В Содом

Весь полёт полирую текст. Закрываю комп и выхожу последним, ибо верю в библейскую заповедь: «Последние станут первыми». Так и происходит. Девчонки из аэропортовского VIP-зала помогли проштамповать паспорт без очереди.

…Серёга мне обрадовался. Начал лихо гнать, схватил сплошную. Забыл про патруль, он всегда дежурит в километре от аэропорта. Это его единственный минус: эмоции сказываются на вождении. Не стал говорить ему обычное: «Я никуда не спешу. Ты куда спешишь?». Но он и без этого виновато втягивает голову в плечи и бежит к ментам, на ходу набирая номер их командира. Протягивает телефон гаишнику, который услышит стандартную фразу: «Действуйте строго по закону!». Слово «строго» обозначает VIP-нарушителя, его следует отпустить немедленно. Но сейчас всё почему-то затягивается. Наконец гаишник возвращает телефон.

– Чего так долго?

– Да мент никак на приём к шефу попасть не может, а ему звание задерживают. Начал канючить…

– А как в конторе дела?

– Нормально, Катя периметр держит.

– Знаю, что держит, но ты за ней поглядывай.

– Да, че за ней смотреть, она ж кремень.

– Она-то кремень, но ты наблюдай, чтобы не стерся.

Никаким наблюдателем Серёга быть не может, просто подбрасываю ему леща. У Кати, как у сильной личности, он на посылках. Несмотря на сорок с хвостиком и близость к руководству, все называют его Серёгой.

Прибился он ко мне сразу после армии. Простой, услужливый, без амбиций. Стал контрастом на фоне череды хитрованистых и вороватых водил девяностых. Один из них, не освободившийся от социалистического равенства, смешавшегося с демократическим угаром, мне даже как-то заявил: «А чем я хуже вас? Вижу, какие деньги гребёте!».

После Серёгиной женитьбы, я, по бартеру, спроворил ему домишко неподалёку от своего, чем его окончательно привязал. Люди такого типа не способны сами делать жизнь, и довольны когда она устраивается кем-то другим.

Серёга тормозит у памятника Читателю. Подаёт из лежавшей рядом с ним стопки бесплатную газету. Свежая. Памятник я установил по совету старого приятеля, тогдашнего мэра нашей миллионной станицы, как обзывают столицу региона.

– Что гнилой шанхай ты расселил в центре города, спасибо никто не скажет, а начнёшь красивое здание строить – вонь пойдёт. Ты облагородь, сделай скверик, памятник какой поставь.

Памятник, ставший любимым объектом «селфистов», от соседского возмущения не спас. Шанхайские развалюхи пришлось выкупать со скандалами и по несусветной цене. А металлический Читатель с кипой бесплатных газет продолжает нести свою вахту. Во дворе ровной цепочкой стоят пикапы для развозки тиражей. Чистенько, в беседке для курильщиков – никого. У меня отдельный этаж и отдельный лифт со двора, который Серега бежит открыть. Российский начальник не должен лишний раз пересекаться с подчинёнными. Особенно в и без того излишне панибратской медийной сфере. В приёмной меня стоя встречает тихая секретарша Лиза и помощница по всем вопросам Катя (кличка «Овчарка»). Однажды, Катя увидела, как секретарши в приёмной вице-губернатора вставали, когда в неё заходил шеф. И довела эту процедуру до абсолюта: встречает меня стоя, отслеживая по камерам перемещение.

В кабинете, как всегда, всё идеально. На компьютере открыт наш сайт, на стене телевизор с нашим телеканалом, на приставном столике распечатанные на принтере полосы газет. Своих и франшизных, федеральных. На сервировочном столике стаканы со свежевыжатыми соками. Однажды из машины я заказал один сок, а приехав, передумал и попросил другой. С тех пор соки выставляются в ассортименте без заказа. Начальство не должно перенапрягаться, как говорили в добрые советские времена. И Катя делает для этого все. Она, как и Серёга, со мной больше двадцати лет. Приблудилась в лихолетье ещё сопливой девчонкой. Наша крохотная редакция обитала в дореволюционном здании с дырявой крышей, в люмпенском, доселе не расселенном дворе. Она там снимала койку после бегства из бузотёрившей Чечни и торговала пирожками на барахолке.

Нарисовалась в тяжкую минуту. Жестокий ливень хлестал на компьютеры сквозь дыры в крыше. Безрукие журналюги пытались укрыть их зонтиками. Я в отчаянии дистанцировался, чтобы не нести с ними солидарной ответственности за рукожопость, а потом строго за нее спросить. Для оправдания моей безучастности соискательница работы пришлась кстати. В ее трудовой книжке, которую мельком глянул, имелась только одна запись – швея. Едва взглянув, сказал:

– Шторы нам пока не нужны.

– А я вам во всем служить буду!

– Ну, давай, служи! – злобно ответил я, чтобы отделаться.

Она, ни слова не говоря, вышла. И через пару минут появилась с плотными полиэтиленовыми мешками, которыми накрыла технику. Следующей ходкой притащила два ведра и таз под потоки воды. Еще через пять минут закипел чайник, появился стаканчик кофе и нежнейшие пирожки. Не прошло и часа, как мордатый парнишка с чемоданчиком в руках начал предпринимать меры против возможного короткого замыкания и пожара.

На следующий день Катя уже ночевала в закутке нашей развалюхи, исполняя и роль сторожа (дворовые люмпены к тому времени дважды нас обворовали). А потом были круглосуточные капиталистические будни, которые сделали Катю моей правой рукой.

В зарубежном менеджменте я разочаровался очень быстро. Все эти HR, финаналитики, маркетинги, коучинги и прочие тимбыдлинги просто не стыкуются с нашим менталитетом. Достаточно взглянуть на количество уголовных дел и разводов после корпоративов, которые неминуемо превращаются в наши традиционные пьянки с мордобоем и спариванием.

Менеджеры с вычурными должностями норовят выстроить систему управления под собственное воровство. Иначе не будет. Поэтому Катя у меня начальник отдела кадров и безопасности, зам по социальным вопросам, равно как и по всем остальным. Она стала буфером между мной и журналистским отребьем. Отпала необходимость разбирать всякого рода косяки, распри и сплетни. Да их и нет. Катя завела жесткую дисциплину, стерильную чистоту и кавказское преклонение предо мной.

Я от коллектива полностью дистанцировался. Общаюсь исключительно и очень нерегулярно со второй своей правой рукой, исполнительным редактором холдинга Семеном Спектором. Мудрым робким евреем, который все понимает без слов. Как и Катя, он беженец, но из Казахстана. Переселенцев у меня много. Благодарный, не избалованный народ.

Беру подготовленные к печати газетные полосы. Наковырял «блох» – мелких ошибок. Это легко. После посещения «Газеты Краковской» я, по ее примеру, сократил всех корректоров. Купившие это издание немцы уволили «правил» с железобетонным аргументом: грамотность – неотъемлемое качество журналиста. Российская система образования сделала это качество совершенно отъемлемым, и «блохи» скачут по полосам толпами. Хотя и в этом есть плюс: пожилые, грамотные читатели с удовольствием их ловят, пишут возмущённые письма. А мы благодарим их за сопричастность, извиняемся, поднимаем самооценку и желание продолжить нас читать. Молодёжь в интернете «блох» просто не замечает.

Я время от времени ловлю «блох». Для острастки вычеркиваю абзацы, а то и статьи целиком, чтобы ребята не расслаблялись, страх не теряли. Вызываю Катюху и вручаю ей правки:

– Передай Спектору, что моё терпение имеет границы. Сколько это может продолжаться?

– Вы их премируете, зачем им работать? Они пьют и сексом в туалете занимаются, – обрадовалась она.

Появилась возможность нанести удар смертельному врагу Спектору. Дождаться скопления у него сотрудников и швырнуть на стол правки, злобно шипя. Я эту вражду всячески поощряю. Единство и борьба противоположностей. Хотя демонстрирую желание положить ей конец. Поэтому и сейчас осаживаю верную Овчарку:

– Конечно, ты лучше знаешь, что надо делать. Может я тут и не нужен совсем. Заруководилась. Сделай-ка лучше пару экземпляров этого документика. Только лично, чтобы не утекло.

– Я все ваши поручения выполняю лично, – обиделась она, забирая флешку.

И вот на столе папочка под названием: «Содом как спасение человечества». Перелистываю титульный лист.

1. ПРАВЕДНИКИ: ОТ БЕСПРЕДЕЛЬЩИКОВ К ЛОХАМ

Авраамические религии. Источник Википедия.

Иудаизм, Ислам и Христианство называются Авраамическими религиями, от Авраама. Правда, при рождении наречён он был «Аврам», а ещё одна «а» прибавилась ему от бога за заслуги, превратив в «отца множества народов» (Авра Ам). У жены его Сарай последнюю букву имени всевышний отнял. Опять же в целях возвеличивания. Из «моя принцесса» она превратилась в «принцессу мира». И хотя буква летала на небеса и лично жаловалась богу на такое унижение, Сарай не восстановили. В качестве компенсации буква «и» стала первой в имени Иешуа (Иисус).

Об Аврааме написаны тысячи книг. Мы пользуемся одним из иудейских источников – мидрашем Вейсмана (на русском языке доступен в сети).

Родился Аврам при царе Нимроде. Злые вещуны известили монарха о взошедшей звезде, знаменующей появление более великого, нежели царь, человека. Правитель немедленно распорядился собрать всех беременных в одном месте с последующей ликвидацией новорожденных. Естественно, совпадение сюжета с историей Христа является чистой случайностью. Уточняем для православных.

На счастье Аврамчика его папаша состоял министром при царском дворе. Он рассмеялся и спросил: «Неужели и мою беременную жену уведут?» – «Да нет, – ответил царь, – ты же порядочный человек». А сам, наверное, подумал: «Ну, как от такого урода может родиться великий человек?». Потом царь опомнился, отправил слуг изъять младенца, пообещав взамен кучи золота и серебра.

Папаша не согласился. Сплавил сыночка в пещеру. Когда слуги пришли снова – всучил им младенца рабыни. Опять же, не будем задаваться вопросом, откуда появился младенец у рабыни, если все новорождённые были к тому моменту уже уничтожены в объёме 700 тысяч душ.

Родитель создал идеальные условия для пещерного сына. Уже в три года малыш вычислил существование единого бога, что без наличия хорошо сбалансированного питания было бы крайне затруднительно. В тринадцать лет, когда бдительность Нимрода ослабла, мальчик вышел из пещеры и сполна рассчитался со своим заботливым папашей. Тот, будучи министром, вынужден был промышлять изготовлением божков для идолопоклонничества.

При первой же возможности будущий еврейский патриарх разгромил папин магазин, разбил статуэтки, лишив семью единственного источника дохода. Дальше – больше. Юный беспредельщик хамит царю, лишает того божественного нимба. А когда царь распорядился его публично сжечь, он с помощью бога выходит невредимым из полыхающего огня. Чудо тут же подвергли проверке. Спросили у старшего брата огнеупорного Авраама, разделяет ли он веру в единого бога. Тот, поколебавшись, единого бога признал и… успешно сгорел в огне, как первая жертва этой концепции. Дальше тест, как мы знаем, поставили на поток: жгли ведьм, еретиков, ученых и просто подвернувшихся под руку.

Во избежание дальнейших испытаний семейка перебралась в другой городок. Но пещерный сынок с семьёй практически не жил, свою лепту в её доход не вносил. Он в качестве пропагандиста единобожия ездил по округе. В пустыне ставился шатёр с четырьмя входами, в него зазывались истомлённые пустыней путники. Их кормили, поили до отвала, после чего предлагали вознести хвалу единому богу. Если путники отказывались – от них требовали оплату банкета по несусветной цене. На возмущение ценами следовал ответ: «Вы в пустыне больше нигде еды и вина не найдёте, поэтому цену можем установить любую». Тут тебе и истоки монополизма, и принцип: «Хочешь паёк – вступай в партию».

Когда Аврааму стукнуло семьдесят пять лет, Господь повелел ему бросить папашу, братьев и перебраться в другой городишко. Авраам возмутился: «Как же брошу престарелого отца?». – «Я освобождаю тебя от обязанности чтить своего отца. Твой отец с братьями плохие люди, замышляют убийство», – успокоил его Господь.

Авраам не стал задаваться вопросом, почему дряхлый старик, посвятивший ему всю жизнь, решил встать на преступный путь. Богу (начальству) виднее. Убыл, прихватив рабов, имущество, племянника Лота и, конечно, супругу Сару. Помимо супруги, была она Аврааму кровной племянницей. Не отдавать же красавицу-малолетку в чужие руки?!

Отношения у избранника с Всевышним были весьма своеобразными. С одной стороны, тот обещал ему и богатства, и многочисленный народ. Обещания исполнял, поэтому Аврааму никогда ради гостеприимства-миссионерства делиться последним куском не приходилось. С другой стороны, избраннику не до конца доверяли. Он прошёл двенадцать проверок. Включая убийство собственного сына, в последнюю секунду заменённого бараном.

Характер у Всевышнего оказался ещё тот. То он лично спускался на землю, дабы уладить дела своего агента в человечестве. То вдруг озлоблялся: помолится – сделаю, а не помолится – нет. Соответственно вёл себя и Авраам. То безропотно выполнял заказ на заклание сыночка, то вступал с Всевышним в препирательства, требовал от него объяснений. И тоже до конца не доверял, помня судьбу старшего братишки. Так он дважды из боязни, что его убьют, выдавал Сару за свою сестру, и отдавал её в лизинг сначала фараону, а затем царю Авимелеху. Религиозные мудрецы оправдывают обман: дескать, близкую родственницу можно было представлять и как сестру. А что отрёкся от жены, так это не страшно. Непонятно, зачем оправдывать Авраама по таким мелочам. Наворотил он с жёнушкой такого, что, не предупреди нас загодя о его святости и праведности, мы решили бы, что он – растленный тип без всяких моральных устоев.

Маленькая картинка из семейной жизни. Сара не могла родить, и предложила мужу альтернативу – дочь фараона, отданную ей в служанки. Во время лизинга Сары с фараоном, он вместе со всем своим окружением пошёл страшными язвами (возбудитель болезни не указан). Чтобы семейка Авраама быстрее убралась, фараон вернул ему не только жену (она же племянница, она же сестра) с кучами золота и серебра, но и дал собственную дочь Агарь. Крепко первые праведники достали главного египтянина.

Вот этой самой царственной служанке доверили продолжение рода Авраамова из-за бесплодности жены-сестры-племянницы, что после лизингов вполне естественно. Едва у Агари изменился статус по беременности, она стала хамить Саре. Та к мужу, а он: «Делай с ней что хочешь». Сара, как и положено настоящей святой, довела дело до выкидыша. Со второй попытки ребёнок у Агари все же родился. Но тут сюжет делает санта-барбарный поворот.

Господь вдруг награждает Сару, давно вышедшую из детородного возраста, сыном. У мудрой женщины сразу же появилась новая разводка: «На кой теперь эта Агарь с её выродком?». Хоть выродок к тому моменту уже имел тринадцатилетний возраст и заключил обет с богом посредством обрезания. Только как Аврааму отказать жене и тем более племяннице? Любящий отец изгоняет вторую семью в пустыню. По настоянию Сары, не даёт с собой никаких припасов, кроме фляжки с водой и буханки хлеба. Ко всему, изгоняемого сына Ишмаэля терзала страшная лихорадка, возможно даже коронавирус. Парень не мог идти. А папаша не собирался ждать и посадил взрослого бугая на плечи мамочки. Слуга Господа – выше всяких законов нравственности и морали. Как и слуги королей, пап, не говоря уже о строителях коммунизма. Просто почитайте Библию.

Ветхозаветным праведникам Господь разрешает всё. Чтобы описать деяния царя Давида, восхваляемого не меньше Авраама, никакого уголовного кодекса не хватит. Предал возвысившего его из пастухов царя Саула, воевал против своего народа во вражеском войске. Заявлял, что любит сына царя Саула Йонатана (Иван по-нашему) сильнее, чем мог бы полюбить женщину, а едва пришел к власти, вырезал всех детишек любимого Йонни. Не щадил в борьбе за власть и собственных детей. Понравилась баба – забрал, а ейного мужа отправил на верную смерть. И так на кого из праведников не глянь.

Интересно, что со временем представление о праведности в корне переменилось. Из волка в овцу. Этому немало поспособствовали литература и искусство. Ныне праведник – это человек убогий, немножко не в себе, бескорыстный. Жалеющий всех и вся князь Мышкин. Бальзаковский мученик честной коммерции Цезарь Бирото. Без лоха и жизнь плоха. Его дважды обманывают, навешивая громадные долги. Он, измучив всю семью, их гасит и сразу же умирает. «Вот она смерть праведника», – восхищается Оноре де Бальзак. Солженицынская Матрёна гибнет, обслуживая грязный интерес мерзких людей. Вывод: без праведника не стоит село, город и вся земля наша. Стоит, Александр Исаевич, ещё и как прекрасно стоит.