Последнее дыхание империи

Пророчество

– Теперь вижу…

Мать Веста так широко открыла глаза, будто собиралась ослепнуть, выдавив их из черепа на грубую ткань рясы. Хотя перед глазами было узкое окно, а за окном – ночь. Беззвездная, почти безветренная.

Но там, куда старуха с таким усердием смотрела, белые дворцовые стены почернели от копоти, взметнулся песок, окровавленные куски плоти разбросало мощнейшим взрывом по всему Храму. Рухнул золоченый шпиль.

Эта тварь предала истинную веру! Лживая сука решила, что она хитрее всех! Продалась узурпатору! Но, взорвав портал, отступница развалила на куски огромную империю! И вернула сестрам свой долг.

Пески времени содрогнулись и расступились, и мать Веста увидела, что она победила. Теперь ее сын станет королем, а внуки и правнуки воцарятся в других столицах, на других материках, и, в конце концов, весь мир будет принадлежать потомкам древней крови. Крови истинных.

Они вернут свое, а узурпаторы обратятся в пепел. Сгорят, пытаясь вознестись.

– Я вижу… – хрипло повторила Веста…

… Виновник развала империи мейсир Анж даже не думал о том, что именно он причина хаоса. Он вообще ни о чем не думал. Власть Анжа не волновала, разве что власть над сердцем очередной красавицы, в которую мейсир был сейчас влюблен. Надолго он не увлекался, и уж точно не собирался жениться.

Какая-то ненормальная взорвала портал, так и не добившись от императора разрешения на брак с мейсиром Анжем? Да он ее даже не помнил. Подобрал случайно на ступенях дворца, как бездомную кошку, и вот, поди ж ты! Влюбилась в буквальном смысле до смерти!

Королева приревновала и тоже встала насмерть. Не отпущу! Победила та из женщин, у которой брат-император. Анж остался в Чихуане. Повесой, дуэлянтом, дамским угодником.

Государственные дела, финансы, политика – это все старшему брату, он король. А Анж душа двора его величества. Чихуан не просто город, он – золотое море, куда стекаются все денежные потоки. Анж достаточно послужил королевству. Обольстил принцессу Айлу и устроил этот брак. И теперь будет купаться в золоте, ведя свободный образ жизни.

Не тут-то было!

Айла упрямая, как все аль Хали. Мэтры-эскулапы тщательно обследовали и ее, и короля. Оба их величества здоровы и могут иметь детей. Но почему-то не имеют. Неужто проклятье матери Весты накрыло все Великие Дома? И все осколки империи подгребет под себя ее сын? У него-то дети есть! Законнорожденный принц, которого назвали в честь деда. Хотя имя это должно было остаться в Чихуане, как и титул.

Наследник Дома принц Линар.

Пошли гулять слухи…

Время летело, король все больше мрачнел. Разговор назревал. Жена не отнекивалась, и раз в семь лун приходила к его величеству в спальню. Потом он решил, что все дело в стенах, которые королеве противны, и стал ходить к ней. На ее половину. Где Айла развлекалась в компании младшего брата.

Анж никогда не переступал черту. Он слишком уважал короля и помнил, чем ему обязан. Да всем! Анж был легкомысленным, в отца, от которого унаследовал не только внешность. Но понятия о чести у мейсира тоже имелись.

За час до полуночи он уходил. Бросив на королеву нежный взгляд, который считал братским. Айла же летела как в пропасть, в бездонную синеву этих глаз, готовая упасть на колени с криком:

– Останься!

Но вокруг были ее фрейлины. Королева с Анжем никогда не оставались наедине. Это он искусно лавировал, подбирая для подарков комнатных собачек, которые отличались глупостью. И леди, таких же глупых, чтобы со слезами бегали за своими питомцами по всему дворцу, не стесняясь заглянуть и в будуар самой королевы.

Лошади Анжа все были с норовом, тонкие кружева его манжет рвались, стоило им зацепиться за перстень ее величества, пажи, засранцы малолетние скулили, жалуясь на усталость, как только стемнеет.

Хотя в покоях своего господина резались в карты чуть не утра. И охотно ели конфеты, которыми не соблазнялись, будучи на службе. То есть, в том самом будуаре, где Анж твердо не намерен был задерживаться дольше фрейлин.

Образуется. Да, у высокородных проблемы с зачатием, но король так старается! Материнство утешит Айлу и она перестанет гоняться за синеглазым красавцем-мейсиром, который рано или поздно тоже вступит в брак. Как только нагуляется.

Айла терпела ласки мужчины, который был ей противен, не возражала, не отталкивала, не язвила, когда он пытался их разнообразить, но взглядом выражала презрение.

Мол, не ради тебя я осталась в Чихуане, зря стараешься. Ты получил на меня все права, но желаемого не получишь: наследника.

Она твердо решила добиться своего. Аль Хали! Тираны и собственники. Которые если уж видят цель, то остановить их невозможно.

И, в конце концов, король сломался. Он нашел Анжа в саду и невольно вспомнил тот, другой разговор. Когда попросил брата-бастарда очаровать принцессу Айлу, чтобы она не соблазнилась принцами из других Великих Домов.

Она и не соблазнилась. Но мужем она тоже не соблазнилась, его титулом, богатствами и безграничной властью.

– Выйдите все, – приказал король, когда перед ним раздвинули шелковые занавески на входе в шатер, и лежащий в мягких подушках Анж поспешно поднялся, чтобы приветствовать царственного брата. – Не надо, – остановил его Аксэс. – Я к тебе.

– Но вы могли бы приказать, ваше величество. И я бы сам пришел.

– Я к тебе, как к брату, а не как к вассалу. За откровенностью. Можешь мне сказать, что происходит с Айлой? – в упор спросил король.

– Я развлекаю ее, как могу. Соблюдая условия нашего договора. Мы не любовники.

– Я как раз хочу, чтобы ты его нарушил, – угрюмо сказал король.

– Аксэс! – вырвалось у младшего. – Простите, мой сьор…

– Ничего. Мы братья. Так что можно.

– Тогда я тебе честно скажу: я не люблю королеву. Мое сердце свободно. То есть, сейчас оно занято. Но это обычное увлечение.

– Завидую тебе. А вот я однолюб. Мне больно это говорить, но я умереть готов за женщину, которой безразличен. Айла меня так и не полюбила. Хоть я готов довольствоваться и меньшим. Хотя бы пониманием. Но она порою смотрит на меня с такой ненавистью… Не знаешь, почему?

– Боюсь предположить, но в постели она не получает того, что делает женщину счастливой. Покладистой уж точно.

– Ну, так дай ей это!

– Ты в своем уме! Она твоя жена! Все твое для меня неприкосновенно, мы уже говорили на эту тему!

– Если у меня не будет наследника, нас поглотит Вестгард. Я люблю свою сестру и уважаю Кахира, ее супруга, ведь я сам устроил этот брак, но это мой Великий Дом. Мое наследство. У нас с тобой один отец, хоть матери разные. Моя королева, твоя придворная дама, которой поручили временно согреть постель правителя. Но если уж моя мать на это пошла. На сделку, – отрывисто заговорил Аксэс. – Она ведь безумно любила отца. И сама ему выбрала любовницу. Я хочу наследника. Пусть не сын, племянник. Моя же кровь. Я решился, Анж. Поэтому действуй. Это приказ.

Мейсир хотел возразить. Анж был легкомысленным, но отнюдь не дураком. А не смертный ли это приговор? Его сына заберет король, а чтобы положить конец сплетням, бастарда, настоящего отца Наследного Принца Дома казнят. Найдут, за какую провинность.

Отказаться? Тогда изгнание. Бегство. В Вестгард, к единокровной сестре. Или в Калифас, к родной. Но поразмыслив, Анж решил ступить на тонкий лед, в расчете на то, что ударит мороз. И лед выдержит.

– Останься! – молча, молила Айла.

Ей показалось, что сегодня взгляд, который бросил на нее Анж за час до полуночи совсем другой.

Тягучий, словно он хочет растянуть дозволенное время. Задержать его течение, чтобы не разлучаться с королевой до рассвета. Похожий на прицел, в который Анж настойчиво ловит ее глаза, словно приказывая: смотри! Не смей бежать!

– Спокойной ночи, ваше величество, – она разочарованно выдохнула.

Потому что поцеловали всего лишь руку. А ведь смотрел на губы!

Мейсир распрямился, и снова взгляда не отвел. Айла почувствовала приятное томление. Обычно Анж улыбается. Непроницаемо, улыбкой образцового придворного. А его пажи в это время незаметно поправляют чулки. Готовятся следовать за господином, который намерен уйти.

Они и сейчас позевывают и переглядываются. Айле снова предстоит бессонная ночь. Хотя лэрд из свиты короля сообщил ее величеству, что супруг сегодня не придет. Астролог же напротив, поведал: ночь благоприятная для зачатия наследника.

Сколько уж раз Айла это слышала! Она сбивает простыни по ночам во влажный ком, мечется по огромной кровати, пытаясь найти местечко, где можно задремать. Ее тело созрело, она все время злится, раздражается, чувствует, как жар приливает к промежности.

Может быть, муж бы с этим и справился. Не занимай ее мысли другой.

– Вы тоже можете идти, – отпустила она своих фрейлин, как только Анж ушел.

Она немного побудет в одиночестве. Прежде чем из будуара перейдет в спальню, где служанки разденут грату и расчешут ей на ночь волосы. Право королевы на вечернюю молитву. Хотя, Айла просто смотрит в зеркало и невольно ищет на лице морщины.

Как же она несчастна…

– Я здесь кое-что забыл…

Она аж вздрогнула от неожиданности и резко обернулась.

– Мейсир?!

Он уверенно закрыл дверь. Один, без пажей. Без комнатных собачек и дам, которые от этих собачек без ума. Без обычной своей улыбки, отстраненной. Без почтения вассала к своей королеве. Без цветистых комплиментов.

Просто подошел и протянул ей руку:

– Идем.

В спальне никого не было. Айла лишь потом это поняла. Что он не сделал ничего недозволенного. Хотя она кричала, кусая руку, зажимавшую рот.

– Не так громко, ваше величество…

Он словно издевался. Медлил, когда надо было спешить. Потому что ей не терпелось. Получал удовольствие от ее унижения. Она, королева, просила. Не ушел, когда прогоняла. Потому что ей было стыдно.

Она и не думала, что можно так зависеть от мужчины. Своего вассала. Позволять ему все. Везде трогать, повсюду целовать. Поворачивать ее, как ему вздумается, ставить на колени. А ведь мейсира превозносили, как искусного любовника!

Айла даже поклялась его убить, за то, что с ней он так груб, так откровенен и так циничен, но потом передумала.

Ведь именно это ей сейчас и было нужно…

… Степь отдыхала, солнце село, и низины заволокло туманом. А днем была жара. Разожгли костры, закололи жирного барашка для вождей. Остальным досталась жесткая старая конина. Но никто не роптал.

Этот шатер окутывала, будто пологом благоговейная тишина. Хотя здесь жили не вожди и не их жены с наложницами. Три женщины и трое их детей, два мальчика и девочка.

Барашка для них закололи на жертвеннике, шаманы специально для этого оседлали лошадей. И ездили на капище, к тотемам. Всю вытекшую кровь собрали и щедро разбавили вином. Чаша пошла по кругу у костра вождя.

Тех, особенных женщин сюда не позвали. К ним никто не смел приближаться. Пророчество гласило, что степняки одолеют черных безглазых магов, если породнятся с ними. Заполучат их колдовскую кровь. И тогда эта кровь поведет объединившиеся племена на север, к белым стенам огромного города.

Там надежный кров, тепло, несметные богатства. Трон, на котором должен сидеть великий Хан, вождь степняков. Но в его жилах должна течь и кровь черных колдунов. Чтобы одолеть их магию, при помощи которой они внезапно появляются и исчезают, а еще летают.

Эти трое детей – избранные. Стоит только на них посмотреть. Они крупнее и выше всех остальных детей в стойбище. У одного глаза синие. Другой рыжий. А девочка видит будущее. Ее уже боятся. Даже старые шаманы.

Это они одурманили возбуждающим зельем сына черного мага, полукровку. Заманили в шатер, куда согнали лучших девственниц племени. Самых красивых и самых детородных, как сказали опытные старухи, тщательно осмотревшие каждую. И не ошиблись.

Трое после этой ночи понесли.

Они восседают сейчас у костра в масках из белил и кармина. В островерхих шапках, на каждой – огромный рубин. И все им низко кланяются, этим женщинам. Даже вожди.

Пройдет еще пятнадцать зим, и когда наступит пятнадцатое лето, по степи кинут клич. Все вожди приедут к шатру, из которого выйдут трое. Два могучих воина, один с синими глазами, другой рыжий, и та-которая-видит-будущее.

Все встанут перед ними на колени, низко полонятся и попросят вести их на белый город с белыми стенами.

И начнется война…

… Веста вздрогнула. Запахло горелым мясом и свежей кровью. По степи шла орда. Семя, которое, походя, уронил Ранмир аль Хали, взошло. Мать Веста родила ему сына. Степной ветер семя подхватил. И вот их уже трое…

А еще есть девочка. Золотоволосая, с яркими голубыми глазами. Ее путь лежит в золотой город, в Игнис. Но дальше Веста ничего не видела. Это будущее было для нее пока сокрыто.

Глава 1

пятнадцать солнц спустя…

Полусонный Нарабор, привыкший к деловой размеренной жизни, едва успел поднять зонты, как раздались раскаты грома. Король проснулся мгновенно:

– Что это?! Нас атакуют?! Мне приснился дурной сон. Будто Ранмир аль Хали навел прицел на шпиль нашего главного Храма.

– Сьор Ранмир давно умер, ваше величество. А это просто гроза.

– Просто?!

Дэстен вскочил. Вокруг Нарабора пустыня! Огромный цветущий оазис питают подземные реки! А не вода, которая льется с неба! Грозы здесь бывают лишь по великим праздникам. И никогда в сухой сезон.

– Прикажете объявить тревогу? – заволновался и хранитель королевских покоев.

Едва рассвело, лавки еще не открылись, в домах простолюдинов хозяйки, зевая, поднимали ставни, прежде чем затеплятся кухонные плиты.

– Да. Зонты опустить. Это гибкие солнечные батареи, а не способ закрыться от проливного дождя. Одеваться!

Сьор Дэстен, хоть и не верил в пророчества и знамения, понял: грядет беда. Уж точно перемены. Гроза накатывается с побережья. Оттуда и прилетит.

Нарабор велик. И огромную черную тучу он в состоянии остановить еще на подходе к крепостной стене. Но не послов из столицы империи. Которые из-за этой грозы застряли на день в морском порту.

Воздушная гондола под имперским флагом запросила посадку у парадной лестницы лишь после того, как нарараборские зонты вновь поднялись, ловя лучи уже заходящего солнца. Городу требовалось много энергии. Король чуть не отдал распоряжение перейти на режим жесткой экономии. Но обошлось.

Главная дворцовая площадь тонула в сумерках, как в клубах дыма, и имперцы не решались сесть.

– Этот послы, ваше величество! – доложил начальник дворцовой охраны.

– Я уже понял. – Дэстен заколебался, но все же сказал: – Поднимите на одной из башен флаг Императорского Великого Дома. Это первая посольская миссия за десять солнц. Я успел забыть, что Нарабор был когда-то частью империи.

Ничего хорошего он не ждал. С тех пор, как любимица императора, так и не получившая его согласие на брак с мейсиром Анжем, в отместку взорвала главный портал, огромное государство распалось. Пять его анклавов были разбросаны в разных частях света, и пока правители могли видеть друг друга, хоть каждый день, они были семьей.

Теперь же дорога занимает так много времени, что короли больше не ждут приказа из главной столицы, и все решения принимаются на местах. Империи больше нет.

И какого рожна надо старшему сыну?! Когда материк, где находится Нарабор от другого материка, со столицей Императорского Дома отделяет океан! Нет у них с Рафом больше общего! Нарабор императору ничего не должен!

Послы были одеты в цвета своего господина: белое с золотом. Сразу видно: аристократы! Только имперские замашки здесь ни к чему. Не стоит с таким презрением смотреть на скромное убранство королевского дворца. В Нараборе и в былые-то времена презирали пафос. Зато воздушный флот Дома дальних, единственный, способен пересечь океан. Но зачем?

– Приветствуем ваше величество, – глава посольства все же опустился перед троном сьора Дэстена на колени. Остальные имперцы тоже.

– Как добрались? – чисто из любопытства спросил он. – Встаньте. Здесь не принято так низко кланяться. Это Нарабор, а не ваш Игнис.

Интересно, у империи еще остались толковые тателариусы? Которые сумели ускорить и парусный флот Рафа, и воздушный?

– Путь был долгим, – признался посол, поднимаясь с каменного пола.

Значит, не смогли.

– Ну а цель? Что нужно моему сыну, императору Рафаэлу Тадрарту? Как кстати его здоровье?

– Его величество много болеет в последнее время. Поэтому мы и здесь.

– Вам что, нужны артефакты моего Великого Дома? Или лекарства? Может, мэтры-эскулапы? Или… мои советы?

– Нет, кое-что другое.

Посол подошел к королю, с поклоном протянув ему письмо. Дэстен невольно разволновался. Как давно он уже не видел эту печать! Герб Императорского Дома! И почерк сына успел забыть. А ведь Раф – первенец! Плод запретной любви, бастард!

Болеет, значит. Полукровки не такие выносливые.

Прочитав письмо, король сначала разозлился, как только у Рафа совести хватает, выдвигать подобные требования, а потом задумался. Как все сложно!

– Это не мне решать, – сказал, наконец, он. – Когда-то мой дед на меня надавил, и я женился не на той девушке, на которой хотел. Принял титул, которого не желал. Прожил жизнь, к которой никогда не стремился. Я добросовестно выполнял и выполняю свои обязанности, но о том, что поддался давлению, чем дальше, тем больше жалею. Улаживайте это сами. Я дам вам сопровождающих, лэрд…

– Кенси, мой сьор.

Король невольно вздрогнул. Неужто внук?! Некая леди Кенси входила в Малый совет при покойном императоре. Известная отравительница, интриганка и любовница правителя, она с успехом все эти должности совмещала.

Вопрос застыл на языке вместе с самим языком. Если перед Дэстеном и впрямь внук этой леди, то лучше промолчать. Сделать вид, что забыл не только то, что был когда-то вассалом ее коронованного любовника. Но и осаду Игниса, после которой бастард Раф заполучил трон. Вообще все. Навеки вечные.

Король молчал, а лэрд Кенси терпеливо ждал. Аристократы империи вышколены. А у этого бабка вообще отличалась и злопамятством, и коварством, и терпением. Потому что покойный Ранмир аль Хали ни одной юбки не пропускал. А леди Кенси была любовницей походной, на случай, когда император предпочитал, молча, трахать «доверенное лицо», зная, что ни словечко, ни сплетня не окажутся за порогом спальни.

Ни одна из женщин не любила Ранмира так сильно и так самоотверженно. Эти Кенси умеют быть преданными.

– Я не ваш сьор, я король Нарабора. Который никогда больше не станет частью империи, – сказал, наконец, Дэстен. – Я не дорожу тем, за чем вы пришли, скажу честно. Поэтому не стану вам препятствовать. Но и помогать не буду. Вам дадут координаты. Дальше сами.

– Спасибо, мой… Ваше величество. Вылетаем на рассвете.

Когда послы ушли, Дэстен пошел к королеве. Она все больше напоминала маленькую девочку. Капризничала и налегала на сладкое. Годы брали свое. Но только Нэше он мог сказать о том, что сегодня случилось.

Потому что это касается их семьи. Пяти Великих Домов. Они все еще родня…

***

– Ай!

– Что случилось, сладенькая?

Лейтон только приступил к делу. Расстегнул пару верхних пуговок на платье леди и ослабил пояс своих штанов. Чтобы в нужный момент легко соскользнули на траву. Местечко, что надо! Трава, конечно, чахлая, но зато покрыта мелкими белыми цветами. Которые сладко пахнут. А рядом колодец.

Так приятно вылить на себя ведро воды, в такую-то жару, после того, как вспотел, увидел звезды на небе, несмотря на то, что день, перепачкался сам, и к девушке прилипли песчинки, которые здесь повсюду. К ее животу и промежности. И вот они вместе с Ларой, смеясь, принимают холодный душ…

Сладкий сон оборвался, потому что леди вскочила:

– Ящерица, Лей!

– Да они здесь повсюду.

– Но она чуть не заползла мне под платье!

– Это была моя рука.

– Но я видела хвост!

– А может, это был член? Который торчал из его штанов, – раздался из кустов гнусный голос.

Теперь уже и Лейтон вскочил. Выследили, гады! Сир Хот красавчик и нравится девчонкам. Но он бастард, сирота. И леди Лара ему не пара. Ее отец богатый землевладелец. Она никогда не выйдет за какого-то сира, тем более Лейтон не наемник.

На мечах он драться не умеет. Лара не раз пеняла: почему к тебе не ходит учитель фехтования? Чем ты будешь жить?

– Я не дикарь, – улыбался на это Лейтон. – Только невежи завоевывают место под солнцем мечом. А у меня есть наука.

– Но ты не входишь не в одну общину тателариусов!

– Потому что они мне не ровня. Я знаю гораздо больше.

– Но тебе за эти знания не платят!

– Пока не платят. Да я к этому и не стремлюсь.

– А к чему ты стремишься?

– К звездам.

– Да ну тебя! – сердилась Лара.

Но не прочь была сама увидеть эти звезды, когда Лей ее целовал. У него, единственного во всем захиревшем городишке были зеленые глаза. И он единственный мог так смотреть, что ноги подкашивались, а в животе начинали роиться золотые пчелы, лаская своими крылышками изнутри. Так что по всему телу бежали мурашки.

А его улыбка! Все потому, что Лей свободен. Он сам так говорит. У него есть летательный аппарат. Когда жив был учитель Лея, мэтр Леви, они занимались испытаниями на полигоне. И многого достигли.

– У меня есть крылья, Лара! Улетим вместе, хочешь?

Он и в самом деле пару раз удрал от навязчивых поклонников Лары. Громил с мечами, юных лэрдов. Один из которых должен был жениться на богатой невесте, как только их родители договорятся.

Зато у Лея были крылья, и он дал газу, едва опасность стала реальной. Поэтому сира Хота выслеживали, когда он с Ларой. И без крыльев.

И вот подловили!

– Лей, беги!

Ему уже отрезали дорогу. Лэрды обступили с трех сторон. Их было человек десять. Лей разозлился: всех, засранец, собрал, всю местную знать! А сзади был тот самый колодец. Похоже, что сира Хота решили утопить. Смерть от меча лэрда еще заслужить надо.

– Беги же! – повторила Лара.

– Зачем?

– Да пусть бежит, – главарь этой банды благородных убийц сделал шаг в сторону. – Устроим охоту, благородные. Развлечемся. Подержите девчонку.

Лару тут же схватили за руки.

– Пустите! Я леди! Вас будут за это судить! За насилие надо мной!

– Какая ты леди проверит папин эскулап, – сказал тот, кто с наибольшей вероятностью мог стать мужем Лары. – И если ты не девственница, то я в своем праве. Будешь сидеть взаперти и вымаливать мои ласки. Рожать каждое солнце, пока мои дети не выпьют из тебя все соки. Твоему имению все равно нужен хозяин, а тебе господин.

Лара заплакала. Все так.

– Мы улетим к звездам… – шептал ей Лей, скользя ладонями по бедрам, сначала снаружи, а потом по внутренней их стороне. Пока большие пальцы не упирались во влажные складочки. А потом указательный исследовал их глубину. И Лара уже ничего после этого не соображала.

Кроме того, что хочет быть только с Леем. Выйти за него. И все равно, что у него нет титула. Вообще ничего. Отец поймет. И простит.

Похоже, что не поймет. Лэрд так уверенно говорит о браке. Будто все уже решено. Осталось только убить Лейтона Хота.

Который и не собирался убегать.

– А ты не трус, – сверкнул на солнце вынутый из ножен меч. – Что ж, я лично тебя прирежу. А твоя голова станет подарком на помолвку моей невесте.

Лара в ужасе закрыла глаза. Раздался вопль. Человеческого в нем было мало, и сначала Лара подумала, что кричит Лейтон. О, нет, его не сразу убьют! Ведь он соблазнил не кого-нибудь, а девушку благородных кровей! Будут резать на куски, медленно. Которые зароют в песке, сирота недостоин погребения в подземном склепе. Кроме головы. Ее подарят Ларе, как и было, обещано.

Так и есть! Это уже был не крик, а звериный вой! Никто не в силах выдержать такую боль!

Но руки, держащие Лару, внезапно разжались, и она открыла глаза. Лэрд корчился на траве, тот, кто собирался устроить на Лейтона охоту. Рядом валялся оплавленный меч. В руке у Лея тоже был меч.

Откуда он взялся?! Да и меч какой-то странный. Из рукояти бьет столб яркого белого света!

– Черная магия! – заорали другие лэрды. Те, которые видели стремительный поединок, но сами не пострадали. – Бежим отсюда!

– Он украл артефакт сьоров!

– Срочно к наместнику! Надо вызвать солдат!

Раненому лэрду помогли подняться. Правая его рука была обожжена до мяса. Да что там! Плоть прогорела до кости! Одежда дымилась, даже сапоги! К тому же лэрд почти ослеп!

Когда его увели, а лучше сказать, унесли, Лара набросила на сира Хота: