Тень Короны

– …также хочу всем напомнить, что в этом году нас ждут соревнования по скачкам, где победитель получит возможность стать участником ежегодных Королевских скачек Англии! Участники должны заранее подать заявку, ещё за месяц до начала соревнований. Ну и наконец я объявляю о начале учебного года!

Зал наполнился аплодисментами, и девушки, посмотрев друг на друга, улыбнулись и почувствовали некую иллюзию свободы. Директор, одарив их улыбкой, ушёл, а за ним направились сначала учителя, а потом и ученики.

– Ах! Ну наконец-то я могу сделать это при всех! – заявила мулатка, прижав к себе подруг.

Те, зашагав с толпой к выходу, решили первым делом отправиться в буфет и чего-нибудь поесть. Нельзя было сказать, что все сразу же забыли о наследницах, глаза и после следили за ними, люди шептались между собой, но девушки понимали, что не всё приходит сразу.

Три длинных стола стояли в буфетном зале, окна открывали вид на лес, а длинный фуршетный стол располагался по краям помещения. Еда была разная, но довольно аппетитная, начиная с супов и заканчивая изысканными десертами. Ньют говорил, что в школе его любимым местом был именно буфет из-за его еды. Видимо, и для девушек он станет любимейшим местом.

– Мистер Дамьен позвал тебя на ужин в субботу вечером, и ты согласилась, то есть сразу же после собрания? – задала вопрос Сью, поедая свои любимые куриные наггетсы и запивая их вишнёвым соком.

– Да.

– Видимо, он тебе очень понравился, – скептический сказала Бонни, и Рав перевела на неё взгляд.

– По–твоему, это плохо?

– Нет, милая. Он неплохая партия для будущей королевы, но и далеко не идеал для народа. Люди всегда найдут, к чему придраться.

– Боюсь, Бонни права, – заявила Алекс с грустной улыбкой.

– Я не говорю, что ты должна перестать с ним общаться, просто не хочу, чтобы ты ждала большего. Надеюсь, он хорош в любви.

– Ох, Бонни, не забегай так далеко, – сказала Рав, покраснев.

– А что? Только не говори, что ты даже об этом не думала.

– Нет, честно сказать. Как-то мне было не до этого. Боюсь, обязанности так отнимают время, что его не остается для таких мыслей. Я даже не знаю, что мне сделать, чтобы успеть на ужин после собрания. Не хочу быть в каком-нибудь строгом платье.

– Ты теперь богата. Купи? – предложила Алекс.

– За каждую мою покупку надо отчитываться в письменном виде.

– Не думаю, что это проблема. Я пойду за соком. Кому-нибудь что-нибудь надо? – спросила Сью, и все отказались.

Подойдя к графинам с жидкостями, она потянулась было к своему любимому соку, как его схватили чьи-то тонкие пальцы.

– Серьёзно? – пробормотала она и подняла взгляд на парня-азиата.

Он был выше её на голову, взъерошенные чёрные волосы и слегка смуглая кожа.

– Прости я… Держи, – смутился он, наливая жидкость в её стакан.

Его голос был грубее по тону, чем его непринуждённый вид в спортивной одежде и джинсовой куртке.

– Спасибо.

– Я Исаму, – представился парень, протянув руку.

– Сьюзен, – сказала она и пожала ладонь.

– Ох, отлично. Боялся, что ты сделаешь реверанс, и я выставлю себя глупцом, – посмеявшись, сказал он, отпустив руку.

– Я ведь не первая здесь.

– Да, но ты первая, с кем я лично познакомился. И как тебе здесь?

– Чувство неловкости не даёт здраво мыслить.

– Почему?

– Они всегда так смотрят? – девушка перешла на шёпот, сделав при этом маленький шажок вперёд, и мотнула головой в сторону учеников.

– Нет. Это впервые, – так же шёпотом ответил он, и оба засмеялись. – Но я понимаю их. Ваше появление было впечатляющим.

– Спасибо, – сказала Сью, и тут же улыбка с её лица спала.

Тот, кого она уже который день мечтает задушить, встал перед ней, закинув при этом руку на плечо её нового знакомого.

– Исаму! Вижу, год у тебя начался со знакомства с нашей принцес… ой, прости… Сьюзен.

– Питер, ты чего?

– Это он меня так приветствует, – сказала она, фальшиво улыбнувшись. – Что же, прости, Питер, не могу ответить взаимностью. Мне пора. Было приятно познакомиться, Исаму, – сказала она, искренне улыбнувшись парню, и тот ответил тем же. – И да. Питер, если это повторится хотя бы в малейшей степени, я даю слово, что твоим местом пребывания на ближайший год будет больница!

Не дожидаясь ответа или каких-либо слов, она зашагала к своему столу, где сейчас подруги находились в состоянии любопытства. Сам же Питер не думал о такой несдержанности девушки, но он понимал, что нашёл в этом лишь плюсы и потому, спрятав свою радость, он вместе с другом детства пошёл к их излюбленному месту у окна.

– Что ты ему сказала? – встревоженно спросила сестра.

– То, что и следовало.

– Что он такого сделал, что вы обе так его невзлюбили? – поинтересовалась Алекс.

– Может, расскажешь Рав? Они ждут, – сказала Сью, и Рав замялась.

– Он…

– Он сделал ей больно, – не выдержав, выговорила шёпотом Сью. – Не смотри на меня так. Он вышел за грани дозволенного.

– Ты молчала об этом. Этот придурок тебя тронул, и ты молчала?

Бонни была в бешенстве, а ведь он ей казался настоящим джентльменом, под стать своему титулу. Теперь, глядя на него, сидящего за столом, смеющегося в компании друзей, она видела его таким, как она его сейчас назвала. Алекс была того же мнения. Больше её удивило поведение подруги. Она никогда не давала себя в обиду, даже не имея при этом такой власти, которую имела сейчас.

– Почему ты позволила ему так с собой поступить? Рав, ты ведь не такая!

– Это сильно отличается от того, что было там. Он ненавидит меня, и я чувствую это каждой клеточкой своего тела. Я ничего ему не сделала, но он ведёт себя так, будто я его хомяка убила.

– В следующий раз даже не думай умалчивать, – сказала Бонни.

Покончив с едой, девушки отправились в комнату, чтобы разложить свои вещи, а на кроватях их уже ждала школьная форма. Бонни и Рав не одобряли идею дресс-кода в школе. Чёрный пиджак и жилетка с монограммой, серая плиссированная юбка и ещё одна чёрная юбка-солнце, а также по паре белых рубашек и чёрных брюк.

Смирившись, девушки взялись за дело. С этим они справились быстро и, так как делать им было нечего, они взялись было за книги, как вдруг раздался стук в дверь, и знакомая им девушка предложила вариант получше.

– Вечеринка у парней! – взвизгнула Бонни.

– Не совсем, но почти, – подправила Франческа. – Идёмте, будет весело.

– Странно, но хорошая вечеринка мне не помешает, – обрадовалась Алекс.

– Как и нам, – одобрили Сью и Рав.

Франческа, радостно похлопав в ладоши, убежала, а девушки начали готовиться.

Бонни остановила свой выбор на коротком сером платье в обтяжку с вырезом, а волосы распустила. Алекс надела джинсы и красную блузку, которая была слегка прозрачной и открывала вид на лифчик, волосы заколола на висках, её образ дополнил чёрный чокер. Сьюзен тоже отдала предпочтение джинсам, но сверху надела бежевую водолазку без рукавов. А Рав надела платье цвета хаки чуть выше колена, с открытой спиной.

Видимо, это можно было считать официальной вечеринкой, так как все спокойно проходили мимо школы в сторону общежития для мальчиков. Само торжество проходило в очень просторном подвале. Людей было много, казалось, все ученики здесь. Они распивали спиртные напитки, танцевали в такт гудящей музыке, причём были и те, кто не попадал в такт, но это их совершенно не волновало, как, впрочем, и парочки, что целовались в углах и на диванах.

Бонни сразу вписалась, пританцовывала, продвигаясь к центру с бумажным стаканчиком виски, и тянула за собой подруг. Те не противились ей, отдавшись накатившему расслаблению. На удивление, Рав не почувствовала опьянения от спиртного, появилось лишь ощущение лёгкости и больше ничего, и оно было очень кстати.И даже присутствие Питера рядом не приносило раздражения.

– Рад тебя здесь видеть! – сказал Исаму, повысив голос, когда подошёл к Сью, которая наливала себе пунш.

– И я тебя!

– Извини, – сказал он, уже наклонившись к её уху.

– За что?

– За Питера. Честно скажу, я впервые видел его таким.

– Ты не должен извиняться. И что значит «впервые»?

– Я не знаю, что на него нашло. Обычно с новенькими он более приветлив. Правда.

– Это не важно, и тебя это не касается. Даже если ты – его лучший друг, не отвечай за его поступки.

– Боюсь, не могу. Я ему обязан.

– Чем же?

– А вот это уже личное.

– Хорошо, докапываться не стану, – сказала Сью и услышала голоса подруг, которые звали её на танцпол.

– Иди, – кивнул он, но девушка потянула его за собой.

За этой картиной наблюдал из угла Питер, которому не нравилось, что его друг нашёл общий язык с этой девушкой. Осушив свою бутылку пива, он взялся за новую, пока уже знакомый ему нежный голос девушки не увлёк его на диван. Делая всё по шаблону, он целовал её, уже приевшийся вкус клубничной губной помады стоял в горле, но для него сейчас было важно хоть как-то отвлечься от мыслей.

Держа девушку за талию, он не чувствовал того жара, о котором все говорят, как и любого другого влечения, а руки её на его шее лишь отдавали липким холодом. Раньше ему это удавалось: расслабиться, забыться. Только не сейчас. Всё стало ещё хуже. Он жалел, что сбежал на каникулы в Лондон. Он отвык, его тело отвыкло, и неприязнь стала больше. Но он не останавливался, да и не собирался.

Равенна же увидела довольно неприятную сцену, но была не слишком удивлена. Питер сидел на диване, а у него на коленях сидела Лидия. Они целовались, прижимаясь друг к другу всё больше. Рав стало не по себе, её даже начало тошнить, и она поспешила на свежий воздух, не объяснив подругам, что случилось. Сцену увидели и подруги, и теперь им всем в голову пришла догадка, с кем же именно Ньют видел принцессу в машине.

Рав, облокотившись на стену, вдыхала прохладный воздух. Стало легче, но на место удушья пришла боль в челюсти и в глаза, а в ушах звенело. Вся боль вызывала желание вырвать зубы, казалось, в сами дёсны втыкали иголки. Только вот вместе с этим ужасом она чувствовала кое-что ещё. Голод. Безумное желание голода накатило на неё.

Азазель вновь оказался рядом, но при этом она его не видела, лишь знала, что он здесь, на крыше общежития, над ней. Она чувствовала его существо, отдающее тепло, как своё. Её разум начал проясняться, а боль утихать, но съесть чего-нибудь всё ещё хотелось.

– Эй, ты в порядке? – обеспокоено спросила Алекс, увидев подругу. – Ты побледнела.

– Да, всё в норме. Видимо, подвал с кучей народу на меня так действует. А ты чего здесь?

– Ну, уже почти полночь, и мы решили пойти отдыхать.

– Хорошая идея. А вы есть хотите? – спросила девушка, увидев, что сестра и подруга вышли из подвала, а за ними шёл Исаму. – Я очень голодна.

– Я, пожалуй, воздержусь, – сказала Бонни, снимая туфли и наступая на газон. – Какое блаженство!

– Я тоже, – сказала Сью, а вот Алекс согласилась выпить чая.

Попрощавшись с парнем, девушки вернулись в комнату. Первым делом они приняли душ, переоделись в пижамы, и Рав вытащила пару бисквитов и смесь орехов, которые купила в столовой, и заварила ароматный чай с ромашкой. Девушки отрезвели и всё же присоединились к скоромной трапезе.

По большей части их разговоры сводились к сцене на вечеринке, которую они хотели бы забыть. А ведь Лидия им казалась не такой, как её описывали, но так как в спутники себе она выбрала именно его, возможно, она такая и есть.

Девушки также успели обсудить Исаму. Он казался хорошим, хотя Сью боялась, что он им только казался. А ведь всем известно, что компания очень влияет на натуру человека, и даже его извинения за поведение друга не может служить ему хорошим оправданием.

— Аппермост —

Король сидел в своём кабинете и с презрением смотрел на фотографии двух знакомых женщин, одна из которых сейчас направлялась к нему. Этим действием она дала ему ясно понять, что слушать и подчиняться не станет, а действовать будет так, как сама пожелает. Этот расклад его не устраивал. Таких, как она, тяжело подчинить контролю, как и таких, как он сам.

– Добрый вечер, Ваше Величество.

– Хеллен, ты и твой муж живёте здесь, потому что девочки этого хотят, и я не был против, и сейчас не против. Но объясни мне: что это?

Он поставил перед ней фотографии и откинулся на спинку стула. Хеллен не исключала мысль, что за ней могут шпионить, и отчасти не была удивлена этим.

– Она меня вынудила.

– Она вынудила тебя? И чем же интересно?

– Это вас не касается.

– Всё, что здесь происходит, касается меня! Это моё королевство! Я дал чёткие указания игнорировать её, но ты ослушалась меня.

– Я – не ваша подчинённая, и не часть вашей семьи!

– Но ты – часть семьи Равенны и Сьюзен. Хочешь, верь, хочешь, нет, но мне важна твоя жизнь и жизнь Пита.

– Лишь из-за них вы это делаете, вот и я сделала тоже…

– Не лги мне! – Король достал ключи, открыл выдвижной ящик и вытащил письмо. – Дело не только в них.

– Но… – Хеллен думала, что хорошо спрятала его.

– Ты в моём доме.

– Вы читали? – спросила она, опустившись на стул.

– Мне хватило такта этого не делать, но я прекрасно понял, что письмо от Шарлотты. Так чем же таким она тебя зацепила?

Женщина замялась, она прекрасно понимала свой риск, если ей придётся лгать. Хотя теперь ей нет смысла скрывать что-либо, ведь король прав: она сейчас на его территории.

– Она обещала вернуть мне то, что отняла когда-то, – почти шёпотом произнесла она.

Но у короля хороший слух, и переспрашивать он не стал. Он понял, о чём она.

– Твоё дитя.

– Моего малыша…

Глава 10 «Королевский красный»

– Дом Топаз —

Женщина сидела на мягкой обивке дивана в гостиной своей сестры, где каждая деталь кричала о викторианском шике. Она себе ни в чём не отказывала, и была такой с рождения. Ценительница своей крови, но к власти не стремилась, хотя куда уж больше, ведь она уже член совета, хотя даже свои обязанности выполняла с натяжкой. Для женщины это было как хорошо, так и плохо. Ей сейчас нужна поддержка, и союзницу она видела в герцогине Топаз.

– Сиена, безумно рада тебя видеть, – сказала хозяйка, войдя.

– И я тебя, сестра, – ответила та, обняв её после реверанса.

– Столько раз тебе твердить, не делать так, когда мы одни.

– Привычка, – пожала та плечами и присела.

– Плохая привычка. Ты стала очень редко меня навещать. Даже после инаугурации Лидии ты так и не пришла.

– Много забот. – Герцогиня Александрит сразу же помрачнела.

– Не нравится мне твоё лицо. Что случилось?

– Дело в Равенне и Сьюзен. – Сестра, как она и думала, помрачнела тоже. Она не стала медлить. – Боюсь, страна попадёт не в те руки, в которые следует. Мне это не нравится.

– Не могу с тобой не согласиться.

Да. герцогиня Топаз тоже была не в восторге от новых наследниц трона. Она знала о бремени этой должности, потому и не желала её, всецело доверяла брату и служила ему верой и правдой. Но теперь начала глубоко сомневаться в правильности его действий. Ещё с самого появления Элизабет ей казалось, что к добру это не приведёт, только всё равно пошла к нему на встречу с опаской.

Когда же Элизабет умерла, забрав с собой Диего, всё перестало казаться таким ужасным. Она поверила в их любовь до гроба, и ей стало жаль девушку. Но сейчас, после появления Сьюзен и Равенны, это ушедшее опасение вернулось, и возросло во сто крат.

– Нам нужно что-то сделать. Это наш долг.

– Сиена, даже с нашей с тобой властью, деньгами и даже со своими личными гвардейцами мы не сможем противостоять нашему брату и народу, который их любит.

– Любовь можно легко растоптать в грязи.

– И ты готова заодно растоптать и Руперта?

– Да, если потребуется. – Женщина не жалела о своих словах и, если потребуется, повторит их. – Моя дочь, как и твои дети, находится в опасности, а опасность нужно искоренять сразу, пока она не окрепла. Моя власть не способна защитить её от такого дьявола, как они. Может, ты ещё смогла бы, но не я. – Она надеялась на сестру, и надежды эти оправдались.

– Хорошо, милая. – У Эстель сильная связь с младшей сестрой. Они были главной поддержкой друг друга. Даже в этом, казалось бы, нереальном деле она готова ей помочь, и сейчас Эстель задала лишь один вопрос: – У тебя есть план?

– Аппермост —

Пит бежал по обширным владениям дворца. Всё здесь было чужим, и даже его жена стала как-то от него отдаляться. Хеллен действительно была для него всем, и их совместным путь к счастью был долог и опасен. Там он мог контролировать себя и свою жизнь. Здесь же контроль над своим телом – единственное, что у него осталось.

Он всё ещё помнил, как оставил свою прошлую жизнь, чтобы стать тем, кем сейчас являлся. Эту дорогу выбрал он сам, и Хеллен обещала ему идти по этой дороге вместе столько, сколько им отмерено. И это не просто обещание. Это обет. В их случае обет непреложен. Он верил ей прежде, и верит сейчас, но страх потери покинул его так давно, что он и забыл, каков он на вкус. Склизкий, горький, вязкий. Путающий мысли и голос сердца, твердящий, что ему нужно взяться за дело самому. Так как он это делал сам, как он умеет.

Хеллен догнала своего мужа на пути к спуску озера. Она знала, что разговор будет тяжёлым, но ей нужно сделать первый шаг.

– Милый, выслушай меня. – Пит замедлил бег, остановился, и теперь они оба медленно зашагали вдоль берега. Хеллен чувствовала напряжение между ними после появления матери. Секреты от того, кого можешь назвать родственной душой, раздирают изнутри. Она хотела это исправить. – Я чувствую твою злость.

– Я был бы удивлён, если бы ты не чувствовала.

– Моя мама передала мне письмо, – сказала она, но и здесь Пит не был удивлён. Она продолжила: – Она была готова принять нас всех.

– Ты же ей не поверила?

– Нет, конечно, нет. Но… она сказала, что может вернуть нам нашего ребёнка.

Пит остановился. Он не знал что чувствовать. Злость за то, что она не сказала ему раньше? Или надежду, что давно потухла, как свеча зажжённая ими обоими. Хеллен положила свою руку на живот, и на её глазах выступили слёзы. Мужчина обнял её. Эта их общая боль.

– Значит, это возможно? Значит, мы можем его вернуть, – сказал он, и она улыбнулась сквозь слёзы радости.

Нет, они не собирались верить Шарлотте. Раны, что она оставила, были слишком глубоки для прощения. Им был важен сам факт того, что это возможно, и они найдут нужный способ. Даже если на это потребуется ещё несколько лет.

– Равенна —

Я не помню, чтобы у меня хоть раз был такой голод. Завтрак был сытным: вафли с сиропом, кофе и салат из фруктов. Я съела всё, но это не помогло. Меня выворачивало от него наизнанку и в придачу голова порой начинала ломить, сводило зубы.

Прошло всего три урока, и сейчас мы направлялись в кабинет искусств. В целом школа действительно могла гордиться своими владениями. Классы были просторными, дубовые столы и стулья, шторы-вуаль покрывали большие окна и позволяли солнечному свету освещать всё пространство настолько, что, казалось, люстры здесь лишние. Минус был лишь в том, что уроки здесь действительно шли усиленно. И я не считала, что справлюсь с этим уровнем, как и моя сестра, взгляд которой был растерянным от непонимания.

Алекс же не говорила, что ей легко, но и не жаловалась, что сложно, поэтому мы сделали вывод, что помогать нам будет она. Бонни уже на первом уроке села за заднюю парту рядом с каким-то парнем, который всё рассказывал ей в упрощённой форме. Чертовка знала, с кем нужно иметь дело!

Самым большим разочарованием для меня оказалось то, нас определили в тот же класс, где был Питер. Встретил он меня с той же раздражающей ухмылкой на лице, что и вчера. Только сегодня я поняла его посыл. Он знал и наслаждался моей ненавистью. Держу пари, что он ждал от меня действий или возмущения. Но я сдержалась, хоть и было это довольно трудно.

– Сколько у нас ещё уроков? – заныла Сью.

– Этот и ещё один, а после обеда – урок конной езды, – ответила я, взглянув в карточку с графиком.

Сью сразу же взбодрилась, так как на подходе два её любимейших урока. Девушки вошли в класс со множеством мольбертов с холстами и другими принадлежностями для рисования.

– Добрый день, ребята. Занимайте свои места, – сказала белокурая женщина, надев поверх белой футболки и серой юбки чёрный фартук, уже испачканный красками.

Я села недалеко от окна, а Сью – слева от меня, справа пристроился Питер.

– Сегодня вы будете рисовать сами себя. Точнее, то, что вас олицетворяет.

– Это как, интересно? – шёпотом задала вопрос Сью, и я пожала плечами, надевая фартук.

– Перед вами всё необходимое: краски, холст и вода. Многие создают из всего этого целые миры. Вы же должны показать мне вас самих. Это может быть что угодно или кто угодно. Приступайте.

По команде многие ребята взялись за карандаши, изрисовывая холст набросками. Сью некоторое время вглядывалась в пустоту, пытаясь найти там то, за что можно было зацепиться. Она часто так делала. Я же хорошим навыком рисования похвастаться не могла. Не говорю, что вообще не могу рисовать, но не так хорошо, как Сью. Даже заносчивый лорд уже приступил к работе, и если он изобразит себя на троне с короной на макушке, я ничуть не удивлюсь.

Прошла уже половина отведенного времени, когда я, вдохнув поглубже, взялась за тюбики с гуашью. Первым делом открыла свой любимый чёрный цвет, потом изумрудный, и тут в руки попал бордовый. Глубокий красный вызвал некое жжение в теле, а рука моя вдруг сама схватила кисточку и начала носиться по белому. Во мне возникло странное ощущения желания, мне настолько хотелось погрузиться в его тон и оттенок, что я почти не понимала, что происходит. Я потеряла контроль, потерялась во времени.

Я пошатнулась. Меня вытолкнула чья-то рука на плече. Секунда – и я стою перед когда-то белоснежным холстом, который сейчас был окрашен в красный.

– Мисс Сангер, хорошая работа! Королевский красный, бархат розы. Это уже многое говорит о вас, – одобрительно сказала учительница.

Она увидела в этом мой титул. Я видела кровь. Чистую, желанную. Мне стало дурно и, схватив свою сумку, я вышла из класса, даже не вслушиваясь в то, что мне говорят. Спрятавшись в уборной, я пыталась восстановить сбивчивое дыхание и унять боль в челюсти. Мысли путались, голова гудела, а зубы болели просто адски.

На моё счастье все кабинки были полностью отделены и закрыты друг от друга, и никто не слышал моих завываний от боли. Мне хотелось плакать, но глаза горели, то и дело покрываясь чёрной пеленой. Где-то в глубине сознания я слышала стук в дверь, но никак не могла на него отреагировать.

– Равенна! Рав! Что с тобой?! – кричала Сью.

И так продолжалось некоторое время, пока они не перестали стучать и кричать. Тишина. Моя боль начала утихать. Секунды казались вечностью.

Вдох. Выдох. Я открыла дверь. Девушки смотрели на меня с ужасом, и я знала, почему. У окна стоял Азазель. Я почувствовала, что он здесь, еще находясь взаперти. Его появления утихомиривали мои страдания. Вот только это наводило ещё больший ужас. Дверь открылась, и в уборную зашла Франческа.

– Эй, ты чего так убежала?

– Стало плохо. Уже полегчало, – сказала я, натянув улыбку.

– Хорошо. А то миссис Ен волнуется. Я скажу ей, что всё хорошо.

— Спасибо.

Девушка улыбнулась и вышла. Подруги всё ещё ждали от меня ответов, но их у не было, и они это поняли. Я вышла, ощущая спиной их встревоженные взгляды.

Оповестив учителя, мы пошли на следующий урок, который проводил мужчина средних лет, одетый в чёрный костюм. Заняв место за третьей партой, я открыла учебник, который уже лежал на столе. Первой темой там шли чёрные дни страны в средние века. Бабушка рассказывала нам вкратце, что было в то время: чума, война и внутренняя война за корону. Было видно, что учителя слушали все. Все, кроме меня. Снова. Мой мозг просто отказывался думать. Я смирилась, что мне придётся туго в этой школе и насладиться своей свободой будет непросто.