Друзья и враги

– Прекратите!

Красный от гнева барон хватал ртом воздух, как вытащенная из воды рыба.

– Это… это неслыханно!!!

– Почему же? Отличные сюжеты для детектива, попадете в шорт-лист «Нью-Йорк таймс».

– Это возмутительно! Этот человек угрожает… Я требую, чтобы его немедленно арестовали! Немедленно!

– Требуете, мистер Хоу? – задумчиво сказал Пикеринг.

– Этот человек… он террорист! Убийца и террорист!

– Но как-то так получается, что не он обстрелял полицейских, а кто-то другой, причем мистер Воронцов при этом едва не погиб. Мистер Мейсон?

Представитель министерства юстиции прокашлялся.

– Барон Хоу, мы требуем содействия британской стороны в вопросе установления возможной причастности лиц, находящихся на службе Короне, к обстрелу и убийству полицейского. Будет проведено тщательное расследование этого инцидента. Вы должны понимать, что убийство полицейского не может не иметь должной реакции со стороны правительства Северо-Американских Соединенных Штатов.

– Это неслыханно! Этот человек, – барон Хоу невежливо показал пальцем в мою сторону, – только что угрожал убить Ее Королевское Величество и принца – наследника престола!

– Разве? А мне показалось, что вы только что обсуждали остросюжетную литературу.

Британский лорд поднялся с места, исполненный ледяного презрения к нам, потомкам сосланных каторжников и потомкам азиатских варваров, он оглядел нас горящим взором и вышел, притворив за собою дверь.

– Мистер Воронтсов… – негромко сказал мистер Мейсон.

– Сэр.

– Я так полагаю, что это и впрямь было не более чем обсуждением остросюжетной литературы, я прав?

– Сэр, я потомственный дворянин, и негоже потомственному дворянину провозить нелегально оружие в чужую страну, чтобы охотиться за ее монархом. Это совершенно неприемлемо.

– Я рад, что вы так думаете. Однако у вас есть поразительный талант притягивать к себе… – Мейсон запнулся, подбирая подходящее слово, – неприятности. Причем неприятности эти чаще всего бывают связаны со стрельбой.

– Сэр, моя работа заключается в том, что…

– Мистер Воронтсов, министерству юстиции САСШ известен список компаний, которые вы опосредованно контролируете, известно и то, что большинство из них либо занимается торговлей оружием и спецсредствами, либо оказывает услуги по обеспечению безопасности и урегулированию кризисных ситуаций. Вам известно, что согласно североамериканскому законодательству правительство САСШ не имеет права заключать подобного рода контракты с организациями, которые инкорпорированы вне пределов САСШ.

– Известно, сэр.

– В таком случае, мистер Воронтсов, могу сказать вам вот что. Мы ценим то, что вы делаете для нас, и то, что вы продолжаете делать. Но мы полагаем, что и вы должны ценить наше довольно либеральное отношение к вам и к вашей деятельности.

Намек был более чем понятен. Если я продолжу доставлять неприятности – министерство юстиции начнет проверку. Даже если она ничем не завершится – всех государственных и половины частных контрактов мне не видать как своих ушей. Здесь это все жестко – достаточно малейшего намека на криминал, и все кончено.

– Я вас понял, мистер Мейсон.

– Надеюсь, мистер Воронтсов, надеюсь. Кстати, чисто для интереса, вы ведь появляетесь в нашей стране наездами? Сколько вы намерены пробыть здесь на этот раз?

– Недолго. Думаю, что очень недолго. Пошлю вам в подарок бутылку текилы, сэр, когда прибуду на место. С червячком внутри.

Помощник министра юстиции скривился.

– Не стоит, мистер Воронтсов. У нас строгая политика в отношении подарков и прочих подношений. Не смею вас больше задерживать.

Вместе с Пикерингом мы спустились вниз, к машинам. В Вашингтоне светило солнце.

– Надеюсь, ты серьезно насчет того, что дворянин не должен убивать дворян?

– О, вполне. Но замечу, что их премьер-министр – человек невысокого звания…

– Черт бы тебя побрал! – На сей раз Пикеринг разозлился всерьез. – Какого хрена ты вывалил это здесь? Какого хрена ты так себя ведешь, тебе что, и впрямь недорог твой бизнес!?

– Дорог.

– Тогда какого хрена? Британцы сейчас завизжат, как будто их режут, и в мгновение ока накатают дипломатическую ноту! Мы не сможем прижать ее, и ты запросто окажешься персоной нон грата, чтобы не раздражать кузенов.

– Лично я предпочитаю оказаться персоной нон грата, а не персоной, захороненной в закрытом гробу. Брось, Том, это же просто, как дважды два. Я не должен был этого делать, но я это сделал. Пусть британцы подумают, что я снялся с тормозов. Тогда им будет уже намного сложнее принимать решения…

– А насчет отъезда?

– Насчет отъезда я серьезно. Слишком много дел.

Пикеринг внимательно посмотрел на меня.

– Тогда я хочу, чтобы ты к намзаглянул.

Главным здесь было слово «заглянул», оно означало то, что предстоит серьезный разговор на одной из конспиративных штаб-квартир СРС здесь, в Нью-Йорке, или в окрестностях. В Нью-Йорке, в месте, известном лишь немногим, работал департамент СРС, ведущий разведку против государств континентальной Европы. Мне в этот департамент доступа, конечно же, не было…

– Когда?

– Вечером.

– Куда?

– Я позвоню.

Я утвердительно кивнул головой.

Оставался один вопрос, который не давал мне покоя…

Заподозрив неладное, я завернул в одно тихое место, где можно разжиться всеполосным сканером радиосигнала. Небольшой магазинчик, который содержал бывший полицейский, ныне специалист по безопасности, торгующий радиоэлектронным и прочим оборудованием для ее обеспечения – но не оружием. Просто не хотелось получать лицензию третьего класса, да и стоит она сейчас дорого, сам знаю. Когда начинал, я не раз наведывался сюда лично, и полицейский должен был меня помнить.

Самого Джима не было, за прилавком стояла его супруга Марта, матрона лет пятидесяти. Она тоже меня помнила…

– Привет, Марта…

– Мистер Воронцов! – Толстуха расплылась в улыбке. – Вы давно к нам не заглядывали…

– Дела, Марта, дела. А где Джим?

– А где ему быть. Сидит вон там, что-то паяет. Проходите…

Бизнес Джима начался с того, что он был не только полицейским, но и радиолюбителем, самостоятельно собрал мощную радиостанцию, позволяющую общаться со всем миром.

Джим, как Марта и сказала, сидел за столом и что-то паял, в комнате пахло спиртом и канифолью. Чертовски многие североамериканские бизнесы начинались, как этот – в гараже. Здесь их называют «стартап».

– Привет, Джим.

Экс-полицейский снял очки, которые он надел, чтобы защитить глаза от дыма, брызг канифоли и припоя.

– Что делаешь?

– Да вот, решил поковыряться в новой «мотороловской» радиостанции. Идиоты, что ли, ее делали? Как у вас дела, мистер Воронцов?

– Не лучшим образом. Мне надо провериться. У тебя клетка работает?

– Работает, я ее еще круче сделал. Теперь она и спутниковый сигнал ловит.

– Отлично.

Прямо как есть, я встал в нечто, напоминающее клетку, только вверху было приспособление, напоминающее устройство для скоростного просушивания причесок в дамских салонах, от него шли провода к генератору, к компьютеру и к спутниковой антенне, установленной над домом. Не знаю, насколько это полезно, стоять в клетке, но от жучков помогает избавиться на сто процентов.

– Так… Готовы?

– Готов…

– Тогда включаю. Стойте спокойно.

Вверху, над головой, что-то зажужжало, и я почувствовал, как помимо моей воли у меня встают дыбом волосы.

Экзекуция заняла буквально пару минут, потом Джим взял ручной сканер и, не выключая аппарат, обошел вокруг клетки, водя прибором в разные стороны. Потом выключил аппарат, и я вздохнул с облегчением.

– Итак?

– Что-то есть, мистер Воронцов. Выкладывайте все, что у вас есть в карманах, на стол.

Интересно… Дело в том, что я уже проверялся у себя в офисе на предмет наличия жучков. Проверка ничего не показала.

Я выложил из карманов все, что у меня было – зеркальце, складной, но очень хороший нож армейского образца, бумажник, немного веревки, очень прочной, которую я привык носить с собой с давних времен. Все это я аккуратно разложил на столе – и Джим принялся водить сканером уже над этим. Результат его не удовлетворил, и ему пришлось провести повторную проверку. Каждую вещь он переносил в клетку и снова включал аппарат. На второй вещи произошла сработка.

– Бумажник. Откройте его, там что-то есть. Посмотрите – в бумажнике нет ничего лишнего?

Я открыл бумажник, начал выкладывать на стол все, что там было. На одной из вещей я споткнулся.

У меня никогда не было кредитной карточки Барклайс-банка.

– Вот это. У меня никогда не было такой кредитной карточки…

– Так я и думал.

Джим поместил в клетку уже одну эту карточку – и она дала сработку. На всякий случай я снова собрал бумажник, положил его в клетку – результат был отрицательным.

– Карточка?

– Да, мистер Воронцов, карточка. Но это не простая карточка, это не обычный жучок. Это RFID-метка, слышали что-то об этом?

– Мельком…

– Чертовски эффективная технология, она только начинает входить в жизнь. Все началось, когда Уолл-Марту понадобились какие-то метки на товары, чтобы можно было не доставать их из пакета и сканировать штрих-код, как раньше, а направить луч на пакет – и чтобы машина автоматически распознавала весь товар, какой там есть. Это упрощает и ускоряет работу кассира, позволяет держать меньше касс и не допускать очередей. Так появились первые радиочастотные метки, откликающиеся на сигнал на определенной частоте. За несколько лет эту технологию довели до того, что теперь есть радиочастотные метки, которые позволяют наблюдать за товаром со спутника. Железной дороге нужна идентификация грузов в пути, морским контейнерным перевозчикам – тоже, армии – тем более. Если вы перевозите что-то, вы можете знать, где находится каждый конкретный товар, принадлежащий вам. Кредитная карточка – удобный инструмент, мало кто помнит, сколько у него есть этих кредитных карточек, кредитка – это просто кусок пластика, который мы носим с собой и обращаем на него внимание только тогда, когда нужно за что-то заплатить. А эта штука, судя по всему, откликается только на сигнал из космоса.

– А приемник?

– Сейчас двадцать первый век, мистер Воронцов. Покупаете любой коммуникатор со встроенным навигатором, или просто навигатор, устанавливаете на нем специализированное программное обеспечение, которое можно скачать в Интернете, и добро пожаловать в мир шпионажа. Все просто.

– Да, все просто… – Я отсчитал тысячу долларов наличными. – Достаточно?

– Вполне, мистер Воронцов. Э… вы могли бы оставить мне карточку? Интересно посмотреть на эту технологию вблизи.

Вообще-то я намеревался выбросить ее в кузов какого-нибудь мусоровоза или подбросить в салон машины, чтобы запутать следы. Но… если рассудить, что я теряю, оставляя ее здесь. Пусть разбираются, что это я делаю, мне нужно всего лишь несколько часов, не больше. Потом я покину страну.

– Забирай.

До вечера у меня оставалось время, и я потратил его для того, чтобы разгрести накопившиеся дела – посетил банк и адвокатскую контору «Барр и Стрейзман», которая вела мои дела по налогам. В Северо-Американских Соединенных Штатах вопрос уплаты налогов стоит на порядок более серьезно, чем в Российской Империи, и за состоянием своего налогового досье нужно тщательно и непрерывно следить. Все это время я внимательно смотрел по сторонам и старался находиться в местах, где было много людей.

Заглянуть – значило посетить один неприметный, но очень дорогой особняк в Вестчестере, которое СРС купило на подставную компанию и в котором проводили совещания повышенного уровня секретности и содержали перебежчиков. Я знал также и то, что некоторые высшие чины СРС используют хорошо обставленный особняк для встреч с дамами, когда приезжают в Нью-Йорк. Нью-Йорк, как и Лас-Вегас, еще тот город греха.

Дом располагался на территории комьюнити, хорошо охраняемого частной вооруженной охраной, и первым, что я увидел, подъезжая к пропускному пункту, был столб дыма, поднимающегося из-за высаженных у дороги канадских кленов, давших название комьюнити. А потом я услышал и хриплый вой с переливами пожарного рожка – пожарные спешили на помощь.

– Что там произошло? – спросил я охранника, когда пришла моя очередь на посту пропуска. Пожарные машины уже проскочили, воспользовавшись соседней полосой для выезда с территории.

– Кажется, взорвался газ, сэр. Вы приглашены?

– Нет… кажется, я ошибся. Это Дорхаус?

– Нет, сэр, это Кленовые аллеи. Дорхаус – наши соседи, вам надо проехать немного дальше по дороге, и будет указатель.

– Спасибо.

– Можете развернуться там, сэр.

Ублюдки отреагировали совсем не так, как я ожидал. Они должны были пытаться выследить меня – но вместо этого они запаниковали и начали обрубать концы. Жестко и не считаясь с последствиями, нарушая неписаные этические правила взаимоотношений разведок. Какая же все-таки хрень происходит?

Тем же вечером я взял билет в Боготу с промежуточной посадкой в Мехико – билет я взял до Боготы, чтобы хоть немного запутать след. «Боинг-747» компании «Пан Ам» – надеюсь, никому не придет в голову его взрывать. А в Мехико мой след оборвется уже капитально.

Картинки из прошлого.

16 августа 2004 года.

Амазонка, джунгли

Все начиналось, как обычно, – ночью. Морские коммандос любят ночь, ночь укроет от чужого взгляда, ночь – это для них. Не все проснутся.

– Только вчера разведкой было получено сообщение от агента, живущего в Сантареме. По его данным, в районе Рио Прето да Ева расположен новый лагерь анархистов, примерно на шестьсот-семьсот персон. Лагерь расположен около шестидесяти миль к северу от основного течения Амазонки в джунглях. Лагерь сильно укреплен, защищен минными полями и секретами, выдвинутыми на путях вероятного подхода к лагерю. Секреты, по всей видимости, есть и на реке. Туда же, по всей видимости, успели завезти продовольствие и оружие. Принято решение уничтожить лагерь ударом стратегических бомбардировщиков «Б52», которые взлетят с Сан-Сальвадора. Ваша задача, джентльмены, – обнаружить лагерь и сообщить его координаты, остальным займутся летуны. Неизвестно даже приблизительных координат лагеря, информация базируется на пьяной болтовне в припортовом баре.

Коммандер Томас Марсинко, сам бывший «тюлень», а ныне – начальник группы управления «Коронадо», расположенной на Леди Би, ответственный за все операции в дельте Амазонки, стоял над столом, на котором была сделана – целый год горбатились! – рельефная карта оперативного района «Коронадо», захватывающего почти всю дельту Амазонии.

– Вывод группы планируется с использованием двух лодок RHIB[5], которые высадят вас в районе Отель Альфа чуть ниже Манауса. Дальше, соблюдая скрытность, вы выходите к реке Рио Прета да Ева и поднимаетесь вверх по ее течению, ведя разведку по обоим ее берегам. В движении соблюдать осторожность и скрытность – по разведданным, в районе большое количество боевиков из Манауса, так далеко почти не чистили, ни напалмом, ни бомбардировками. После обнаружения лагеря – а такой лагерь будет обязательно снабжаться по реке, – вы ведете наблюдение, а потом передаете разведданные установленным порядком и уходите. Основной маршрут вывода группы – выходите ближе к Манаусу, вот сюда. Вас будут ждать лодки под прикрытием «Т-стиков». Запасной – вертолетом. В критической ситуации – уходите сами, самое главное для вас будет – дойти до реки и подать сигнал бедствия при появлении любого патрульного судна.

«Тендерстики»… Еще одно новшество в речной войне. Бронированный катер-катамаран, обвешанный противокумулятивными решетками, основным калибром которого была автоматическая минометная установка «Огнедышащий дракон» калибра 120 миллиметров. На всякий случай в корме стоит «Мк19», автоматический гранатомет, а в бронированной рубке – два пулемета «М2», смотрящих вправо и влево. Своего рода плавающий танк, повстанцы боятся его едва ли не больше, чем вертолетов. Единственная проблема – из-за ширины он не может идти по узким протокам. Стреляют из него, обычно поставив носом к берегу, иначе отдача такая, что никакой точности и в помине быть не может. Но если «Тендерстик» работает – это нечто, он километров на двадцать добивает, а дальше чем на двадцать километров мало кто уходит от дельты реки. Там – красная зона, сплошная красная зона, территория, где не действуют никакие законы.

– Сэр, что делать в случае обнаружения группы?

– Как маленькие… Немедленно отходите к реке, подавайте сигнал бедствия…

– Черт… Лучше бы нас и по реке вверх доставили.

– Там от берега до берега – камнем докинуть.

– Ну, не скажи…

Речная война. Первыми с ней столкнулись британцы во время действий в Судане, потом с этим разбирались русские в долине Тигра и Евфрата, потом североамериканцы – им пришлось воевать в юго-западной части Тихого океана. Индокитай, часть французского наследия, за обладание которым разгорелась страшная, чуть не переросшая во вторую мировую война. Речная война – война, переворачивающая всякие представления о действиях на воде. Малые речные суда – бронированные катера, мониторы, подобные тем, какие использовались в североамериканскую гражданскую войну, лодки STAB[6]. Плоскодонки с авиационным винтом и пулеметом, способные нестись по воде, по болоту и даже по земле. Патрулирование проток, болот, высадка и эвакуация малых разведывательных групп. Североамериканцы имели самый большой среди всех крупных держав опыт активных действий на речной воде, но война на Амазонке, крупнейшей реке мира, была столь обширной, активной и страшной, что подобного не могли припомнить даже ветераны войны в Индокитае, стоившей американцам больше ста тысяч жизней.

Началось с вечера, уже стемнело. Они спустились вниз, к наплавному причалу, по раскачивающимся под ногами сходням, к уже прогревающим дизели[7] боевым лодкам. На пулеметах, которые были установлены на лодках, стояли глушители, – намечалось скрытое проникновение, и грохот «большой мамочки»[8] подсказал бы скрывающимся в джунглях ублюдкам, что идет смерть. Снимать пулеметы, оставляя лодки безоружными, было недопустимо, никто бы на это не решился.

Над рекой, разрывая темноту грохотом реактивных двигателей, проносились флотские истребители-бомбардировщики с авианосца «Рональд Фолсом», на подкрыльевых держателях – кассетные бомбы и баки с напалмом. Намечалась классная вечеринка где-то дальше по течению – но это была не более чем операция отвлечения.

– Распределить сектора обстрела, приготовиться к движению!

– О несравненная Леди Би! – с трагическим надрывом в голосе крикнул кто-то. – Идущие на смерть приветствуют тебя!

– Ну… по машинам, и не убий… – сказал еще кто-то.

Нервы у всех были на пределе, дурные предчувствия перехлестывали через край. Обе лодки, отвалив от причала, направились в ночь – и Леди Би вскоре осталась во тьме за кормой. Как принцесса – ждать своих паладинов…

Ходко пройдя почти пять десятков километров по основному руслу реки, две боевые лодки свернули в одну из проток. Их было столько, что до конца в системе притоков Амазонки не разбирались даже самые опытные речные лоцманы. Ко многим точкам можно было подойти несколькими путями, а североамериканские специальные силы ходили по GPS, лишь приблизительно понимая свой маршрут и высаживая бойцов там, где, по мнению лоцмана, до точки было ближе всего.

Машинист Райан Патон по кличке Рэ лежал на самом опасном, правом борту лодки, почему-то три четверти нападений совершались именно с правого борта. Автомат Калашникова был направлен стволом на зловещую черноту джунглей примерно в пятидесяти футах от борта, лодки шли медленно, чтобы видеть возможные препятствия впереди и иметь возможность отреагировать на них. Индейцы, недовольные вторжением чужаков в свое жизненное пространство, рубили деревья, которые перекрывали такие вот протоки, можно было нарваться и на крокодила, самые крупные из которых были длиннее лодки. На носу головной лодки лежал впередсмотрящий, единственной задачей которого было смотреть за тем, что находится перед носом лодки, наученные горьким опытом катерники поставили на носу головной лодки что-то вроде плуга, чтобы не врезаться в дерево носом лодки. Пулеметчики держали джунгли под прицелом, на головной – правую сторону, на замыкающей – левую. Все молчали…

Джунгли были перед ними, жестокие и страшные. Сложно было представить себе размеры всего бассейна Амазонки и ничтожность тех сил, которыми они пытались хоть что-то здесь контролировать. Это было как комар, пищащий где-то в доме…

Внезапно протока расступилась, из гнилой болотины она превратилась в что-то, напоминающее реку, с едва текущей, но чистой, не заиленной, заболоченной водой. Расстояние между берегами было около двухсот футов, но самое главное – по берегам теперь было не зловонное, дышащее испарениями болото, а твердая, поросшая лесом земля.

Ни один из них раньше здесь не был. Не исключено, что этой протоки вообще не было на карте…

Лодки не увеличили, а еще больше снизили скорость.

– Внимание! На час!

Один из наблюдателей, по правому борту, заметил впереди, на пологом склоне, что-то, чего не должно было здесь быть. Свет – и не светляков с фосфоресцирующими брюшками, которые здесь водились, а что-то напоминающее вспышку света мощного аккумуляторного фонаря. Он светил не в их сторону, вспыхнул и погас – но этого было достаточно…

Пулеметчик развернул в угрожающем направлении свое носовое орудие, положил палец на клавишу включения мощного прожектора, спаренного со стволом.

Рэ тоже прицелился в угрожающем направлении из своего «калашникова» – он что-то видел, но не мог понять, что именно.

– Впереди – замаскированное орудие врага. Делаешь тихо. Дэ, ты солируешь. Веди наблюдение. Пулеметчикам – готовность.

Дэ, их снайпер, расчехлил свою винтовку, приводя ее в готовность. Это была стандартная для флотского спецназа «Мк11» с глушителем и всеми видами прицелов, она отлично работала ровно до того момента, как в нее не попадала грязь. Но ничего лучше у них не было.

– Есть… четыре… пять. Их пять…

Несмотря на то что моряки предприняли меры предосторожности – их катера были похожи на плавучие островки из водорослей, – их все же заметили. Автоматная очередь глухо прогремела над рекой.

– Огонь!

Снайперская винтовка, четыре автомата и крупнокалиберный пулемет изрыгнули огонь практически одновременно, через секунду к ним присоединились огневые средства второй лодки. На всем оружии были глушители, поэтому трассеры летели через реку почти бесшумно и врезались в берег, в обнаруженное укрытие, рикошетировали от чего-то, гасли, врезаясь в древесные стволы – и все это было похоже на фейерверк в День независимости. В ответ со стороны берега загрохотали два автомата, причем один – с дерева, стоящего в сотне футов от обнаруженной позиции, но их быстро подавили. Крупнокалиберный прошелся по тому месту, откуда стрелял автоматчик-наблюдатель, и все увидели, как тело рухнуло с дерева на землю, а через секунду еще одна пуля подрубила и сам древесный ствол, видимо, источенный изнутри паразитами.

Впереди, на обнаруженной и обстрелянной позиции, что-то вспыхнуло…

– Выдвигаемся! Увеличить скорость! Следить по берегам!

Все понимали: позиция наблюдателей здесь не просто так, впереди что-то есть, и скрытность утрачена. Но их было достаточно, чтобы разобраться с любыми ублюдками, скрывающимися в джунглях, и, может, так даже лучше – что их обнаружили. Теперь они смогут вступить в бой, а не гоняться за призраками по колено в воде…

Лодки пошли намного быстрее, так быстро, как это позволяли правила безопасности, вода здесь была намного чище, чем в заболоченной протоке. Они прошли еще с полмили, потом неожиданно увидели противника, теперь уже на левом берегу – трое, с автоматами. Срезали их сосредоточенным автоматно-пулеметным огнем. Пошли дальше. Джунгли просыпались – они увидели взлетевшую над горами ракету, слышали то тут, то там автоматные очереди. Тихо пройти уже не получится.

– Точка высадки в двух минутах, – сказал лоцман, – дошли.

– Точка высадки, всем приготовиться!

Только сейчас выяснилось, что ранен Джуто. Джуто, молодой «тюлень» из Коронадо, пришел в группу буквально на днях, это был первый его выход. Он был так раздосадован тем, что пуля пробила бортовую броню из кевларового мата и неудачно попала, повредив руку выше локтя, что так и сидел, сжав зубы и затянув встроенный в костюм жгут. Роселли обнаружил, что что-то не так, только когда до точки высадки было меньше минуты.

– Джуто? Мать твою, что с тобой?

Лицо парня было белым как мел, но он держался.

– Сэр, я… не хотел.

– Чего?! Док, осмотри его!