- -
- 100%
- +
Должность разбирающего дела – на станции была переходящей, было установлено дежурство, потому что постоянно копаться в дерьме никто не хотел. Меня обрадовали почти сразу – я уже прибыл, а за месяц ещё ни разу не отдежурил. Значит, дежурить мне.
Все происходило в стандартном армейском контейнере, где поставили мебель, вентилятор, подвели электричество и приварили к полу некое подобие стульев для задержанных. Я устроился с комфортом, переговорил с переводчиком, включил ноутбук, установил камеру и задумался о судьбе Джонни Спана[8]. Но думать было некогда – военные полицейские привели первого человека, судьбу которого я должен был определить.
Молодой парень, лет двадцати, длинные волосы, никакой бороды, загорелый. Вообще не арабский тип – если бы он работал моделью в Европе, добился бы успеха. Похож на итальянца.
– За что его? – спросил я у военного полицейского
– Все в досье написано
Они даже не знали, за что взяли тех, кого они водили на разбор. Интересно, а за что им тогда деньги платят, чем они на базе занимаются?
Я посмотрел досье. Остановили машину на дороге, в ней при обыске нашли два гранатомёта и выстрелы к ним. Водителя задержали и доставили сюда. Это и есть этот самый парень.
– Как тебя зовут? – спросил я
– Махмуд – был ответ
– Сколько тебе лет?
– Двадцать.
– Где взял оружие?
– Нашёл в пустыне.
– Зачем подобрал?
– Вёз на продажу.
– Тебе нужны деньги?
Махмуд не ответил.
Все это может быть правдой – а может и не быть. До 1991 года армия Саддама была четвёртой в мире. Четвёртой. Сейчас, когда мы её разгромили за пару недель – большая часть солдат Саддама просто разбежалась по домам, побросав свои базы и технику в пустыне. Никто не знает, что лежит в пустыне – но на базарах в Багдаде автомат стоит долларов пятьдесят. Пистолет около ста, потому что его скрытно носить можно. За двадцать можно купить противотанковую мину, чтобы подложить на дороге, где патрулирует Коалиция. Если получится – в ближайшей мечети заплатят сто долларов. Если были погибшие – то пятьсот. Саддам боролся с исламом, сажал в мечети имамов, которые были членами партии БААС – но теперь в мечетях новые имамы. Большинство из них – неизвестно, откуда, никто не знал их до того как они появились в мечети. Некоторые даже не владеют иракским диалектом арабского. Но деньги у них есть.
Ничего не работает, и у местных в большинстве своём нет другого способа заработать – только этот.
Я открыл пакет для улик, перебрал изъятое. Моё внимание привлекла фотография
– Это твоя машина, да?
На фотографии был изображён Махмуд на фоне автомобиля БМВ красного цвета
Парень улыбнулся, и я понял, что попал в точку
– Да, это его машина – перевёл переводчик
Надо учить арабский. Хоть как. С Розеттой Стоун[9] даже в сортир теперь.
– Тебе нравится твоя машина?
– Да, нравится.
– Это твоя машина или ты её угнал?
Махмуд вспыхнул от обиды
– Это моя машина! Это подарок!
– Тебе её подарил отец?
– Да, он.
– Чем занимается твой отец?
– Он… торгует
– Оружием?
– Нет… лекарствами, едой.
– Из Иордании?
– Да, оттуда.
Я понял, с чем имею дело. Во времена Саддама – через Иорданию шла вся запрещённая торговля. Бензин в Ираке стоил дешевле воды, и потому иорданцы – жили на дешёвом иракском топливе. Топливопровода не было, его бы разбомбила Коалиция – но бензовозами только так возили. Обратно шло все что угодно – от еды и лекарств до предметов роскоши. В Иордании не было своей нефти – и они сильно поднялись на контрабанде за эти годы.
– Если твой отец богатый человек, зачем ты возишь оружие?
Махмуд понурился
– Как открыли границу – начал рассказывать он – дела пошли плохо. Теперь все возят. Отец не даёт денег даже на бензин. А я хочу участвовать в уличных гонках.
– Здесь, в городе? – удивился я
– Нет, на трассе на Иорданию есть место.
– То есть, у тебя есть машина БМВ, но нет денег на бензин, так?
…
– Скажи, ты мусульманин?
– Да.
– Шиит или суннит?
– Суннит – сказал Махмуд с запинкой
Я понял. Никакой он не мусульманин. Просто думает, что он мусульманин, раз все должны быть. Он сын богатых родителей, имевший доступ к западной контрабанде. А сейчас связался с нехорошими людьми – но он нам не враг.
Скорее наоборот.
– Давай-ка, выйдем на солнце
Мы вышли на солнце, и я попросил солдат на охране сфотографировать нас вместе – меня, переводчика, военных полицейских и Махмуда. Махмуд был недоволен.
– Зачем это?
– Затем что я тебя отпускаю. Можешь идти. Если мы узнаем, что ты опять перевозил оружие – я эту фотографию распространю на базаре. А если хочешь денег на бензин – приходи и я найду тебе честную работу.
…
– Отпустите его.
– Но сэр… – неуверенно сказал один из военных полицейских
– Вы что, не слышали приказ?
Полицейские слышали. Но исполнять не спешили. Один запросил помощь – и через пару минут к нам подъехал начальник военной полиции базы. Ездил он по базе, что странно, на велосипеде. Выслушав подчинённых, он подошёл ко мне.
– Сэр, мы не должны его выпускать.
– А что мы должны сделать?
– Если он нам не интересен – передать иракским властям.
– Зачем? Чтобы какой-то урод заработал на нем свои две с половиной штуки? Нет уж, оставим иракских копов без своего куска. Отпустите его, сейчас. Это моя компетенция.
Начальник полиции базы подумал, потом махнул рукой – и поехал обратно к домикам. Военные полицейские повели Махмуда к воротам.
* * *Вечером, вернувшись на точку, я потребовал автомат. Британцы начали препираться – по каким-то таким их правилам я должен был быть без оружия, поскольку они меня охраняют. Но я настаивал – и мне принесли румынское укороченное дерьмо с парой магазинов.
* * *Через несколько дней я узнал, что этого парнишку, Махмуда, которого я отпустил – зарезали. Экстремисты, которым он перевозил оружие, чтобы заработать на бензин для своей машины – подумали, что раз его отпустили – он всех сдал…
И убили его.
Прошлое. Ноябрь 2006 года
Багдад…
Время шло… в Ираке вообще быстро идёт время, такое ощущение, что здесь всё снялось с тормозов. Я постепенно занимал своё место в иерархии Станции
К этому времени – я уже сносно говорил на арабском, по крайней мере, мог объясниться. У меня вообще была склонность к языкам, я запоминал их довольно легко и испытывал удовольствие от общения с людьми других культур.
Год назад, в Хадите, американские морские пехотинцы решили отомстить за погибшего при подрыве СВУ товарища. Они остановили на шоссе такси, вывели пассажиров и расстреляли их. Затем они остановили второе такси и сделали то же самое. Так они убили шестнадцать человек, ни один из которых не был террористом и не оказывал нам сопротивление. Потом они попытались скрыть произошедшее, но неудачно. Восемь морпехов были арестованы[10]. Потом их всех выпустили, один кажется получил три месяца.
До этого – были и другие инциденты: расстреляли с вертолёта свадьбу (сорок убитых), колонну иракских полицейских (более двадцати, удар как мы выяснили, навёл тайный сторонник Аль-Каиды, пробравшийся в переводчики и неправильно передавший информацию),
Незадолго до этого – большая группа иракских протестующих подошла к зданию временной администрации, защищаемой американскими солдатами. Нервы у всех были на пределе. После того, как неизвестно откуда прозвучал выстрел – американские солдаты открыли шквальный огонь по толпе. Более сорока убитых, в том числе в близлежащих домах. Просто стреляли во все стороны.
Шиитские и суннитские религиозные общины к этому времени полностью самоорганизовались, но ещё не вели войну друг с другом. Зато они вели войну с солдатами Международной коалиции – именно они, а не сторонники Саддама оказались нашими главными противниками. Несколько операций армии США по зачистке городов – возможно, и снизили численность активных террористов, но привели к тому, что от открытого контроля городов они перешли к террористической войне. Двухмиллионный Садр-Сити – шиитский анклав в преимущественно суннитском Багдаде – никто и не думал зачищать, потому что к нему было опасно даже приближаться.
На стенах – висели листовки с призывами защищать своих религиозных лидеров и убивать оккупантов. Союзников у нас почти не было. Теракты – происходили практически ежедневно. Через не перекрытую границу с Ираном – просачивались молодые бойцы Корпуса стражей Исламской революции Ирана, чтобы принять личное участие в атаках на «большого Сатану».
Демократии тоже не получалось. В Ираке были три большие группы населения – сунниты, которые составляли примерно четверть населения страны, но при Саддаме были у власти так как Саддам и сам был суннитом. Примерно шестьдесят процентов населения страны составляли шииты и они хотели поквитаться с суннитами за обиды времён Саддама и предыдущих тринадцати веков. Оставшиеся жители страны – это были курды, компактно расположенные на севере. Они и вовсе не считали себя иракцами и хотели отделиться.
Прямые выборы были невозможны – все понимали, что голосовать будут «за своих» – а придя к власти, проявят трайбализм в худшей его форме, продвигая своих и унижая чужих. Политики из Госдепа придумали распределение должностей как в Ливане – президентом страны становился курд, представитель самой малой части иракского общества, чтобы никому не было обидно. Председателем правительства – шиит, главой парламента – суннит. Должность глав судов занимают представители всех групп по очереди. Но любому кто знал историю, в том числе мне, было очевидно, к чему это приведёт. Все время три ветви власти будут грызться меж собой и направлять все силы не на работу на благо страны – а на то чтобы спихнуть соперников и узурпировать власть целиком. Это должно было быть так… и не спрашивайте, почему так. Просто это так. Просто эти люди так живут, и по-другому у них не выходит.
Возможно, они смогли бы жить по-другому. Лет через пятьдесят. Но этого времени у нас не было. У них тоже.
У нас был свой план – конфедеративный Ирак, и передать максимум полномочий на места, в общины. Но это отвергли, потому что боялись влияния Ирана.
Мне уже доверяли и у меня были свои доверенные лица, с кем можно было обсудить ситуацию. И в этот день – я как раз направился в Рамади, один из самых опасных городов Ирака, в котором постоянно происходили нападения. Я должен был кое с кем встретиться, а заодно передать из рук в руки один пакет с секретной документацией и забрать другой. В общем, раз уж поехал, то по пути заедь…
Туда мы шли с колонной. Турецкие грузовики – извозом тут зарабатывали турки – и британское прикрытие. Мои protective agents были тоже британцами и им не составило труда договориться со своими, чтобы присоединиться к колонне бесплатно. Утром – мы присоединились к колонне и покатили на север, встав на трассу. Трасса была отличной – при Саддаме через весь Ирак протянули настоящие автобаны. Сгоревшая техника да латки на бетоне, более светлые, чем вся трасса – отмечали наш путь. В одном месте взрыв произошёл совсем недавно, там стояли полицейские. Один из них, не стесняясь, показал нам фак.
– Черт, мне нравится эта страна! – Майк, сидевший за рулём, ударил по баранке – может, пристрелить этого типа, а?
– Уймись
Это сказал Дик, старший моей группы сопровождения. Как я узнал, он был не из САС, а входил в спецгруппу британской морской пехоты, охранявшей ядерные подлодки
– Нет, если я должен улыбаться в то время, когда мне показывают фак, я должен по крайней мере понимать, какого хрена!
– Такого что ты в день зарабатываешь больше, чем некоторые за месяц. Поэтому заткнись.
Я молча слушал. И понимал, что ничего хорошего не выйдет. Мы потеряли цель в этой войне – Саддама больше не было, он сидел у нас – но ничего не закончилось.
А вот у них цель была.
* * *Обратно конвоя не было, и мы решили доехать до Багдада в одиночку, рассчитывая на скорость и светлое время суток. В железном треугольнике[11] это оказалось опрометчивым решением…
Все произошло внезапно. Когда мы проезжали какой-то населённый пункт – земля перед самым носом громадной машины вдруг вздыбилась – и нас накрыло чёрным облаком разрыва…
* * *Как мы остались живы?
Они неправильно оценили скорость и поспешили – заряд рванул прямо перед носом, но не задел колесо. Майк, ослеплённый разрывом, не видя дорогу, тем не менее принял правильное решение – ехать, пока машина едет. У нас был повреждён радиатор, но двигатель работал, и сколько то мы бы ещё проехали. Но местные жители – раздосадованные тем что машина кяфиров ещё едет, решили добавить из РПГ. И попали… видимо, практика уже была.
Когда начался обстрел – Дик, по инструкции, сбросил меня с сидения – чтобы защитить, чтобы я был под прикрытием более защищённой части машины. Потом – рвануло, и я на какое-то мгновение оглох и ослеп, не понимая, что происходит.
Потом понял – если не начну действовать сам, то нас тут так и добьют.
Машина ещё катилась, мы почти вышли из зоны обстрела. Но двигатель не работал. Автомат Дика давил мне на шею. Я сорвал чеку, блокировавшую дверь изнутри, повернул ручку и вывалился наружу. Тут же – рванул под прикрытие машины, которая проехала ещё несколько ярдов и остановилась.
По нам продолжали бить, но неточно.
Мне нужно было оружие – я помнил, что у Дика было и было у меня – но у меня в багажнике было. Я потащил Дика из машины и вытащил его вместе с автоматом. Автомат был у него на одноточечном ремне, я отстегнул его и откинул приклад.
Трасса – проходила по насыпи, высота её была примерно четыре фута – деревня, откуда по нам вели огонь, была ниже. И с другой стороны – тоже была низина. Видимо, желая заснять результаты нападения, на трассу выбрались двое – один с камерой другой с автоматом. Меня они не увидели и я несколькими выстрелами свалил обоих – они так и остались лежать на бетонке.
Меня дёрнули за плечо, я повернулся… это был Майк. Он выбрался из-за руля, по его лицу текла кровь – но он был жив.
– Какого хрена ты делаешь? Ты не должен брать оружие в руки, это нарушение контракта!
– Им это скажи!
Он сунулся в машину, с руганью отшатнулся
– Проклятье. Том мёртв, его разорвало.
– Дик жив!
– Тащи его с трассы, я прикрою! Давай!
По нам снова открыли огонь – но мне удалось стащить Дика с трассы на насыпь и укрыть. Следом – вниз соскочил и Майк.
– Рэнди не ведёт огонь! – сообщил он, меняя магазин – надо забрать его пулемёт.
Рэнди был хвостовым стрелком, он был в багажнике.
– Забирай, я прикрою.
Майк перекосился в ухмылке
– А ты не такая задница, как мы думали, американец…
Я открыл огонь – под моим прикрытием Майку удалось снова забраться в машину. Он появился обратно с пулемётом и мешком. Добежал и сбросил вниз.
– Смотри сюда!
Он открыл мешок, там были магазины к АК
– Здесь сорок штук. Рэнди мёртв, они достали его. Сможешь нас прикрыть, пока я посмотрю, что с Диком?
– Да, смогу.
Если они обойдут нас с двух сторон – нам не жить. Укрыться здесь негде, даже кустарника нет. Никакого укрытия.
– Если не справишься, кричи
– Я справлюсь…
* * *Справляться пришлось недолго – через несколько минут, на дороге появился конвой, боевики отступили – связываться с несколькими крупнокалиберными пулемётами им было не с руки. Нас взяли на одну из машин, и мы доехали до Багдада.
Дик выжил, хотя у него была тяжёлая контузия, и едва спасли руку – сильно был повреждён плечевой сустав. До конца командировки – теперь все контрактники относились ко мне с большим уважением.
А через месяц – пришло известие, что моё имя внесли в список на награждение – медаль участнику Глобальной войны с террором. Дело было совсем плохо – и наши решили отличиться, наградить меня за спасение британского контрактника. Это хорошо выглядело на общем плохом фоне. Так я получил первую свою награду…
* * *Тогда в Багдаде условия были столь ненормальными, что у нас не было отдельных жилых помещений, мы жили по двое – ну, начинающие конечно, для боссов отдельное помещение всегда находилось. Со мной в комнате поселили Стива Маттина, правда я большую часть времени торчал на передовой базе, а он ушёл как раз в отпуск. Так что свиделись мы не скоро.
Стив приехал откуда-то из Восточной Европы, привёз всем нелегально водку и какие-то непонятные сладости. Досталось от его щедрот и мне.
– Дунай и шлюхи… – говорил он, растянувшись на своей кровати, пьяный вдребезги – Дунай и чёртовы шлюхи.
Потом он посмотрел на меня.
– Какого хрена мы тут делаем, Алексей?
– Меня зовут Эл.
– Хрен тебе. Я знаю, ты Алексей. Меня не обманешь. Ты – русский.
– Я еврей. А ты пьян.
– Пофиг….
Потом Стив сел на кровати.
– Как думаешь, – вдруг совершенно трезвым голосом сказал он, – какого х… мы тут забыли.
– Тысячу долларов в день на брата, – сказал я, – только нам не светит.
– Во-во. И ты тут за деньгами. Думаешь, через пару лет уйдёшь из агентства и устроишься в какую-нибудь ЧВК с жалованием в полмиллиона?
– Почему бы нет?
– Хрен тебе. К тому времени кончатся деньги.
– У дяди Сэма много.
Стив слез с кровати, пошлёпал к кофейнику. Начал пить прямо из него… хорошо хоть кофе остыл.
– Вот что я тебе скажу, – сказал он в промежутках, – мы не должны здесь быть. Здесь нам нечего делать. Тут нас не любят.
– Нас нигде не любят.
– Вот в этом ты ошибаешься. Я был в Восточной Европе. Там нас все любят.
– В ночном клубе и за сто баксов
– Не передёргивай, парень, – Стив повернулся ко мне, – я серьёзно. Мы там нужны. Они любят нас. Нас считают избавителями от коммунизма и оккупации. А здесь нас готовы взрывать даже дети.
– Здесь есть нефть, – сказал я, – а в Восточной Европе что? Шлюхи?
– Так мы же вроде демократию распространяем. Или как?
– Не шути, парень. Не надо с этим шутить. Мы здесь гробим страну
Стив помолчал и зловеще добавил
– Свою страну.
* * *На следующий день – ко мне в столовой подошёл начальник станции.
– Стив вчера не слишком много болтал? – спросил он как бы между делом?
Я пожал плечами
– Да нет, сэр. Просто перебрал немного.
– Не обращай внимания. Он пьёт слишком много.
– Я это заметил. Мы разберёмся.
Я понял, что все помещения, даже жилые – прослушиваются.
Через несколько дней началось шиитское восстание…
* * *Шиитское восстание началось сразу в нескольких городах по призыву молодого проповедника по имени Муктада ас-Садр. Во время Саддама режим казнил его отца, аятоллу ас-Садра, вбив в голову гвоздь. Когда мы только вошли, мы пытались сотрудничать с ним, но почти сразу поняли что это невозможно. Ас-Садр ненавидел нас.
Поводом кажется послужило то, что британские солдаты в Басре вошли на территорию какого-то святого места, но в общем то повод был и не особо нужен. Просто из Ирана пришла крупная партия оружия и разошлась по рукам. Сначала иракцы использовали против нас то, что было у Саддама в закромах – но большинство ракет к РПГ, например, было просрочено и не взрывалось. Но через какое-то время Иран начал массовые поставки своим прокси, а с территории Сирии – начались поставки баасистам. Так что ракеты РПГ теперь отлично взрывались на наших Хаммерах. Они были приспособлены для борьбы с танками – и Хаммерам хватало.
Я проснулся рано… была как раз пятница. Спустился вниз – мулла как раз заканчивал читать намаз. Потом услышал выстрелы, бросился будить остальных. Как потом выяснилось – после пятничного намаза всегда бывает проповедь и во время проповеди все шиитские священнослужители обратились к своей пастве с призывами «Смерть Америке! Смерть американцам!». Разъярённые прихожане после намаза бросились убивать.
Через несколько минут британцы были уже в бронежилетах и на ногах – хотя некоторые без штанов. Никак не могу понять эту привычку британцев к голым ногам. У них даже шорты в армии есть – у нас нету например.
Кто-то закрывал ставни и задвигал засовы. Кто-то набивал магазины.
– Держи! – мне вдобавок к моему автомату вручили снайперскую винтовку. Точнее, это был Тигр. Саддам в своё время закупил в России тысячи полторы или две охотничьих карабинов Тигр – это та же снайперская винтовка Драгунова, только ствол немного короче. Ими в своё время вооружались отборные части, так называемые федаины, мы, случись нам набрести на такое – тоже не выбрасывали. Многие военные имели в патрулях что-то нештатное – дополнительный пулемёт или такой вот Тигр или ППШ. Огневой мощи точно не хватало.
Том и Стив протащили пулемёт
– Идём на крышу? – обратились ко мне они.
Мне тут делать было нечего, я пошёл на крышу за ними.
* * *Точка у нас была в крепком бетонном здании, четыре этажа – раньше тут райком партии БААС был. Вокруг и вблизи не было зданий выше этого, в Ираке вообще не так свойственная высотная застройка, как южнее. Это спасало нас от прицельного огня снайперов, но не более того. Если они начнут бить по зданию из РПГ – мы долго не продержимся.
Пулемёт бы югославский, М84. Они установили его чтобы простреливать улицу – а я набивал карманы русскими патронами. У меня было всего два магазина к Тигру – считая тот что был в винтовке. Это плохо.
– Смотри на ту сторону, – сказал мне Том, тоже бывший морпех с озера Коммачио[12], – если пойдут, крикнешь. Стреляй, только если увидишь ракетчиков.
– Как думаешь, они появятся?
– Лучше бы ты это знал, парень. Почему то у нас нет ни хрена нормальных разведданных и так постоянно.
– Оставь его, Том.
Я подумал, что в чем-то Том прав. Никаких сообщений не было. Впрочем никогда не знаешь, что от них ждать.
Становилось все жарче.
* * *Так мы лежали часа два и ничего особенного не происходило, только жарко было очень. И совсем прекратилось движение машин. Потом – на крышу поднялся Гарри, принёс нам попить и рюкзак с патронами.
– Ну, как тут?
– Сам посмотри – огрызнулся Том
На горизонте – то тут то там был виден дым, или рассеянный – или наоборот, чёрные столбы. Это жгли шины…
– Похоже что-то серьёзное.
– Это ты у него спроси
Я понял, что это обо мне.
– Не цепляйся к нему, Том – британцы говорили обо мне, как будто меня не было – он тут с нами, а не в штабе задницу отсиживает. Он виновен в этом не больше чем мы все.
– Да уж…
Гарри ушёл – а на улице начали появляться первые демонстранты
* * *Что касается иракцев – они вообще не понимают разницу между мирным протестом и военным нападением.
Сначала появилось такси. Белое с оранжевым как и все такси тут. Вышли трое мужчин, без оружия. Пошли по улице.
– Внимание – сказал Том – три человека. Оружия нет пока
– У меня ничего – сказал я – помочь
– Нет. Смотри на свою сторону, эти могут отвлекать…
Я и смотрел. И думал – какого черта.
– Идут к нам. Смотрят на нас… черт
Я потом понял, что это была ошибка – не надо было вообще маячить на крыше
– Достаёт телефон… говорит по телефону, смотрит на нас.
– Том, мы не можем его убить. У него нет оружия.
– Да какого черта!
Пулемёт грохотнул короткой очередью, потом ещё раз.
– Готово.
– Такси нет! Не наблюдаю такси!
Я понял – худо дело. Это были разведчики и их смерть уже ничего не решала. Они передали что мы здесь.
* * *Минут через десять – начали появляться боевики.
– Вижу РПГ – крикнул Том – у них РПГ
– Я тоже вижу стрелков! – отозвался я
– Так стреляй, какого черта, Птаха!
Меня они почему то так прозвали.
Боевиков было несколько человек, они шли мимо бетонного забора с оружием и почему-то не прятались. Мы уже приучили иракцев что открываем огонь не сразу и можно трясти оружием
По бетону защёлкали пули
Я навелся в самого здорового из них, как учили по центру фигуры – и нажал на спуск. Винтовка грохнула – и иракец в белом в моем прицеле болезненно переломился и упал.
Это была первая смерть моей рукой, которую я видел
Иракцы повели себя странно – они бросили раненого и забежали в калитку. Нет, я слышал что у них кто умер от пули неверного, тот шахид и ему рай. Но не так же…
Потом снова открыли огонь, не знаю откуда – я спрятался, потом перебрался несколько правее. Я понимал, что с земли в нас целиться сложно – в сторону солнца получается
– Аллах Акбар! – заорали где-то через мегафон
Я подумал – вот и настоящие проблемы начались
* * *Прошёл час. Мы все ещё держались.
Нас атаковали с нескольких сторон, но бестолково – мне кажется, иракцы вообще не понимают, что такое прицельно стрелять. Они осыпали нас пулями, в надежде на то что хоть одна попадёт. Потом бросались вперёд и отступали, оставляя трупы.