Рябиновая кровь
- -
- 100%
- +
Месяц серебрил растрепавшуюся, но всё ещё блестящую косу госпожи пока шли. А звёзды в эту ночь словно бы сияли иначе на небе. Давно уж трепет покинул мою грудь, как и стук живого сердца, но сегодня я вспомнил чётко, каково быть человеком. Глядя на неё, мог поклясться, что и вовсе скоро оживу. Так грел образ княжны взор, а её особенное внутреннее тепло и чистота опаляли сердце, что самое благостное колдовство не смогло бы сравниться…
Действительно, земли прокляты эти, а князь здешний с местной нечистью дружбу водит! Проведя по лбу пальцами, смахнула новую капельку воды с кожи, чтобы не щекотала. Затем скосила взор на водяного. Куда ведёт меня? Не лжёт ли? Это оставалось загадкой. Надеяться же могла только на него. Присмотрелась к Яромиру и заметила, что, глянув на меня, стал улыбаться. Вот же чёрт болотный! И тепла нет в его теле, и сердце не бьётся совсем. А улыбается словно человек. С виду сейчас как живой нормальный парень, за исключением длинных зелёных волос. А на деле – нечисть самая настоящая.
– Можешь смотреть прямо и не бояться. Образ мой изменчив, буду выглядеть как обычный человек, – веселясь пуще прежнего, огласил громко парень, отчего немного вздрогнула.
Для него всё это словно было шуткой. Я же тяжело вздохнула. Сегодня поменялась вся моя жизнь навсегда, а любовь к батюшке исказило чёрное предательство. Обида и злость на него, разъедала сердце. Я и сама ясно понимала, какое именно зерно злобы нашла кикимора в нём. На глаза вновь навернулись горячие слёзы. Думы о Любаве и о том, как с ней поступят дружинники, не отпускали. Вдруг и её прикажет князь Литород казнить, чтоб не смела проболтаться о поступке низком своего повелителя? Или запрёт в темнице? Глаза маменьки, объятые страхом и желанием спасти меня, не давали покоя, вспоминаясь постоянно.
От страшных мыслей стало и вовсе грустно. Я не заметила, как мы с Яромиром обошли берег большого озера и ступили в тёмный непроходимый лес. Обернулась назад и только сейчас осознала, как далеко ушли. Водяной взмахнул рукой, а сосны перед нами заскрипели да расступились, открывая для прохода широкую тропинку. Впереди на поляне виднелись очертания большого дома. Не соврал Яромир. За это подарила ему слабую улыбку. После шагнула вперёд ковыляя. Покусанную собакой ногу следовало вылечить, но Яромиру не собиралась доверять такого дела. Слишком стыдно было задирать перед ним юбку, даже ради нужды. «Хоть и чёрт болотный, но, всё же, мужчина» – подумала я.
Водяной дважды хлопнул в ладони, и свет в окнах дома сам по себе зажёгся. Пришлось дважды моргнуть, чтобы увериться окончательно в том, что мне вовсе не померещилось колдовство. Зато, когда мы подошли к дому ближе и шагнули во двор за простым, но аккуратным забором из лозы, поняла, что вовсе и не дом передо мной, а настоящий терем! Быстрее прежнего зашагала в сторону стройного двухэтажного жилища водяного с расписными рамами у окон и резными узорами на самом доме из дерева. Терем был явно прекрасен и внутри, рас хозяин над ним так потрудился снаружи. Углы дома были даже расписаны красным орнаментом, как это было заведено у людей! Во дворе стояло три улья и маленькая баня. Под окнами росли пушистые кустарники жасмина, одаривая воздух ароматами крупных белых цветов.
Меня затрясло от холода пуще прежнего, когда представила себе, как надену сухую одежду и лягу спать в чистую постель после плотного ужина. В животе тут же запел голод.
– Куда собралась? – остановил меня водяной, обхватывая локоть широкой рукой и разворачивая к себе лицом. Он осмотрел меня со скрытым в глазах смешком. Наверняка выглядела сейчас жалко.
Зубы стучали от холода, а сарафан промок насквозь. Босые ноги облепила грязь болот. Летняя ночь была довольно тепла, но, судя по всему, тряслась больше от страха.
– Такую грязную не впущу к себе домой. Сначала в баню. После в дом.
Посмотрев на свои босые ноги, поняла хозяина жилища. Их уже не только грязь испачкала, но и пыль. Сосновые сухие иголки прилипли к пальцам, заставляя ими пошевелить, чтобы стряхнуть. Яромир снова усмехнулся, наблюдая, как пытаюсь от них избавиться.
– Искупаться тебе надо, Ягда. Вон там у меня есть всё для этого, – указал парень на небольшое здание с покатой крышей и маленькими окошками.
– Не топлена баня твоя, – осмотрела дымоход. – Умру от холода и голода, пока натопим.
– Идём. Это я быстро исправлю.
Водяной подошёл к зданию и схватив палку у стены, ударил по брёвнам несколько раз:
– Домник, задай жару! – обратился водяной к бездушному дереву строения, навевая чувство, что кто-то из нас двоих явно тронулся умом.
Когда ничего не произошло, то Яромир обернулся, улыбаясь и пожимая плечами.
– Что с него взять? Капризы показывает при чужаках.
Однако отвернувшись, водяной уже сказал строго. Да так, что и я насторожилась от его грубого голоса:
– Домник, помни, кто хозяин и задай жару! Иначе век мёда тебе не видать!
Ещё не сказал последнее слово Яромир, угрожая некоему Домнику, а баня аж вся покачнулась от сил колдовских. Из дымохода повалил дым. А в окнах зажёгся свет. Внутри наверняка было тепло и сухо. А запахи нагретой паром древесины манили войти. Я ступила на порог бани, но и тут Яромир поспешил меня остановить.
– Обмой ноги, – указал он на бочку с холодной водой рядом с входом, – и платье брось туда же. Вымою его позже. Но сначала искупаю тебя.
Мои глаза в этот момент и, правда, чуть не выкатились от удивления. Да чтобы молодой мужчина мои вещи стирал да бельё перебирал! Это уже было немыслимо! А мыть так и вовсе не позволила бы себя никому из мужчин. Тем более ему!
– Чего смотришь, княжна, своими огромными глазами, да не шевелишься? Жду я.
Яромир сложил сильные руки на груди и принял выжидающую позу. Стал хитро ухмыляться, наблюдая за реакцией.
– Я не могу раздеться перед мужчиной, да ещё позволить тому мыть себя, – краснея, объяснила парню то, что он и сам должен был хорошо знать.
Но как понять, что принято у нечисти? Может, он вправду не понимает чего-то? Живёт в своём болоте, да человеческие правила вовсе позабыл. Был ли он вовсе когда-то человеком? Поговаривали, утопленники и утопленницы становились водяными и русалками. Но что-то подсказывало, что Яромир вовсе не мог бы сам никогда утопиться.
Водяной улыбнулся ещё шире, дав понять, что всё то он прекрасно понимает. А когда посмотрела на него уже с осуждением. То от неловкости повёл широкими плечами.
– Я не буду смотреть, княжна. Снимай только верхний сарафан и ноги помой. После помогу помыться. Но только потому, что боюсь за тебя. Домник к гостям не привык, может навредить случайно. Да и ты можешь уснуть в купели. Там тепло, хорошо. А ты больно уставшая. Как только помоешься, наденешь мою чистую сорочку. Их полно в предбаннике на полке. И они должны быть длинными тебе. Из дома принесу платье. Их тоже предостаточно.
Водяной отвернулся, и я невольно залюбовалась длинными волосами, что струились по мужской спине как шёлковые нити. Спрашивать, откуда в доме водяного столько девичьей одежды не стала. После взяла в бочке деревянный ушат и стала обливать ноги. Осмотрела рану выше голени почти под коленкой и осознала, как та глубока. Кровь из неё до сих пор слабо сочилась.
– Яромир, будет просьба у меня к тебе, – обратилась к водяному, снимая платье и бросая то в бочку, как и велел хозяин.
– Любую твою просьбу исполню сегодня, красавица. Говори.
– Немного всё же ранена я. Пёс проклятый…
Договорить не успела. Яромир вмиг обернулся, заставляя вскрикнуть и прикрыть себя руками. Влажная нижняя сорочка могла просвечивать и липнуть к телу.
– Отвернись! Ты обещал не смотреть! – вскрикнула, убегая в баню. Прикрыла дверь и даже навалилась на неё, чтобы не мог открыть её Яромир. Но водяному мои старания были и вовсе нипочём. Он с лёгкостью, но аккуратно открыл дверь и тут же усадил на одну из лавок.
– А я-то всё думаю, отчего такая бледная ты стала прямо на глазах, – начал бесстыдно рассматривать меня парень, выискивая красный след на белой ткани. Заметил на длинном подоле пятно крови и стал беспардонно, несмотря на мои брыкания, задирать сорочку. – Нельзя так, Ягда. Порой и малая рана может обернуться великим несчастьем. А клыки тех собак наверняка длинные. Глубокий след оставили в плоти. Особенно в твоей.
Парень разочарованно цокнул. Ткань затрещала: её водяной порвал, чтобы скорее добраться до раны. Я в ужасе осмотрела свои голые до колен ноги. Яромир тоже на мгновение замер, осознав, что уже не ищет ушибы и раны, а попросту залюбовался девичьим телом. Но замер он лишь на мгновение. После заглянул в мои глаза и снова опустил взор на ноги, изучая их уже словно целитель.
– Где? Покажи мне. На коленках раны мы быстро излечим, – попросил Яромир, сидя передо мной на корточках, так искренне и сочувствующе, что в мгновение заслужил больше доверия.
– Там. Позади, – приподняла ногу и сразу же скривилась от боли. Рана действительно была глубока. Это легко заметила по изумлённому лицу Яромира, который наверняка ругал себя за излишнюю строгость ко мне.
– Только не сопротивляйся, Ягда. Теперь тебя век на руках носить буду.
С этими словами водяной аккуратно, чтобы не задеть ран на теле, поднял меня и понёс в парную, где уже клубился густой пар. В предбаннике было тепло и уютно. Деревянные стены и пол, придавали приятный вид скромному, но уютному строению. Но в самой парной, где камни у горячей каменки раскалились и отдавали щедро тепло пространству, располагались широкие лавки и деревянная купель. Вода в ней парила заманивая. Я и не заметила, как обняла Яромира за шею, стараясь держаться крепко. А когда опомнилась, стало поздно. Запах мужчины пленил мой разум и чувства, ворвавшись в лёгкие. Водяной пах вовсе не болотами или тиной. Яромир носил запах свежести ветра перед дождём, земли после ливня. Когда незаметно прислонилась к нему поближе, чтобы понять, чем именно пахнет водяной, то с восторгом осознала, что пахнет он настоящей грозой. Свирепой летней бурей!
Грудь водяного неожиданно дрогнула от смешка, а когда подняла глаза, то заметила на губах парня самодовольную усмешку. Глаза его в этот момент переливались чистым счастьем, глядя на меня. Моё же лицо опалило стыдом. Ничего не говоря и даже не останавливаясь, Яромир аккуратно усадил меня на одну из широких лавок.
– Ложись на живот. Так будет лучше видно.
Послушно легла в этот раз, как велел парень, и сама немного приподняла подол сорочки. Утешила себя тем, что наверняка больше никогда не увижу водяного, когда тот отведёт меня к своему князю. А значит, не придётся перед ним больше краснеть, вспоминая, как позволила молодому мужчине лицезреть себя в полуголом виде.
Водяной взял какую-то мазь и принялся мазать мои раны, не забывая и про мелкие ссадины. Стало прохладно в этих местах, но вскоре боль вовсе прекратилась.
– Никому не рассказывай о моём позоре, Яромир, хорошо? Не должен знать твой повелитель, что невеста его в неглиже перед тобой лежала. Мой бы отец за такое казнил. И тебя, и меня.
Яромир неожиданно резко помог сесть и посмотрел в глаза. Его дыхание коснулось кожи, настолько приблизился.
– Послушай, Ягда, твой отец и вовсе за меньшее решил казнить тебя. Я же помогаю. Но не волнуйся. Не стану болтать. Твои желания учту, ласточка, – от нового прозвища я встрепенулась. Хотела поправить водяного, но тот засунул пальцы в рот, облизал их и помазал моё колено. – Не удивляйся так, княжна. Чудовища могут и исцелять, а не только пугать да раздевать юных красавиц.
Вскоре ссадины на коленях, которые Яромир помазал слюной, вовсе исчезли, а укус собаки хоть и не зажил полностью, но стал гораздо лучше выглядеть. Болеть вовсе перестал. Однако водяной не спешил оставлять своих забот обо мне. Парень снова поднял меня на руки и понёс к купели, чтобы искупать.
Глава 8. Узоры на сердце
Шутливо в плен он свой позвал, а в просьбе выйти отказал…
Горячая, практически невыносимо обжигающая вода коснулась стоп. Но когда Яромир смело стал опускать меня в неё, сразу поняла, насколько замёрзла. До костей продрогла. То не вода была кипятком, а я так холодна, что не могла уже принять резкое тепло.
– Ах-х… Яромир! – зашипела не выдерживая. – Горячо! Слишком горячо! – потянула водяного за шею в попытке взобраться выше.
Парень же только сильнее прижал к себе. Губы водяного изукрасила красивая улыбка. А щёк коснулся самый настоящий, человеческий да нежный румянец. Грудью плотно прижалась к твёрдому и сильному мужскому телу. После мимолётного смущения Яромира, да полного понимания, как бесстыдно к нему прижимаюсь, сама и вовсе стала пылать от стыда.
Тем временем водяной с осторожностью опустил меня на широкий деревянный бортик купели. Хотелось спрятаться от него. Прогнать. Остаться одной, чтобы не смотрел так пристально, да подмечая каждую деталь. Но отвернув лицо, только и смогла, что полностью лечь перед ним, распластавшись в бессилии. Парень взял большой ушат и стал медленно поливать мои стопы водой. Да не просто водой. А той, что была в купели, но только перед тем, как меня ей облить, постоянно помешивал её водяной пальцем. Словно ворожил над зельем, не иначе.
Каждое такое омовение ног, позже и плеч, всего тела, стало необычайно приятным. Не только согревало, но и дарило необыкновенное спокойствие. Вода же стала походить на лебяжий пух, столь нежно скользила по коже. Веки всё медленнее прикрывались от удовольствия и облегчения, а перезвон маленьких капель, ручейков, стекающих обратно в купель, зазвучали самой настоящей музыкой. Огонь свечей, расставленных на подоконниках и полках, строптиво задрожал, отбрасывая игривые блики теней.
Яромир вдруг отвернулся, чтобы повесить ушат обратно на крючок, а я залюбовалась длинными волосами, лежащими на широких мужских плечах. Стало интересно, каковы на ощупь эти зелёные блестящие пряди. И я тронула их рукой. Провела по длинным прядям лишь кончиками пальцев, дивясь необычайной гладкости. Водяной же всем телом дёрнулся. Почувствовал даже столь невесомое поглаживание на своих волосах.
– Не трогай, Ягда. Не смей, – резко обернулся Яромир. Но не злился. Скорее, некое мучение исказило красивый лик.
– Не хотела тебя обидеть. Интересно стало.
– Интерес твой понятен. Видно, что не понимаешь многое. Однако неведенье не избавит от последствий.
– Каких последствий? Чудовищем оборачиваешься, когда кто-то волосы твои трогает?
Водяной странно на меня посмотрел, а после улыбнулся:
– Можно и так сказать. А коли ещё свою косу при мне вздумаешь распустить, то и вовсе съем тебя, ягодка.
– Не для того ли ягоды растут, чтобы их ел тот, кто раньше повстречает? – игриво сказала, хохотнув. А после сразу покраснела, когда заметила в тех словах другой смысл. Язык мой вовсе перестал слушаться. Он озвучивал сразу и всё, что таилось в мыслях. Даже те думы, которые сама гнала от себя.
Однако понимание не останавливало. Сквозь сонливость и сказочность ощущений, подумала, что мои волосы наверняка уж давно пропахли болотной грязью. Намеренно потянулась к ленте на косе, чтобы распустить их и после вымыть хорошенько, но водяной остановил. Мягко, почти невесомо легла рука Яромира поверх моей на косе. Теперь ладонь его не была так холодна, а касание водяного больше не пугало. Подняла глаза на парня, склонившегося надо мной, да замерла от восхищения. Водяной смотрел на меня таким взглядом, что обычно бирюзовые глаза стали походить на тёмно-синий омут. Ещё шаг, и навеки провалюсь в бескрайние глубины.
Мягко и нежно Яромир потянул за плечи, усадил перед собой. Лица наши едва ли могли полностью поравняться, ведь парень был гораздо выше. Но Яромир сам склонился, опираясь на бортики по сторонам от меня. Заключил в капкан, одновременно стараясь дать ощущение свободы, не сжимая в сильных руках тело.
– Ступай в воду, княжна, – прошептал он мне, но шёпот этот был сильнее всяких приказов.
Послушно, да зачарованно я развернулась в обруче его рук и опустила ноги в воду. Купель оказалась не так глубока, как виделось, но окутала вода тёплом практически до пояса. Яромир снял сапоги и необычайно ловко перешагнул бортик, оказываясь рядом. Внутри снова возникло удивление, а негодование от всё более смелых поступков парня, возрастало. Но всё моё возмущение вмиг поникло в том необычном чувстве, которое словно волна, нахлынуло и уж не могло отпустить. Взгляд водяного тоже не отпускал. По рукам его медленно поползли изумрудные узоры в виде лоз и рыбок меж ними. Сильное колдовство заискрилось и в воде переливами зелени. Ноги вовсе подогнулись от неги ощущений.
На этот раз Яромир сам взял мою косу в руки и схватился за самый кончик алой ленты, осматривая затейливое кружево. Эту кружевную ленту для меня связала Любава. И таких красивых лент я никогда ещё не видела. Часто вплетала именно её, словно оберег матушкин в волосы.
– Никогда не распускай косу перед водяным, Ягда, – низко проговорил зеленоволосый красавец, словно вовсе не предостерегал, а больше заманивал совершить запретное. – Ни то станет ластиться, словно кот домашний, и, в конце концов, невестой своей сделает… – Рука водяного легла на поясницу, слегка подталкивая. Сам Яромир стал ближе склоняться к моим губам, которые незаметно для себя же, подставила для поцелуя. Прохладное дыхание Яромира приятно коснулось лица, когда тот вновь заговорил: – Честь заберёт и женой его навеки станешь. Самая большая слабость хозяина болот – длинные волосы девы, что успела приглянуться ему. Распусти, и вовек не отцепится.
Вода забурлила вокруг от густого колдовства водяного. Яркий изумрудный узор стал окутывать стены всей парной, хоть и старался скрыться в самых тёмных уголках комнаты. Подобно той воде и внутри у меня всё завихрилось. Низ живота наполнился неведомым до сего дня теплом и тяжестью. А грудь вздымалась от частого дыхания. Нетерпение с каждым таким вдохом наполняло нутро, грозясь перерасти в череду необратимых поступков. Водяной же настойчиво подстёгивал этот момент, норовя окончательно заманить в ловко сплетённые сети. Обнял за талию бережно, но и одновременно властно. Увёл лицо в сторону, словно дразнясь. Не отдавая долгожданный поцелуй столь быстро и легко. А после, нежно коснувшись губами щеки, замер у самого уха, немного царапая скулу щетиной.
– Хочешь ли ты, Ягда, распустить волосы передо мной? Согласишься ли стать моей невестой и после сразу женой? В эту же ночь нареку тебя хоть и не княгиней, но хозяйкой всех болот Ярого княжества.
Ошибкой водяного стало то, что упомянул он, где я и зачем тут нахожусь. Словно окатили меня холодной водой, очнулась и резко отшатнулась от парня. Ещё мгновение назад готова была подарить свой первый поцелуй этому чудищу болотному! Да и не только поцелуй… Одурманил колдовством, нечестивый мерзавец! За разочарованием в добром спасителе последовала и хлёсткая пощёчина. Яромир не ожидал удара по лицу, а потому, замер и лишь ошеломлённо раскрыл свои бирюзовые глаза, таращась на меня.
– Ах ты чёрт болотный! Как посмел?! – Осмотрелась и только сейчас увидела, как густо водяной применял свои чары на мне. Полы, стены, даже потолок парной сияли узорами колдовскими. – Повелитель яровский, небось шкуру спустит с тебя, коль рассказать решу!
Ожидала всякого от Яромира. И обиды, и злобы. Даже решила, что может навредить, распознав угрозу. Не человек же! Обратится снова чудищем, и креститься будет бесполезно. Всё нипочём этой нечисти!
Но парень в ответ лишь ещё шире раскрыл глаза, держась за щёку, по которой, огрела. А после так рассмеялся, что казалось, и стены бани стали раскачиваться в такт.
– Ягда, ласточка моя, запомни хорошенько, нет для меня никаких повелителей. А если и слушаюсь князя, то значит самому это выгодно. Не сможет навредить водяному ни князь яровский, никакой иной человек.
От ответа Яромира невольно сжалась. Стало страшно. Если водяной настолько могущественен и тёмного государя не боится, то что же может со мной сделать? О самом страшном даже думать не хотелось. Яромир лишь с сожалением заметил то, как сжалась под его взором, да стала вновь прикрываться руками. Теперь-то нижняя тонкая сорочка наверняка не скрывала очертаний девичьих изгибов. Она липла телу, хорошо, если полностью не просвечивалась. Будто читая мысли, парень впервые при мне стал так серьёзен. Отвернулся, чтобы больше не смущать.
– Только по своей воле. Никак иначе, – сказал тихо. На какой немой вопрос ответил, оба поняли без лишних слов. Яромир уселся на лавку спиной ко мне. – Здесь посижу, пока моешься. Смотреть не буду.
Пока мыла волосы прямо в сплетённой косе, не решаясь ту распустить при Яромире, с опаской только поглядывала на водяного. Не зря Любава когда-то часто говорила: «Истинная сила спокойна на вид, не топорщится, не кичится. Не надобно ей похвалы и подтверждений. Только даст отпор, коль надобно и дальше пойдёт своей дорогой». Таким и был Яромир. На вид – молодой, даже слегка смешливый мужчина. Простота же его была только кромкой тихого омута. Далее – смертоносная глубина.
Как вымылась, всё так же, не глядя на меня, водяной подал чистую рубаху. Та была белоснежной, пахла свежестью и жасмином. Немного короче, чем девичьи нижние сорочки, но вполне устроила, учитывая, что для меня хозяин болот пошёл ещё и за платьем в дом. Я же осталась одна в предбаннике ненадолго, прислушиваясь ко всякому шороху. Помнила про некоего Домника, которого стоило опасаться. Наверняка уже была глубокая ночь, но желудок просил есть постыдно завывая. Яромир что-то говорил про вкусную еду в доме. Теперь думала только об этом. Ну, и о стыде своём. Уж больно много вольностей позволила водяному. Щёки будут гореть ещё долго лишь от воспоминаний. А если будущему мужу Яромир доложит сам? Руки сами потянулись к лицу, успокаивая глумливый румянец на щеках.
Тук-тук. Послышалось на крыше, заставляя подскочить на месте. Притаилась. Прислушалась. Всё тихо. А когда дверь в баню резко отворилась, то дёрнулась от страха пуще прежнего. Водяной с подозрением посмотрел на меня. Наверняка испуг ясно читался на лице. Затем Яромир громко топнул ногой по дощатому полу и с раздражением глянул на потолок. В руках его покоился яркий наряд для меня. Пользуясь тем, что парень отвлёкся, подошла и приняла сарафан. Сразу развернула и прикрылась им, чтобы лишний раз не позволять рассматривать себя.
– Благодарю.
– Тебе будет к лицу, – осмотрел в моих руках сарафан Яромир. – Как оденешься, выходи. Ожидаю.
Водяной не стал больше смущать или же шутливо задираться. Превратился и вовсе в самого гостеприимного хозяина. Столько со мной не возились даже слуги в княжеском дворце. «Словно влюбился, ей— богу» – промелькнула мысль, пока натягивала поверх мужской рубахи немного свободный сарафан насыщенного бордового цвета. Расправила юбку из довольно дорогой ткани с красивой вышивкой.
– Ещё чего… Влюбился. У него и сердце не бьётся даже. Какая там любовь? – пробубнила себе под нос, а после вышла из тёплой бани в прохладную ночную тишь. Заглянуть в терем водяного нетерпелось.
В доме Яромира было действительно красиво. Резная деревянная мебель, расписные ставни на окнах, да светлая скатерть на столе с красными цветами, манили. А запахи еды и чистоты, придали сил. Всё в этом тереме уютом было напитано, заботой хозяина. Горящие в маленьких подсвечниках свечи лишь прибавляли красоты и покоя большому дому. Присаживаясь за стол у окна, заметила довольно широкую лестницу. Которая вела на второй этаж. Грёзы о крепком сне могли сейчас перебить лишь мечты о сытном ужине.
Водяной стал молчалив. Только иногда исподтишка поглядывал на меня. Достал из печи свежий хлеб, пахнущий как рай, не меньше. Выложил его на простой стол рядом с печкой и прямо там стал резать. Казалось так и недолго слюной захлебнуться. Но гордо втянув дивный аромат, лишь поправила юбки сарафана, отвлекая внимание на нечто иное.
– Тебе идёт, княжна, – наконец-то подал голос Яромир, а на губах его вновь расцвела улыбка. – У меня не было идеально подходящего по размеру платья, но это тебе очень к лицу. Также у меня сейчас и нет на столе много блюд, но сытно поесть на раз хватит. Опять Домник протестует. Не по нраву ему гости. Но это не бери в голову. Чуть привыкнет, станет у ног крутиться, оглаживать хвостом. По себе знаю.
Яромир всё говорил, а я и встрять не могла. Возразить не смела, хоть и понимала: вряд ли ещё свидимся когда-нибудь с водяным. Он же говорил так, словно буду заходить к нему чаю попить каждый день, не реже. А потом поняла и грустно стало. Совсем один он тут. Нечисть вокруг, да болота. Поговорить даже не с кем.
– Спасибо, Яромир, помог ты мне во всём. И жизнь спас, и в дом свой позвал. Наверняка не каждый удостоился такой чести: побывать в доме самого хозяина Великих топей.