскому двору. Видишь ли, Теллин не перестал быть Теллином просто потому, что лишился ноги. Его ум, его язык, его опыт – всё осталось при нём, – Смева вернула склянки на место и обтёрла руки поданным служкой полотенцем. – Ты тоже поймёшь, как тебе повезло. А пока что я намотаю тебе новые повязки и побегу к другим больным. Лийя, ты проводишь нашего плаксу в комнату, когда закончим?

– Конечно, госпожа, – бронзоволосая девчонка аж подпрыгнула от радости от такого важного задания.

Как Смева и обещала, она покинула комнату пыток, едва чистые повязки оказались на лице Химеры. За ней убежала и служка по имени Кальтия. Теперь Лис остался наедине с Лийей, которая так и не прекращала улыбаться.

– Скажите, когда будете готовы идти, господин, – задорно сказала девчонка.

– Пока что я готов только умереть, – Химера запрокинул голову и попробовал двинуть левой щекой. Больно.

– Все вы так говорите, – Лийя прыснула в кулак. – А жить-то всё равно хотите.

– Мне не нужны уроки мудрости от десятилетки.

– Мне двенадцать, – служка аж лишилась доселе непоколебимой улыбки от такой вопиющей ошибки. – Раз вы так, пойдёмте за мной.

– Как прикажете, госпожа.

Вслед за Лийей Варион выбрался в подземный коридор. Идти он мог, но всё равно держался за стену, хотя и одёргивал руку, если на пути попадалась пыльная паутина. Пауков он не любил, и те разделяли его чувства.

– Не в ту сторону идём, госпожа, – заметил Химера. – Нам направо надо было.

– Это чтобы в комнату вернуться. А я вам хочу кое-что показать.

Замечательно. Видимо, Смева дала служке какой-то тайный сигнал, и теперь приторная двенадцатилетка прикончит Вариона в паучьем подвале. Всяко лучше, чем показаться Каддару Бреккскому с таким лицом, достойным плотояда из болот. Но палача могли бы выделить и посерьёзнее.

– Вот тут, – объявила Лийя. – Только никому не рассказывайте, что были тут, ладно?

Девочка дождалась, пока Химера убедительно кивнёт, и навалилась всем телом на обитую железом дверь. Она привела в его комнату, разделённую надвое ржавой решёткой. Свободная часть была совсем пустой, а вот за толстыми прутьями находилась целая выставка разной утвари.

Стопка одежды, причём хорошенько поношенной. Топор с переломанным древком. Что-то вроде подсвечника на высокой ножке.

Лийю же интересовала простая чёрная урна, в которую она ткнула пальцем с довольной улыбкой.

– Красивое, – заверил Химера. – А что это?

– Это же вас так ранил маг, который разбил старый маяк? – девочка посерьёзнела и сложила руки перед собой. – Альхиор – это его имя?

– Допустим, – Варион не желал предаваться воспоминаниям.

– Я так и поняла. Я его видела.

– Чего-чего? – Химера успел трижды пожалеть, что не имел при себе оружия.

– Труп его, в смысле. Рыцари принесли его вместе с вами и другим больным. У нас тут есть очень большая печка, в которой сжигают тех, кто умер от сильно заразных болезней. Его тоже туда засунули, а потом – высыпали прах вот в эту урну.

– Твою же мать.

Даже боль во всём лице не сдержала улыбку Химеры. Всё было не зря. Альхиор сдох и закончил свой путь в грязном подвале лекарни при обители. Лучше было высыпать в грязную канаву Собачьей Ямы, но и так сойдёт. До Басселя всё же далековато.

– А это что за хрень?

Варион указал на чёрный череп, что покоился на полке рядом с урной. На печную копоть это было не похоже: скорее, сама кость будто была высечена из оникса.

– Ох, я сама не уверена, что правильно расслышала, – Лийя пригнулась и оттянула нижнюю губу. – Говорят, что у этого мага были чёрные кости. Печка же не сжигает дотла, и их приходится ломать молотком. Я думала, это из-за огня такой цвет, но старшие заинтересовались. Решили сохранить хотя бы череп и подержать здесь, пока лорд Бримм не вернётся.

– Ну, дела, – протянул Химера и решил изучить остальные диковинки. – Так, стоять. Это же моё!

На той же полке, что и череп, он разглядел щербатый кристалл. Хатторк Альхиора. Проклятую ловушку для душ, в которой ещё остались Басс, Вереск и остальные, кто умер поблизости от зловещего камня.

– Мне нужно забрать этот кристалл, – настаивал Варион.

– Он что, магический? – Лийя отошла от решётки и вытаращила голубые глаза. – Это запрещено.

– Обычный он, – соврал Лис. – Просто дорог мне.

– Я не верю, – девчонка сложила руки на груди. – И всё равно не могу ничего сделать. От кладовой ключи есть только у старших. Вон – видите сундук? Там лежат все ваши вещи, даже оружие. Как только докажете госпоже Смеве, что здоровы, она вернёт всё обратно и отпустит, куда захотите.

– Ты привела меня, чтобы подразнить? – Химера отвернулся от решётки и заскрипел зубами.

Ему показалось, что даже облезлый череп Альхиора насмехается над ним.

– Я хотела вас порадовать, – Лийя вдруг схватилась руками за его здоровую ладонь. – Вам стало так грустно из-за того, что сделал этот маг… А теперь вы знаете, что он мёртв и больше никого не ранит. Думала, вам так станет легче.

Химера попросил вернуть его в комнату. Лийя понурила голову и провела Лиса по горловине тесного коридора. Конечно, он запомнил путь до кладовой, хотя и не пытался. Сработала старая Лисья привычка.

Что ему там делать? Смотреть в ониксовые глазницы Альхиора и на его скромную урну? Думать о товарищах, застрявших в хатторке, пока рыцари не решат разломать или утопить треклятый камень? Или глазеть на деревянный ящик, в котором уместилась вся его жизнь?

Конечно, нет. Химера вспомнил о тех товарищах, что вполне ещё были живы. Наверняка он знал только то, что умер Вереск. Что же до остальных Лис с корабля, у них были все шансы выжить. Не зря же он отдал лицо ради их спасения?

Убил Альхиора.

Убил врождённого мага и теперь мог быть в этом уверен.

– Лийя, – тихо позвал Химера, уже подходя к двери, за которой ждал Каддар. Девочка обернулась. – Спасибо тебе.

Глава 3. Лорд

Бримм

Сойка ждала, что обитель Мальны окажется тихим местом, но днём всё было ровно наоборот. Утро начиналось с переклички петухов, которые вступали в жаркие споры с озёрными чайками. А потом просыпались колокола. Они звонили по любому поводу, возвещали о начале и конце трапезы, зазывали на молитву. Как только обитель оживала, над ней разносились звуки пил и молотков. Местные не кричали друг на друга, но говорили нарочито громко. Будто боялись, что Далёкая Звезда не расслышит их с такой вышины.

Зато ночью наступала благодатная тишина. Вечерний отбой звонил ровно в тот миг, когда алая макушка солнца скрывалась за горизонтом, а горизонт на озере Миларад был на редкость далёким. Если небо покрывали тучи, то разглядеть подходящий момент было сложно, так что и отбой случался чуть раньше.

Только ночью Таделия могла спокойно пребывать в обители.

Должно быть, за распорядком дня служителей и служек следили особенно строго, раз окрестности женского крыла пустели с приходом темноты. Зато гостям было позволено отложить сон, пусть и выходить на улицу местные не велели.

Каждый из восьми вечеров Таделия ждала, пока шесть ударов колокола не возвестят о наступлении ночи. Тогда Большая Земля замирала и ждала, не вернётся ли в бездонной темноте ночного неба Далёкая Звезда.

Конечно же, не вернётся. Ещё на гиблом хуторе, что лежал на полпути между Басселем и Харефолдом и где имела неудовольствие родиться Таделия, её мама многое рассказала о Далёкой Звезде. Мальва Румелар хотела, чтобы её дочери – невинные, голубоглазые девочки – выросли мудрыми хранительницами мудрости летарского народа. Чтобы они вдохновляли на подвиги будущих мужей и воспитали новое поколение гордых жителей юга Летары.