Рынок всегда прав. Уроки спекулянта, который зарабатывал миллионы, терял всё и начинал снова

Глава 1

Уолл-стрит — это спекуляция и только спекуляция

Едва закончив среднюю школу, я устроился на работу в одну из фондовых бирж в качестве кассира. У меня был отличный математический склад ума: в школе я за год освоил программу по арифметике, рассчитанную на три года, и лучше всего у меня получалось счёт в уме. Рядом с табло автоматического отображения котировок в торговом зале обычно сидел клиент, выкрикивающий цены. А моя работа, как подмастерья, заключалась в том, чтобы записывать цены, которые он называл, на доске в торговом зале. Как бы быстро он ни выкрикивал, я всё запоминал и не допускал ни одной ошибки.

В офисе было много сотрудников, и я хорошо ладил с ними — мы все подружились. Однако, если на рынке царила оживлённая атмосфера, я был занят с 10 утра до 3 часов дня и у меня не оставалось времени даже на то, чтобы с ними поговорить. К счастью, я не возражал против такой постоянной занятости в рабочее время.

В часы пик я всегда пристально смотрю на эти цифры, и мой мозг ни на мгновение не отдыхает. Те котировки, написанные на доске, — это, по сути, цены на акции, сколько стоит одна акция и тому подобное. Для меня это всего лишь цифры, цифры, которые постоянно меняются. Именно эти изменения и привлекают меня. Я не знаю причин этих изменений и не интересуюсь ими. В течение пяти часов каждого рабочего дня и двух часов в субботу в моей голове мелькают только эти бесконечные колебания цифр.

Именно это и воспитало во мне любопытство к колебаниям цен. Я проявлял необычайную способность запоминать цифры и мог чётко вспомнить каждую цифру перед изменением цены акций. Благодаря моему умению считать в уме это приносило мне большое удобство.

Я обнаружил, что перед изменением цены акций часто проявляются определенные закономерности, и подобных примеров можно привести бесчисленное множество. Обобщение и анализ этих примеров помогали мне прогнозировать динамику рынка, и к 14 годам я накопил в голове огромное количество примеров изменения цен на акции. Опираясь на этот опыт, я начал сознательно сравнивать динамику акций в текущий день с динамикой прошлых дней, чтобы проверить точность своих предыдущих прогнозов. Вскоре я начал предсказывать будущую динамику цен, и колебания цен на акции в прошлом стали моим единственным ориентиром. В моей голове был своего рода «внутренний бюллетень», информация в котором обновлялась в режиме реального времени. Я ждал, когда цены на акции начнут колебаться вверх или вниз по определенной тенденции, и я смогу точно уловить момент их изменения. Думаю, вы понимаете, о чем я.

Например, можно использовать общий рынок как «бинокль», чтобы увидеть, где спрос превышает предложение. На этом «поле битвы», каким является фондовый рынок, точность моих прогнозов, сделанных с помощью этого метода, достигала 70–80 %.

Этот первый опыт помог мне понять одну истину: на Уолл-стрит нет ничего нового. Человеку присуща склонность к спекуляции, и какими бы мимолетными и непостижимыми ни были сегодняшние колебания фондового рынка, удивляться не стоит: то же самое происходило раньше и, несомненно, будет происходить и в будущем. Я всегда держу это в уме. Когда произойдут изменения? Как они произойдут? Вот что я должен постараться понять. Запомнив все это, я смогу приобрести опыт и эффективно его использовать.

Эта игра пробудила во мне огромное любопытство. Я хотел предсказать колебания каждой популярной акции и не мог дождаться, чтобы приступить к торговле. Поэтому я записывал свои наблюдения за рынком в заведенный для этого блокнот. Многие любят моделировать инвестиционные сделки в тетрадях. В таких упражнениях прибыль или убыток не имеют большого значения: вы не будете задиристо гордиться, заработав несколько миллионов, и не станете нищим, потеряв столько же. Я же поступаю иначе: я просто записываю цифры, отражающие мои правильные или ошибочные суждения, и на их основе делаю выводы о возможных ценовых изменениях в будущем. Меня больше всего интересует дальнейшее поведение той или иной акции, а также проверка точности моих предположений — или, иначе говоря, выявление своих ошибок.

Изучая популярную акцию, мне достаточно было посмотреть на весь ход её колебаний в течение дня, чтобы определить: ведёт ли она себя по-прежнему, соответствует ли её поведение привычной картине, предшествующей падению на 10 или 8 пунктов. Я записывал цену этой акции на понедельник и, основываясь на её прошлом поведении, прогнозировал, как она изменится во вторник и среду. Когда наступало время, я сравнивал свои прогнозы с реальным ходом рынка.

Именно таким образом у меня появился интерес к информации о рынке в целом. Колебания цен в первую очередь ассоциируются у меня с цифрами, связанными с этой акцией, которые запечатлелись в моей памяти. У колебаний, конечно, есть свои причины, но рынок не обращает на них внимания и не может их объяснить. Сегодня мне уже 40 лет, но я по-прежнему, как и в 14 лет, не пытаюсь в них вникать. Дело в том, что мы не сможем понять, почему сегодня у той или иной акции произошли такие колебания, ни за два-три дня, ни за несколько недель или месяцев, так какой смысл искать причины?

Динамика рынка не влияет на ваше завтра, она влияет на ваше настоящее. Вы должны действовать немедленно, иначе вас очень скоро вытеснят из игры. Такие трагедии на фондовом рынке — не редкость.

Вы, наверное, помните, как однажды акции компании Hollow Tube упали на 3 пункта, в то время как все остальные акции росли. В следующий понедельник вы прочитали новость о том, что совет директоров этой компании утвердил план выплаты дивидендов — вот и причина. У них были абсолютно четкие планы на будущее: даже если они и не продавали имеющиеся у них акции, то и покупать их не собирались. Таким образом, падение курса акций было вполне естественным, поскольку инсайдеры их не покупали.

Теперь поговорим о моих записях по рыночной конъюнктуре — эта работа продолжалась примерно полгода. Закончив основную работу, я не спешил уходить домой, а записывал полезные для меня цифры и изучал закономерности в них. Я часто искал повторяющиеся цены, то есть занимался так называемым анализом рыночной конъюнктуры, хотя тогда я этого и не осознавал.

Однажды, когда я обедал, ко мне внезапно подошел один парень из офиса, который был немного старше меня. Он приглушил голос и спросил, есть ли у меня деньги.

Я ответил ему: «Можешь сказать, что тебе нужно?»

Он ответил: «Я получил очень точную инсайдерскую информацию от компании „Берлингтон Рейлроуд“ (Burlington Railroad). Я хочу найти партнера, который сыграет со мной на деньги».

Я спросил его: «Что ты имеешь в виду под „поиграть“?» На мой взгляд, только клиенты — те богатые господа, у которых много денег — имели право играть на бирже и делать ставки на основе инсайдерской информации. Разве не так? Чтобы играть в такую игру, нужно было потратить сотни, а то и тысячи долларов; нужно было быть настолько богатым, чтобы иметь собственную карету с кучером в бархатной шапке.

Он ответил: «Именно это я и имею в виду — «поиграть». Не знаю, сколько у тебя денег?» «Сколько тебе нужно?» «На мои 5 долларов можно купить 5 акций». «Как ты собираешься играть?»

Он ответил: «Я пойду в спекулятивную контору[1] (bucket shop), положу эти деньги в качестве залога и куплю столько акций «Берлингтона», сколько смогу. Это ничем не отличается от подбирания денег с земли. Я гарантирую, что цена на эту акцию вырастет, и вскоре наши средства удвоятся».

«Подожди минутку», — сказал я и достал свой блокнот.

Мне было не столько важно, удастся ли удвоить капитал, сколько то, что он с такой уверенностью заявил, будто цена акций «Берлингтон» обязательно пойдет вверх. Если его слова верны, я должен был обнаружить соответствующую тенденцию в записанных мной цифрах. Я пролистал свой блокнот, и, как и ожидалось, курс акций «Берлингтон» в очередной раз демонстрировал характерные признаки, предшествующие росту. За все эти годы я ни разу ничего не покупал и не продавал, да и с другими мальчишками никогда не делал ставок. Я понял, что мне выпал отличный шанс проверить, насколько точны мои прогнозы — или, если угодно, моя причуда. Если мои записи не приносят никакой практической пользы, то какую убедительность могут иметь результаты моих прогнозов? Поэтому я достал все свои сбережения. Я пошёл в ближайшую брокерскую контору и на наши общие средства купил несколько акций «Берлингтон Рейлроуд», а через два дня продал их, заработав 3,21 доллара.

С этого момента я начал заниматься спекулятивной торговлей в брокерских конторах, руководствуясь записями в своей тетрадке. Во время обеда я мог воспользоваться моментом, чтобы купить или продать акции; день за днём я пришёл к выводу, что покупка и продажа по сути одинаковы. Я не играл на одной конкретной перспективной акции и не опирался на какую-то теорию, а действовал в соответствии со своим собственным набором правил. Единственное, на что я полагался, — это данные в моей голове. В брокерской конторе трейдеры покупали и продавали акции, ориентируясь на колебания курсов, публикуемые в газетах, — это было чистой воды азартная игра, а мой метод работы можно было считать лучшим.

Вскоре доходы от спекулятивной торговли превысили мою зарплату кассира, поэтому я решил уволиться. Сначала родственники и друзья были против, но, увидев мои доходы, перестали возражать. Я был всего лишь мальчишкой, не мог зарабатывать большую зарплату на работе, но получал щедрые доходы от собственной спекулятивной торговли.

В 15 лет я заработал свои первые деньги — 1000 долларов, и заработал их всего за несколько месяцев. Когда я положил эти 1000 долларов наличными — не считая тех денег, которые я уже приносил домой ранее — перед мамой, она была в полном шоке. Она сказала, что никогда не слышала, чтобы 15-летний мальчик смог заработать столько денег, начав с нуля, и даже не поверила, что эти деньги настоящие. Мама очень переживала и беспокоилась; она велела мне положить деньги в банк, чтобы я не поддался искушению и не сбился с пути. На самом деле я думал только о том, чтобы продолжать доказывать правильность своих предположений, и никаких посторонних мыслей у меня не было. У меня было только одно удовольствие — думать своей головой и своими действиями доказывать, что мои предположения верны. Для меня единственный смысл маржи заключался в следующем: вложив 10 акций за раз, я доказывал, что мои предположения верны; вложив 100 акций за раз, я доказывал, что точность моих предположений в 10 раз выше. Оба этих подхода требуют одинаковой смелости. Если бы у меня было всего 10 долларов и я вложил бы их все, это потребовало бы гораздо большей смелости, чем если бы у меня уже был 1 миллион долларов и я вложил бы их все.

В общем, уже в 15 лет я заработал много денег и стал вести неплохую жизнь. Сначала я торговал в относительно небольших торговых домах. Если в таких домах случалась сделка на 20 акций, все подозревали, что это анонимные тайные операции Джона Гейтса (John W. Gates) или Дж. П. Моргана (J.P. Morgan). В те времена редко случалось, чтобы торговые дома отказывали клиентам в проведении сделок — у них не было в этом необходимости, ведь даже если клиент делал правильную ставку, они всё равно могли заработать на его деньгах. Эта отрасль была чрезвычайно прибыльной, и даже если брокерская контора вела дела честно (по их собственным словам, «по-честному»), она могла зарабатывать на клиентах за счет колебаний цен на акции, не прибегая к слишком резким противоположным колебаниям, и полностью обнулять маржу в размере всего 0,75 доллара. Если проигравший пытался оспорить результат, он навсегда лишался права на торговлю.

Я никому не раскрывал секретов своей торговли, и никто не следовал моему примеру. В любом случае, это дело только моё, полностью основанное на моём собственном уме, не так ли? Если мои предположения окажутся ошибочными, мои знакомые ничем не смогут мне помочь; если же мои прогнозы окажутся совершенно верными, никто не сможет остановить непрерывный рост цен. Конечно, у меня есть друзья, но я всегда настаиваю на том, чтобы действовать в одиночку, потому что я действительно не понимаю, зачем рассказывать об этом другим.

Вскоре начали возникать такие ситуации: я приходил в торговую контору со своим депозитом, но они просто отказывались принимать мои деньги и говорили, что я там нежелателен. Я выигрывал у них деньги, и они затаили на меня злобу, даже прозвали меня «Юный азартный игрок» (Boy Plunger). Мне приходилось переходить из одной конторы в другую, постоянно лавируя между ними, и даже использовать вымышленные имена. Какая тяжелая ситуация! На первых порах мне приходилось совершать мелкие сделки, покупая всего по 15 или 20 акций, и даже, когда у них возникали подозрения, я намеренно проигрывал, чтобы потом резко выиграть у них крупную сумму. Вскоре они осознали, что торговля со мной обходится им слишком дорого. Они предупредили меня, чтобы я больше не зарабатывал деньги их босса, и велели уйти в другое место.

Проторговав несколько месяцев в одной крупной брокерской фирме, я внезапно столкнулся с тем, что они хотели меня выгнать, и тогда я тайно решил: прежде чем уйти, я обязательно сделаю на них крупную прибыль. Филиалы этой компании были в холлах отелей, в соседних городках и в других частях города. Я зашел в холл одного из отелей, задал несколько вопросов менеджеру за стойкой и приступил к торговле. Сначала я по-своему торговал одной популярной акцией, и из головного офиса позвонили и в ярости спросили, кто ведет эту сделку. Когда менеджер спросил меня, я ответил, что меня зовут Эдвард Робинсон и я родом из Кембриджа. Он с большим воодушевлением доложил эту новость боссу на другом конце провода, а тот, в свою очередь, велел менеджеру расспросить меня о внешности. Я сказал менеджеру: «Просто скажи ему, что я невысокий, толстый, с темными волосами и густой бородой». Однако он всё же точно описал мою внешность, после чего продолжал слушать разговор по телефону, а в конце покраснел и повесил трубку, приказав мне немедленно убираться.

Я очень вежливо спросил его: «Что они вам сказали?»

«Они сказали: „Мы уже предупреждали тебя, чтобы ты не заключал сделок с Ларри Ливингстоном (Larry Livingston), а ты всё равно позволил ему унести от нас 700 долларов — какой же ты идиот!“» Сотрудники головного офиса сказали ему ещё кое-что, но он не рассказал мне всего.

Я обошел все филиалы этой брокерской компании один за другим, но все они меня узнавали и упорно отказывались принимать мой залог. Когда я заходил посмотреть на биржевые котировки, меня даже оскорбляли их сотрудники. Я пытался вести разрозненные сделки в разных филиалах, периодически заглядывая туда в поисках возможностей для торговли, но меня очень быстро узнавали.

В конце концов мне пришлось обратиться в «Cosmopolitan Stock Brokerage Company» — очень крупную компанию с огромными финансовыми ресурсами.

Объем торгов у «Космополитан» был огромным, компания имела кредитный рейтинг «А», а её филиалы были открыты во всех промышленных центрах Новой Англии. Они сразу же согласились вести со мной дела, и в течение нескольких месяцев я то зарабатывал, то терял деньги, торгуя с ними. В конце концов я вернулся к прежней ситуации. Их стиль работы отличался от стиля мелких фирм: они не отказывались со мной торговать напрямую, но делали это не из духа честной конкуренции, а из-за страха, что об этом станет известно и это отразится на них неблагоприятно. То, что кто-то заработал на них деньги, не могло стать для них поводом отказаться от сделок с этим человеком — иначе они бы потеряли лицо.

Они заставили меня внести маржу в размере 3 пунктов, а также вынудили вносить дополнительную маржу: сначала 0,5 пункта, затем 1 пункт, 1,5 пункта. Это просто вымогательство, и, конечно же, они способны на это, да и сделать это им не составляет труда! Предположим, вы хотите купить акцию компании United States Steel Corporation по цене 90 долларов. В вашем ордере будет указано: « долларов — покупка 10 акций United States Steel». Если вы вносите маржу в размере 1 пункта, вы должны гарантировать, что цена акций не опустится ниже долларов, иначе ваша позиция будет ликвидирована. В брокерских компаниях, занимающихся спекулятивными сделками, не бывает ситуаций, когда от клиентов требуют внести дополнительную маржу, и не бывает ситуаций, когда клиенты в отчаянии звонят трейдерам с просьбой продать их акции, чтобы защитить свой капитал. Ошибка в суждении клиента приведет к тому, что у него не останется ни цента.

«Метрополис» предъявил мне требование: при совершении сделок необходимо увеличивать сумму маржи. Это очень подлый прием, означающий, что если я куплю акции по цене 90 долларов, в моем ордере будет указано « долларов за покупку 10 акций American Steel», а не « долларов за покупку 10 акций American Steel». После покупки этой акции, даже если её цена поднимется на долларов, я всё равно буду в минусе. К тому же, с учётом обязательного взноса маржи в 3 пункта перед сделкой, в итоге при тех же деньгах объём торгов сократится на две трети. Мне приходится действовать по их правилам, иначе мне негде торговать, потому что только эта брокерская компания готова принимать мои заявки.

Иногда мне везет, иногда нет, но в целом шансов на выигрыш все же больше. Ограничения, наложенные на меня «Метрополитан», чрезвычайно жесткие — возможно, даже более строгие, чем у кого-либо другого. Несмотря на это, они все равно не удовлетворены и намеренно расставляют ловушки, чтобы я в них попался, но я, благодаря своему шестому чувству, ускользаю от них.

Как я уже говорил, «Метрополитан» — моя единственная надежда. В Англии это самая состоятельная из всех брокерских компаний, поэтому они не ограничивают торговлю. Среди многочисленных клиентов, ежедневно торгующих акциями, я — крупнейший, и мне кажется, что ни один частный трейдер там не может превзойти меня. У них очень роскошные офисы, а табло — такое же длинное, как и торговый зал, — огромное и с очень полной информацией: на нём можно найти котировки на всё что угодно. Под «всем» я имею в виду акции, торгуемые на биржах Нью-Йорка и Бостона, а также все, что можно торговать в Нью-Йорке, Чикаго, Бостоне и Ливерпуле, включая хлопок, пшеницу, зерно и металлы.

Вы знаете, как совершать сделки в брокерской компании? Вы можете сказать брокеру, какую акцию хотите купить или продать, затем передать ему деньги и дождаться, пока он запишет последнюю цену, увиденную в котировочном листе или на табло. В бланке также указывается время; он очень похож на бланк поручения в брокерской компании. В нём подробно указываются название акций, количество акций, дата и время сделки, а также цена заключения сделки. Когда вы захотите закрыть позицию, вы можете сказать об этом брокеру. Он запишет последнюю цену; если это не популярная акция, то после появления следующей котировки в списке котировок он запишет эту цену и время в ваш бланк, подпишет его и передаст вам. С этим бланком вы можете обратиться к бухгалтеру и получить наличные деньги, указанные в бланке. В случае неблагоприятной конъюнктуры на фондовом рынке цена может превысить размер вашего залога, и тогда сделка будет автоматически закрыта, а бланк в ваших руках станет ничем иным, как клочком бумаги.

В небольших брокерских конторах можно совершать сделки на небольшие суммы — даже на 5 акций. Ордера на покупку и продажу имеют разный цвет и представляют собой всего лишь небольшую бумажку. Такие небольшие конторы иногда несут значительные убытки. Например, когда все активно покупают на растущем рынке и случайно угадывают направление движения цены. В таком случае брокерская компания удерживает комиссию за сделку. Если цена акции составляет 20 долларов, а при покупке в ордере указано « », то в этот момент у вас остается только 3/4 пункта для роста цены.

В Новой Англии у «Метрополитан» было несколько тысяч клиентов, и она считалась одной из лучших брокерских компаний. Мне казалось, что я — единственный клиент, которого они боятся. Даже когда они установили жесткие маржинальные требования, достигавшие 3 пунктов, я не сократил объем торгов, а продолжал покупать и продавать в рамках установленных ими правил, причем количество акций в моем портфеле доходило даже до 5000 штук.

Хорошо, теперь я расскажу вам о том, что произошло позже. Однажды я продал 3500 акций American Sugar (Sugar), подав 7 ордеров «Big Pink» по 500 акций каждый. В «Метрополитан» используют большие бланки ордеров, на которых в пустом поле можно указать сумму дополнительного маржинального обеспечения. Чем меньше вы вносите маржи, тем меньше у вас маневра, и тем выгоднее это для них, поэтому они не могут требовать от вас внесения дополнительного маржинального обеспечения. В некоторых небольших брокерских компаниях, таких как, если вы хотите внести дополнительную маржу, вы можете получить у них новый бланк заявки. Таким образом, они смогут вновь взимать с вас комиссию. При этом 1 пункт может привести к падению курса ваших акций всего на 3/4 пункта, иначе позиция будет автоматически закрыта, и эта 1-пунктовая маржа будет полностью потеряна. Повторная уплата комиссии за продажу приравнивается к совершенно новой сделке.

Но вернёмся к делу. Я до сих пор помню тот день, когда внес 10 000 долларов в качестве маржи.

Мне едва исполнилось 20 лет, когда я заработал 10 000 долларов наличными. Вы наверняка подумаете, что только старина Рокфеллер (Джон Д. Рокфеллер) мог бы носить с собой 10 000 долларов наличными. Мне следует рассказать вам, что сказала моя мать: она советовала мне найти нормальную работу и не переусердствовать, пока дела идут хорошо. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы объяснить ей, что я зарабатываю не азартными играми, а благодаря своему анализу, и с большим трудом удалось её убедить. 10 000 долларов в её глазах были огромной суммой, но для меня это было всего лишь дополнительным залогом.

Когда цена на американский сахар составила долларов, я продал 3500 акций, а один из клиентов в торговом зале по имени Генри Уильямс продал 2500 акций. Я уже привык часто сидеть рядом с котировочным терминалом и громко сообщать свои котировки помощнику, отвечающему за доску котировок, чтобы он их записывал. Как я и предполагал, вскоре эта акция упала на два пункта, ненадолго задержалась, а затем продолжила падение. Рынок в целом был очень слабым, именно так, как я и ожидал. Внезапно эта акция неожиданно продемонстрировала тенденцию к колебаниям. Я начал нервничать и беспокоиться, чувствуя, что мне следует выйти из рынка. В тот момент акции «Американской сахарной компании» достигли дневного минимума — 103 доллара, однако моя уверенность не укрепилась, а, напротив, ослабла: мне казалось, что что-то не так, но я не мог понять, что именно. Если действительно возникла какая-то проблема, которую я не мог оценить, и не мог предотвратить, то выход из рынка был лучшим выбором.

Я не люблю рисковать, поэтому никогда не рисковал. Еще с детства, прежде чем что-то делать, я всегда старался понять, зачем это нужно. На этот раз я не мог найти конкретной причины, но знал только, что мое беспокойство достигло невыносимой степени. Я позвонил своему знакомому Дейву Уайману и сказал ему: «Дейв, мне нужна твоя помощь. Посиди на моем месте и, пожалуйста, не спеши выставлять котировки, пока не появится следующая цена акций American Sugar».

Он согласился. Я встал со своего места у терминала, предложил ему сесть и выставлять котировки, а затем достал из кармана семь ордеров на акции сахарной компании и подошел к трейдеру у прилавка. Этот трейдер отвечал за закрытие позиций. Я стоял там, прислонившись к прилавку, и сжимал ордера в руке так, чтобы трейдер их не видел, потому что сам не понимал, зачем мне выходить из рынка. Сотрудник по имени Том Борнхэм, услышав щелканье телеграфа, тут же повернул голову, чтобы прислушаться. Я всё это наблюдал и почувствовал, что они устраивают ловушку, поэтому не хотел больше ждать. Как только Дэйв Уайман успел выкрикнуть «Американский сахар…», я сразу же прервал его, очень быстро положил ордер на прилавок перед биржевым маклером и громко крикнул: «Закройте позицию по американскому сахару!» Поскольку Дэйв ещё не успел дочитать, Тому пришлось закрыть мою позицию по последней цене сделки. Цена, которую выкрикнул Дэйв, по-прежнему составляла 103 доллара.