Под ударом-2. Операция «Арлекин»

– Скорее всего, это генерал – заметил Гасанов – по мнению Атоса он работает не меньше шести – семи лет. Если он и был полковником – его, вероятно, повысили в звании. Возможно, и два раза.

– А почему Атос до сих пор не сообщал?

– Вероятно, не знал.

– В его то должности?

– Всякое бывает…

– Найдешь? – испытующе посмотрел Алиев.

Гасанов остался невозмутим.

– Найти легче легкого. Либо сверим информацию. Либо Атос подскажет. Вопрос в другом – найдем и что делать?

– То есть?

– Суд, расстрел, даже отставка – верный способ навредить Атосу. Эти идиоты уже наворотили дел, реализовали всю информацию, какую дал Атос. Расстреляли Полякова, Кулака…

Алиев махнул рукой.

– Что сделано, то сделано.

– Если мы будем продолжать, потеряем Атоса.

Алиев ненавидел предателей – на Востоке ненавидят предателей особенно сильно, там это воспринимают как личное. Но он понимал, что Гасанов прав.

– И что делать?

– Выявить предателя. Оценить возможность передачи через него дезы. И – не трогать его, может даже повысить.

– Ну, это слишком

– Дать ему пост без доступа к особо секретной информации. Отправить преподавать в академию. Вариантов много…

…

– Либо еще один вариант. Наказать кого-то другого, сделать вид, что мы промахнулись

– Еще лучше. Караем невиновных, награждаем виновных.

– Такова жизнь.

…

– Атос назначен руководителем группы, которой поручено выявить источник утечки из Лэнгли11. Это большой плюс для нас, но мы должны играть строго по нотам Атоса. Сохранение такого агента – высший приоритет для всего ПГУ. И еще. Судя по всему, американцы подозревают Гаса Хатауэя, специального помощника директора. Это вторая большая для нас удача – сломать хребет этой мрази, с ним у нас давние счеты. Если Атосу удастся свалить вину на него, предлагаю забыть об Атосе по крайней мере на два – три года. Американцы должны поверить, что источник утечки перекрыт.

– Почему Хатауэй? Где он сейчас?

– Он специальный помощник директора. До того был резидентом в Москве, потом руководителем Контртеррористического отдела. Работал по линии ликвидации Каддафи, обеспечивал удары по палестинским лагерям, вместе с МОССАД занимался программой обучения афганских моджахедов диверсионной борьбе12. Стоит за программой отравления источников воды в Афганистане. Сейчас ушел на дно, на Востоке не появляется – мафаба13 ищет его, чтобы убрать.

Алиеву не нравилось происходящее. Но и возразить он не мог

– Найдите предателя – сказал он – как можно быстрее…

Дрезден. ГДР. 22 февраля 1989 года

Дом Дружбы народов был неофициальным местом встречи для самых разных лиц и одновременно базой для резидентуры КГБ. Там было оборудовано даже помещение для секретных переговоров с экранированием, для предотвращения прослушивания. А прослушивать было кому – Штази настойчиво интересовалось всеми делами советских. Видимо, ни ЦРУ ни МИ-6 и понятия не имели, сколь серьезны разногласия и сколь было велико недоверие между СССР и хонеккеровской ГДР к тому времени.

Басин тоже был там принят, в Доме дружбы и даже имел там свой кабинет, в котором почти не появлялся. Но сейчас – комендант провел его прямиком к комнате, которую Басин хорошо знал так как она была технически оснащена и регулярно проверялась на наличие прослушивающей аппаратуры.

В комнате ждали двое, один лет пятидесяти, второй помоложе. Без особых примет. По костюмам – и у того и у другого не в Москве пошиты, а фирма, у одного скорее всего даже Лондон, и по черным очкам, Басин понял – ПГУ, внешняя разведка.

– Полковник Басин, третья служба – представил его комендант Дома дружбы, низенький, невзрачный КГБшник с короткой, незапоминающейся фамилией

…

– А это товарищи из Москвы…

Повисло молчание

– Документики у товарищей из Москвы имеются?

Один из гостей, молодой, достал удостоверение со шитом и мечом, показал, не открывая

– Откройте…

Полковник Варенцов, ПГУ.

Липа…

– Ваше?

Советник не выдержал

– Не забывайтесь, полковник

Басин только головой покачал

– Он прав – внезапно сказал первый – выйдите

…

– Можете быть свободны

Молодой ничего не сказав, встал и вышел

– Кто ваш руководитель?

– А ваш?

– Генерал Меджидов, верно?

…

– Кодовое слово – лимит.

Улыбка сошла с лица Басина – это слово никто не знал и знать не мог

– Как поживает товарищ генерал?

– Почками мучается, а так все хорошо. Еще проверять будете?

– Нет. Вы – мои сменщики?

– Нет. Мы по иному вопросу. У вас в разработке находится генерал Половцев, верно?

– Да, находится.

– Окраска?

– Наркотранзит.

Басин видел, что гость удивился – хотя постарался этого не показать.

– Почему именно эта?

– Есть основания предполагать.

Старший из москвичей прихлопнул ладонью по столу, как бы подводя промежуточный итог.

– Я вас понял, полковник. Вы свои карты не откроете, и мы не откроем вам свои. Но все оперативные мероприятия по Половцеву, какие ведутся – приказано прекратить. И немедленно. Вам показать распоряжение за подписью Председателя или вам и так достаточно?

Басин покачал головой

– Неожиданно.

– Как есть.

– Мне надо позвонить.

– Только по защищенной линии. И в нашем присутствии…

СССР, Ближнее Подмосковье. 25 февраля 1989 года

Сегодня судья Гасанов решил навестить стройку, какая шла на окраине Москвы в когда-то грибном перелеске. Стройка курировалась КГБ и называлась «объект АБЦ» – архивно-библиотечный центр. Формально тут действительно строили под разросшиеся архивы, но в перспективе, если выделят деньги, планировалось тут построить большой комплекс и переселить все Второе главное управление КГБ – как первое, в Ясенево. Пока еще не было ничего решено, с деньгами была напряженка в связи с кампанией – Совмин принял решение остановить все проекты и недострои на ранних стадиях и бросить все силы на достройку недостроенного – а потом уже и новое что-то возводить. Но эта стройка двигалась, и судья время от времени навещал ее. Будучи тонким знатоком темных сторон человеческой души, он не сомневался, что если не наведываться – начнут воровать. Даже здесь.

Выбираясь из своей Волги, судья поднял голову, улыбнулся солнечным лучам. Было солнечно, скоро – весна. Судья любил лето, но больше всего он любил весну. Наверное, даже раннюю, не позднюю. Когда тает снег, когда появляется из-под снега выспавшаяся за зиму земля, когда первые травинки, когда стремительно удлиняется день. Весна – это когда каждый день лучше, чем предыдущий просто так, по определению.

Хорошее время – весна…

Но и лето – неплохо.

Гасанов посмотрел в сторону строящегося центра – и увидел идущего навстречу генерала Виктора Герасимова.

…

Генерал Герасимов был одним из наиболее доверенных лиц даже не Председателя – а лично Алиева. Дело в том, что в КГБ принята ротация и молодым опером – Герасимов был направлен в Баку, где и проработал семь лет, прежде чем был направлен на повышение квалификации в Минскую школу КГБ и в Баку после нее уже не вернулся. Гасанов понимал, что Герасимов хорошо знает его подноготную и не столько помогает, сколько контролирует его – как Цвигун и Цинев контролировали Андропова от имени Брежнева. И Цвигун и Цинев кстати кончили плохо, но у Герасимова и Гасанова пока складывались рабочие, даже уважительные отношения. Гасанов ценил профессионализм Герасимова, а Герасимов понимал и ценил зловещие навыки и связи нового Председателя. В отличие от Андропова, интеллигента в кресле Председателя КГБ, у которого требовалось получать санкцию даже на то чтобы споить кого-то14 – Гасанов никогда и ни перед чем не останавливался. Впервые со сталинских времен был воссоздан отдел ликвидации, и он не простаивал15. Сейчас Герасимов, возглавлявший неприметный сектор в секретариате Председателя, с несколькими крепкими оперативниками в личном подчинении, был ориентирован на немецкую тему.

– … Половцева похоже спугнули.

– Как это стало возможным?

Герасимов покачал головой

– Накладка, совершенно неожиданная. Как оказалось, Половцев уже больше года в плотной оперативной разработке Третьего управления.

– Окраска?

– Наркотики.

Гасанов остановился

– Не понял…

– Оперативная группа, в основном прокурорские и спецотдел МВД – ведут работу по операции Дурман. Изначально ее целью было выявление источников поставок наркотических веществ из Афганистана в Союз. В ходе оперативной работы было установлено существование крупной, разветвленной сети наркопоставок, в которой замешаны и старшие офицеры Советской армии. Объем поставок по этой сети может исчисляться тоннами. В качестве транспорта используются военные борты, груз идет под видом погибших в закрытых цинковых гробах. Примерно год назад удалось установить, что, по крайней мере, часть поставок идет транзитом, из СССР в ГДР и там передается на границе в ФРГ и дальше в Западную Европу. Есть предположение, что эта сеть подконтрольна МАД – германской военной разведке.

Гасанов выругался

– Час от часу не легче. Откуда там немцы?

– Следовало ожидать. Немцы давно работают на всем Ближнем и Среднем Востоке, а Афганистан у них опорная страна на весь регион еще со времен Третьего Рейха. Они ведь Шамбалу искали, какие-то тайные знания, а так как Индия в то время была британской, оставался Афганистан, дальше они шли нелегально. В самом Афганистане они помогали создать полицию, там у короля Захир-шаха были и гражданские советники, туда перебралась резидентура абвера после того как мы и англичане заняли Иран в сорок первом. Гитлер там очень популярен, особенно в среде богатеев, до апрельской революции были такие, которые держали портреты Гитлера в кабинете, дома, читали Майн Кампф16. МАД и сейчас не составило бы никакого труда найти друзей в Афганистане.

…

– По нашим предположениям, в спецслужбах и армии ГДР есть сочувствующие нацизму, они нашли контракты и с неонацистами в Западной Германии и с неустойчивыми элементами в Советской армии. Конкретно Половцев видимо, завербован медовой ловушкой, зафиксированы его странные контакты с полковником Пиотровски, занимающимся «коммерческим сотрудничеством» от имени Штази.

– То есть?

– Все что угодно. Контрабанда в обе стороны. Захоронение опасных отходов. Угнанные в ФРГ машины всплывают уже не только в ФРГ – но и по всему Блоку. Пиотровски должен был доставать валюту для нужд Штази, и он достает – но это перешло все разумные рамки…

– Какое отношение имеет к этому Половцев?

– На него вышли через контакты с Пиотровски. Есть основания полагать, что он завербован, регулярно встречается с Пиотровски конфиденциально, на явочной квартире. Ни разу не подал рапорт о своих встречах. Супруга неблагополучная по родственникам, недавно задержана при незаконных валютных операциях. Теща работает в Березке в Ленинграде, так же подозревается в спекуляциях.

Гасанов задумался. Дело в том, что он был человеком с несколькими личинами. В одной он уважаемый юрист, судья, с отличием закончивший юридический в Бакинском университете. В другой он – потомок древнего рода ханов, издревле правящего Азербайджаном, В третьей – он лидер организованной преступности, теневого экономического подполья Азербайджана, не менее богатого чем грузинского. В четвертой – он председатель КГБ – потому что его попросили. Кто усторожит сторожей самих…

Но иногда такая вот многоликость может и помочь.

– Пока собирайте информацию. Но, ни до кого из фигурантов – пальцем не касаться! Особенно до Половцева.

– Есть.

– Ориентируй своих. Получается, он на немцев работает?

– Информации пока недостаточно, но та что есть, показывает, что – да.

Гасанов задумался. Не сходилось. По информации ПГУ – источник, который они искали – работает на американцев. Значит, либо Атос дал неполную или недостоверную информацию – что очень маловероятно. Либо ошибка в объекте – они случайно наткнулись на предателя, но не того о котором указал Атос.

– Работайте – сказал Гасанов и направился к своему Мерседесу

Ленинград, СССР. 26 февраля 1989 года

В каждом советском городе, более-менее крупном, было две власти. И это были не обком и облисполком. Это была советская власть – и антисоветская.

Советская власть распределяла, заставляла пахать, ходить на работу (но не работать! Именно ходить на работу), худо-бедно снабжала. И единственно чего у нее всегда было в достатке – это обещаний. Что будем жить лучше, что идем к коммунизму, что нас ждет светлое будущее. Люди кивали, расписывались в кассе за зарплату – и шли к другой власти. Антисоветской.

У антисоветской власти было всё, вопрос лишь в цене. Хочешь кроссовки или джинсы Ливайс – пожалуйста, но стоят они столько, сколько инженер за месяц зарабатывает. Хочешь мясо каждый день есть, дефицитные лекарства достать – заводи знакомства. Будь полезным – и будут полезны тебе. У каждого есть что-то ценное, кто-то на складе сидит, кто-то на услугах. И все это – вопреки тому, что советская власть делала и провозглашала.

Ну и всего остального у антисоветской власти – хватало. Пьянки, б…, наркотики. Антисоветская власть не воспитывала, она потворствовала. Хочешь – нальют. Хочешь – отсыплют. Плейбои и видеокассеты, которые впотаек смотрели отцы семейств. «Эммануэль», которую ставили и женам чтобы были в постели поизобретательнее. Это все – шажок за шажком – вело в трясину, в которой погибли тысячи и десятки тысяч. Но люди шли.

Человеком быть намного сложнее, чем подонком.

Но судья не принадлежал к этому миру. Судья Гасанов с детства знал, кем он будет и чем он будет. Дед был важным человеком, отец дорос до министра. Квартира в новом «министерском доме» с внутренним закрытым двором, где постоянно дежурит милиция, дача в Загульбе, еще одна – дальше, в родном районе, где их семью почитали как царей, потому что она там правила с шестнадцатого века, и советская власть ничего не изменила. В его родном городе на юридический факультет местного университета был самый большой конкурс, потому что право и править – слова однокоренные. Там учились те, кто будет править народом, и все это знали.

А что касается всего остального… овощи и фрукты, половина которых идет налево и в северных городах продается за десять цен. Ковры – каждая советская семья хотела иметь хороший ковер, это было признаком советской буржуазности, дорогой ковер на стене, а у некоторых еще в рулонах в каждом углу стояли. Поделия местной легкой, текстильной, пищевой промышленности. В Азербайджане в основном делали то, что надо людям – а не армии…

…

А меня зовут Мирза,

Работать мне нельзя

Пусть работает Иван,

Первыполняет план…

…

Судья был один из тех, кто сидел на самом верху. Сам он не торговал. Отмазывал. Получал. Передавал наверх. Принимал подарки.

Как отмазывал? В СССР при хищении от десяти тысяч – вплоть до смертной казни. Но если позвонят – входили в положение. Давали восемь, десять лет. Потом на УДО или по болезни. За это тоже платили…

Так – он имел имя в этом черном царстве, его знали во всех крупных городах, он мог задать вопрос – и ему бы ответили, по-чести, не так как милиции или прокуратуре. Откуда там честь? Э… там есть и честь, и верность и слово… все там есть. Возьмемся за руки друзья, чтоб не пропасть поодиночке… по тому миру легенды ходили, как друг друга выручали. Пришла внеплановая ревизия, недостача под полмиллиона – но если у тебя есть имя, тебя выручат, под честное слово, хоть машину, хоть вагон товара перекинут. Свой некролог есть – те, кто попался, сгнил в лагерях или был расстрелян по хозяйственной статье. Озверевшее государство вело войну с подкапывавшей его со всех сторон армией воров – и проигрывало, но и жертв – хватало. С обоих сторон – были и менты и следаки, которые тронули не того, и оказались в Нижнем Тагиле, в больнице с инфарктом а то и в морге, в раздавленной выскочившим на встречку грузовиком служебке…

Все было…

Приехавшего в Ленинград судью встречали сотрудники местного УКГБ, Большого дома. Подогнали Татру – судья поморщился, с детства понимая, что он потомок правителей, а не крестьян, он предпочитал скромность и незаметность. В машине ему начали докладывать по текущим делам – иностранцы, которых в Ленинграде полно, оперативные игры, американское консульство. Судья слушал – но мысли его были совсем об ином…

…

С гостем – судья говорил в гостинице Интурист, где сняли номер, там был буфет – но они попросили организовать стол в номере. Включил скэллер – устройство для предотвращения подслушивания, ему привезли из Англии.

Его контрагент – лысый, одетый с иголочки в Париже, с огромной сумкой, полной всяческих деликатесов, которые не то что рабочему классу, но и директорскому корпусу не положены (а армии воров положены) – тщательно скрывал замешательство и страх. Он был как минимум полковником, а то и генералом невидимой армии воров, объедавшей страну как саранча – хотя занимал скромный пост замдиректора торга, и документы подписывал, обводя вырезанную в металле подпись. Десятка – десять тысяч, минимальный размер, за которым за хищения можно получить расстрел – он воровал примерно за неделю. Точнее воровали для него – его ученики, которых он нашел, поднял, выпестовал, и которые теперь воровали не покладая рук. В системе высшая ступень – когда воруешь не ты, когда с тобой делятся наворованным. Все ведь начинается с малого. Продажа товара из-под прилавка. Обмер – обвес. Ростовский разруб – это когда в один кусок попадает мясо разных ценовых категорий, но продается все по высокой. Каждая торговая точка, от ларька с пирожками, до крупного магазина – в день обворовывает покупателей от нескольких десятков – до тысячи и более рублей. Меньше всего получают продавцы – они зато таскают списанное, покупают по госцене и друзьям с заднего хода продают. Затем директор, который большую часть отправляет наверх – иначе обделят товарами. Наверху это уже миллионы. А ведь это самое простое – продукты. Есть комиссионки. Есть Березки. Есть сфера услуг, где свои темы – от шитья джинсов в рабочее время до воровства дубленок сданных в химчистку – потом перепродать, а государство заплатит за потерянное.

Всяк по своему деньги выкруживает.

Контрагент знал, что судья Гасанов – один из системы, один из теневых хозяев Азербайджана, один из лидеров всего закавказского клана, именно ему заносили, и не тысячами, а десятками и сотнями, чтобы проворовавшихся хозяйственников не расстреливали, а давали пять… семь… десять. Но теперь он взлетел со своим покровителем Гейдаром Алиевым на один из высших постов в стране – и как к нему прикажете относиться? Как относиться, если он всю эту бесчисленную воровскую рать видит насквозь и знает наперечет. Ему и расследовать в случае чего не надо – он знает. А КГБ – контора зубастая…

Но похоже, новые хозяева Кремля решили поиграть в либерализм, начали отпускать вожжи. И когда Гасанов попросил о встрече – лысый не пошел а побежал. Собрал огромную сумку деликатесов – пригнали из соседнего Хельсинки, из Калинки-Штокманн. И вот, суетится, панибратствует, а лысина вся в поту…

– Ну… вот. Что Бог послал, как говорится. Присаживайся, угощайся

Судья сел на предложенное место.

– Коньяк будешь?

Гасанов презрительно посмотрел на бутылку дорогущего «Курвуазье».

– Витя. Кто пьет коньяк с самого утра…

– Тот поступает мудро…

Вместо ответа – Гасанов достал бутылку «Девичьей башни», со стуком поставил на стол.

– Ваше… я и не знал, что у вас в республике вино есть.

– У нас все есть…

Замидиректора – убрал бокалы, поставил другие, для вина.

– Сухое?

– Полусладкое. У нас виноград особый, сухое из него не сделать. Сахара много.

– Давай, попробуем…

Бордовая струя полилась по бокалам…

– А неплохо… неплохо. Как говоришь, называется

– Девичья башня

– Надо закупить…

– В Гяндже делают.

– Запомню… а ты чего меня нашел, дорогой товарищ? Тебе сейчас место в Смольном…

– Ленин из меня плохой… пока.

– Пока…

Замдиректора торга смотрел на по-свойски зашедшего к нему Председателя КГБ и с ужасом понимал – нет, он не шутит. Дай им волю – они и место Ленина займут.

– Торговая дама меня интересует. Очень. Ты ее не можешь не знать.

– Кто?

– Злата Иосифовна. Чудкихис.

Замдиректора торга не показал никаких эмоций. Но судья понял, что ему есть, что о ней рассказать…

– Человек известный, так?

– Известный. А ты, прости, почему своих не спросишь… костоломов

Гасанов наклонился вперед, выражение лица его стало жестким и злым

– Потому что я спрашиваю тебя!

…

– Чтобы ты понимал, на свой расстрел ты уже наворовал. Как и вы все. И не думай что там – он показал наверх – этого не понимают. Но почему не расстреливают. Дают вам дышать, хотя все схемы ваши – на поверхности.

Замдиректора торга взвесил все за и против и решил лучше не шутить.

– Для начала – она такая же Чудкихис как я Шнеерсон

– А откуда фамилия?

– По второму мужу.

– Второму?

– Ага. Грузчик в магазине, в ее торге

Судья не удивился. Просто покривился презрительно

– Дальше?

– Она не отсюда. Из Вильнюса, все связи у нее там. Еще довоенные. Ее отец был деловым Помогал деньги менять, через границу гоняли товар.

– Жив? Отец

– Не торопи. Когда наши зашли туда в сороковом, его поначалу арестовали. А потом оп – стоц, и он уже начальник снабжения какого-то полка. С медалями

– Жив, спрашиваю?

– Нет. Умер. Но доча закончила торговый. Был тут такой Зеленый…

– Кто?

– Зелексон Владимир Иванович. Вот он молоденькой продавщице путевку в жизнь и дал.

…

– Потом Зелексон умер, но она к тому времени сама оперилась. Работала в мебельторге, через нее можно было достать любой гарнитур. Потом перешла в Березку. Там в бухгалтерии, но по факту – рулит многим.

– Дорого дала?

– По таксе. Даже меньше. Ее уважают.

– Горела?

– Не родился еще тот ОБХССник…

Судья задумался

– Говорят, вроде ее дочь от какого-то то ли графа, то ли князя

Замдиректора торга хохотнул

– Ага, как же. Разве что от цыганского.

…

– Там в Вильно, куда не плюнь – то граф то князь. Местечко бывшее

– Она и сейчас в деле?

– Само собой

– Чеки, валюта?

– Они самые. И все остальное.

– И какой масштаб?

– Ну, скажем так, Злату Иосифовну не обойти, не объехать. Конкретики по ней никто не знает, но если брать Ленинград, то она по оборотам… ну наверное в первой пятерке. Если ее раскулачивать – не один садик детский можно построить на изъятое.

Судья задумался

– А отъезжающим она не помогает?

– В каком смысле?

– Ну там… с провозом, с обустройством.

– Чего не слышал…

– Про дочь что слышно?

– Златы Иосифовны дочь? Вышла за генерала, где-то в загранке… пристроилась.

– Она к делам имеет отношение?

– Березки? Нет…

…

– Ну если только краями. Генерал ее слышал, большим человеком стал, служит – там. А там свои расклады…

Гасанов посмотрел на часы

– Засиделись мы. Ты вон как вспотел. Еще вопрос – Злата как то связана с наркомафией?

Замдиректора начал креститься несмотря на то что был евреем

– Наркотик. Упаси Бог. Зачем ей, тут этим никто не балуется…

– Ну… денег говорят, много приносит. Больше чем ваши гешефты

– Там не деньги, там могила. Раньше это врачей тема была, морфий воровали да продавали. А теперь там – уголовники, отморозки, им человека на ножи поднять – как плюнуть. У Паустовских сын подсел – всю квартиру вынес и продал, мать на коленях стояла.

…

– Нелюдское это дело.

Судья поднялся со своего места

– Забудь.

– Что?

– Всё. Пока не попрошу вспомнить

Дрезден. ГДР. 26 февраля 1989 года

Басин не знал, что делать, Он не мог не подчиниться – но и подчиниться тоже не мог.

Про наркомафию, использующую возможности Советской армии – Басин узнал совершенно случайно. Он был полковым особистом в Афганистане и расследовал гибель молодого, многообещающего офицера. Считалось, что его отравили моджахеды, хотя как – было непонятно. Тогда еще не знали понятия «передозировка», сам Басин когда учился, их учили выявлять предателей и неблагонадежный элемент, а не наркоманов – про наркоманов и речи не было. Обмолвились, что отдельные солдаты могут использовать промедол из аптечки, что раненые могут привыкать к обезболивающим – но самого слова «наркоман» никто не знал.

Он заметил странный след от укола, не поверил что это след от укола при попытке реанимации – и в конце концов выяснил, что молодой офицер попробовал наркотик, но не рассчитал дозу. И что он не один такой, и что начмед полка – связан с поставками наркотиков. Тогда его впервые пытались убить, причем стрелял в него ефрейтор, который был комсоргом роты. И – стал наркоманом в Афганистане.