Волшебные сказки Афанасьева
- -
- 100%
- +
– Давай, служивый, в карты играть.
– А на что играть-то станем?
– Известно – на деньги.
– Ах ты, халдейская харя! Ну, какие у солдата деньги? Он всего жалованья – три денежки в сутки получает, а надо ему и мыла, и ваксы, и мелу, и клею купить и в баню сходить. Хочешь – на щелчки играть?
– Пожалуй!
Начали на щелчки играть. Чёрт наиграл на солдата три щелчка.
– Давай, – говорит, – бить стану!
– Догоняй до десятку, тогда и бей; из трёх щелчков нечего рук марать!
– Ладно!
Стали опять играть; пришёл солдату крестовый хлюст, и нагнал он на нечистого десять щелчков.
– Ну-ка, – говорит чёрту, – подставляй свой лоб; я покажу тебе, каково с нашим братом на щелчки играть! По-солдатски урежу! И другу и недругу закажешь!..
Чёрт взмолился, просит, чтоб солдат полегче его бил.
– То-то! С вами, халдеями, только свяжись, сам не рад будешь; как дело к расчёту – так сейчас и отлынивать! А мне никоим способом нельзя тебя пощадить; я – солдат и давал присягу завсегда поступать верою-правдою.
– Возьми, служивый, деньгами!
– А на что мне твои деньги? Я играл на щелчки – щелчками и плати. Разве вот что: есть у меня меньшой брат, пойдём-ка к нему – он пробьёт тебе щелчки потише моего; а если не хочешь, давай я сам стану бить!
– Нет, служивый, веди лучше к меньшому брату.
Солдат привёл нечистого к чугунному человеку, тронул за пружину да как щёлкнет чёрта по лбу – тот ажно в другую стену отлетел; а солдат ухватил его за руку:
– Стой! Ещё девять щелчков за тобою.
Тронул в другой раз пружину да так урезал, что чёрт кубарем покатился да чуть-чуть стены не пробил! А в третий раз отбросило нечистого прямо в окно; вышиб он раму, выскочил вон и навострил лыжи.
– Помни, проклятый, – кричит солдат, – за тобой ещё семь щелчков осталось!
А чёрт-то улепётывает, аж пятками в зад достаёт. Наутро спрашивает царь Марфу-царевну:
– Ну что – каково ночь проводила?
– Спокойно, государь-батюшка!
На другую ночь отрядил сатана во дворец иного чёёрта; вишь, они ходили стращать да мучить царевну по очереди. Досталось и этому на орехи! В тринадцать ночей перебывало у солдата тринадцать нечистых в переделке, и всем равно туго пришлось! Ни один в другой раз идти не хочет.
– Ну, внучки́, – говорит им дедушка-сатана, – я сам теперь пойду.
Пришёл сатана во дворец и ну с солдатом разговаривать; то-другое, пятое-десятое, стали в карты играть; солдат обыграл его и повёл к меньшому брату щелчками угощать. Привёл, подавил пружины, меньшой брат обхватил сатану чугунными руками да так-таки плотно, что ему ни взад, ни вперёд нельзя пошевелиться. Солдат схватил чугунный прут и давай хлестать; бьёт сатану да приговаривает:
– Вот тебе в карты играть! Вот тебе Марфу-царевну мучить!
Исхлестал чугунный прут и взялся царапкой строгать: сатана благим матом ревёт, а солдат знай себе дерёт, и так его донял, что тот как вырвался – без оглядки убежал! Вернулся в своё болото, охает:
– Ах, внучки́, чуть было солдат до смерти не убил!
– То-то, дедушка! Вишь он какой мудрёный! Вот уж две недели, как я во дворце был, а всё голова трещит! Да ещё спасибо, что не сам бил, а меньшого брата заставлял!
Вот стали черти придумывать, как бы выжить им из дворца этого солдата. Думали-думали и решились золотом откупиться. Прибежали к солдату разом все; тот увидал, испугался и закричал громким голосом:
– Эй, брат, ступай сюда скорее, должники пришли, надо щелчки давать.
– Полно, полно, служивый! Мы пришли к тебе о деле потолковать; сколько хочешь возьми с нас золота – только выйди из дворца!
– Нет! Что мне золото! Уж коли хотите услужить мне, так полезайте все в ранец; я слыхал, что нечистая сила больно хитра – хоть в щель, и то влезет! Вот коли это сделаете, – право слово, уйду из дворца!
Черти обрадовались:
– Ну, служивый, открывай свой ранец.
Солдат открыл; они и полезли туда все до единого, сатана сверху лёг.
– Укладывайтесь плотнее, – говорит солдат, – чтоб можно было на все пряжки застегнуть.
– Застегивай, не твоя печаль!
– Счастье вам, коли застегну! А не то не прогневайтесь, ни за что из дворца не выйду!
Вот солдат взял застегнул ранец на все пряжки, перекрестил его, надел на себя и пошёл к царю:
– Ваше царское величество! Прикажите изготовить тридцать железных молотов, каждый молот в три пуда.
Царь отдал приказ; сейчас изготовили тридцать молотов. Солдат принёс ранец в кузницу, положил на наковальню и велел бить как можно сильнее. Плохо пришлось чертям, а вылезть никак нельзя! Угостил их солдат на славу!
– Теперь довольно!
Вскинул ранец на плечи и явился к царю с докладом:
– Служба-де моя кончена; больше нечистая сила не станет царевны тревожить.
Царь поблагодарил его:
– Молодец, служивый! Ступай гуляй по всем кабакам и трактирам, требуй, что только душе угодно; ни в чём тебе нет запрету!
И приставил к нему царь двух писарей, чтобы всюду за ним ходили да записывали на казённый счет, где сколько солдат нагуляет. Вот он гулял-гулял, целый месяц прогулял и пошёл к царю.
– Что, служба, нагулялся?
– Нагулялся, ваше величество! Хочу домой идти.
– Что ты! Оставайся-ка у нас; я тебя первым человеком сделаю.
– Нет, государь, хочется повидать своих сродников.
– Ну, ступай с богом! – сказал царь, дал ему повозку, лошадей и денег столько, что в целый век не прожить.
Поехал солдат на родину; пристал дорогою в какой-то деревне и увидал знакомого солдата – в одном полку служили.
– Здравствуй, брат!
– Здравствуй!
– Как поживаешь?
– Всё по-старому!
– А мне господь счастье дал: вдруг разбогател! На радостях надо бы выпить: сбегай-ка, брат, купи ведёрку вина.
– Рад бы сбегать, да, вишь, у меня скотинка ещё не убрана; потрудись, сходи сам – кабак вот, недалече!
– Ладно; а ты возьми мой ранец, положи в избе да накажи бабам, чтоб не трогали!
Отправился наш солдат за вином, а земляк его принёс ранец в избу и говорит бабам:
– Не трожьте!
Пока убирал он скотину, бабам не терпится: «Дай посмотрим, что такое в ранце накладено?» Принялись расстёгивать – как выскочат оттуда черти с шумом да с треском; двери с крючьев посбивали и ну бежать! А навстречу им солдат с ведеркою:
– Ах, проклятые! Кто вас выпустил?
Черти испугались и бросились в буковище под мельницу, да там навсегда и остались. Солдат пришёл в избу, разбранил баб и давай гулять со старым товарищем; а после приехал на родину и зажил богато и счастливо.
Беглый солдат и чёрт
Отпросился солдат в отпуск, собрался и пошёл в поход. Шёл-шёл, не видать нигде воды, чем бы ему сухарики помочить да на пути на дороге закусить, а в брюхе давно пусто. Нечего делать – потащился дальше; глядь – бежит ручеёк, подошел к этому ручейку, достал из ранца три сухаря и положил в воду. Да была ещё у солдата скрипка; в досужее время он на ней разные песни играл, скуку разгонял. Вот сел солдат у ручья, взял скрипку и давай наигрывать. Вдруг откуда ни возьмись – приходит к нему нечистый в виде старца, с книгою в руках.
– Здравствуй, господин служба!
– Здорово, добрый человек!
Чёрт аж поморщился, как солдат обозвал его добрым человеком.
– Послушай, дружище, поменяемся: я отдам тебе свою книгу, а ты мне скрипку.
– Эх, старый, на что мне твоя книжка? Я хоть десять лет прослужил государю, а грамотным никогда не бывал; прежде не знал, а теперь и учиться поздно!
– Ничего, служивый! У меня такая книга – кто ни посмотрит, всякий прочитать сумеет!
– А ну дай – попробую!
Развернул солдат книжку и начал читать, словно с малых лет навык грамоте, обрадовался и тотчас же променял свою скрипку. Нечистый взял скрипку, начал смычком водить, а дело не клеится – нет в его игре никакого ладу.
– Слушай, брат, – говорит он солдату, – оставайся-ка у меня в гостях дня на три да поучи на скрипке играть; спасибо тебе скажу!
– Нет, старик, – отвечает солдат, – мне надо на родину, а за три дня я далеко уйду.
– Пожалуйста, служивый, коли останешься да научишь на скрипке играть, я тебя в один день домой доставлю – на почтовой тройке довезу.
Солдат сидит в раздумье: оставаться или нет? И вынимает он сухари из ручья – хочет закусывать.
– Эх, брат служивый, – говорит нечистый, – плохая твоя еда; покушай-ка моей!
Развязал мешок и достал белого хлеба, жареной говядины, водки и всяких заедков: ешь – не хочу.
Солдат наелся-напился и согласился остаться у того незнакомого старика и поучить его на скрипке играть. Прогостил у него три дня и просится домой; чёрт выводит его из своих хором – перед крыльцом стоит тройка добрых коней.
– Садись, служивый! Мигом довезу.
Солдат сел с чёртом в повозку; как подхватили их лошади, как понесли – только вёрсты в глазах мелькают! Духом довезли.
– А что, узнаёшь эту деревню? – спрашивает нечистый.
– Как же не узнать! – отвечает солдат. – Ведь в этой деревне я родился и вырос.
– Ну, прощай!
Солдат слез с повозки, пришёл к сродственникам, стал с ними здороваться да про себя рассказывать, когда его и на сколько из полку отпустили. Показалось ему, что пробыл он у нечистого в гостях всего-навсего три дня, а на самом деле пробыл у него три года; срок отпуску давным-давно кончился, а в полку, чай, в бегах его считают.
Оробел солдат, не знает, что и делать ему! И гульба на ум нейдёт! Вышел за околицу и думает: «Куда теперь деваться? Коли в полк идти – так там сквозь строй загоняют. Эх, нечистый, славно ты подшутил надо мною». Только вымолвил это слово, а нечистый тут как тут.
– Не кручинься, служивый! Оставайся со мной – ведь у вас в полку житьё незавидное, сухарями кормят да палками бьют, а я тебя счастливым сделаю… Хочешь, купцом сделаю?
– Вот это ладно; купцы хорошо живут, дай и я попробую счастья!
Нечистый сделал его купцом, дал ему в столичном городе большую лавку с разными дорогими товарами и говорит:
– Теперь, брат, прощай! Я уйду от тебя за тридевять земель, в тридесятое государство; у тамошнего короля есть прекрасная дочь Марья-королевна; стану её всячески мучить!
Живёт наш купец, ни о чём не тужит; счастье само так и валит на двор; в торговле такая ему задача, что лучше требовать нельзя! Стали ему другие купцы завидовать.
– Давайте-ка, – говорят, – его спросим: что он за человек, и откуда приехал, и может ли торг вести? Ведь он у нас всю торговлю отбил – чтоб ему пусто было!
Пришли к нему, стали допрашивать, а он отвечает им:
– Братцы вы мои! Теперь у меня дел подошло много, некогда с вами потолковать; приходите завтра – всё узнаете.
Купцы разошлись по домам; а солдат думает, что ему делать? Как ответ давать? Думал-думал и решился бросить свою лавку и уйти ночью из города. Вот забрал он все деньги, какие налицо были, и пошёл в тридесятое государство.
Шёл-шёл и приходит на заставу.
– Что за человек? – спрашивает его часовой.
Он отвечает:
– Я – лекарь; иду в ваше царство, потому что у вашего короля дочь больна; хочу её вылечить.
Часовой доложил про то придворным, придворные довели до самого короля. Король призвал солдата:
– Коли ты вылечишь мою дочь, отдам её за тебя замуж.
– Ваше величество, прикажите мне дать три колоды карт, три бутылки вина сладкого да три бутылки спирту горячего, три фунта орехов, три фунта свинцовых пуль да три пучка свеч воску ярого.
– Хорошо, всё будет готово!
Солдат дождался вечера, купил себе скрипку и пошёл к королевне; зажег в её горницах свечи, начал пить-гулять, на скрипочке играть.
В полночь приходит нечистый, услыхал музыку и бросился к солдату:
– Здравствуй, брат!
– Здорово!
– Что ты пьёшь?
– Квасок потягиваю.
– Дай-ка мне!
– Изволь! – и поднёс ему полный стакан горячего спирту; чёрт выпил – и глаза под лоб закатил:
– Эх, крепко забирает! Дай-ка закусить чем-нибудь.
– Вот орехи, бери да закусывай! – говорит солдат, а сам свинцовые пули подсовывает.
Чёрт грыз-грыз, только зубы поломал. Стали они в карты играть; пока то да се – время ушло, петухи закричали, и нечистый пропал. Спрашивает король королевну:
– Каково ночь спала?
– Слава богу спокойно!
И другая ночь так же прошла; а к третьей ночи просит солдат короля:
– Ваше величество! Прикажите в пятьдесят пуд клещи сковать да сделать три прута медных, три прута железных и три оловянных.
– Хорошо, всё будет сделано!
В глухую полночь является нечистый.
– Здравствуй, служивый! Я опять к тебе погулять пришёл.
– Здравствуй! Кто не рад весёлому товарищу!
Начали пить-гулять. Нечистый увидал клещи и спрашивает:
– А это что такое?
– Да, вишь, король взял меня в свою службу да заставил музыкантов на скрипке учить; а у них у всех пальцы-то кривые – не лучше твоих, надо в клещах выправлять.
– Ах, братец, – стал просить нечистый, – нельзя ли и мне выправить пальцы? А то до сей поры не умею на скрипке играть.
– Отчего нельзя? Клади сюда пальцы.
Чёрт вложил обе руки в клещи; солдат прижал их, стиснул, потом схватил прутья и давай его потчевать; бьёт да приговаривает:
– Вот тебе купечество!
Чёрт молит, черт просит:
– Отпусти, пожалуй! За тридцать вёрст не подойду к дворцу!
А он знай бичует. Прыгал-прыгал чёрт, вертелся-вертелся, насилу вырвался и говорит солдату:
– Хоть ты и женишься на королевне, а из моих рук не уйдёшь! Только отъедешь за тридцать верст от города – сейчас захвачу тебя!
Сказал и исчез.
Вот женился солдат на королевне и жил с нею в любви и согласии, а спустя несколько лет помер король, и он стал управлять всем царством. В одно время вышел новый король с своею женою в сад погулять.
– Ах, какой славный сад! – говорит он.
– Это что за сад! – отвечает королева.
– Есть у нас за городом другой сад, вёрст тридцать отсюда, вот там есть на что полюбоваться!
Король собрался и поехал туда с королевою; только вылез он из коляски, а нечистый навстречу:
– Ты зачем? Разве забыл, что тебе сказано! Ну, брат, сам виноват; теперь из моих лап не вырвешься.
– Что делать! Видно, такова судьба моя! Позволь хоть с молодой женой проститься.
– Прощайся, да поскорей!..
Два Ивана, солдатских сына
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был мужик. Пришло время – записали его в солдаты; оставляет он жену беременную, стал с нею прощаться и говорит:
– Смотри, жена, живи хорошенько, добрых людей не смеши, домишка не разори, хозяйничай да меня жди; авось бог даст – выйду в отставку, назад приду. Вот тебе пятьдесят рублёв; дочку ли, сына ли родишь – всё равно сбереги деньги до возрасту: станешь дочь выдавать замуж – будет у ней приданое; а коли бог сына даст да войдёт он в большие года – будет и ему в тех деньгах подспорье немалое.
Попрощался с женою и пошёл в поход, куда было велено. Месяца три погодя родила баба двух близнецов-мальчиков и назвала их Иванами солдатскими сыновьями.
Пошли мальчики в рост; как пшеничное тесто на опаре, так кверху и тянутся. Стукнуло ребяткам десять лет, отдала их мать в науку; скоро они научились грамоте, и боярских и купеческих детей за пояс заткнули – никто лучше их не сумеет ни прочитать, ни написать, ни ответу дать. Боярские и купеческие дети позавидовали и давай тех близнецов каждый день поколачивать да пощипывать. Говорит один брат другому:
– Долго ли нас колотить да щипать будут? Матушка и то на нас платьица не нашьётся, шапочек не накупится; что ни наденем, всё товарищи в клочки изорвут! Давай-ка расправляться с ними по-своему.
И согласились они друг за друга стоять, друг друга не выдавать. На другой день стали боярские и купеческие дети задирать их, а они – полно терпеть! – как пошли сдачу давать: тому глаз долой, тому руку вон, тому голову на́ сторону! Всех до единого перебили. Тотчас прибежали караульные, связали их, добрых молодцев, и посадили в острог. Дошло то дело до самого царя; он призвал тех мальчиков к себе, расспросил про всё и велел их выпустить.
– Они, – говорит, – не виноваты: на зачинщиков бог!
Выросли два Ивана солдатские дети и просят у матери:
– Матушка, не осталось ли от нашего родителя каких денег? Коли остались, дай нам; мы пойдём в город на ярмарку, купим себе по доброму коню.
Мать дала им пятьдесят рублёв – по двадцати пяти на брата, и приказывает:
– Слушайте, детушки! Как пойдёте в город, отдавайте поклон всякому встречному и поперечному.
– Хорошо, родимая!
Вот отправились братья в город, пришли на конную, смотрят – лошадей много, а выбрать не из чего; все не под стать им, добрым мо́лодцам! Говорит один брат другому:
– Пойдём на другой конец площади; глядь-ка, что́ народу там толпится – видимо-невидимо!
Пришли туда, протолпилися – у дубовых столбов стоят два жеребца, на железных цепях прикованы: один на шести, другой на двенадцати; рвутся кони с цепей, удила кусают, роют землю копытами. Никто подойти к ним близко не сможет.
– Что твоим жеребцам цена будет? – спрашивает Иван солдатский сын у хозяина.
– Не с твоим, брат, носом соваться сюда! Есть товар, да не по тебе; нечего и спрашивать.
– Почём знать, чего не ведаешь; может, и купим; надо только в зубы посмотреть.
Хозяин усмехнулся:
– Смотри, коли головы не жаль!
Тотчас один брат подошёл к тому жеребцу, что на шести цепях был прикован, а другой брат – к тому, что на двенадцати цепях держался. Стали было в зубы смотреть – куда! Жеребцы поднялись на дыбы, так и храпят… Братья ударили их коленками в грудь – цепи разлетелись, жеребцы на пять сажен отскочили, вверх ногами попадали.
– Вона чем хвастался! Да мы этаких клячей и даром не возьмём.
Народ ахает, дивуется: что за сильные богатыри проявилися! Хозяин чуть не плачет: жеребцы его поскакали за город и давай разгуливать по всему чистому полю; приступить к ним никто не решается, как поймать – никто не придумает. Сжалились над хозяином Иваны солдатские дети, вышли в чистое поле, крикнули громким голосом, молодецким посвистом – жеребцы прибежали и стали на месте словно вкопанные; тут надели на них добрые мо́лодцы цепи железные, привели их к столбам дубовым и приковали крепко-накрепко. Справили это дело и пошли домой.
Идут путём-дорогою, а навстречу им седой старичок; позабыли они, что мать наказывала, и прошли мимо не здороваясь, да уж после один спохватился:
– Ах, братец, что ж это мы наделали? Старичку поклона не отдали; давай нагоним его да поклонимся.
Нагнали старика, сняли шапочки, кланяются в пояс и говорят:
– Прости нас, дедушка, что прошли не здороваясь. Нам матушка строго наказывала: кто б на пути ни встретился, всякому честь отдавать.
– Спасибо, добрые мо́лодцы! Куда вас бог носил?
– В город на ярмарку ходили; хотели купить себе по доброму коню, да таких нет, чтоб нам пригодились.
– Как же быть? Нешто подарить вам по лошадке?
– Ах, дедушка, если подаришь, станем за тебя вечно бога молить.
– Ну пойдёмте!
Привёл их старик к большой горе, отворяет чугунную дверь и выводит богатырских коней:
– Вот вам и кони, добрые мо́лодцы! Ступайте с богом, владейте на здоровье!
Они поблагодарили, сели верхом и поскакали домой; приехали на двор, привязали коней к столбу и вошли в избу. Начала мать спрашивать:
– Что, детушки, купили себе по лошадке?
– Купить не купили, даром получили.
– Куда ж вы их дели?
– Возле избы поставили.
– Ах, детушки, смотрите – не увёл бы кто!
– Нет, матушка, не таковские кони: не то что увести, и подойти к ним нельзя!
Мать вышла, посмотрела на богатырских коней и залилась слезами:
– Ну, сынки, верно вы не кормильцы мне
На другой день просятся сыновья у матери:
– Отпусти нас в город, купим себе по сабельке.
– Ступайте, родимые!
Они собрались, пошли на кузницу; приходят к мастеру.
– Сделай, – говорят, – нам по сабельке.
– Зачем делать! Есть готовые; сколько угодно – берите!
– Нет, брат, нам такие сабли надобны, чтоб по триста пудов весили.
– Эх, что выдумали! Да кто ж этакую махину ворочать будет? Да и горна такого во всём свете не найдёшь!
Нечего делать – пошли добрые мо́лодцы домой и головы повесили; идут путём-дорогою, а навстречу им опять тот же старичок попадается.
– Здравствуйте, младые юноши!
– Здравствуй, дедушка!
– Куда ходили?
– В город, на кузницу; хотели купить себе по сабельке, да таких нет, чтоб нам по руке пришлись.
– Плохо дело! Нешто подарить вам по сабельке?
– Ах, дедушка, коли подаришь, станем за тебя вечно бога молить.
Старичок привёл их к большой горе, отворил чугунную дверь и вынес две богатырские сабли. Они взяли сабли, поблагодарили старика, и радостно, весело у них на душе стало! Приходят домой, мать спрашивает:
– Что, детушки, купили себе по сабельке?
– Купить не купили, даром получили.
– Куда ж вы их дели?
– Возле избы поставили.
– Смотрите, как бы кто не унёс!
– Нет, матушка, не то что унесть, даже увезти нельзя.
Мать вышла на двор, глянула – две сабли тяжёлые, богатырские к стене приставлены, едва избушка держится! Залилась слезами и говорит:
– Ну, сынки, верно вы не кормильцы мне.
Наутро Иваны солдатские дети оседлали своих добрых коней, взяли свои сабли богатырские, приходят в и́збу, богу молятся, с родной матерью прощаются:
– Благослови нас, матушка, в путь-дорогу дальнюю.
– Будь над вами, детушки, моё нерушимое родительское благословение! Поезжайте с богом, себя покажите, людей посмотрите; напрасно никого не обижайте, а злым ворогам не уступайте.
– Не бойся, матушка! У нас такова поговорка есть: еду – не свищу, а наеду – не спущу!
Сели добрые мо́лодцы на коней и поехали.
Близко ли, далеко́, долго ли, коротко́, скоро сказка сказывается, не скоро дело делается, приезжают они на распутье, и стоят там два столба. На одном столбу написано: «Кто вправо поедет, тот царём будет»; на другом столбу написано: «Кто влево поедет, тот убит будет». Остановились братья, прочитали надписи и призадумались; куда кому ехать? Коли обоим по правой дороге пуститься – не честь, не хвала богатырской их силе, молодецкой удали; ехать одному влево – никому помереть не хочется! Да делать-то нечего – говорит один из братьев другому:
– Ну, братец, я посильнее тебя; давай я поеду влево да посмотрю, от чего может мне смерть приключиться? А ты поезжай направо: авось бог даст – царём сделаешься!
Стали они прощаться, дали друг дружке по платочку и положили такой завет: ехать каждому своею дорогою, по дороге столбы ставить, на тех столбах про себя писать для знатья, для ведома; всякое утро утирать лицо братниным платком: если на платке кровь окажется – значит, брату смерть приключилася; при такой беде ехать мёртвого разыскивать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.