Вечера поэзии в анатомическом театре

Ирма. Наконец-то, Валерий Викторович, присоединяйтесь к нам.

Дубинин. Рад оказаться в вашей компании. У вас великолепная квартира.

Комлев (Дубинину). Предлагаю зарыть топор войны и выпить из чаши мира.

Дубинин. Топора я не заметил, а вот, чашу приму.

Комлев. Ирина, отдай водку Гере. Он знает, что делать. (Дубинину.) Кстати, познакомьтесь. Мои ученики из студии “Слово”. Гера Вагин и его жена Ирина.

Дубинин. Гера? Редкое имя. Простите, в паспорте записано – Герасим?

Ирина (наливая себе). Мой муж – Гера!

Вагин (хмурясь). Георгий.

Дубинин. Кавалер – Георгий! Вам повезло, Ирочка… (Поднимает рюмку.) Таможня даёт добро. (Пьёт.) Гера, вы видели фильм “Белое солнце пустыни”?

Вагин. Нет.

Дубинин. Это – та самая “Кузькина мать”!.. (Закусывает.) Ну, почти.

Комлев. Пьём до дна! (Пьёт.)

Атон (Комлеву). Хотел похулиганить?

Комлев. Неужели созрел?

Атон. Следи за руками…

Дубинин (опрокинув рюмку). Водка хороша, но коньяк был бы более уместен.

Дубинин тянется за закуской. Атон фломастером рисует на его щеке жирный ус.

Атон. Этот ус, как лавра куст!.. Отлично смотрится…

Комлев. Халтура!.. Не станешь ты да Винчи, Атоша Половинчи.

Атон. Он и литератор лишь наполовину.

Комлев. Теряешь сноровку, Атон!

Дубинин. Вы что-то сказали, Антон?

Комлев. Вам полагается штрафная… Гера, наливай.

Дубинин. Стихи Ирмы гениальны, но мне было сложно пробить подборку. Вы же знаете, “Огонёк” – главный партийный журнал. В номер можно дать не более десятка стихов.

Вагин. Говорят, в редакции мешки писем со стихами. (Разливает водку.)

Дубинин. Не то слово! Пришлось изрядно потрудиться, чтобы пять из десяти были ваши.

Ирина. Интересно, как вы отбираете десяток?

Дубинин. Я не хочу вдаваться в подробности.

Ирина. А меня, как раз, подробности интересуют.

Комлев. Ира, перестань! Не устраивай допрос.

Ирина. Гера, сними-ка с меня жакет, здесь жарко стало.

Вагин снимает жакет. Ирина остаётся в платье с молнией на спине.

Дубинин. “Огонёк” – это известность!.. это слава!.. Результат налицо!

На лице Дубинина появляется второй ус. Движения Атона пластичны, как у мима.

Ирма. Меня благословил Корней Чуковский. Это ему я обязана всем.

Дубинин. На месте старика, я бы сперва сказал: “Гюльчатай, открой личико”.

Комлев. Молодец!.. а ля Салвадор Дали…

Ирма (Комлеву). Чему ты радуешься? Он записал меня в свой гарем…

Ирина (Дубинину). Скажите честно, сколько стоит ваш “Огонёк”?

Дубинин. Вам, мадам, скажу прямо: пишите письма.

Комлев (Ирме). Матушка сказала: скоро я стану бомжём…

Ирма. Может, познакомишь меня с ней?

Комлев. Мы это уже обсуждали…

Атон (двигается лунной походкой). Смотри, что я освоил.

Ирма. Хочу ей намекнуть: пора сделать меня любимой женой.

Комлев. Что ещё тебе нужно? Стихи – твои, квартира – твоя! В моей жизни ты и только ты!.. (Раздаётся звонок в дверь.) Это проходной двор! Ирма, открой!..

Ирма (открывает дверь, на пороге Леонид). Вы к кому, молодой человек?

Комлев. Это же коньяк!.. (Подходит). Молодец, Леонид, не подвёл!

Леонид. Сегодня прилетел из Еревана. Друзья дали на дорожку.

Комлев (Леониду). Это мой друг, Валерий Викторович, тот самый из “Огонька”.

Леонид (показывает бутылку). Коньяк настоящий – три звезды!

Дубинин. Видел звёзд и побольше… Но… хороша ложка к обеду.

Комлев. Это Леонид, мой ученик… Ершист, но талантлив.

Дубинин. Дубинин Валерий Викторович.

Комлев. Моя жена – Ирма. А эту пару ты знаешь.

Леонид. Да уж, эти пролезут везде.

Вагин. Помню ваш доклад на студии. Я поверил вам. Даже пьесу прочёл.

Леонид. Пьесу Лорки “Когда пройдёт пять лет”? И как?

Вагин. Ерунда на постном масле. Вспомнился анекдот…

Ирма. Анекдот?

Вагин. Приехал в деревню лектор из столицы. Тема: Александр Македонский. Лектор достаёт череп: это череп малыша Александра в пять лет. Достаёт второй побольше: это череп Македонского перед выступлением, а третий…

Леонид. Ты упал в моих глазах, Герасим! Не тебе говорить о театре Лорки, его смыслах!

Вагин. Если бы молодость знала, если бы старость могла. Вот и весь смысл.

Комлев. Гера, тебе мало споров на студии?

Леонид. Чтобы насладиться анатомическим театром, научись текст препарировать!

Вагин. В девятнадцатом веке в подобных театрах изучали не текст и не смыслы, а трупы людей. Искали место пребывания души.

Ирма. Гера, вы зациклились на этом театре.

Вагин. Он эту тему озвучил не просто так. Хочет вернуть Ирину.

Леонид. Антон просил прочитать дипломную работу. Она называется: “Анатомический театр”. Как живопись Пикассо и пьесы Лорки изменили мир.”