- -
- 100%
- +
– Ешь свой обед, – сердито сказала мать.
Тихо, безмолвно съели молочный суп.
– Машина Арташеса, – помолчав, сказал Мукел. – Он был Арташ, я – Микаел, сейчас он Арташес, я – Мукел. – Слова медленно, будто лениво, сыпались из-под пожелтевшей от папирос бороды. – В школе сидели за одной партой, контрольные у меня списывал, поехал, стал человеком, потому что за его спиной был хозяин. А я остался пастухом и заготовщиком сена. – Мукел глубоко вздохнул, отодвинул тарелку в сторону и сказал: – Говорят, за деньги людей принимает в институт, – и добавил, судорожно натягивая мышцу щеки: – Зарежу, если услышу, что словом молвилась с ним.
– Мукел, – испуганно одернула мужа Арпине, мельком взглянув на детей.
Дети втроем сидели вокруг стола и с удивлением смотрели то на отца, то на мать. Муж не обратил внимания на тревогу жены.
– Чая нет? – чуть позже спросил он.
– Есть, – тихо ответила Арпине и пошла за чаем.
Чайник был во дворе, на очаге. А на улице было уже темно, и из темноты Арпине смотрела на мужа, сидевшего с понурой головой под тусклым светом лампы на веранде, и сердце ее затрепетало от понимания несостоятельности ее жизни. И самое ужасное, что жизнь ей преподнесла тысяча одну причину, чтобы плакать, и никакой возможности – посмеяться от души. Она долго смотрела, будто впервые видела мужа, с горечью думая о том, что она его никогда не любила.
Выходит, она любила всего один раз – в первый и последний раз. Но почему и как она жила, если не любила? И кто, кто может понять, какие это муки, страдания – жить с нелюбимым человеком?.. Она долго думала над этим и не могла понять, зачем вышла замуж за него…
Наливая чай в стакан мужа, Арпине заметила, что от него несет свежескошенной травой. Этот запах буквально душил ее, когда они выключили свет и легли в постель… Мукел был небрит, жесткие волосы кололи лицо Арпине, а запах сена был невиносимо тяжелым. Арпине закрыла глаза, и Мукел не понимал, зачем. Все тело жены, с ног до головы, дрожало, и Мукел не понимал, почему.
Арпине старалась отогнать от себя каждую мысль и воспоминание, связанное с Арташесом, но это ей не удавалось.
– Может, у тебя болит голова? – спросил, наконец, Мукел, сидя в постели и зажигая папиросу. – Может, живот болит? Хочешь, пойду позову врача? Вон жена нашего Вагинака дома, медицинское училище окончила в Степанакерте…
Но Арпине мотала головой (не хочу!), кусала пальцы (не хочу!), глухо всхлипывала (не хочу!), крепче обнимала подушку, и Мукел, сидя в постели, растерянно смотрел на жену и ничего не мог понять…
Женщины сидели в тени грушевого дерева, когда пришла Арпине, держа Нанар за руку. Будто ждали ее появления. Они поднялись, взяли свежую рассаду и пошли на поле. Узелок с едой – пучок зелени, два куска хлеба, бутылка сладкого чая, кусок сыра и пара вареных картофелин – Арпине привязала к дереву, наказала Нанар сидеть пока в его тени и пошла за всеми. Арпине шла между грядками и опять думала об Арташесе: «Зачем ты приехал? Почему сбежал тогда?..»
…Она перешла в десятый класс, было лето, июль, с подружками собирали траву выше Бахчута, на поляне Ивана, когда в первый раз увидела Арташеса… Стройный был парень, высокого роста, с большими голубыми глазами и русыми волосами, с чубом, спускающимся на лоб. Он вышел из леса, закинув ружье на плечо, как палку пастуха…
Арпине знала о нем, он из нижних дворов села, даже говорили, что до восьмого класса учился здесь, в деревне. Арташес подошел, поздоровался. «Я хочу пить, – сказал он, с высокомерной улыбкой глядя на девочек, – не найдется ли у вас воды?»
Да, так и было, стройный парень высокого роста, с большими голубыми глазами и с русым чубом на лбу… Своей непринужденной улыбкой он покорил Арпине, и Арпине сразу вскочила с места: «Я пойду, принесу». Взяла кувшинчик, потеряв голову, побежала по тропинке, ведущей к роднику, не обращая внимания даже на то, что девушки прыснули ей вслед… После этого Арташес часто приходил на поле, подружился с девушками…
И по ночам Арпине не спалось, рано утром шла на поле, больше всех трудилась и словно не уставала. На этом поле траву уже собрали, должны были перейти на другое место, когда пришел Арташес… Опять с ружьем на плече и немного вспотевший. «Завтра, наверное, уеду, – сказал Арташес. – Дипломную не написал еще, должен успеть». Арпине почувствовала слабость в коленях, сердце затрепетало в груди… «Как?.. Так рано? А я?» – неслышно прошептала она. Что теперь она должна делать без Арташеса?
Где-то вдали послышалась трель перепелки, и сердце Арпине сжалось, замерло… Ей казалось, что Арташес должен приходить каждый день, и она тайно должна смотреть на него и по ночам от счастья плакать. Как это?.. Неужели, все закончено?..
«Воды нет у вас? Я от жажды просто умираю». – «Арпине принесет, – засмеялись девушки. – Только Арпине знает, где находится родник». – «Нет, я сам, – улыбнулся Арташес своей обворожительной улыбкой. – Только покажите мне, как спуститься к роднику». – «Только Арпине знает место родника, – снова засмеялись девушки, – Арпине, иди, покажи».
Взволнованная и раскрасневшаяся Арпине, не моргая, смотрела на Арташеса. «Пойдем, покажу, – наконец, сумела произнести она, – это не так далеко…» Легко и красиво, как лань, Арпине грациозно шла впереди. Зашли в лес, где деревья тянулись в небо, качались, касаясь небесной лазури, в унисон переливались соловьи и жаворонки, где-то в глубине леса, прерываясь, куковала кукушка. В лесу пахло сыростью. Пройдя мимо высоченных буковых деревьев и замшелых огромных изумрудных камней, они прошли еще немного вперед, и внизу показался уже Аракеланц родник.
Арпине остановилась, повернулась к Арташесу. «Отсюда прямо спустись вниз, – сказала она, – там есть два высоких близнеца-карагача, под этими карагачами родник». Арташес пристально смотрел на нее и улыбался своей обаятельной улыбкой. Арпине не смогла выдержать его взгляда, быстро отвела глаза, невнятно произнесла повторно: «Под близнецами-карагачами находится родник».
Неожиданно Арташес взял Арпине за руку, слегка притянул ее к себе, улыбаясь и чуть изменив голос, сказал: «Неужели ты подумала, что я не знаю, где находится родник? Знал, Арпине. И так же знал, что именно ты пойдешь показывать мне место… Потому что с самого первого дня ты мне очень понравилась». Не убирая руки из крепкой ладони Арташеса, Арпине подняла голову и глазами, полными слез, посмотрела на него. Боже мой, промелькнуло в мыслях у Арпине, как долго она мечтала о том, чтобы стоять вот так, с Арташесом, рука в руке и смотреть в его очаровательные глаза. Арташес притянул Арпине еще ближе: «Ты хочешь, чтоб я тебя поцеловал», – глядя на ее пламенные губы, твердо сказал Арташес тем же изменившимся голосом. Это, конечно, не было вопросом, Арпине это почувствовала, ответ не заставил себя ждать.
«Хочу», – будто не сама Арпине, а вместо нее так решительно подтвердил кто-то другой, потому что она в этот момент ни в чем не была уверена. Она невольно прижалась к Арташесу и мгновенно почувствовала крепкое слияние его чувственного рта с ее губами. И все-все это – запах сырости прохладного густого леса, слабое покачивание деревьев высоко в небе, переливчатое пенье разных птиц и тоскливый зов кукушки в глубине леса, горящий рот Арташеса на ее пламенных губах… – все это казалось Арпине не явью, а сном.
«Ну, я пошла, – приходя в себя, прошептала Арпине, – девушки бог весть о чем подумают…» – «Пусть думают, – задыхаясь от волнения, сказал Арташес. – О чем подумают? Скажи, о чем подумают?» И Арташес все сильнее и сильнее прижимал к своей груди Арпине, исступленно целуя глаза, щеки, снова и снова губы, шею, грудь Арпине. Арпине вначале с удивлением, потом испуганно посмотрела на него… Она словно хотела высвободиться из его сильных рук, но в то же время и не хотела.
«О чем должны подумать? – будто в лихорадке шептал Арташес. – Ну что должны сказать?» – «Не знаю…» Арпине действительно иногда испуганно смотрела на Арташеса, хотела высвободиться из объятий, но не могла, потому что приятное дыхание Арташеса очаровало ее, и Арпине, прислонившись спиной к стволу бука и не в состоянии сопротивляться сумасшедшей пучине страсти, медленно сползла вниз…
Что потом происходило, Арпине не воспринимала, она спиной ощущала землю, мягкую, холодную прошлогоднюю листву, Арташес прижимал ее к своей груди, а она, освобождая рот от его ненасытных губ, время от времени возбужденно шептала: «А если не женишься, Арташес… А если вдруг не женишься на мне… Если я забеременею…» Арташес спешно, поцелуями, перекрывающими ее дыхание, обратно закрывал ее рот. «Я люблю тебя, – самозабвенно произносил Арташес. – Я безумно люблю тебя, Арпине… Я увезу тебя в город, выучишься, я тебя здесь не оставлю…»
Арпине сажала на грядках саженцы томатов. «Сейчас зачем приехал? – говорила сама себе Арпине. – Зачем приехал?»
– Арпен, ахчи, чего ты сегодня грустная? – сказала Ерсик, соседка.
– Я не грустная, – слабо улыбнулась Арпине, – просто нет настроения.
– Наверное, не спала, – засмеялась Нушик. – Мукел сегодня на ферме был или домой пришел?
– Домой пришел, – выпрямляясь, устало сказала Арпине, – а что?
– Ну, ясно, – снова засмеялась Нушик. – Не дал бедной спать.
Женщины засмеялись, и тут из деревни показалась машина… Поднимая легкую пыль, подъезжала машина Арташеса. Сердце Арпине забилось часто, а губы высохли и задрожали. Она еле держалась на ногах… Машина остановилась недалеко от них на обочине дороги. Арташес вышел из машины… Не изменился, как будто прежний Арташес, изящный, стройный, только виски поседели и, как прежде, запутанные волосы небрежно спадали на лоб.
– Здравствуйте, – Арташес улыбнулся всем и прошел вперед. – Как вы?
– Хорошо, – ответили с разных сторон. – Ты как? Как ваши?
– Ничего, – улыбнувшись, повел плечами Арташес. – Хорошо.
Арпине казалось, что сейчас Арташес подойдет к ней и пожмет ей руку. Подойдет, и она пристально посмотрит в его глаза и спросит, почему обманул тогда, много лет назад, почему не пришел… больше не пришел?
– Столько лет не приезжаешь, – сказала Ерсик, – ты не скучаешь по деревне?
– Времени не бывает, – Арташес улыбнулся Ерсик, – я решил впредь каждое лето приезжать… Хочу отремонтировать дедовский дом…
– Молодец, правильно решил, – со всех сторон похвалили его женщины. – Земля – вещь сладкая, тянет к себе. А как же! Родную землю забыть невозможно.
– Я поговорил с мастерами, летом будущего года будет готово.
– Ты не женился? – хитро улыбнулась Ерсик.
– Женился, – кивнул головой Арташес и только теперь заметил дочку Арпине.
– Тебя как зовут? – улыбнулся Арташес, достал из кармана конфеты в разноцветных бумажках и протянул ей: – Возьми.
Нанар отошла, спиной прижалась к коленям матери, вопросительно посмотрела на нее: «Взять?» И Арташес улыбнулся Арпине своей прежней лучистой улыбкой. Так, как улыбнулся Ерсик, как улыбнулся Нанар. «Ты забыл, – еле сдерживая слезы, с горечью сказала сама себе Арпине. – Обо всем позабыл…»
– Возьми, – насколько возможно сдержанно сказала Арпине, и Нанар, стесняясь, пугливо протянула руку.
Арташес положил шоколад в ее маленькую ладонь. Происходило как будто что-то необычное, женщины встали и смотрели. Арташес ласково ущипнул за щеку Нанар, почтительно попрощался со всеми, потом демонстративно очень гордой походкой пошел к машине…
Арпине осталась стоять на грядке томатов с грязной палкой в руке… Слезы уже беспрепятственно текли по щекам, но женщины не видели, потому что они зачарованно смотрели на Арташеса, на его белую, как молоко, «Волгу» и завидовали его жене, которая, говорили, была дочерью какого-то профессора, ходила с крашеными глазами и волосами.
Арташес завел машину, машина слабо зарокотала и поехала по дороге через открытое поле. Пыль поднялась над дорогой, как облако. Женщины стояли и смотрели, пока машина не скрылась за последним поворотом, пока на дороге за последним поворотом на миг не поднялась синяя пыль, а затем осела.
Сердце Арпине защемило… Она села посреди поля томатов с грязной палкой и рассадой в грязных руках и зарыдала. Женщины прибежали к ней, сгрудились: «Что случилось, ахчи?» – «Она ведь была не в духе». – «Арпен, ахчи, Арпен, что с тобой случилось?» – «Может, Мукел побил тебя, ахчи?»
А Арпине сидела на грядке с рассадой и грязной палкой в руках, обессиленная, опустошенная, и плакала…
===================
НА ДАРОГЕ
Издалека сразу показался Тартар – мрачный и по всей вероятности мутный. Река текла с гор.
– В верховьях сейчас дождь, – держа мускулистые руки на руле, парень высунул голову из кабины грузовика и посмотрел в сторону гор.
Небо было окутано мраком, черное, как асфальт, а темно-серое покрывало дождя спускалось с гор вниз, навстречу грузовику. Парень в уме подсчитал, сколько осталось до Хндзахута, и пришел к той нерадостной мысли, что дождь застанет их сразу после первого села.
– До деревни еще достаточно далеко, – сказал он вслух.
– Сколько? – спросила девушка.
– Десять – пятнадцать километров.
– Это не так много, – ответила девушка, на мгновение скосив глаза на парня, и с интересом начала смотреть в окно. Она хотела, чтобы эта дорога, ведущая по горам и котловинам, была длинной, очень длинной, без остановки. Девушка смотрела наружу, а парень, заглядывая тайком в длинное зеркальце кабины, видел ее профиль, с радостным чувством вспоминая их первую встречу…
С того дня прошло всего полторы недели, однако кажется, что это было очень давно. Он тогда возвращался из районного центра, отвез зерно на заготовку, возвращался домой, в Хндзахут. Ехал на большой скорости, чтобы вовремя успеть в деревню, не попав под дождь. И вдруг издалека увидел девушку. Это было возле деревни Неркин Оратаг. По всей вероятности девушка, услышав шум мотора подъезжающей машины, вышла на дорогу и пошла прямо посередине шоссе. Парень несколько раз просигналил, требуя, чтобы она ушла с дороги. Однако девушка продолжала идти, будто эти сигналы ее не касались. «Она не слышит, что ли?» – рассердился парень. Сбавляя скорость грузовика и поворачивая его немного вправо, к обочине, парень резко притормозил машину. Он захотел нагрубить упрямой незнакомке, но девушка вдруг повернулась к парню, и он вместо того, чтобы высказаться, очарованно уставился на нее: девушка была очень хорошенькая. Парень на миг растерялся, но подумал о том, что, раз остановил машину, нужно что-то сказать.
– Куда идешь? – спросил он.
– А зачем тебе это нужно? – как старая знакомая, с заигрывающей улыбкой ответила девушка, мгновенно покорив его темным блеском глаз. – Все равно, не отвезешь, – быстро добавила она. В Хндзахут иду, это далеко.
– На другом конце света, – парень невольно широко улыбнулся. – Но отвезу, – также торопливо сказал он. – Честное слово, отвезу, – и спешно повернувшись, открыл дверцу кабины. Девушка почему-то засмеялась и, поднявшись в кабину, села возле парня. Она, вероятно, хорошо знала силу влияния своего очарования. Парню показалось, что маленькая кабинка грузовика наполнилась чарующим ароматом полевых цветов.
– Наша машина отказала возле этого села, – объяснила девушка. – Водитель сказал, что заправили нечистым топливом. Отвезли в местный колхозный гараж на ремонт. А я решила поехать на попутной машине. Водитель был, конечно, против, но я его не послушалась. Правильно я сделала? – непринужденно улыбнулась девушка и в ожидании посмотрела на парня.
– Конечно, – быстро и весело ответил парень, с тем же очарованием поглядывая на девушку. Эта девушка с горящими глазами и смугленьким личиком нравилась ему.
Машина тронулась с места и, сразу набрав скорость, поплыла по асфальту.
– Я как раз еду в Хндзахут, – сказал парень после короткой паузы.
– Боже мой! Правда?
– Да, – сказал парень. – Ты, видно, не из этих мест. Я раньше тебя не видел, – и, чуть помедлив, многозначительно добавил: – Обязательно запомнил бы, если б увидел…
Девушка искоса посмотрела на парня и проникновенно улыбнулась.
– Ты что, всех местных девушек знаешь?
– Не всех, конечно, но в лицо знаю… Наши отличаются от других.
– В каком смысле? Они красивее?
– Не сказал бы, что некрасивые. Среди них есть такие, что на всесоюзном конкурсе красоты заняли бы призовое место.
– А почему не занимают?
– Потому что армянки, – быстро и гневно выпалил парень. – Кто даст армянке в составе Азербайджана принимать участие в конкурсе, да еще и всесоюзном?
– Я действительно не местная, – сказала девушка, сразу став серьезной. – Родители мои карабахские, из Шаумяновского района. Про село Эркеч слышал? Они из этого села, но я родилась в Баку. Вернее, на окраине Баку, в поселке Забрат. Учусь на последнем курсе геологического института. Сюда прислали на практику.
– Значит, ты геолог, – заключил парень уже веселым тоном. Ваша геологоразведочная группа сейчас в нашей деревне. Как цыгане, поставили палатки на месте старого села, примыкающего к самому лесу… А начальник – Альберт Шахназарян, отличный парень, со взрослыми как взрослый, с маленькими как маленький.
– Да, я слышала, Альберт Левонович – прекрасный человек. А ты знаешь, что эта разведгруппа нашла здесь большие залежи золота? Но только по непонятной причине Азербайджан не хочет начинать разработку. А ведь здесь может работать несколько тысяч человек.
– Именно поэтому и не хочет, – сказал парень. – Почему должны иметь работу? Пусть уезжают, пусть Карабах тоже, как Нахичевань, опустеет от армян, – и добавил, уже успокоившись: – Я тебя отвезу прямо к этим палаткам. Согласна?
Девушка искоса посмотрела на него, довольно улыбнулась. Долго говорили этим утром девушка-геолог и парень-водитель. Они говорили не о важных вещах, как обычно говорят случайные попутчики…
А теперь парень, хотя немного расстроенный из-за этого неожиданного дождя, тайком смотрит в длинном внутреннем зеркале кабины на обаятельный профиль, снова и снова вспоминая их первую встречу, и все его существо переполняется ослепительной радостью.
– Я хочу, чтобы дорога длилась долго-долго, – девушка сказала это медленно, выделяя каждое слово…
Оторвавшись от мыслей о дожде и липкой грязи, парень улыбнулся ей. Он хотел ответить девушке, но понял, что все те слова, которые должен произнести, не в состоянии выразить его чувства, их самую незначительную часть. И он замолчал. Грузовик несся вперед, и время от времени ущелья, теснины вдоль дороги, окутанные мраком, эхом откликались на его прерывистые сигналы.
– Тебе не холодно? – спросил парень.
– Немного холодно, – ответила девушка и посмотрела направо, в сторону глубокого как пропасть ущелья, где сейчас бушует полноводный Тартар и бьется о камни, словно пытаясь выйти из крутых берегов.
– Подними стекло, – сказал парень. – Простынешь.
Девушка безуспешно подергала никелированный подъемник, потом сказала, что ничего не получается.
– Он, наверное, сломался… – расстроившись, сказал парень, чувствуя себя виноватым и бессильным. Он повернул руль, остановил машину на обочине и через колени девушки, почти касаясь ее груди, повернувшись направо, поднял стекло. – Видишь, ничего и не сломалось? – сказал парень, чуть волнуясь.
– Ну, я не смогла…
Парень повернулся и посмотрел на пылающие губы девушки, ее глаза, которые влажно блестели из-под длинных ресниц. Парень взволнованно обнял девушку, своими сильными руками прижал ее к груди.
– Не надо, не трогай меня, – поникшим голосом прошептала она. – Не трогай, прошу тебя. Не надо.
– Чего не надо, чего не надо? – самозабвенно прошептал парень, словно ничего не слыша и страстно целуя призывающие губы девушки.
«Странная вещь – любовь, – думал парень. – Она внезапно льет невидимый свет на понравившуюся тебе личность, и в ней тебе все кажется безгранично любимым, очень дорогим и родным».
Девушка больше не сопротивлялась. На ласки парня она отвечала застенчивой чистой первой девичьей любовью…
В стороне от дороги шумел вековой лес, верхушки деревьев качались от ветра.
– Нужно ехать, – сказала девушка, спустя некоторое время. – Поздно уже.
С дрожащей от неожиданного волнения грудью, парень какое-то мгновение сидел молча, положив могучие руки на руль. Потом он как-то нехотя сменил скорость грузовика, и машина медленно тронулась с места. Еще через пару поворотов справа снова показался Тартар, вздымаясь выше огромных речных камней. Волны блестели какое-то мгновение и скрывались за деревьями.
Парень ошибся: дождь застал их раньше, чем они проехали следующее село. Ливень бешенно забил по крыше кабины, вода разлеталась в разные стороны, обильно стекая по стеклам. Машина ехала уже с меньшей скоростью, фарами прорывая темную пелену дождя. А девушка задумчиво смотрела наружу, и на губах ее играла легкая улыбка. Она думала о том, что в жизни и не представила бы, что может встретить парня-водителя здесь, в этих далеких горах, и полюбить его внезапно вспыхнувшей глубокой любовью.
– Да, уже темнеет, – сказал парень, – почти ничего не видно.
Он включил дальний свет. Впереди неожиданно появился человек.. Девушка увидела, как под деревьями на краю дороги он спасался от дождя. Увидев машину, человек поднял руку, вышел вперед.
– Спроси, куда ему надо? – невольно произнесла девушка.
Парень нехотя остановил машину и, со стороны девушки опустив стекло, спросил:
– Куда идешь?
– Я с нижнего села иду, дело было… – Человек подошел ближе, назвал деревню. Капли дождя стекали по его лицу. – Целых два часа стою. Как назло, наверх ни одна машина не едет, – сказал он, задыхаясь.
Он снова назвал деревню. Места здесь были девушке незнакомы, она не знала, в какую сторону нужно человеку, далеко ли эта деревня. А парень сказал:
– Отвез бы, честное слово, отвез бы. Но я в другую сторону еду, должен получить товар для нашего сельпо. Извини, – добавил парень и с грохотом закрыл дверцу.
Человек остался на дороге под проливным дождем. А дождь лил и лил, и казалось, не кончится никогда. Девушка повернулась и через узкое окошечко, ведущее в кузов, посмотрела назад. Незнакомец все еще стоял там, на краю дороги, один, сжавшись от холода и дождя.
– Он промок насквозь, – озабоченно произнесла девушка.
– Ничего, месяц купаться не будет, – ответил парень и засмеялся.
Он, конечно, понимал, что сказанное им было не очень остроумным, но, тем не менее, ему стало обидно, что девушка даже не улыбнулась его словам. Она еще раз повернулась, в узкое окошечко посмотрела назад, однако кроме кромешной тьмы ничего не увидела.
– А его деревня далеко?
Парень сказал, чуть подумав:
– Не так уж. Пешком до утра дойдет. А за это время от ветра высохнет одежда, – снова пошутил он и, довольный своим остроумием, опять засмеялся.
Девушка не обратила на его шутку никакого внимания. Она задумчиво смотрела на вычерчивающиеся в темноте высокие горы…
– Жалко было, – чуть позже сказала она, – остался под дождем.
– Если обо всех плакать, глаза не просохнут от слез, – сказал парень. – Я ему не обязан и не просил его торчать там.
Девушка с удивлением посмотрела на парня, но ничего не ответила. Долго молчала, потом сказала:
– Ты сказал, что где-то должен получить товар. Ты обманул?
– Конечно, – самодовольно кивнул головой парень, широко улыбаясь. – Я же в райцентре получил уже этот товар.
Девушка снова с удивлением посмотрела на парня, потом сказала устало:
– Тем более, нужно было взять его.
– Как взять, если в кузове товар сельского магазина? Вдруг что-то пропадет…
– Почему в кузове? Втроем поместились бы в кабине.
– Ты чего? Он бы здесь все испачкал. Не видела, как вода с него лилась… Ничего, пешком ходить – полезно для здоровья..
От этих слов девушка почувствовала странное оцепенение, утомленно опустились ее плечи, и она остановила отрешенный взгляд на стремительно бегущей в даль дороге. Впереди показались огни. После этой деревни заканчивалась трасса и начиналась горная ухабистая дорога. В дождливую погоду она становилась для машин почти непроходимой.
– Почему не разговариваешь? – наконец, спросил парень, не вынеся гнетущую тишину. – Что случилось с тобой?
Девушка безразлично пожала плечами:
– Ничего.
– Неправда.
– Правда.
– Улыбнись, чтоб я поверил, что ничего не случилось.
Девушка попробовала улыбнуться. «Улыбаясь, сначала улыбается сердце, – мелькнуло в мыслях у девушки, – и потом только на лице человека расцветает та самая улыбка». Парень вздохнул, немного прибавил скорость. Они въехали в деревню, и теперь машина тяжело поднималась по главной дороге в центре села, по обе стороны которой до самого плоскогорья тянулся ряд домов.
До Хндзахута оставалось три-четыре километра.
– Здесь трасса заканчивается, – сказал парень, – дальше дорога бестолковая, за час еле доедем.