Акула пера в СССР

А тут вдруг появилась Тася. Сложно было про нее не думать, а потому во второй заход в жаркую парилку я взял березовый веник и хорошенько отлупил сам себя, прогоняя дурную кровь из головы и других мест. Наверняка она тоже чья-то верная подруга и правильная жена.

Отмылся до стерильного скрипа при помощи колючей мочалки, с содроганием взялся за опасную бритву, лихорадочно вспоминая наставления Раида – одного знакомого араба из студенческой общаги, который как-то учил меня пользоваться этим оружием маньяка… Порезался всего один раз, и, конечно, – в районе сонной артерии, чтоб совсем страшно было. Освежился одеколоном «Кремль» в странном флакончике – запах оказался приятным, интересно, откуда у провинциального журналиста что-то кроме пресловутого «Тройного»? Шикарно живете, товарищ Белозор!

В дом я входил как будто заново рожденным. Портила впечатление только домашняя одежда – классическая майка-алкашка и треники. Благо – всё было по размеру, без вытянутых коленок и желтых пятен.

С кухни доносились одуряющие запахи, и, повинуясь велению собственного желудка, я устремился туда.

Таисия сидела за столом – в домашнем платье в синий цветочек и с полотенцем, намотанным на голову в виде тюрбана. Перед ней стояла сковорода, накрытая крышкой – это и был источник манящих ароматов. В руках девушка держала книгу, время от времени перелистывая страницы, и я присмотрелся к обложке. «Одиссея капитана Блада. Хроники капитана Блада» Рафаэль Сабатини. Однако!

– Я думала – тут есть вторая часть! – сказала она и отложила книгу в сторону. – Про то, как Питер и Арабелла поженились и жили на Ямайке, в Порт-Ройяле.

– Разочарование, правда? Вместо продолжения – вбоквел, – ляпнул я, не подумав.

– Что? – взмахнула ресницами девушка.

– Вбоквел. Ну, знаете, американцы называют продолжение – сиквелом, предысторию – приквелом, а «Хроники…» и «Удачи капитана Блада» – соответственно вбоквел. Расширение имеющейся истории, иногда – с другими персонажами.

– А-а-а-а! А что, есть еще и «Удачи…»? – честно говоря, ее увлеченность Сабатини заставляла мое сердце биться чаще.

– У меня нет, но в библиотеке имени Крупской – видел! – видеть-то я видел, но через сорок лет… Но книжка была потрепанной, старой, а библиотека – еще старше, так что могло и повезти. – Завтра буду в редакции – зайду, там недалеко.

– Да? Было бы здорово! – искренне улыбнулась она, а потом спохватилась: – Ой! Чего это я? Вот, кушайте! Картофельные зразы – эти с фаршем, а эти – с грибами!

Бульба – это великая вещь! Несть числа прекрасным блюдам, которые из нее можно приготовить! Говорят, в изобретательности в этой области с белорусами никто не может тягаться – даже ирландцы, второй народ бульбашей. Я набросился на еду, стараясь сильно не заляпаться в масле и хотя бы не чавкать. Таисия встала из-за стола, подошла к плите и стала наливать чай, поглядывая на меня из-под опущенных ресниц.

– Вы так смотрите, что мне прямо неловко, – сказал я.

– Извините, – она поставила на стол красные чашки в горошек, кинула по кубику рафинада, развернула шоколадку, шурша фольгой. – Я просто тысячу лет не видела, как ест мужчина.

Я поперхнулся зразой и закашлялся, Таисия стала хлопать меня по спине.

– У вас сильные руки! – не выдержал и прокомментировал я.

– Биатлон, – сказала девушка и села рядом. – Я в Мурманске работаю тренером по биатлону, тренировала женскую команду. Представляете – женский биатлон не включен в состав олимпийских видов спорта. Очень обидно! У нас очень перспективные кадры, в Союзе.

– Так вы еще и стреляете? Слушайте, вы какая-то неимоверно идеальная: зразы готовите, капитана Блада читаете, машину водите и спортсменка, и вообще…

– Что – вообще?

Я, наверное, покраснел, потому что вспомнил, какой увидел ее в первый раз. Это было очень, очень впечатляюще.

– Хоть женись на вас, – вот что я ответил, стараясь перевести всё в шутку, и улыбнулся.

Она улыбнулась в ответ, но, кажется, в глазах у нее появилась затаенная грусть:

– Что, и прицеп не испугает?

– Что за прицеп? – не понял я.

«Волга» у ворот Пантелевны никакого прицепа не имела.

– Ничего, ничего. Давайте сковороду, уже десять часов, мне пора… Доброй ночи, Герман.

– Доброй ночи, Таисия. Спасибо за зразы – очень вкусно.

Я проводил ее до калитки и стоял, провожая взглядом, пока она не скрылась в дверях избушки Пантелевны. А потом пошел допивать коньяк, потому что уснуть обычным способом мне сегодня тоже явно не светило.

– Дядя Герман, дядя Герман! – меня разбудил тоненький детский голосок и запах ванили.

Это было очень неожиданно, потому как детей в холостяцкой берлоге отродясь не водилось, как и выпечки с ванилином. Так что я насторожился, но виду не подал: открыл сначала один глаз, потом второй и сфокусировал зрение на беловолосой и голубоглазой девочке, лет четырех-пяти. На ней было желтенькое застиранное платьице и сланцы-вьетнамки.

– Здравствуй, юное создание, – прохрипел я.

– Я не юное создание, – надула нижнюю губу девчоночка.

– А кто ты?

– Я Вася, то есть Василиса!

– А я не дядя Герман.

– Ой! – испугалась Вася. – Я, что ли, перепутала?

– Нет, не перепутала. Просто мне не нравится, когда меня зовут «дядя», можно просто – Гера.

– А-а-а-а! – она наморщила нос и тряхнула головой. – Хорошо!

Два смешных хвостика тоже затряслись, а я подумал, что она довольно бойкая барышня для своих лет.

– Я чего пришла? Мы бы вдвоем с Асей пришли, но Аська маленькая еще и спит. Это мама сказала, чтоб я вам завтрак принесла! Вот – в тарелке на столе блинчики с творогом.

– Тебе.

– Мне? – удивилась Василиса.

– Нет, ты просто сказал – «вам», а я тут один потому – «тебе».

– А-а-а-а! – хвостики снова затряслись. – Понятно! В общем, кушайте блинчики, а я пошла домой, там у бабушки Клавы курочек надо кормить.

– Погоди, юное создание! А мама у тебя кто? – я уже почти окончательно проснулся, но соображал всё еще туго.

– Я не юное создание, дядя Герман! – Вот же маленькая симпатичная вредина! – Я Вася! А мама – Тася!

Блинчики были что надо. И про прицеп я всё понял. Замечательный такой оказался прицеп.

– Ну ты молодец, товарищ Белозор! Прям братья Вайнеры и Юлиан Семенов в одном флаконе. Я вот это сейчас возьму и отправлю своему свату. «На страже» – знаешь такую газету? Вот там он работает. Если не возьмут в печать – поеду хвосты крутить. Вот честно – мне очень понравилось. Остросюжетно – хоть кино снимай, – полковник Привалов лил бальзам мне на душу огромными бочками. – Щас, погоди, я шефу твоему наберу…

Он схватил телефонный аппарат и своим толстым пальцем ткнул в выемку напротив нужной цифры на диске. Тр-р-р-р-р – вжи-и-и-к! Это вам не смартфон свайпить!

– Сергей Игоревич? Привалов беспокоит! Да-да, у меня сидит. Не-е-е-ет, наоборот! Конечно! Давай я с райкомом всё улажу, даже не переживай. На субботу? Отлично! Номерок мне отложи, я автограф у твоего Белозора возьму. Так знаменитостью скоро будет! Отправлю его в «На страже»! Да-а-а-а, и не спорь! Ладно, ладно, оформлю…

Он положил трубку, взял из пепельницы отложенную тлеющую сигарету и затянулся:

– Ну и жук этот ваш Рубан! Теперь я для наших пенсионеров пятьдесят экземпляров «Маяка» буду выписывать. И как это у него получается? Ладно, акула пера. Не отвлекаю больше. Ты это – заходи, если чё. Держи в курсе. Журналистские расследования это, конечно, хорошо, но опасную самодеятельность не разводи, ладно? Ну, и я со своей стороны… Если будет что-то интересное для публикации, то сразу к тебе Соломина отправлю. Тебе хорошо – строчки, и нам хорошо – галочки в графы «Профилактика правонарушений» и «Освещение в местной прессе»!

Намек я понял, пожал его могучую ладонь и ретировался. Оказывается – такие полковники тоже бывают. Мужик мужиком – правильный, крепкий, прямой. Но непрост, ох как непрост! В объятия к такому кидаться точно не стоит – задушит!