Рябиновая кровь

Глава 9. Ласковый вор

Сны были спокойными. Лягушачьи песни, слышащиеся за окном, не беспокоили. Напротив, дарили чувство безопасности. Не зря кухарки часто говорили во дворце: «Пока квакают лягушки в пруду, да сверчки поют в сенях избы, нет опасности рядом. Когда умолкают, это да, это плохо. Быть беде». В тёплой свежей кровати с мягкой периной, да полностью излечившейся, сытой, засыпалось хорошо. А ещё почему-то я знала – Яромир ни за что меня не обидит. Даже наоборот. Защитит от всяческого зла.

Лишь глубокой ночью, пробираясь сквозь сладкую дремоту, показалось, расслышала скрип двери в комнате, да сквозь закрытые веки заметила мелькнувшее в проходе пламя свечи. Чей-то взгляд, словно проверяя, на месте ли я, осматривал комнату. Я же лишь натянула одеяло на голову повыше и не стала избавляться от дремоты. Было так тепло и уютно, так приятно и безопасно, что сон никак не мог отступить. Ночной гость ещё немного понаблюдал, словно обдумывая нечто, а после дверь закрылась. Свет погас.

Утро встретило грохотом. Недовольно отбросив одеяло, на мгновение вовсе позабыла, где нахожусь. Когда же вспомнила, с опаской осмотрела покои с резными узорами на больших брёвнах, из которых был построен терем. Мебель красовалась всё теми же узорами, изображающими лозу иль цветы. Всё в комнате было одновременно просто и сияло мастерством некого мастера. Столько трудов было вложено лишь в эту почивальню, что страшно стало представить, сколько времени и сил потрачено на столь тонкую работу. «Иль колдовство?» – сам собой возник вопрос в голове. В этих краях, да в руках хозяина болот её было столько, что и сама не представляла, с чем столкнулась.

Внизу же продолжался странный грохот. Натянув наскоро сарафан и заплетя аккуратную косу, не забыв про любимую кружевную ленту, тихонько побрела вниз. По дороге не уставала любоваться бесконечными узорами на стенах, потолке и даже полу. Яромир явно любил резное дело. А глядя на то, с каким размахом стелилось его мастерство по древесине, стало ясно, что водяной словно бы успокаивал себя этим ремеслом. Коротал бесчисленную череду дней в кромешном одиночестве, отдаваясь всецело любимому делу. Кажется, даже ульи во дворе были украшены витиеватой резьбой, что удивило ещё ночью. Только баня оставалась нетронутой.

Люди часто резьбой украшали дома. Князья – дворцы. Кто-то, в соответствии со статусом, или же положением, мог позволить себе и красками расписать узоры из дерева. Золотом, камнями полудрагоценными украсить жилище снаружи. Но то было иное. Такой тонкой и красивой работы не видывала никогда раньше. Каждый листочек, стебелёк растений из древесины был словно живой, тонкий, да с мелкими прожилками. А сами узоры удивляли красотой. Наверняка отец бы за такого мастера многое отдал, чтобы оставить при себе в Редниче. Не отпустил бы, пока тот не украсил его дворец похожим образом. Литород превыше всякого ремесла ценил мудрёную резьбу по дереву.

Воспоминания об отце и вернули в неприглядное настоящее, напоминая о предательстве батюшки. Его распоряжение убить родную дочь, болью саднило в груди. Убрав руку от творений из дерева, продолжила свой путь вниз по лестнице. На кухне по-прежнему продолжал кто-то греметь посудой. Нарочно и громко.

– Яромир? Ты? – осторожно спросила.

Что-то останавливало от того, чтобы сойти с последних ступеней и заглянуть за печку. А глаза то и дело возвращались к выходу из дома, планируя быстрый побег. Что-то было не так, и это что-то гремело посудой у печи совсем не так, как это делал хозяин дома. Я всё ж таки ступила на пол и подошла ближе к печи. А после громко сглотнула, увидев на полу чёрный гибкий хвост, поросший блестящей шерстью. Он то и дело скользил по полу. Сам же хозяин сего богатства с небывалым грохотом перебирал посуду у плиты за печью.

Яромира не было поблизости. Оставив затею узнать поближе сущь, стала уже медленно отступать, страшась даже повернуться и отвести взгляд от чудища. Наверняка это был тот самый Домник. Судя по грохоту у пола, тот был невысок. Вряд ли смог бы мне навредить такой маленький чудик местных болот. Но этого проверять не хотелось. Водяного искать тоже. Попросту продолжала отходить назад, стремясь к выходу.

Но удача явно в этот час не преследовала меня. Неловко задев стоящую на столе вазу со свежими цветами рукой, прекрасно обозначила своё присутствие новым грохотом. И если до этого нечисть гремела посудой, не замечая моего оклика, то сейчас замерла в тишине.

Хвост существа недовольно ударился раз о пол, два, словно кошачий, но длиннее. Гораздо длиннее! А вскоре из-за печи вышел и сам Домник, неприятно шлёпая человекоподобными босыми ногами по дощатому полу. Маленькие, чёрные, словно детские, но по-звериному когтистые руки и ноги, пухлое да пушистое тело Домника, напоминали очертаниями то ли зверя, то ли чёртика, какими их рисовали дети. Широкий рот разинулся в подобии улыбки с бесчисленным количеством одинаково острых зубов. Вместо носа лишь пара ноздрей на плоском круглом лице. Широко раскрытые глаза осмотрели меня с удивлением и счастьем.

– Еда-а-а… – хрипло протянула нечисть, шевеля чёрными толстыми усами на голове. – Еда-а-а, – повторил Домник, облизывая длинным донельзя языком широкий рот.

В этот момент я и запищала словно свирель. Развернулась и бросилась так резко к выходу, что, не заметив по пути стул, возникший из ниоткуда. Врезалась в него и кубарем покатилась по полу. Не чувствуя ни боли от падения, ни ног, что порхали сами от страха в быстром темпе, поднялась и выскочила со скоростью ветра на улицу. После побежала дальше прочь со двора, где свою работу с гудением выполняли пчёлы. Не ощущая веса собственного тела, да вереща, добежала до самого озера по тропинке, что вела к водоёму. Только тогда обернулась проверить, не следует ли Домник за мной, чтобы съесть. Убедившись, что погони нет, немного успокоилась. Очень уж выглядело это чучело страшно. Необычно и пугающе. Одновременно, напоминая зверька домашнего, походя на кота и на самого настоящего чёрта волосатого.

Немного утихомирив дыхание и часто бьющееся сердце, осмотрелась. Вокруг – никого. Солнце уже пекло кожу, а у широкого озера кружила мошкара над густыми кустами багульника и голубики. Спелые продолговатые ягоды, напоминавшие чернику, обликом, гроздьями свисали с ветвей, прогибая их своей тяжестью. В самом озере, что лучилось чистотой бирюзовых вод, плавали цветы водяных лилий жёлтого, белого и розового цвета. Круглые листья кувшинок собрали в себе росу, которая собравшись в круглые капли, напоминала жидкий хрусталь. У берега шуршали камыши. Их шёпот напевал мелодию успокоения. Я и успокоилась.

Села у самого берега на прохладную муравную травку под сенью дерева, да принялась ожидать хозяина болот, которого наверняка не было дома. Ведь точно хватился бы меня. Не услышать тот шум и крик, с которыми выскочила, было невозможно. Решила, что дождусь Яромира здесь. Благо Домник не последовал за мной. Это уже стало счастьем.

Позавтракав сладкой голубикой, сорвала большой лист лопуха и собрала горсть ягод для Яромира. Затем принялась от скуки плести венки из мелких болотных цветочков. Рассматривала при этом воды озера, в которых серебрясь, плавали мальки рыбок у самого берега. От жары сарафан прилип к спине. Хотелось искупаться. Так бы и поступила, но, помня, что водяной может быть где угодно, не стала испытывать сомнительную удачливость.

Лишь умыла лицо в кристально чистых водах, удивляясь тому, как быстро прогрелась вода на солнце. Она прямо-таки ласкала кожу, купая в чистоте источника. Шею и грудь в неглубоком вырезе тоже смочила спасительной влагой. Одна не решилась искать дорогу в Мирн. Яромир обещал доставить своему князю меня в безопасности. Снова села на прежнее место в тени, ожидая водяного и его скорого появления.

В тени деревьев, под тихий шёпот камышей и часа не прождала. Вскоре послышался долгожданный голос моего спасителя и друга:

– Ягда! Где ты, ласточка?! – позвал Яромир ласково со стороны терема. Голос его хоть и был громким, но, тем не менее таил в себе немало переживаний. – Ах, Домник! Накажу! Теперь уж точно! – стал ругаться следом парень. – Доверил гостью, а ты что?!

Внутри вихрем взвилась радость. Не мешкая и минуты, подхватила свёрток с ягодами, поднялась и побежала на голос хозяина болот, минуя перелесок. Парень стоял на высоком крыльце терема и рассматривал кромку леса, силясь выловить взглядом меня. Рядом с водяным, виновато опустив голову, сидел Домник, вытирая лицо, словно ребёнок. Он плакал, да так громко, что слышалось издали. Завывал как младенец, только охрипший, пугая при этом бродящих по двору кур. Почему-то именно сейчас чудик более не казался страшным как чёртик, а вызывал искреннее сочувствие.

Взглянув же вновь на Яромира, в который раз изумилась тому, насколько красив и хорошо сложён хозяин болот. Высокий да широкоплечий. Ладен был Яромир лицом, а зелень длинных волос словно только красила молодого крепкого мужчину. Наткнувшись взглядом на меня, Яромир и вовсе просиял. В сердце нечто недобро ёкнуло, откликаясь на искреннюю радость хозяина болот. «Он неживой. Нечисть! – роптал разум. – Но как же хорош собой… И добр» – пропело сердце.

Яромир бросился ко мне широким шагом, быстро минуя расстояние до тропинки. Только сейчас, вынырнув из дум, поняла, что стою на месте не шевелясь. Лишь любуясь водяным при свете дня. Под лучами солнца, что золотило его немного смуглую кожу, хозяин болот выглядел ещё лучше. Стройные длинные ноги обтягивали коричневые штаны. А подтянутый торс украшала рубаха с алой вышивкой у ворота и широкий кожаный пояс. Яромир приблизился, и красивое лицо ещё больше осветила улыбка. Он широко раскинул руки, готовясь обнять, но я отпрянула. В груди и вовсе словно поселилась маленькая игла, покалывая изнутри при каждом частом ударе сердца. Водяной сразу опустил руки, осознавая, что не желаю его касаний.

Да как же! Ещё как желала! В этом и была загвоздка… Вскоре стану женой князя про́клятого. А водяной мёртв давно. Даже мысли нельзя было допускать глупой!

– Так сильно напугал? – с тревогой стал осматривать меня Яромир. – Он может лишь покусать чужака. Не более. Но накажу Домника!

– Не надо никого наказывать. Это я здесь лишняя. Скажи лучше, когда отправимся в Мирн?

Водяной странно посмотрел на меня, а сияние в его глазах резко угасло. Медленно повёл обратно в дом, уж больше не стараясь коснуться даже невзначай.

– Позавтракаем для начала. Неужели так не терпится с женихом увидеться? – слегка язвительно бросил парень.

– Не говори глупостей, Яромир. Обязана явиться поскорее. Как и обязана выйти за вашего государя замуж. Сам всё знаешь. Долг платежом красен. Мой же долг – исполнить просьбу князя яровского ради того, чтобы не погубил он мою семью и народ.

Яромир хмыкнул себе под нос, но говорить больше ничего не стал. Лишь когда подошли к дому, на крыльце которого и след уж простыл Домника, спросил:

– Для меня собрала? – кивнул на лист с ягодами в руках.

– Для тебя, – протянула угощение водяному. – Да и сама позавтракать уж успела.

Парень бережно обхватил мои руки своими широкими ладонями, принимая дар намеренно долго. Одно касание, а воздух застрял в груди. Яромир без труда заметил моё смущение, но его оно только порадовало.

– Спасибо, княжна. Люблю ягоду такую. Из твоих же рук и вовсе это самое вкусное угощение.

Быстро переложив лист с голубикой в руки Яромира, поспешила войти в дом первая. Думала, водяной оставит свои повадки после вчерашнего. Но нет. Стал ещё смелее. Это приводило в ужасное замешательство. Но более всего тревожило то, что ответный трепет не давал покоя глупому сердцу, возрастая в груди с каждой минутой. Никто из парней ещё не вёл себя так вольно со мной, открыто говоря поступками, да и не только: «хочу с тобой быть». Понимала, что надобно прекратить такое поведение водяного, иначе беде быть. А потому, открыто задала вопрос, собрав всю смелость в кулак и запрятав смущение подальше:

– Зачем ты, Яромир, так открыто со мной флиртуешь? Предлагал черт-те что в бане, да позволяешь себе трогать меня постоянно? – строго обратилась к парню, поворачиваясь к нему и решительно взглянув прямо в глаза.

– Черт-те что? Вот как ты моё предложение руки и сердца расценила, ягодка? – ухмыляясь, забросил себе в рот крупную ягоду Яромир. – Ай, как обидно, – скривился он в притворной эмоции.

– Я не шучу! Нельзя себя вести так с чужой невестой!

– Сегодня – чужая. Завтра – моя, – парировал парень, забрасывая в рот ещё одну ягоду.

– Я не согласилась! Всё!

– Это пока, – забросил водяной и третью ягоду в рот, наслаждаясь тем, как умолкла, не находя ответа.

– Ты ведь неживой, – как можно мягче, боясь обидеть, обратила внимание водяного на столь весомую причину. Но тот даже бровью не повёл. – А я обязанность имею. Будь ты хоть царевичем заморским, да с сердцем, что бьётся в груди, не смогла бы стать твоей!

Теперь и Яромир замер. Рука его сжала ягоды так, что сок иссиня-багровыми ручейками потёк меж пальцев. Глаза водяного сверкнули зеленью перед тем, как их заволокло тёмной синевой. Голос хозяина болот сделался совсем не человеческим:

– В твоей голове это попросту не укладывается, Ягда. На самом же деле смог бы устроить всё так, что не пострадал бы никто от твоего выбора. Дело лишь в том, что не готова ты сама. Не понимаешь ещё, чего хочешь. Рано ещё.

Ягоды рассыпались по полу с характерным звуком, когда Яромир намеренно их выронил. Парень навис надо мной и приблизился настолько, что вынуждена стала отступить, упираясь в стену и окончательно попадая в капкан его рук. Ладони водяного неожиданно смело легли на талию, заставляя ахнуть от возмущения. Стала дёргаться в руках водяного, словно птица, попавшая в сети.

– Не смей, – попыталась оттолкнуть парня, но тот лишь быстро сместил руки к моему лицу, обнимая его обеими ладонями. Его взгляд жадно упал на мои уста, а кончиком языка Яромир облизал губы, готовясь к поцелую. – Не сме…

Звук слов, возмущение и следом вскрик, потонули в нежном прикосновении. Прохладные губы, пахнущие свежестью ягод, прижались к моим. Сердце взмыло в горло, чтобы ухнуть тяжёлым камнем вниз. Водяной бесстыдно украл мой первый поцелуй! Тот, что я желала подарить только любимому! Но хуже всего было то, что робко, неосознанно ответила Яромиру, когда тот стал медленно шевелить губами, лаская мои. Тихий стон вырвался из горла, когда необычайно приятное чувство накатило словно волна, заполняя всё нутро, делая тело ватным и податливым. Парень стал смелее целовать меня, когда понял, что попытки освободиться оставила.

Глава 10. Путь к сердцу

Сначала невесомые касания обнимали моё лицо, мешая вырваться из нежного плена. А после уже более настойчиво легли ладони Яромира на мою талию, плотнее прижимая к себе. Хотелось плакать от обиды и восторга одновременно, когда совсем невинный поцелуй резко перерос в тот, что лишь мужья дарят своим жёнам. Стыд и неловкость в равной степени овладели мной с чувством, в котором захотелось раствориться. Руками боязливо потянулась обнять парня за талию, а когда сделала это, то ощутила под ладонями, как напряглась спина Яромира. Как сильно его трясёт. Боялся ли водяной меня, как боялась его я? Едва ли. Но жажда обладать мной, явно поглотила все запреты.

Руками потянулась выше, к плечам высокого мужчины, что уже крепко держал меня в своих руках. Губы Яромира скользили по моим уже смелее, но не слишком настойчиво. Водяной понимал: ново для меня всё то, что происходит, а потому, не спешил, учил медленно и нежно, чтобы не спугнуть раньше времени. Лишь когда полностью расслабилась в его руках, нежно надавил пальцем на подбородок, вынуждая шире открыть рот. А после скользнул глубже языком, лаская мой. От необычайной близости и ощущения бархатистости языка парня на своём, сердце и вовсе зашлось перезвоном в груди. Необычное острое чувство поглотило остатки разума. Сама уже прижалась к Яромиру плотнее и гораздо смелее. Словно это стало жизненно необходимо. Словно могло это помочь получить то, что сама не понимала, но очень желала.

Резко оторвавшись от меня, водяной на мгновение замер, глядя на меня и тяжело дыша. Моё дыхание было таким же. Всего на миг Яромир позволил себе оставить меня без его поцелуев. А после краткого взгляда, что с жадностью изучал мои глаза, с новой силой набросился, целуя уже шею.

Незнакомые и сильные касания на теле жгли плоть запретом, но не могли остановить намерения продолжить. Прекратить происходящее попросту была не в силах. Губы мужчины так приятно скользили по нежной коже, лаская чувствительные места, немного покалывая ту щетиной, что, казалось, через мгновение пойму, что значит попасть в рай. Няня, да и мать рассказывали о том, что происходит между мужем и женой в их почивальне, когда исполнилось мне восемнадцать. Старались объяснить всё мягко, но ясно, чтобы не спугнула первая близость с мужем, когда день брачной ночи настанет. Но то, что испытывала сейчас, ни в какое сравнение ни шло с их словами и красивым описанием любви между супругами.

Я будто умирала от поцелуев Яромира. Да так, что эта смерть казалась ненапрасной. Руки поднялись к лицу мужчины и обняли его, пока Яромир продолжал ласкать шею и кожу у выреза сарафана. Пальцы скользнули в шёлк его волос. Глаза закатились от звука голоса водяного, что низко простонал моё имя от сильнейшего удовольствия. Помнила, о чём просил он, но намеренно нарушила этот запрет. А теперь с упоением наслаждалась гладкостью длинных волос водяного, которые скользили промеж пальцев словно вода. Прохладная да блестящая.

Теперь на стенах не видела изумрудного инея – следа колдовства водяного. На этот раз ему оно и вовсе не понадобилось, чтобы зачаровать меня и привязать к себе навечно. Яромир даже попытался остановиться, образумить и себя, и меня. Но этого сама не позволила, когда он вновь, но уже с мольбой посмотрел на меня, положив ладонь мне на плечо. Её я отбросила, и сама обняла парня. Поцеловала его так, как и не знала, что умею. Яромир же стал обнимать моё тело и сжимать те места, которые в жизни не ласкала рука мужчины. Властные большие руки сжали ягодицы, прижимая к сильному телу. Затем поднялись выше и стали умелые пальцы кружить сквозь одежду вокруг затвердевших сосков, попутно мягко сжимая грудь.

– Станешь ли ты моей невестой, Ягда? – повторил вновь Яромир, когда в бессилии выгнулась в его талантливых руках. – Дай согласие, и больше неведом будет тебе страх. Защищать стану от любого зла. Не позволю пролить слёз никогда, – продолжал заманивать в силки водяной так, что сейчас же захотелось согласиться.

И-ик! Послышался звук со стороны. И-ик! Яромир недовольно поморщился, но после вновь накрыл мои губы своими. Поднял меня на руки и уже было понёс к лестнице. Пелена сладострастия отступила окончательно, лишь когда деревянная посуда с грохотом полетела из кухни, да прямо в коридор.

– Нехорош-о-о, Яромир, пленить княжну без её дозволения на то, – эхом пронёсся по терему шершавый голос Домника. Самого чудика не было нигде видно, но слова его звучали словно бы одновременно со всех сторон.

Разум окончательно прояснился, а тело в сильных руках Яромира начало искать пути к отступлению. Стыд и смущение за всё, что произошло, нахлынули разом да в одно мгновение. Осознание тоже. Прижав к себе, Яромир не желал выпускать меня из своей хватки, но, заметив, что уже не жмусь к нему, а отталкиваю, нехотя опустил на ноги.

– Ах, ты ж, Домник! Точно накажу… – прошептал сквозь губы водяной недовольно, окончательно заметив то, как стремлюсь поскорее вырваться из сладкого плена его объятий. Руки водяного ещё лежали на моей спине, когда прижала пальцы сначала к губам, а после пылающим щекам. Осмотрелась в поиске колдовских узоров, желая понять, как смог водяной заставить так легко потерять голову, но не заметила ничего необычного вокруг. Стены, полы и даже потолок не сияли колдовским узором, что ещё больше угнетало. Неужели сама? Неужели сама готова была пойти на всё?

От досады по щекам потекли слёзы. Яромир, заметив мою растерянность, хотел было обнять вновь, но юркнула из его рук и быстро побежала наверх. Там заперлась в комнате и стала расхаживать по спальне, не понимая, как могла позволить сотворить с собой такое по доброй воле.

Руки легли на дерево двери, за которым спряталась моя ласточка. Совесть же стонала в груди. Был зол на Домника, но больше на себя самого. Ведь понимал – прав он. Нехорошо без согласия забирать в плен Ягду. Сделав её своей по законам нечисти, сотворил бы себе навечно невесту и жену. Этого желал всем сердцем. Глядя на Ягду, не мог и думать об ином, как поскорее и навсегда забрать её себе, ограждая от невзгод, которые ждут девушку по прибытии в Мирн. Погубил бы себя. Да. Но зато спас бы Ягду. Стали бы жить здесь с княжной и править уже Великими топями вместе.

Но хотела ли этого княжна? Точно знал, что нет. Кто же захочет в мужья получить водяного. Неживого да хладного. Чёрта болотного.

Тяжело вздохнув и преодолев немыслимое желание отворить запертую девушкой дверь, оттолкнулся от резного дерева и подошёл к небольшому окну в коридоре. На улице всё сияло колдовскими узорами. Двор, трава, баня, даже ульи изукрасил след сильнейшего колдовского узора. Судя по тому, как Ягда осматривала всё вокруг, когда целовал её сладкие губы, понял, что ищет княжна свидетельства моего влияния на неё. Потому спрятал следы своих проявлений подальше, чтобы не пугать. Почти удалось обмануть ягодку. Почти стала моей навсегда. Ещё немного и заманил бы…

– Неправильно сделал, хозяин. Не мог позволить этого. Прошу прощения. Сама должна дева прийти к тебе. И сама дать своё согласие. Знаешь закон и всё равно нарушаешь. – Домник недовольно стал цокать. – Погубил бы княжну случайно, а что после? Мучился бы от любви неразделённой вечность?

Недовольно отметив про себя, что друг прав, пошёл в свою комнату. Однако Домник не желал отставать. Раньше компания домового казалась спасительной. Теперь же раздражала, ведь указывала на пороки. Слова Домника говорили, что нисколько не изменился с тех пор, как был человеком. Сам это понимал сейчас.

– Хочешь повторить былые ошибки, Яромир? Так, он тебя никогда не освободит! – гневно прорычал Домник, подтверждая и без того ясное.

– Может, мне и не нужна свобода, полученная предложенным путём! Не думал об этом?

Домовой замер, таращась своими круглыми жёлтыми глазами, но в следующее мгновение уже растянул пасть в широченной улыбке.

– А ты быстро, однако, влюбился! – хрипло стал смеяться маленький толстячок. – Если она действительно та самая, то упустишь свой шанс, проходя по лёгкому пути. Отдай княжну. Сама она должна пройти свой путь.

– Ничего я не влюбился! А если это не она? Даже в мыслях страшно допустить такое. Погубим девушку, если окажется не той. – сполз по стене и осел на пол, хватаясь за голову. Ягда действительно пленила все мои мысли. Не представлял, как отдам княжну в руки судьбы, которая уготована для неё.

Домник подошёл и стал гладить по руке лапками, ластиться и хвостом обнимать.

– Прости меня, хозяин. Желаю добра тебе, и только. Если дева и, правда, «рябиновая кровь», то сможет освободить и тебя, и князя. Подумай только, Яромир! – затопорщился Домник, шевеля усами.

– Теперь это вовсе не важно. Ягда не захочет меня, а потому, повезу невесту в Мирн. Может, тёмный государь придётся ей по вкусу. Его касания не морозят могильным холодом. Он человек.

Домник снова рассмеялся ехидно.

– Ишь ты! Удумал. Не хочет! Уж и не знал, как оттягивать от тебя эту деву! Вцепилась так, что и мне так не под силу! А волосы, волосы твои и вовсе её влекут, словно так задумано было кем— то свыше. Сам наверняка заметил. Неспроста это! – топнул друг по полу маленькой ножкой. – Вот что скажу тебе, Яромир. Не спеши хоронить себя раньше, чем это сделает болото. Женой она станет князю по людским законам. А ведь у нечисти закон совсем иной. Приятная княжна на вид и внутри притягательна. Так и быть, даже я постараюсь принять её в нашем тереме. Авось подружимся.