На грани небытия. Сборник рассказов

– Зачем великому утруждать себя запоминанием моего никчёмного имени? Старик, и всё.

– Ишь ты, герой, – рассмеялся Ашарат.

Чем—то симпатичен ему этот грязный, повидавший жизнь босяк. Может, тем, что от страха не ползал у ног и подхалимски не заглядывал в глаза. Находясь на вершине, хочется иногда побеседовать с тем, кто мог вот так открыто смотреть тебе в лицо. Раболепство ведь тоже приедается.

– Эй, пёс! – снова кликнул хозяин.

– Я здесь, великий. – Юноша словно и не покидал места у входа.

– Усади гостя, – велел Ашарат. – Сними кандалы да накорми.

Пока слуга торопливо исполнял распоряжения, владыка, развалившись на ложе, наблюдал за стариком: как тот двигался, сидел, ел. И приметил в жалком оборванце нечто, не вязавшееся с убогой внешностью. В каждом скупом жесте, позе, речах чувствовались внутреннее достоинство и даже гордость. Ашарат понял: перед ним не раб, привыкший безропотно гнуть спину на хозяина а скорее господин. Но понуро опущенные плечи, затравленный взгляд, изборождённое морщинами и постоянным унынием чело говорили о страданиях. И личность старика заинтриговала Ашарата.

В одну руку взяв пустой кубок, а в другую – кувшин с вином, хозяин шатра подошёл к старику.

– Пей моего вина, – радушно предложил владыка, собственноручно наполнив пустой кубок.

– Благодарю, великий, – склонив голову, с достоинством произнёс гость. А затем, изысканным жестом пригубив, воздал должное вину: – Благородный напиток.

Одним глотком опустошив свой бокал, словно пил обыкновенную воду, пошатываясь, Ашарат вернулся на ложе.

– Не хочешь говорить имя, я не в обиде, – сказал владыка, откинувшись на спинку. – Твоё дело. Но хотя бы в благодарность за моё вино, расскажи ту легенду о непобедимом мече Халина, что давеча толковал солдатне.

– Если б то была легенда, – печально выдохнул старик.

– Не слышу! – воскликнул Ашарат. – Громче.

– Хорошо, – кивнул гость. Старик уже понял, зачем он тут и, собравшись с духом, произнёс: – Великий, я расскажу быль. А ты уж сам решай: правда то или нет.

Старик задумался на минуту и, погодя, будто смирившись с неизбежным, повёл рассказ:

– Недалече отсюда, в дне езды, начинается хребет Демонов. Великий, может, слышал о нём и о той славе, что имеет сей край.

– Доводилось, – буркнул Ашарат.

– Горы те, – продолжил рассказчик, – так назвали, возможно, потому, что у них крутые и бесплодные склоны чёрного цвета. А ещё испокон веков там обитала тёмная сила.

– Кончай трепаться о горах, – рявкнул Ашарат. – Ты про меч говори.

– Хорошо, великий, – кивнул гость. – Когда Халин проходил здесь с войском, то посетил пещеру, что на Адской горе. Сыскать дорогу к ней не трудно, но не всякий рискнёт войти в логово тёмной силы. А там испокон веков хранится старинный меч, коим владел и Халин. То удивительное оружие. Такой необычной и тонкой работы не найти. Кто изготовил и когда, незнамо. Но в мече есть великая сила. Противостоять его хозяину не может никто.

– Хм, – недоверчиво протянул Ашарат.

– О том знает любой, здесь живущий, – заверил старик. – Кого хошь спроси. И имя есть у меча – Ашила.

– У клинка бабье имя? – недоверчиво скривился полководец.

– Да, великий, – кивнул босяк. По—старчески пожевал губу, тяжело вздохнул и продолжил: – Заполучив Ашилу, Халин стал воистину непобедим. Десять лет провёл великий полководец в походах и завоеваниях, и покорил большую часть известного мира. Вот такая быль.

– Но ты не всё рассказал, старик, – возразил Ашарат. – Ты про меч говори.

– Не всё, – угрюмо согласился оборванец. Затем немытой рукой поскрёб густую бороду, почесал за ухом и, когда у владыки терпение стало иссякать, неторопливо заговорил: – Быль гласит: по прошествии десяти лет походов Халин вернулся на Демонов хребет и оставил Ашилу в пещере на Адской горе. С тех пор великого полководца никто не видел. А войско, лишённое вождя, расселилось на завоёванных землях. Когда будешь, владыка, проходить по восточным странам, помни, что сражаешься с потомками непобедимых воинов Халина.

– С чего ты взял, что я поведу туда войско? – подозрительно спросил Ашарат. О планах на будущее великий ещё ни с кем не говорил.

А старик лишь пожал плечами.

– Когда—то в тех краях бился полководец Баен. После него прошёл с армией завоеватель Кидил. История помнит славившегося громкими победами императора Мидата. Ещё, конечно, непревзойдённый Халин. А вот и непобедимый Ашарат идёт тем же путём.

– Да что ты понимаешь в полководцах и войнах, босяк?! – разгневался хозяин. Простая мудрость старика разбередила ему душу. Да как посмел убогий оборванец поминать его имя рядом с Баеном, Кидилом либо Мидатом, завоевавшими всего по несколько стран? Великий Ашарат уже покорил больше десятка государств. Конечно, империя Халина была самой огромной. Тут не поспоришь. Но непобедимый Ашарат создаст ещё больше. И станет величайшим завоевателем в мире.

– Такого войска не было ни у Баена, ни даже у Халина, – рассуждал Ашарат, не заметив, что говорил вслух. – У меня есть новое оружие. Мои боевые колесницы легки и быстры, как никогда. А ещё метательные машины, порох, тараны. Подобного не было ни в одном войске прежде, и мне никто не сможет противостоять. Слышишь, старик? Никто!

– Никто, – кивнул гость.

– Пшёл прочь! – рявкнул Ашарат. – Эй, пёс, гони этого умника в шею.

По первому же зову, словно бестелесный дух, юноша материализовался в шатре, схватил за плечи старика и мгновенно исчез.

А владыка ещё долго метался без сна. Ашарат считал себя наивеличайшим полководцем, думал, многого достиг. А какой—то оборванец ставит его вровень с Баеном. «Завтра отрублю ему голову, – решил владыка. – И докажу миру вместе со всеми стариками, что я самый могущественный и непобедимый полководец».

Допив кувшин вина, Ашарат упал на пол и захрапел в пьяном сне.

Весь следующий день владыка был не в духе. Старика не казнил. Но постоянно мыслями возвращался ко вчерашней беседе. Зацепил его босяк. А рассказ о волшебном мече затронул в душе некие струны, что звучали и звучали, не переставая и не умолкая.

Как всегда, после успешной компании Ашарат дал армии время для грабежа. Ведь ради того бойцы и отдавали жизни на поле брани. А сам заточился в шатре с огромным кувшином вина. Не любил владыка шумных празднеств и застолий. В такие дни между битвами полководец обычно уединялся и строил планы. Но не сегодня.

Когда вечером слуга появился в шатре зажечь факелы, Ашарат окинул того мрачным взглядом.

– Слышь, пёс. Веди старика, – пробурчал владыка.

– Будь сделано, – выдохнул юноша, сразу уяснив, о ком речь. Дураков великий не любил и убивал на месте.

И вот вчерашний гость остановился у входа. Ни страха, ни заискивания в глазах. Вежливо поздоровавшись, старик молча ожидал слова владыки.

Ашарат окинул гостя изучающим взглядом.

– Ты мне вот чё скажи, – произнёс хозяин шатра. – Тот меч, о коем ты говорил вчера, ещё на Адской горе?

– Да, – выдохнул босяк и потупил взор.

– Его стерегут?

– Да. У Ашилы есть хранительница.

– Кто? Баба? – удивился владыка.

Старик кивнул.

– И что, любой может взять меч?

– Тот, кто не боится, – едва слышно ответил старик. – А также тот, кому позволит хранительница.

Ашарат долго размышлял. Судя по выражению его лица, разве тупой не догадался бы, что владыка желал принять важное решение. Но внутри словно что—то противилось, а рассудок хотел настоять. Он выпил почти кувшин вина, прежде чем вновь открыл рот.

– Старик, ты можешь отвести меня туда? – спросил Ашарат.

– Могу, – прошептал босяк, и плечи, казалось, поникли ещё больше.

– Тогда утром отправляемся.

Рассвет застал Ашарата, переодевшимся воином, и старика в пути. Их никто не сопровождал, дабы не привлекать внимания. Полководец сам хорошо владел оружием и не боялся ни засады, ни открытого боя даже в стане противника. Частенько Ашарат инкогнито выезжал за пределы лагеря и устраивал испытания своим бойцам. И ещё никто не смог одолеть легендарного военачальника.

По—весеннему распогодилось. Но ещё свежо после зимних холодов, и дорога казалась приятной. Да и кони, радуясь прогулке, бежали резво. А у Ашарата скакуны породистые – выносливые и быстрые.

В полдень всадники спешились размять ноги. Полководец не хотел надолго оставлять войско и, перекусив, вновь отправился в путь.

Вскоре на горизонте они увидели хребет Демонов, чёрной полосой протянувшийся с севера на юг. А в стороне от гряды, вершиной уткнувшись в небеса, стояла одинокая Адская гора. И одним своим видом даже издали вселяла страх.

Ашарат был мрачен и молчалив. Отчасти сказывались последствия двухдневной пьянки. А ещё полководец считал ниже своего достоинства снисходить до общения с оборванцем, которому всё равно отрубит голову. Так зачем обременять себя чужими проблемами? Из богатого опыта ему известно: меньше знаешь человека – легче его убить.

Да и старик не набивался в собеседники. Может, вёл тяжёлую борьбу с совестью, обременённой тёмным прошлым? Да и не мог не догадаться, какую участь ему уготовил будущий покоритель мира.

Смеркалось, когда всадники подъехали к Адской горе, вполне соответствовавшей мрачному названию. Отвесные склоны, будто стены храма, посвящённого самому повелителю хаоса, безжизненны и неприступны. Ветер завывал в проходах между пиками, отчего мороз пробегал по коже. А у подножия зловещим оком темнел зёв пещеры, чьё холодное дыхание леденило саму душу.

Проводник спешился и Ашарат последовал его примеру. Скрывшееся за хребтом солнце забрало и тепло. Размявшись, мужчины натянули тёплые вещи и зажгли факелы.

Полководец держался настороже и с опаской поглядывал на молчаливого спутника. У подножия Адской горы, казалось, всё пропитано злом, и рука невольно тянулась к оружию. Меч, привычно ёрзавший по ноге, был готов в любое мгновение выскользнуть из ножен и впиться в живую плоть. Но пока ничего не угрожало. Лишь в глубине души что—то постоянно нашёптывало о затаившейся угрозе.

Стреножив и прикормив овсом жеребцов, мужчины привязали их к чахлому кустарнику, росшему недалеко от пещеры. А сами укрылись в её ледяном зёве.

Пройдя с десяток шагов, старик остановился и сказал:

– Тут заночуем.

– Ты сдурел?! – гневно бросил владыка. – В Адской пещере?!

На что проводник безразлично произнёс:

– Хочешь, иди сейчас. Но в темноте ничего не найдешь. Лишь при свете солнца можно получить меч.

Ашарат нервно сплюнул. Полководец не привык, чтобы ему перечили. Но, видать, проводник знал, о чём говорил. Меч—то особый, волшебный. Может, ещё придётся и испытание пройти. Неспроста же старик упоминал о хранительнице. Поразмыслив, владыка смирился.

Перекусив холодным мясом и запив его вином, усталые путники устроились на ночлег у входа в пещеру. Адская гора – не из числа приятных мест, где чувствуешь себя комфортно. А привычный вид звёзд успокаивал. По крайней мере, Ашарата.

Умостившись у стены, полководец спросил:

– Старик, откуда ты знаешь про меч? Сам, небось, хотел взять? Признавайся.

– Знаю, – выдохнул оборванец.

И умудрённый жизнью военачальник понял: тот больше ничего не скажет. Была у старика внутренняя сила, да такая, что полководец рядом с ним чувствовал себя неуверенно, как в присутствии отца, либо наставника.

– Скажи мне, старик, – произнёс Ашарат, допив вино, – что ещё ты знаешь о мече?

– Я почти уж всё и рассказал, – ответил проводник. Но, подумав, добавил: – Тебе надо знать вот ещё что: у Ашилы лишь один господин. Любой другой, кто возьмёт меч, умрёт мучительной смертью.

Потом старик тяжело вздохнул и замолчал. Вскоре Ашарат услышал, как тот захрапел. Сам же владыка долго не мог уснуть – одолевали тяжёлые думы.

Ашарат не знал, правильно ли поступил, доверившись оборванцу. Мысли тревожно метались, не находя, за что зацепиться. То Ашарат представлял себя великим, могучим и непобедимым полководцем с Ашилой в руке, завоевавшим весь мир от Западного океана до Восточного. То переживал, что старик заманил в ловушку и убьёт, лишь он сомкнёт глаза.

Затем мысли перекинулись на меч. Ашарат и раньше слышал, что у Халина имелся особый клинок, с которым тот не расставался. Но тайну оружия военачальник не раскрыл никому, и легенда постоянно обрастала домыслами.

Незаметно сморил сон. Но Ашарат лежал в неудобной позе и часто просыпался. После одного из пробуждений ему показалось, что кто—то плачет. Сперва он решил – почудилось спросонья. Адская гора угнетающе действовала на душу. Но всхлипывания не прекращались. Тогда Ашарат подполз к старику и с удивлением понял, что тот рыдает во сне. А его невнятно бормотавшие губы просят у кого—то прощения.

Ашарат покачал головой. Видать, хлебнул, старый, горя на веку, раз так мучился. «Но это не моё дело – заглядывать в душу какому—то босяку»– решил полководец и вернулся на место.

Ашарат проснулся с первыми лучами солнца, закоченев от холода. Эта ночь оказалась не из самых приятных в его жизни. Сон не освежил, и теперь голова буквально раскалывалась.

Хотя полководец встал рано, старик был уже на ногах, и выглядел отдохнувшим. Но в его душе ночью произошёл какой—то надлом, изменивший черты лица. Проводник затравленно смотрел на военачальника из—под своих нечёсаных волос, словно забившийся в угол зверёк. Владыке казалось, что ноги старого вот—вот подломятся и он упадёт.

Ашарат встал, размялся, позавтракал сушёным мясом и запил его вином. Но сколько ни закутывался в одеяла, никак не мог согреться, и даже вино не помогло. Холод адской пещеры, казалось, выморозил все косточки и саму душу.

Но задуманное требовалось довести до конца. Покончив с утренними делами, Ашарат спросил старика:

– Пойдём?

Тот испуганно взглянул на полководца и покачал головой.

– Когда солнце встанет над самой вершиной, – произнёс он, будто проглотил раскалённые угли. И это были единственные его слова за те пол дня, что они находились возле Адской горы.

Ашарат не спорил. Немного согревшись и уняв голод, полководец решил отдохнуть. За последние несколько лет не часто в его жизни случались такие отлучения от войска.

Ашарат вышел из пещеры и будто камень свалился с его души. Весеннее солнце пригревало всё сильнее, и в воздухе пахло пробуждающейся жизнью. Где—то невдалеке пел ручеёк, наполняя окрестности своим несмолкаемым говором. А мир казался приятным и безопасным.

Почувствовав себя лучше и расслабившись, Ашарат покормил лошадей. А потом бродил по округе, пока в полдень старик не окликнул его:

– Пора. Солнце прямо над Адской горой.

Ашарат вновь шёл за проводником. При свете факелов мужчины немного углубились в пещеру, пока вокруг не воцарилась полная тьма. На одном из перекрёстков старик повернул направо. Сюда не проникали солнечные лучи, и потому здесь царил зимний холод. Изо рта вырывался пар, а щёки пощипывало от мороза.

Пройдя немного после поворота, старик остановился и передал спутнику факел. А затем принялся по стене карабкаться наверх.

Ашарат больше ничему не удивлялся и молча следовал за проводником. В какой—то момент он полностью доверился старику и больше не насиловал свой разум подозрениями. У босяка ночью была хорошая возможность перерезать горло полководцу. Так чего же теперь бояться?

Когда старик исчез, Ашарат положил факелы на землю и тоже полез наверх. А потом они долго поднимались по каменной то ли тропе, то ли лестнице, вырубленной прямо в отвесной стене.

Ашарат карабкался в полной тьме, на ощупь угадывая, куда поставить ногу и где зацепиться рукой. Лишь шорох впереди поднимавшегося старика подсказывал, что он на верном пути. Но вскоре сверху просочился свет, и стало легче. Теперь Ашарат понял: ночью с факелами он ни за что не поднялся бы здесь. Цепляться приходилось буквально всеми частями тела. Несколько раз он едва не сорвался. Лишь чудом удалось остаться на тропе. А проводник, как бестелесный призрак, молча поднимался, словно восхождение и не составляло ему труда.

Пещера, в которую попали спутники, оказалась не очень большой, но светлой. Солнце проникало сквозь дыру в разорванном своде и ненадолго освещало полость, сокрытую в горе.

Отдышавшись после тяжёлого подъёма, Ашарат осмотрелся. Здесь витал дух смерти. На полу в разных позах лежало множество истлевших человеческих останков. Некоторые тела были обезглавлены, другие сохранились полностью. Но на них невозможно было смотреть без содрогания, поскольку выкручены так, словно человек в момент смерти испытывал жестокие муки. Видать, сюда приходило много желающих завладеть могучим оружием. Но не каждому хранительница меча оказывала почтение.

Сердце Ашарата радостно забилось. Не обманул старик. В солнечных лучах, прямо по центру пещеры, вставленный лезвием в выщербленный камень, блеснул великолепный меч. Клинок был необычной, удивительной работы, какой Ашарату ни разу не доводилось видеть. А ведь он считал себя знатоком холодного оружия.

С первого же взгляда стало ясно: это не подделка. Исходившая от меча волшебная сила будто магнитом притягивала к себе. На конце гарды в солнечных лучах сверкал кровавый рубин величиной с кулак. Такого огромного владыка ещё не видел. А сама рукоять выполнена в форме обнажённой женской фигурки, стоявшей на яблоке. Её руки разведены в стороны и немного приподняты, чтобы вражеский клинок не соскользнул вниз и не поранил кисть хозяина. В каждой руке девушка так же держала по драгоценному камню. Они настолько ярко сверкали в лучах солнца, что на них больно смотреть.

– А, великий полководец Халин пожаловал, – неожиданно раздался смешливый девичий голосок. – Давненько я не видела тебя.

Ашарат вздрогнул и осмотрелся. Чуть левее меча стояла очаровательная девушка. Лёгкая прозрачная накидка прикрывала соблазнительные выпуклости прелестной незнакомки. Чёрные, как смоль, длинные волосы бурно развевались, словно на неё обрушился ураган. Красавица улыбалась, а её тёмные глаза искорками вспыхивали в солнечных лучах. Своим очарованием девушка ввела бы в искушение любого мужчину. Таких Ашарат ещё не видел.

До него доходили слухи, что меч Халина сделан в глубокой древности. Вероятно, и его хранительница (полководец не сомневался, что это она) – последняя из вымершей расы, умевшей изготавливать волшебные предметы. О них до сих пор детям рассказывали сказки.

– О, Ашила, – прошептал старик и рухнул на колени.

– Халин? – удивлённо пробормотал Ашарат и недоверчиво взглянул на проводника. – Так ты и есть Халин?

– Да, – выдохнул тот, будто проглотил горячие угли.

– А ты кто? – вновь раздался игривый девичий голосок. – Ты пришёл за мной, великий воин?

Полководец сплюнул.

– Зачем мне ведьма? – ответил он презрительно. Ашарат мало интересовался женщинами. У него иная страсть. – Мне нужна Ашила.

– Ведьма?! – переспросила девушка, и её задорный смех разнёсся под сводами пещеры.

Игриво двигая бёдрами, красотка сделала несколько шагов вперёд.

– А я и есть Ашила, – прошипела девушка. – А ты кто?

– Я – Ашарат!

– Великий полководец Ашарат хочет получить Ашилу, – засмеялась хранительница. – А достоин ли ты владеть мною?

Она откровенно насмехалась, и Ашарат вскипел.

– Сгинь, ведьма. Я пришёл за мечом, и он будет моим! Никто не сможет мне помешать, даже такая уродина, как ты.

– Разве я уродина? – пролепетала девушка и вновь засмеялась.

Ашарата пробрал гнев, и его рука выхватила из ножен меч.

– Я не потерплю… – наступая на красотку, рыкнул полководец.

– Не забывай, воин, что этот меч нужно заслужить, – отсмеявшись, произнесла Ашила. – Докажи, что ты достоин быть моим хозяином.

Ашарат обжёг взглядом несносную кокетку. Он не привык, чтобы женщины, которых считал нижайшими созданиями, так глумились над ним.

– Всё, с меня хватит! – рявкнул Ашарат. – Всему есть предел. Прочь с дороги, стерва!

Но девушка стояла на пути и не собиралась отступать. Ашарат угрожающе поднял меч для удара, и выражение его разъярённого лица не сулило ничего хорошего.

А красотка по—прежнему игриво улыбалась. Ни тени страха не промелькнуло на её прелестном личике. Но всё же что—то в нём изменилось. Высокомерная надменность растаяла, а на её месте проступила обворожительная страсть. «Возьми меня» – просили её бесстыжие глаза. Ашарат ощутил, как голова пошла кругом от внезапно нахлынувших эмоций. «Да что же эта ведьма вытворяет?!»

Полководец на мгновение сомкнул веки, чтобы избавиться от наваждения. А когда снова открыл, девушка по—прежнему стояла в шаге от него на расстоянии удара занесённого меча. Она томно смотрела в глаза разгневанному мужчине и даже не пыталась защититься. А потом неторопливо приспустила свою накидку, обнажив совершенной формы нежную грудь.

– Неужели ты хочешь это убить из—за куска презренного металла? – вкрадчиво спросила она.

– Ах ты, сука! – зарычал Ашарат и рубанул клинком. Но меч прошёл в пустоту. Утратив равновесие, полководец едва не упал.

А звонкий девичий смех громко перекатывался под сводами пещеры. Ашарат удивлённо осмотрелся. Девушка опять стояла чуть левее меча, где он впервые увидел её.

– А ты настоящий мужчина, – игриво сказала она. – Да, я вижу, ты достоин Ашилы. Ну, и как, я тебе всё ещё не нравлюсь? – подмигнула она. – Ты по—прежнему считаешь меня ведьмой?

Переступая через валявшиеся на полу скелеты, Ашарат молча направился к мечу. Он не понимал, что тут происходит, но горел желанием заполучить меч. И не собирался отступать.

– Халин, ты разве не сказал, что у Ашилы может быть только один хозяин? – громким шёпотом спросила девушка, когда полководец намеревался взяться за меч.

Ашарат застыл с протянутой рукой. А ведь забыл. Страх неприятным ручейком протёк по позвоночнику, и мысли заметались в поисках решения.

«Если этот старик – настоящий Халин, то меч принадлежит ему, – размышлял Ашарат. – Но правило гласит: лишь после смерти прежнего хозяина оружие может достаться другому. Да разве это препятствие для опытного воина?». Единственно верное решение пришло само и не встретило никакого внутреннего сопротивления.

В два прыжка владыка оказался возле старика. Тот сидел, закрыв глаза и опустив голову. Халин уже приготовился к смерти. Что ж, тем лучше. Всё равно Ашарат намеревался его убить. Взмах меча – и обезглавленный труп Халина безмолвно пал на землю.

Весёлый девичий смех взорвал пещеру.

– Ашарат – я твоя, – радостно пропела она. – Теперь иди, возьми свою Ашилу.

Владыка посмотрел на девушку как на безумную. Он пытался её убить, обезглавил Халина – а она веселилась, будто тут выступали клоуны. Ладно, сейчас он заберёт меч и покинет эту пещеру. А бесстыдная ведьма пусть до смерти тут замёрзнет.

Ашарат подобрал великолепной работы ножны, украшенные драгоценными камнями и богатой резьбой по металлу. Таких сроду не было у великого полководца. Но сейчас не до любования искусством неведомых мастеров. Пора уходить.

На полу валялись роскошные ножны, под стать волшебному мечу. Ашарат нацепил перевязь и затем бережно взял клинок. Словно живой, тот затрепетал в руке. «Хорошо сбалансированный и на удивление лёгкий, – отметил владыка. – Идеальное оружие». Полководец взмахнул им несколько раз. Чувство единства с мечом обрадовало его и словно вдохнуло новые силы. Он ощутил себя богом – великим и всемогущим. «С этим оружием я непобедим!» – возрадовался завоеватель.

– Ашила, – нежно произнёс Ашарат, любовно разглядывая меч.

– Наконец я тебе понравилась, – прямо над ухом раздался довольный женский голос.

Полководец вздрогнул и осмотрелся. Но не увидел очаровательную развратницу. Ну и чёрт с ней. Ведьма его больше не интересовала. Ашарат получил то, за чем пришёл, и теперь не жалел, что потратил пару дней на дорогу сюда.

Полководец вложил клинок в ножны и покинул пещеру.

Месяц спустя отдохнувшее и насытившееся грабежами и пьяным разгулом, непобедимое войско великого Ашарата вторглось в Ритавию.

Полководец на коне с новым мечом в руке вёл армию в атаку. Соскучившиеся по ратному делу, бойцы с воодушевлением шли за грозным повелителем. Воины боготворили лидера, позволявшего им бездумно разрушать и убивать.

Когда Ашарат извлёк меч из ножен, чтобы вдохновить бойцов на битву, рядом с ним возникла девушка из пещеры. Она летела возле коня, весело смеясь и играя в своём полупрозрачном одеянии, трепетавшем на ветру.

Полководец встревоженно посмотрел на окружавших его воинов. Но похоже, больше никто не видел и не слышал ничего необычного. Ашарат стиснул зубы и постарался не обращать внимания на проклятую ведьму.

Из—за горы показалось войско защитников Ритавии. Ашарат издал воинский клич, означавший «В атаку!». И его непобедимая армия врезалась в строй противника, сокрушая и подминая под себя шеренгу за шеренгой.

Меч Ашарата вертелся в руке как живой, и враги падали один за другим. А летевшая рядом девушка визжала от восторга, когда очередная голова убитого летела под копыта жеребцов. Смерть поверженных доставляла ей удовольствие, а убийство – наслаждение. Меч будто сам находил и разил людей.