Великий и Ужасный – 4

Глава 1. Террор

Огромная пробка из электрокаров тянулась на километр минимум. Фуры, микроавтобусы, седаны и минивэны всех форм, моделей и расцветок давали полное представление о предпочтениях в сфере автомобилестроения земских жителей Государства Российского. Водители и пассажиры выходили из машин, зябко ежились от студеного воздуха, вглядывались вперед, переговаривались, ругались. На меня особого внимания не обращали: ну, байкер. Ну, здоровенный. Очки, бандана и ублюдочное происхождение давали возможность на некоторое время перестать быть орком и если не затеряться в толпе, то хотя бы не создавать вокруг себя паники и ажиотажа.

– Мост через Бирюсу, – услышал я краем уха. – Там что-то нездоровое творится!

– Что-то грохочет… – вторил еще один голос.

У мотоциклов, даже если это электробайк впечатляющих габаритов, есть неоспоримое преимущество: срали они на пробки. По-хорошему я мог вообще перетащить железного коня через разделительную зону. Правда, пришлось бы его разгружать и перебрасывать через ограждения… Но это было мне по силам. Хотя и без путешествия по встречке вариантов хватало: вполне приличная асфальтовая обочина, узкая для автомобиля, но приемлемая для мотоцикла, или пространство между полосами – если ехать прямо по разметке. Я выбрал обочину, спешился и принялся толкать байк мимо говорливых водителей.

– Гляди – щас стартанет, и черт ему не брат! – комментировал мои действия толстый мужчина в куртке с капюшоном.

– Я тоже в молодости мотоцикл хотел, – кивнул дальнобой в красной дутой жилетке. – А потом – семья, дети… Купил себе седан.

Правильно. Мотоцикл – это для тех, у кого имеется латентная страсть к самоуничтожению. Будь у меня семья и дети – я бы тоже седан купил… Хотя нет! Внедорожник. Как мой старичок «Чероки», который остался где-то на Земле один-одинешенек…

Ностальгируя таким образом, я машинально снял очки и бандану, протер окуляры и вдохнул воздух полной грудью, прежде чем крутануть рукоять и рвануть вперед.

– Урук! Черный урук! – зашептались вокруг.

– Таня, лезь в машину. Прячь детей!

– Лизка, дура, застегнись – а ну как глянет на твои цыцки!

– Кто их вообще поодиночке с Васюгана выпускает? Где милиция? Где опричники?

Конечно, я посмотрел на Лизкины цыцки. Девка – зачет: лет девятнадцати, светловолосая, коса – мощная, щеки – румяные! И грудь, конечно – отличная. Размер четвертый, едва куртку не разрывает. Настоящая сибирячка!

– Лиза, вы прямо классная, – сказал я, проникновенно глядя в ее широко распахнутые серые глаза. – Повезет вашему мужу. А я дальше поехал!

Кажется, она сомлела. Но это не точно.

Такой вой и грохот я слышал в своей нынешней жизни только один раз – когда Щербатый пустил в дело какую-то плазменную бандуру, чтобы остановить избиение мною снага на его базе. Кстати – пушка эта так и лежала у него в загашнике: там оставалось всего-то два заряда. Но кто мог лупить из такого мощного оружия посреди земщины? Тут-то и огнестрел был под запретом, ношение и хранение оружия без лицензии – уголовное преступление!

На мосту точно творилось что-то страшное, так что я уже предвкушал хорошую драку. Но действительно: где полиция? Где опричники? Бирюса – немаленькая речка, мост находится в населенном районе… Я скосил глаза на планшет, который был закреплен на специальном кронштейне у руля. Индикатор сигнала сети демонстрировал полную апатию гаджета и нежелание обеспечивать связь с мировым инфополем. Всё, аллес капут! Цивилизация кончилась. Добро пожаловать в темные времена.

Осторожно продвигаясь на байке по обочине, я принюхивался, прислушивался и присматривался. В воздухе витали эманации страха, агрессии и смерти – там, впереди, над рекой действительно творилось черт-те что! Орущую толпу я встретил километра через три: люди сломя голову мчались прочь от моста, на руках несли детей, собачек, кошечек, волокли какие-то клунки и котомки…

– А-А-А-А-А!!! – Этот крик – предвестник всеобщей паники – нарастал, все стоны, молитвы и ругань слились в одну невообразимую какофонию.

Конечно, множество народа перло по обочине, кое-кто из них был ранен, обожжен или – в невменяемом состоянии. Мужчины, женщины, дети… С безумными глазами, широко открытыми ртами, натужно втягивающими морозный воздух, с выражением смертного ужаса на лицах. Самые обычные земские, так похожие на обывателей Земли: в дутых куртках, дубленках, пальто и джинсах, в меховых и вязаных шапках, зимних сапогах и ботинках. Ну чисто девяностые… Дурацкая ассоциация пришла сама собой – наверное, потому, что, кроме Орска, я нигде не видел такого скопления людей в одном месте. Да и в Орске в основном были орки. А тут – нахлынуло.

Где этот сраный Иван Иванович, когда он так нужен? Где его сраные ярыжки и вся королевская конница? В моей душе боролись два противоречивых желания: кинуться помогать этим людям, в первую очередь – детям, или – добраться до моста и разобраться в происходящем. Рациональное победило: черта с два эта толпа примет помощь от урука. Паника – страшная сила, они меня, скорее всего, попробуют затоптать к чертовой матери, и я либо помру, либо буду вынужден защищаться – и тогда… Тогда все будет совсем плохо. Много, очень много крови.

Бросать байк сильно не хотелось: несмотря на отбитую за тысячи и тысячи километров пути задницу, я с ним сроднился, можно даже сказать – сросся. Но – пришлось. Отстегнув один из кофров, в котором я держал наличность и ящичек с приспособами для татау, перещелкнул ремни и закрепил его за спину, из держателя вынул бердыш и убрался с пути массы людей, давая им возможность спасаться бегством от неведомой напасти. Одного прыжка хватило, чтобы оказаться на крыше какого-то старого минивэна, машина качнулась… Примерившись, я напружинил ноги, оттолкнулся и поскакал по крышам пустых автомобилей вперед.

Такой фокус людям был недоступен, они перли мне навстречу, обтекая машины, и, конечно, повалили мотоцикл на землю, стали спотыкаться об него и давить друг друга… Поднялась новая волна ора, и во всем этом безумии я прыгал с крыши на крышу, и под подошвами моих ботинок грохотал и гнулся металл, начинали верещать и завывать сигнализации и подавать испуганные голоса те немногие, кто сохранил остатки здравомыслия и остался внутри своих машин.

Или нет? Может быть, даже призрачный шанс уцелеть в потоке паникующих людей был куда более верным способом к спасению, чем попытка отсидеться? На мосту ведь творился явный беспредел: гремели взрывы, в небо взметались языки пламени, взлетали над землей горящие остовы машин. Кто-то крушил там все так, будто это было смыслом его жизни!

Их там орудовало трое, этих гадов! Первое, что пришло на ум – Доктор Осьминог из истории про Человека-паука. По крайней мере, сегментарные щупальца метра по три каждое очень напоминали манипуляторы Отто Октавиуса – с зацепами на концах, имплантированные в тело где-то в районе позвоночного столба через некий металлический короб-переходник. Подобно то ли водомеркам, то ли странным ходулистам, погромщики перемещались между и над рядами машин на мосту, опираясь на свои четыре дополнительные конечности, и время от времени цепляли какое-нибудь авто и швыряли его вслед бегущей толпе. На моих глазах один из них поднял на уровень груди ту самую пушку, приложил к плечу, надавил на гашетку – и из ее нутра вылетел светящийся болид, ударил в дорожное полотно, расшвырял автомобили, покалечил и убил несколько человек. Сраные киборги!

Чтобы вся эта осьминожья хрень работала – нужен был мощный источник питания. Обычных аккумуляторов, как у того же Перепелки, тут явно не хватило бы. Значит – у каждого из террористов имелся реактор или типа того… Значит – его можно было сломать!

ДАДАХ! Еще один заряд плазмы вырвался из дула ручного орудия, врезался в борт фургона с надписью «SANTECHELEKTROMONTAZH», взрыв подбросил машину метра на четыре…

Фургон перевернулся в воздухе, перелетел через ограждение моста и рухнул в мутные воды реки с жутким плеском. Черт возьми, почему никто не обращает внимания на происходящий тут бардак? Даже отсюда, с моста, можно увидеть дымы из печных труб – тут недалеко точно есть жилье, люди… Это ведь земщина, здесь всё не так завязано на сеть, должен быть проводной телефон или типа того… Или злоумышленники позаботились и об этом?

Теперь я крался, укрываясь за брошенными автомобилями и примеряясь, как бы половчее подобраться к гадам, которые собрались в кучку и, похоже, переговаривались. Решали, какой берег тиранить – тот или этот? А вот хрен им! Я отложил бердыш и в полуприседе подобрался к тлеющему на асфальте колесу – обычному, автомобильному, с расплавленной местами резиной.

Со стороны киборгов-террористов доносились звуки незнакомой речи, но вот мелодичность голосов и некие специфические интонации, несвойственные человеческой гортани, показались мне знакомыми. Что за черт? Да не, не может быть…

Дальше думать было некогда: я ухватил колесо, поднялся во весь рост и…

– Н-на-а-а! – Мой метательный снаряд, рассекая воздух, устремился к группе киборгов и через секунду столкнулся с башкой одного из них.

Раздался глухой звук удара, голова террориста мотнулась из стороны в сторону, и он повис безвольной куклой, удерживаемый своими кибернетическими конечностями. Я не ждал ни секунды – перекатом ушел в сторону, подхватил бердыш и рванул вперед, петляя по мосту и приближаясь к террористам на всей возможной скорости. Татау полыхали золотом, связки и мышцы ныли – это было вправду быстро.

За моей спиной рвануло один раз, второй… Стреляли? Да и эффект неожиданности был потерян: киборги, по-паучьи перебирая лапами, попытались взять меня в клещи, но хрен там – я был уже рядом и атаковал, врубившись тяжелым лезвием демидовского бердыша в одну из лап ближнего террориста. Заискрило, запахло паленой изоляцией – но противник и не думал отступать!

Дзанг! Дзанг! Металлические щупальца били со всех сторон, я едва успевал парировать атаки киборга.

А ведь на подходе еще был второй! Нужно было принимать нестандартные меры. Уклоняясь от очередного выпада, я рухнул на землю, перекатился под днище одного из авто и замер, ожидая неизбежного и сжимая в руках бердыш. У киборга оставалось три целых манипулятора, так что он, опираясь на два из них, третьим с трудом поднял машину за бампер. Электрокар качался в воздухе, киборг целился в меня из своей пушки. Внутри нее уже аккумулировался заряд плазмы, который готов был разнести меня в клочья.

Мне понадобилась доля секунды, чтобы вскочить на ноги – и еще столько же, чтобы эпическим прыжком взлететь на уровень роста своего врага и разрубить ему всю голову – вместе с туловищем, плазмометом и жопой. Мозги, кровь и кишки плеснули во все стороны.

– Эльф! – искренне удивился я. – Какого хрена эльф – киборг?

Это было максимально странное сочетание, полная дичь! Не бывает снага-поэтов, гоблинов-вегетарианцев, гномов-моряков, эльфов-киборгов! Эльфы – магическая раса изначально, это у них в крови! Но тут – миндалевидные глаза, острые уши, черты лица – всё говорило о том, что это самый настоящий эльф. Был. Не эльдар, скорее – лаэгрим, но…

Тут очнулся тот, которого я вырубил колесом, и мне пришлось закончить с размышлениями. Нужно было убивать врагов!

– Ащ-щ-щ-щ! – прошипел контуженный киберэльф и, заплетаясь в манипуляторах, попытался убраться с моста.

Какие-то они были неуклюжие, как будто – недоделанные, страшные и опасные только для обывателей, несмотря на мощное вооружение и продвинутые технологии… Я ожидал кровавой битвы, а получил какую-то пьяную драку с киберзомби!

А третий-то, целехонький, тоже попытался обратить тыл: расшвыривал манипуляторами во все стороны завал из автомобилей. Мечтал убраться подальше от озверевшего черного урука? Оценил мою скорость и боевые возможности? О да, я и есть самое страшное зло в этой долине… То есть на мосту.

Похрен! Для начала я настиг контуженного и с разбегу рубанул его бердышом по металлическому горбу на спине. Мерзко хрустнуло, врубаясь в органическо-технологическое нутро, лезвие, что-то засипело и захрипело. Манипуляторы тут же отключились, встали колом – и этот киборг ляпнулся лицом прямо в обгорелый асфальт. А вот бердыш, гадство такое, не доставался! Что-то там шевелилось внутри этого наспинного механизма и оружие мое не отпускало!

А я не мог отпустить третьего урода – это точно. Они тут устроили капитальную резню и должны за это поплатиться! Не слишком хорошо соображая, что именно делаю, я подхватил с пола плазмомет. Урукам запрещено? А гекатомбы на мостах устраивать – не запрещено?

– Эй, паскуда!!! – крикнул я. – Посмотри на меня, урод!

Киберэльф оторвался от своего увлекательного занятия и развернулся в мою сторону, щелкая манипуляторами. Угрожающе так получилось, но я бояться не умею – нет у меня физически такого органа, отвечающего за страх, спасибо урукской генетике…

– Н-на! – выдохнул я и нажал на гашетку.

Орудие дернулось и с гулом выплюнуло из дула сверкающий болид. В глазах киборга читалось недоумение и какая-то детская обида – как будто у школьника-хулигана, который пытался вымогать конфеты у детсадовцев, но внезапно вместо конфет получил от них коллективных люлей. Сгусток плазмы врезался террористу в грудь, выжигая органику, металл, аугментированные элементы и сложные вычислительные системы…

А потом рвануло так крепко, что ударной волной меня подняло в воздух и садануло о перила моста – спиной и затылком, и, кажется, я на секунду потерял сознание.

Возвращение в реальный мир было ярким и шумным. Стрекотали над головой самые обычные вертолеты, спускался на тросах милицейский спецназ – ребята в бронежилетах, шлемах-сферах и сером городском камуфляже споро рассредоточивались по мосту. На спинах у них красовалась такая знакомая аббревиатура на латинке – «SOBR».

По мосту… По тому, что осталось от моста. Там, где раньше громоздился завал из машин, возле которого я и пристрелил киберэльфа из плазмомета, зияла огромная дыра. Как раз на две полосы движения.

– На хрен, на хрен… – Я аккуратно, стараясь не привлекать к себе внимания, протер банданой рукоять плазмомета, цевье и все прочее и, пользуясь своей близостью к перилам, выбросил орудие в реку.

Если что – найдут. Те, кто будет знать, что искать.

– Тут выживший! – мигом срисовали меня спецназовцы. – Работаем, работаем…

Откуда-то появились парамедики с носилками и медицинским кофром. Хрупая ботинками по обломкам машин, асфальтной и бетонной крошке, отделение собровцев деловито приближалось ко мне, ощетинившись во все стороны стволами автоматов. Другие уже брали под контроль прилегающую местность, оставляя посты у найденных особо ценных улик. Например – трупов киберэльфов. Ну чисто картинка! Ща-а-ас, всех спасут и всем помогут, да. Где ж вы раньше были, а?

– А-а-а-а, черт, это черный урук! – Этой фразы, прозвучавшей из-под черной балаклавы одного из спецназовцев, хватило, чтобы деловитость мигом сменилась агрессией и все стволы оказались направлены на меня.

– Лежать, лежать, мордой в пол, руки за голову! – орали они. – В случае неподчинения – открываем огонь на поражение!

– Мужики, это не я! То есть – я! Но не это! – Понимая всю тщетность попыток что-то кому-то доказать в данной ситуации, я все-таки решил попробовать: – Мост киборги громили. Я мимо проезжал и ввязался!

Но на асфальт – лег, и руки за голову завел. Слова Петеньки Розена о критической массе свинца в организме никто не отменял: если сотня этих ребят начнет поливать меня из автоматов – никакие татау не помогут.

– Лежи тихо, образина! – Они застегнули на моих запястьях пар пять наручников, не меньше. И столько же – на ногах.

– Свяжитесь с Иваном Ивановичем Риковичем, целовальником Сыскного приказа. Говорить буду только с ним, – несколько раз повторил я, прежде чем мне рубанули прикладом автомата по башке.

Из чистого благоразумия я решил заткнуться. Устраивать резню милиционеров? Нет уж, увольте… Такие развлечения мне не по сердцу. Мне, может, еще жить в этой стране лет сто или двести! Так что я покорно позволил отконвоировать себя в броневик и уселся там на жесткую железную скамью у самого борта, плечом к плечу с целой кучей спецназовцев.

Их старший – капитан, судя по нашивкам на рукаве, – смотрел на меня с явным страхом, по его переносице текла капля пота. Что я мог сделать в этой ситуации? Конечно, я постарался улыбнуться ему как можно более дружелюбно.

Глава 2. От сумы и от тюрьмы

Будучи еще шебутным, но в целом положительным парнем по фамилии Бабаев и проживая на планете Земля, я не особенно часто попадал в поле зрения всяких-разных внутренних органов. Не в смысле – почки и печень, а в смысле погоны и фуражки. Ну, один раз опрашивали как свидетеля драки, другой раз – вызывали на побеседовать по поводу квизов: мол, нет ли какой паскудной забугорной политоты в наших хиханьках и хаханьках под названием «квиз»? Ну, и штрафы там, за превышение скорости или переход дороги в неположенном месте – это тоже случалось. Все остальные мои действия-злодействия в общем и целом вопросов не вызывали. То ли шифровался интуитивно качественно, то ли на самом деле не было в них ничего слишком противозаконного – это сказать сложно.

Ну, а Сархан имел с правоохранителями весьма специфические отношения. Вспомнить хотя бы одного Перепелку и его бытовой расизм!

Поэтому сравнивать мне было особенно не с чем. Разве что – с голливудскими фильмами про американские тюрьмы. И вот тут что-то такое определенно прослеживалось. По крайней мере, меня сфоткали на фоне разлинованной белой стеночки, чтобы было видно мой рост и пропорции, заставили повращаться в стиле фас-профиль-анфас, откатали отпечатки пальцев, заставили переодеться в красный комбез-робу, усадили на жесткий стул, который жалобно скрипнул под моей тушей, направили в лицо лампу и спросили:

– Фамилия, имя, отчество, год рождения?

– Я буду разговаривать только с Иваном Ивановичем Риковичем, целовальником Сыскного приказа, – сказал я и получил справочником по голове. Прямо по темечку!

Какого хрена они дерутся справочниками? Ну, то есть если исходить из банальной логики, то все понятно. Дерутся справочниками потому, что могут себе позволить. И потому, что у них есть справочники: бумажные, в мягкой обложке, напечатанные на сероватой газетной бумаге… Махровая земщина – у них тут даже компов в допросной нет, а справочники – есть! Или это для конспирации, чтобы никто не догадался?

Но все равно: бить по голове урука, рассчитывая на то, что пять пар наручников спасут вас от немедленного перегрызания глотки и потрошения – это очень самонадеянно. Хотя в данном случае – работало, я ведь, в конце концов, неправильный урук!

– Ты не соображаешь, где находишься, орк, – побарабанил пальцами по столу взрослый усатый человек в штатском. Рожа у него была опухшая и в рытвинах. – Ну, так я тебе поясню. Это Бурдугуз. Может, слыхал?

Я пожал плечами. Понятия не имею, что такое Бурдугуз и с чем его едят. Но название, похоже, наше – орочье. Или местное, бурятско-якутское, что тоже вполне может быть.

– Здесь тебе никто не поможет, – пояснил усатый. – Отсюда не выбираются. Это отстойник для таких уродов, как ты, которые думают, что им все сойдет с рук. Поверь мне, у нас есть масса способов заставить тебя торчать в ИВС как угодно долго… Пока ты не сдохнешь. Как думаешь, любят снага черных уруков? А кхазады? А что, если тебя запихать в камеру, где сидят лаэгрим из непримиримых?

– Будет полный фарш, – доверительно сообщил ему я. – Лучше так не делать. Лучше вообще не запирать меня, я вам честно говорю. Свяжитесь с любым земским ярыжкой, скажите ему, что некий черный урук, который ехал на байке на Байкал, ищет Ивана Ивановича Риковича…

Да-дац! Теперь те, которые стояли сзади, приложили меня справочниками с двух сторон по обеим ухам. Ушам!

– СУКАПАДЛА!!! – рявкнул я, вскакивая вместе со стулом, не сдерживая сил голосовых связок и переходя на гроул. – ХВАТИТ МЕНЯ БИТЬ!

Лопнула лампочка, по крашенному половой краской стеклу цокольного окна зазмеилась трещина, и в нее тут же повеяло морозом, сыростью и тиной. Рядом река? Это уже что-то…

Бледные милиционеры в штатском жались по углам комнаты и целились в меня из табельного оружия. Из каких-то пистолетиков. Я сел обратно на стул и шумно выдохнул. Стул скрипнул – и разломался к чертовой матери, так что я ляпнулся на жопу да так и остался сидеть на полу, при этом решив поразглагольствовать:

– Слушайте, господа-товарищи милиционеры… Ну да, я оказался на мосту в момент теракта. Но я НЕ убивал людей, понимаете? Вообще! Наоборот! Я напал на террористов и убил ИХ насмерть – всех троих! Мне нужно было проехать через мост, там была пробка из авто, пробку спровоцировали эти киберэльфы, или как эти пидорги называются?.. Психи крушили все вокруг и стреляли в людей из таких хреновин, типа ручных бластеров, и вообще вели себя неадекватно. Я кинул в одного из них колесом, второго зарубил бердышом. Бердыш, кстати, дорог мне как память, он в принципе капитально дорог, если что… Он там торчит у одного террориста в спине, это достаточно просто выяснить! На рукояти бердыша – отпечатки пальцев, это вроде как веская улика, да? Вам не нужно меня держать в этом вашем Бурдугузе, вам нужно связаться с ближайшим земским ярыжкой и сообщить, что Иван Иванович Рикович…

В этот самый момент в комнату ворвались местные укротители тигров: наряженные в доспехи из армированного пластика и шлемы-сферы, с ростовыми пластиковыми же прозрачными щитами и электрошокерными дубинками в руках. На вооружении у этих держиморд в балаклавах имелись также помповые ружья чудовищного калибра. Может – заряженные патронами с солью или с резиновыми пулями?

– Да я вообще-то ни разу сопротивления не оказывал, – зачем-то проговорил в воздух я. – Я просто прошу вас связаться с Иваном Ивано…

– В сектор четыре, камера двадцать! – крикнул усатый с нотками отчаяния в голосе.

– А как его записать? – прогудел из-под шлема старший всей этой пластиково-одоспешенной гоп-компании.

– Хероплетов, запиши! Иван Иванович! Кто там дело по мосту ведет? Храпов? Вот пусть Храпов с ним и разбирается… Достал меня этот урод уже до печенок! Чего его там на месте не пристрелили? С каких пор у нас нелюдей полюбили? Тащи его в камеру, пусть там торчит и гонор свой показывает…

– Но в четыре-двадцать – там ведь…

– Исполня-ать! – попытался рыкнуть усатый, но в конце подпустил голосом петуха и отвернулся.

– Заключенный Хероплетов, встаньте лицом к стене! – грустно скомандовал главный держиморда.

Я со вздохом подчинился. И почему я такой добрый? Потому что воевать со всей милицией в мире – это дохлый номер. Если я начну убивать земских стражей порядка – мне вовек не отмыться. Нужно будет или всю жизнь по лесам и горам ошиваться, или страну проживания менять. А у меня языковой барьер, понимаете? Мое отечество – там, где говорят по-русски, вот и всё. Ну, и на черном наречии тоже, но это – частности. Не на Борнео же мне валить, в конце концов? У меня тут бизнес, шаурма, Хтонь-матушка, большая любовь и миллион неоконченных дел!

Да и Рикович тоже появиться должен, если не с минуты на минуту, то со дня на день, это как пить дать. Хотя со дня на день – это уже очень долго. Мне бы к Эсси! С другой стороны – ехали мы точно навстречу солнцу, то есть к Байкалу я определенно приблизился. И воду из разбитого окна чуял. А если вода – то она наверняка втекает в Байкал. Тут всё втекает в Байкал – кроме Ангары. Вроде бы. Знать бы, где этот Бурдугуз – тогда и про побег можно думать… Хотя – чуйка от Ёжика путь подскажет, если что.

Поэтому пока что я переставлял закованные в пять пар кандалов ноги и двигался себе по темному мрачному коридору с хреновым освещением. И сопровождали меня целых шесть зыркающих из-под забрал шлемов местных тюремных элитных воинов – грозный эскорт! Я бы убил их минуты за три, если бы захотел.

Дурацкий красноватый свет, обшарпанные стены, потрескавшиеся плиты под ногами, толстые, плохо покрашенные решетки, какие-то допотопные камеры наблюдения по углам коридора – может, запись еще и на видеокассеты ведется? Я чувствовал себя героем тупого психотриллера про тюремный эксперимент или что-то еще, такое же затертое до дыр и пошлое.

Судя по всему, на улице уже царила ночь, так как в четвертом секторе было очень тихо. Нет, кто-то храпел, кто-то – шептался, где-то слышался тихий мат, но в целом – это было совсем не то, чего я ожидал от эдакого человейника-колодца этажей в пять! В центре сектора – атриум, по периметру – камеры с решетчатыми дверьми. Никакого личного пространства, в каждой камере – по три-пять заключенных. На каждом этаже – камер двадцать, значит всего тут рыл триста-пятьсот… До фига! Я даже вздохнул глубоко, поминая Роршаха из одного старого фильма про спившихся супергероев. Их всех заперли со мной… Понять бы еще: кого – их?