Фрау попаданка

Глава 5 (продолжение) Обеды с доставкой

— Кто там? — я попыталась сказать низким голосом, но на слове там, голос подозрительно дрогнул, и я «дала петуха».

А вот из-за двери довольно громко и без всяких «петухов» прозвучало.

— Открывай!

И вслед за этим последовал удар по двери, и судя по силе удара, он был сделан какой-то кувалдой. Я внимательно осмотрела дверь, выглядела она крепкой, но ведь были ещё и окна, и мне бы очень не хотелось, чтобы их разбили. Было у меня стойкое ощущение, что стекло в этом времени стоит очень дорого.

Я оглянулась на мачеху:

— Ну что, фрау Штайнер, откроем? — спросила я.

Она испуганно переспросила:

— А кто это может быть?

— Не откроем, не узнаем, — пожала я плечами.

Внутри меня почему-то зрела уверенность, что я со всем справлюсь. Я покрепче сжала кочергу в руке и открыла дверь.

За дверью стоял огромный мужик. Он как раз поднял руку, намереваясь ещё раз ударить по двери устрашающим кулаком.

Мне вдруг показалось, что я была слишком самонадеянной. И от неожиданности, и страха я рявкнула, причём уже безо всяких «петухов»:

— Что надо?! — и угрожающе покачала кочергой.

— Фрау Мюллер! — мужчина неожиданно расплылся в улыбке. — Примите наши соболезнования.

И тут мне память Хелен подсказала, что это клиенты кнейпе.

— Соболезнования приняты, — сказала я всё так же строго и уже хотела закрыть дверь.

— Постойте, фрау Мюллер! — из-за спины громилы выступил ещё один мужчина.

Я обратила внимание, что все они были каким-то неуловимым образом похожи: одинаковая недорогая одежда немарких тонов, мозолистые руки, грубоватые, словно вырубленные черты лиц, по крайней мере у тех двоих, что стояли прямо передо мной. Остальные мужчины стояли чуть позади, и уже было темно, чтобы разглядеть их лица.

Второй был поменьше ростом и чуть более кряжистый. Он и спросил:

— А когда вы планируете открыть кнейпе?

Я подумала, что вот скажешь им, что кнейпе в том виде, что она была, больше не будет, и вообще лишишься клиентов и дохода.

И расплывчато ответила:

— После похорон открою, согласитесь, странно было бы устраивать здесь веселье, — произнесла я с несчастным видом, подняв брови домиком, — пока несчастный герр Мюллер лежит в церкви и дожидается, когда его похоронят.

— А когда похороны? — поинтересовался мужчина.

— Похороны назначены на завтра, — подала голос мачеха, подойдя из-за моей спины.

Увидев, что за мной стоит внушительная фигура, мужчины даже отступили, ненамного, может быть, на полшага, но кочергу я так и не выпустила из рук.

Подошёл третий тоже весь такой квадратный и похожий на первых двух.

— Мы, конечно, будем рады, когда вы откроетесь, — пробасил он и дело не только в напитках… — замялся он. — А то мы целый день не жрамши!

У меня в голове зазвонил звоночек: «не жрамши» — это точно ко мне.

— А почему? — спросила я. — Целый день?

— Так на лесопилке, — пояснил первый. — А там некому еды принести. Булку, если успели купить, то умяли с водой, вот и всё.

— Вот ходили сюда, к герру Мюллеру, — продолжил третий. — А у вас, фрау Мюллер, всегда похлёбка была вкусная… Да и недорого.

— А теперь-то в городе и пойти-то некуда, — добавил второй.

— А что же вы дома не едите? — с подозрением спросила мачеха.

И тут выяснилось, что эти лесорубы или кто там они, приезжали в город на сезон, деревья пилить. Семьи у них оставались в другом городе, а жили они тут же, неподалёку от делянки, где-то во временном домике. Приноровились как раз в кнейпе питаться, а теперь, вот, второй день, без еды маются.

И так жалостливо на меня посмотрели, но мне сейчас точно тоже не хотелось ничего готовить, и, уж тем более открывать зал и впускать их и кормить.

Хотя было невозможно жалко этих работяг, было видно, что они хотят что-нибудь поесть. И тут в голове мелькнула мысль, и я тут же озвучила её:

— А если туда, где вы работаете, вам будут привозить похлёбку? — спросила я. — Ну, естественно, не бесплатно. Готовы ли вы получать её?

Мужики попросили минуточку, отошли, стали совещаться.
А я поняла, что даже не знаю расценок. Стала копаться в памяти Хелен, сколько тарелка похлёбки стоила в кнейпе… Ну, и прибавила к этому ещё двадцать процентов за доставку.

Мужики вернулись.

— Это что получается, мы будем работать, и прямо к нам туда к лесу похлёбку привезёте? — спросил тот, который был вторым. Он, хоть и был помельче ростом, но, судя по всему, пошустрее остальных.

— Не знаю, как вас… герр? — прищурилась я.

— Герр Эдер, — быстро представился он.

— Ну так вот, герр Эдер, именно это я вам и предлагаю, но будет подороже, чем здесь. Зато с доставкой прямо на рабочее место.

Мужики переглянулись:

— Так это значит, мы ещё на пару часов дольше работать сможем.

— Это я уже не знаю, — пожала я плечами, — но, может быть, и да.

— Так, надо посчитать… — пробормотал кто-то из них.

Они снова отошли, посовещались и вернулись.

— Нам нравится. Мы хотели бы попробовать, — сообщил герр Эдер.

— А сколько вас там, народу-то? — прищурилась я.

— Ну, вот нас тут пятеро… и там ещё девять человек.

— Значит, вас четырнадцать, — быстро сложила я в уме.

Мужики поглядели на меня с уважением. Видимо, не каждая фрау здесь умеет так быстро считать.

— А когда вы сможете начать, фрау Мюллер? — почти заискивающе спросил герр Эдер.

— Ну… тоже после похорон.

— А деньги вам сразу? — уточнил он.

— Конечно, — кивнула я, — завтра и занесёте, вечером, после похорон. Давайте для начала деньги на два дня. А если понравится и сговоримся и дальше сотрудничать, то потом буду брать с вас на неделю вперёд. За то, что будете платить раз в неделю, дам скидку.

— Хорошо, — выразил общее мнение герр Эдер. — Мы согласны.

— Вот и ладно, — кивнула я, и развела руками, — а сейчас, простите, у меня ничего нет, готовимся к похоронам.

— Да-да, конечно, фрау Мюллер, — закивали они. — Вы нас простите, что мы пришли и нашумели.

Так я обеспечила себе небольшой заработок под названием «обеды в офис». На лесопилку, конечно, но какая, в сущности, разница? Ну и что, что лесопилка? Главное у меня появится доход.

Ну и что, что лесопилка ну что, что надо как-то уда довезти… и тут мне в голову пришла мысль: «А зачем туда везти? Я же могу прямо там сварить похлёбку. Надо только ещё раз всё посчитать. И похоже, что эта реальность скоро узнает новое блюдо. Я улыбнулась своим мыслям.

Это будет суп-гуляш. Такой… крепкий, острый мужской суп-гуляш.

— Хелен! — раздался из-за спины голос мачехи.

«О, Боже, — подумала я, — а я уже про неё и забыла».

— Да, фрау Штайнер, — холодно откликнулась я.

— А что ты там так долго договаривалась?

— Насчёт дел всяких договаривалась, — пространно ответила я. Хотела ещё добавить, что это не её дело, но решила не портить себе вечер.

Кстати, кочергу я всё ещё держала в руках.

— Вы кашу поели, фрау Штайнер? — спросила я вместо того, чтобы вдаваться в пространственные объяснения, что же я собираюсь делать.

Мачеха недовольно поджала губы, развернулась и пошла наверх.

— Не благодарите! — крикнула я ей вслед. — Я знаю, что было вкусно!

Она слегка притормозила на верхней площадке, но всё равно не обернулась.

Ну ничего, — успокоила я себя. — Завтра похороним муженька. Очень рассчитываю услышать завещание. А потом выпровожу всех из дома и залезу, наконец-то, в этот подпол. И узнаю, есть ли там тайник.

Глава 6. А у вас есть план?

Утром проснулась в отличном настроении. Дверь в свою спальню на ночь запирала, на всякий пожарный, а то не дом, а какой-то проходной двор. Да ещё и не было у меня доверия к мачехе. Два раза за ночь я просыпалась, вслушивалась, не ходит ли она там, не простукивает ли стены? А то обчистит мой тайник.
«А вдруг там много талеров» — и в воображении мне рисовался этакий горшочек, полный золотых монет.

— Так, спокойно, Леночка, — сказала я себе вслух. — Не мечтаем сразу о горшке, чтобы потом не обидно было, а то ещё окажется лепреконским золотом.

В шкафу нашлось почти новое тёмно-синее платье. Да, оно не было чёрным, но я, вроде как, бедная вдова. Откуда у меня деньги на новое траурное платье? А это чистенькое, стройнит меня, да и вообще цвет мне к лицу.

Правда, для безутешной вдовы я выглядела слишком счастливо. Да и декольте было, конечно, несколько вызывающее, но с моим размером любое декольте будет смотреться вызывающе, тут уж ничего не поделаешь.

Полезла в шкаф, нашла какой-то шарфик, даже не шарфик, а платок. Правда, не очень чистый. Ну, что делать? Стирать уже поздно, поэтому стряхнула с него пыль и повязала сверху. С чёрным платком сразу стала выглядеть лет на пять старше.
Ну и ладно, когда тебе двадцать, то пять лет роли не играют.

Спустилась вниз. Там за столом уже сидела мачеха, и, только что, пустой ложкой по столу не постукивала.

— Доброе утро, фрау Штайнер, — холодно поздоровалась я с ней.

Мачеха неодобрительно на меня посмотрела:

— У тебя что, чёрного платья нет? — тут же перешла на вчерашнюю манеру общения.

— Нет, — просто ответила я. — Откуда же я знала, что оно понадобится?

Мачеха поджала губы, но не удержалась и всё-таки заметила:

— К такому всегда надо быть готовой.

Я не стала ничего отвечать и пошла готовить завтрак. Продуктов, как оказалось, осталось совсем немного, а кое-что даже начало портиться.
«Да, без морозилки и холодильника тяжело жить, — подумала я. — Надо осваивать ежедневные поставки».

Ладно, сегодня, после похорон, сяду и всё посчитаю.

Память Хелен подсказала, у кого размещались заказы на мясо, крупы, овощи. В принципе, ассортимент кнейпе был довольно ограниченный. Зато поставщиков пива было сразу пятеро. Отметила себе, что надо узнать, а если я буду подавать еду, то пиво там я могу продавать? Или для этого тоже мужик нужен?

И тут в голову пришла мысль, а если медовуха!
Костромскую медовуху в центр Аустравии!

Королевство, котрое иногда называли просто Восточным носило название Аустравия, я сразу отметила, что оно было созвучно Австрии с курорта, которой я сюда и угодила. И мне было интересно, эта страна потом станет Австрией или так и останется Аустравией? Но историю Австрии я не знала, поэтому моя попаданческая память по этому поводу «молчала».

Настроение снова поднялось! Подумала, что первоклассный повар нигде не пропадёт.
С такими мыслями я быстренько соорудила нехитрый завтрак, остатки вчерашней каши, омлет с сыром и зеленью. Не стала жадничать и мачеху тоже покормила.

Она, надо сказать, не стеснялась, ещё и отругала меня, что у меня хлеба свежего нет.
Я пока промолчала, но для себя решила, что после похорон, если только сунется, то я её прямо кочергой выгоню. И дверь перед носом закрою.Таким, как она, только дай волю, покажи слабину, и они на тебя сверху сядут и поедут.

Вот с таким боевым настроением я и отправилась к местному храму, возле которого было расположено и кладбище.
В самом храме оказывается был специальный холодный подвал. Там и «хранился» герр Мюллер.

Спасибо храмовникам, они герра Мюллера подготовили к похоронам, но, несмотря на все их ухищрения, он всё равно пованивал.

В голове мелькнул Достоевский и его благостный старец*, а мне, как вдове, полагалось сидеть неподалёку от гроба, поэтому пришлось дышать в платочек и ртом.

(*тут Елена вспоминает «Братьев Карамазовых» Ф.М. Достоевского)

Да и ещё приходилось изображать безутешную вдову, чтобы, не дай бог, меня куда-нибудь обратно, в полицейский участок, не отвели. Потому что герр Бреннер тоже отметился, пришёл в храм, правда, ко мне не подошёл, но думаю, больше из-за того, что рядом со мной попахивало.

А вот мачеха выдержала всю церемонию, сидя рядом со мной. И я решила, что перед тем, как выпроводить её, накормлю её ужином, за стойкость.

Всё равно продукты пропадают.

Я отметила, что герр Мюллер, оказывается, был человеком довольно популярным. Ну или все были любителями причаститься, пришли получить рюмашечку алтарного напитка. Сегодня наливали красное.

— Уважали твоего супруга, — шепнула мне мачеха.

Я, правда, не поняла, какая связь, но подумала, что мачехе виднее, как-никак два раза вдова.

Когда наконец-то слова «напутствия» герру Мюллеру и всем, кто его провожал в последний путь, были сказаны, всё закончилось, и я официально стала настоящей вдовой.

На выходе из храма я увидела бургомистра. Подумала, что надо бы его поблагодарить за то, что он взял расходы за похороны на город.

— Герр Вальдек, здравствуйте, — обратилась я к нему. — Хотела вас поблагодарить за то, что вы помогли мне с похоронами. Спасибо вам большое.

И тут этот барон фон Вальдек сделал небольшой снисходительный кивок и сказал:

— Фрау Мюллер! А когда вы будете готовы предоставить мне план?

— Какой план? — переспросила я.

— Ну, вы же хотели перестроить кнейпе в гастхоф, — выдал всем рядом стоящим мою тайну этот фон барон.

— Так мы же с вами договорились, что вы даёте полгода! — изумлённо, с некоторой долей злости на болтуна, сказала я.

— Да. Но мне бы не хотелось, чтобы эти полгода... — он резко бросил взгляд на подошедшего герра Бреннера, — ...вы потратили впустую, — закончил он.

— Хорошо, герр Вальдек, — мне не было ничего понятно, но с сильными мира сего особо не поспоришь, поэтому я не стала дальше продолжать разговор и сказала, — Я сделаю план в течение недели.

— Отлично, неожиданно улыбнулся барон фон Вальдек , — как раз по понедельникам я бываю в ратуше.

А я зависла, глядя как преобразилось его лицо, и подумала, что он не менее привлекателен, чем герр Бреннер.

Барон тем временем продолжил:

—Приходите во второй половине дня, в это время будет посвободнее.

Потом снова оглянулся на герра Бреннера и произнёс уже с обычным постно-высокомерным выражением лица:

— И мы сможем с вами посмотреть, что вы там написали.

А у меня вдруг создалось впечатление, что мне назначили свидание.

Сказав это, барон развернулся и ушёл. И было непонятно, а что он, собственно говоря, приходил? Не только же за тем, чтобы вызвать меня к себе с планом?
Но, судя по удивлённому выражению лица мачехи и недовольному выражению лица герра Бреннера, они тоже недоумевали о причинах визита барона в храм.

Глава 7. Дополнительное условие

— Здравствуйте, герр Бреннер, — поздоровалась я с красавчиком-полицейским и проявила вежливость:

— Как ваши дела?

— Хорошо, фрау… Мюллер, — он несколько запнулся, видимо, посчитал, что при мачехе и прочих людях, которые толпой выходили из храма, было бы неуместно называть новоиспечённую вдову по имени. Тем более что я-то обратилась к нему по фамилии.

— Вы что-то хотели? — спросила я.

— Да, фрау Мюллер, появилась новая информация по вашему делу.

Я искренне удивилась:

— Что за дело, герр Бреннер? Я что-то запамятовала...

— Фрау... — он снова запнулся. — Мюллер, то самое дело о претензиях герра Грубера.

Услышав имя своего «конкурента», я удивилась ещё больше, я же считала, что мы со всем разобрались ещё в прошлый раз:

— А там разве было дело?

— Выходит, что так, — с виноватым видом произнёс герр Бреннер, и пояснил, — на следующий день после происшествия герр Грубер подал заявление в полицию о том, что вы нанесли оскорбление его чести и достоинству.

— Постойте! — возмутилась я, — что значит «нанесла оскорбление»?! Вы же сами видели, что он напал на меня в моём собственном доме!

— Это правда, и поэтому я и хочу с вами обсудить, что с этим делать, — сообщил мне герр Бреннер, и тут ж спросил:

— Как вам будет удобно? Прийти в полицейское управление или я мог бы зайти к вам?

Я подумала, что, наверное, пусть лучше приходит. На ужин. Всё равно я решила мачеху покормить.

— Приходите сегодня вечером, — сказала я.

Герр Бреннер расплылся в такой улыбке, словно я согласилась на нечто, чего он очень сильно хотел.
А я, покосившись на мачеху, поняла, что герр Бреннер недооценил меня и явно рассчитывает на «ужин при свечах». Мне даже стало весело.

После храма сразу домой мы не пошли, оказалось, что по «протоколу» нужно было идти в контору поверенного. Это подсказала фрау Штайнер, укоризненно посмотрев на меня и произнеся с нарочитой горечью в голосе:

— Ну вот, видишь, как ты будешь жить? Даже об этом забыла.

А я вот думаю, что несчастная Хелен об этом даже и не знала, потому что никогда с таким не сталкивалась. Но молчание — золото, поэтому я промолчала. И мы пошли в контору поверенного.

Мне понравился этот обстоятельный пузатый дядька, полностью оправдывающий название своей профессии. Он усадил нас в большом кабинете за длинный стол так, что мы оказались по одну сторону. Сам он встал во главе.
Моя нетерпеливая мачеха попросила его начинать, но он сказал:

— Подождите, ещё не все собрались.

У меня даже глаза округлились.

— Как это не все? — удивилась я. — А кого мы ещё ждём?

Поверенный, герр Туво, спокойно пояснил:

— Ну как же! Есть же ещё сестра герра Мюллера.

Я покопалась в памяти Хелен, но никакой сестры там не было.

— А разве у герра Мюллера была сестра? — спросила я. — Я никогда её не видела.

— Ну, — ответил поверенный со вздохом, — это двоюродная сестра. Герр Мюллер с ней, видимо, не общался, но она тоже является его родственницей и упомянута в завещании.

Я сглотнула.

— Кого-то ещё мы ждём? — уточнила я, всё ещё надеясь услышать «нет».

Но оказалось, что да. У герра Мюллера были ещё два друга, которых он тоже упомянул в завещании.
И один из этих друзей оказался герр Грубер. Он вошёл в кабинет, увидел меня, скривился, но ничего не сказал. Все вновь пришедшие сели по другую сторону стола.
Поверенный достал завещание.

В общем, после того как завещание полностью зачитали, оказалось, что всё имущество достаётся жене, фрау Хелен Мюллер.
А имущество у герра Мюллера было следующее, во первых, мне доставались пятьдесят золотых талеров.

Сказав это, поверенный показал на небольшой сундучок.
И я подумала, что мои мечты про «горшочек с золотом» не такие уж и несбыточные.

Я сидела, и у меня прям бальзам на душу лился.
По завещанию мне также доставалась лошадь, которая находилась в конюшнях у какого-то Войцека, и к лошади ещё и телега. Вот уже никогда бы в прошлой жизни не подумала, что буу так радоваться наследству в виде телеги.

Но в этой реальности это были приятные новости.
А вот дальше последовало некое «дополнительное условие», которое поумерило мою благодарность к почившему. И я подумала, что, конечно, такой «нехороший человек», как герр Мюллер, не мог сделать доброе дело просто так безо всяких условий.

Поверенный произнёс, зачитывая дополнительное условие:

— Если фрау Хелен принимает наследство герра Мюллера, то вместе с ним она должна принять и следующее.

В общем, вместе с наследством мне переходила задолженность герра Мюллера в размере семьдесят пять талеров. Я должна была незамедлительно погасить её путём передачи денег его другу… герру Груберу.

Я взглянула на герра Грубера и поняла, что он вряд ли даст мне рассрочку. Но сделала вид, как будто для меня это условие не имеет совершенно никакого значения.

Далее поверенный зачитал, что я должна была передать настенные часы сестре герра Мюллера, а второму другу, его гардероб.

Ну, гардероба герра Мюллера мне было не жалко. Хотя, конечно, его можно было бы продать. А вот расставаться с семьюдесятью пятью талерами, которых у меня к тому же не было, и с часами было очень жалко.
тем более, что часы здесь были большой редкостью и стоили очень дорого.

В общем, гардероб и часы я обязана была отдать.
Я посмотрела на довольную сестру и «друга» и сказала:

— Приедете и заберёте.

У сестры сразу выражение лица стало кислым, ну ещё бы, часы-то огромные.
Но я не собираюсь ещё и на доставку тратиться! А ещё, вдруг по дороге сломаются, и потом обвинят меня.

Герр Грубер сразу протянул свои жадные руки к моим талерам, но поверенный ему не отдал.

Герр Грубер стал кричать, что я должна вернуть ему долг незамедлительно, но поверенный спокойно ему разъяснил:

— У фрау Мюллер есть время, чтобы вступить в наследство. Это один месяц с даты оглашения завещания, и, соответственно, если она откажется, тогда никому ничего не должна, но если примет, тогда ей надо будет выплатить все долги.

«Да, — подумала я, — месяц, конечно, не густо... А вот любопытно, «обеды в офис» только дровосекам нужны? И могу ли я кормить обедами в кнейпе, если там не будет пивных напитков?..»

Об этом я и спросила у поверенного. Он сказал:

— Конечно, можете. Вот только вряд ли к вам будет ходить много людей просто поесть. У нас тут не столица, семейные люди предпочитают есть дома, поэтому так можно и разориться.

Но я, конечно, ему не поверила.

Когда наконец-то мы остались в доме вдвоём, мачеха меня спросила:

— Пятьдесят талеров большие деньги, Хелен. Где ты собираешься их держать?

— С какой целью интересуетесь, фрау Штайнер? — спросила я с ехидцей. Но мачеха Хелен намёка не уловила.

— Я бы могла взять их на сохранение, — сказала она.

А я подумала о том, что мачеха, вероятно, держит всех за полных дураков, но говорить это вслух не стала.

— Думаю, что у меня они будут в большей сохранности, — сказала я. — Тем более что вы вечером уезжаете, а по темноте с деньгами опасно ходить.