Танго смерти – 3. Удмурт из Медельина

…

Слон!

Твою мать…

Слон был моим куратором. С давних, очень давних времен. Мы познакомились с ним в Грозном, жуткой зимой девяносто четвертого и с тех пор – уже не расставались. Вместе мстили – за то, что произошло, за всех тех пацанов, что остались лежать горелыми шкварками на рыжей от огня броне. И отомстили – но потом наши дороги разошлись. Просто он в какой-то момент перешел на кабинетную работу – а я ушел на холод. Как потом оказалось, ушел навсегда.

Я остался полковником, Слон получил генерала – но насколько я знаю, он ушел. Еще до той истории в Аргентине. Ушел на вольные хлеба, в какие-то коммерческие структуры с госучастием. Типичный путь отставника – только раньше юрисконсультами устраивались, сейчас – членами Совета директоров.

Вопрос – что он делает здесь?

То, что это он – сомнений нет. И понятно, за кем он приехал. Но понимает ли он – куда приехал? Колумбия – не та страна, где испытывают пиетет к сотрудникам спецслужб, даже отставным. Все люди смертны. Местная спецслужба – слабая, коррумпированная, ее не уважают – но главное не в этом. А в том, что тут никогда не было Сталина. Здесь у людей не сидит в печенках страх перед безжалостной и всевидящей системой, какой до сих пор остался у нас. Это важно.

Долго думать мне не пришлось – когда Родриго ушел, явно обидевшись, Слон непринужденно подошел ко мне:

– Столик свободен?

– Нет – сказал я.

Слон уселся напротив.

– Ну, пока вижу свободен.

Я отхлебнул кофе – мне принесли еще.

– Как живешь?

– Утром было лучше.

Слон улыбнулся.

– Да брось, ты чего? Это ж я…

– То-то и оно.

– Я бы не обращался…

– Я отошел от дел. Навсегда.

Слон достал сигариллы. Никарагуанские.

– Ты же не курил.

– А знаешь, про Чапаева есть анекдот.

– Да раскуришься тут…

– Ага, он самый.

– Только ищите свое знамя сами, окей?

Слон улыбался.

– Сань. Чего как не родной?

Я наклонился вперед:

– Слушай, Слоняра. У тебя семья есть?

– Была.

– Развелся что ли?

– Ага.

– А я вот – собираюсь пожениться. И прожить остаток дней нормально. Нормально – это нормально, понимаешь?

Слон вздохнул.

– Покой нам только снится.

– Мы сами выбираем, как нам жить.

Я огляделся – нет, никого нет.

– Я кстати твою невесту видел…

– Стоп, Слон.

– Да я без задней мысли. Могу позавидовать.

– Есть чему.

Слон выложил на стол фотографию.

– А вот ей не так повезло, как тебе. Ей бы в живых остаться.

Я посмотрел на фото. Защемило… честно. Напомнила мне кое-кого.

– Это кто?

Слон назвал фамилию. Я присвистнул.

– Жена что ли?

– Дочь. От первого брака.

– И что с ней.

– Поехала в Мексику с парнем…

Я выругался.

– Когда?

– Два дня назад…

Плохо…

Похищения в Мексике – обычное дело; есть целые семьи, специализирующиеся на похищениях. Иногда требуют миллионы, иногда достаточно заплатить несколько сотен долларов. Дело в том, что в Мексике за похищения не мстят, и за это преступление нет смертной казни, как в США. А плохо, что нет.

– Флешку прислали?

– Круче.

Слон бросил на стол вторую фотку, на ней была отрезанная голова. В полиэтиленовом пакете. Мексиканцы вообще обожают расчлененку, их не учили еще, как следует. России тут нет рядом. Там вполне нормально, когда на улице выбрасывают пакет, в котором отрезанные руки-ноги. И за это – смертной казни тоже нет.

– Ее парень. Их похитили вместе.

– И что ты от меня хочешь? У меня нет никого и ничего в Мексике.

Слон покачал головой.

– Этого и не нужно. Мы знаем, кто и зачем ее похитил.

– Кто?

– Эрнесто Эскобедо.

Я выругался. Один из лидеров картеля Залива.

– Псих.

– Как говорят на Украине – он, может, и псих, но в борщ себе не насрет.

– Я так и не понял, я-то вам зачем?

Слон собрал фотки.

– Видишь, ли. Папа – может выслать группу спецназа и поставить на уши всю Мексику. Но мы хотим все урегулировать по-тихому. Чтобы не доставлять удовольствие американцам или кому там. Человек, который тебя здесь приютил, дон Франсиско Кардаль – главный поставщик Эскобедо. Эскобедо не знает про то, что мы можем зайти с этой стороны. Я прошу тебя свести нас с доном Франциско, чтобы тот оказал нам помощь. Не бесплатную, конечно же… Доча возвращается домой целой и невредимой. Этот деятель остается в живых, никто не будет ему мстить и, может быть, он получит какие-то разумные деньги.

Слон помолчал и добавил:

– А ты исполняешь роль посредника и получаешь лично обязанного тебе человека. Вхожего в первый кабинет Кремля. Какой-то бонус, обсуждаемый. О том косяке на украинском аэродроме – можешь забыть. И сможешь вернуться домой.

Я прищурился.

– Слон. А можно вопрос? С чего это вы там решили, что я сплю и вижу, как бы мне в Россию вернуться? А?

Слон помолчал. Потом поднялся.

– Я о тебе лучше думал.

– Стой. Дай слово офицера, что все, что ты сказал – правда.

– Даю.

– Что даешь?

– Слово офицера, что все сказанное мной – правда. Ты, как маленький.

– Нет, Слоняра. Это ты тут, как маленький. Присядь. Чтобы ты понимал – и передал Папе. Чтобы никому моча в голову не ударила. Мы сейчас выходим на переговоры с людьми, для которых понятие «честь» и репутация в кругу таких же, как они – значит больше, чем, что-либо иное в жизни. Эскобедо еще корешится с сальвадорскими отморозками из Мара Лаватруча – им сицилийцы платят за протекцию. Я – вписываюсь за вас, но речь не обо мне. Точнее, не только обо мне. Если это гонево, то пострадать могут многие. Замочат всех, до кого дотянутся, и потом будут мстить. У нас ведь тут есть центр по обслуживанию вертолетов? Так вот – им никакого труда не составит сделать со всеми его работниками то же самое, что и с парнем на фотке. Здесь – не там, где говорим одно, думаем другое, а делаем третье. И если это прогон – пострадают все, в том числе и Папа. Я сейчас беру трубку и набираю номер – в последний раз спрашиваю – это не гон? Есть подводные камни?

Слон не отвел взгляда.

– Это не гон.

– То есть эту девицу похитили и ее парня тоже, и требуют выкуп, так?

– Верно.

– И выкуп требует Эрнесто Эскобедо.

– Его люди.

– Откуда ты знаешь?

– У нас есть возможности.

– Слон, это не шутки. Картели грызутся между собой насмерть. В прошлом году в Мексике в бандитских разборках от рук киллеров погибло более двадцати тысяч человек. Во время выборов убили сто пятьдесят кандидатов. Некоторые районы страны полностью контролируются бандами, они ведут друг против друга смертельную войну. Правил в войне нет, и многим хотелось бы подставить конкурента под удар такой службы как ГРУ. А если мы объявим войну не тому – он ответит. Будут еще похищения и убийства русских туристов, и не одно. Это не шутки, они там людей на куски рубят, жгут заживо. А мне тоже не хотелось бы на основании ложной информации просить местных о чем-то и становиться причиной осложнений между колумбийцами и мексиканцами. Мне не простят, а мне еще тут пожить хочется. Потому еще раз спрашиваю – это точно Эскобедо?

– Да. Точно.

…

Я не спросил тогда, а с какой стати похитили именно эту русскую туристку, а не какую-то другую. И почему Слон так уверен, что это именно Эскобедо. Потом это аукнулось.

Но я сам совершил ошибку, признаю.

Медельин, Колумбия. Гасиенда Кардаля. 12 июля 2019 года.

Медельин расположен как бы в большой впадине, покрытой лесом. В самом низу – деловой центр, там нечем дышать, потому что это место не продувается ветром и весь смог скапливается там. Дальше – в одну сторону идут трущобы, частично облагороженные, в другую – дорогие виллы. Или гасиенды, как их тут правильно называют. Чем выше – тем дороже, потому что свежее воздух.

Самую главную виллу в свое время построил, конечно, Пабло Эскобар. Вилла – тюрьма с бассейном, откуда он выезжал в город развеяться. Пабло вообще был странным человеком – выходец из трущоб, он никогда не забывал, откуда он родом, и люди до сих пор помнят, сколько денег он тратил на помощь бедным. Думаю, лучше было бы, если бы он остался депутатом. А не остался он по одной анекдотической истории – всплыла фотокарточка, сделанная при его аресте в полиции. Это погубило Пабло и карьеру, и жизнь. Смешно… в той же Украине Юлия Владимировна Тимошенко два раза сидела – и ничего, опять в президенты идет.

Хотя, где Эскобар и где Тимошенко?..

Сейчас, конечно, многое по-другому. Уже нет перестрелок на улицах, нет взрывов. Даже партизан уже нет. Бывшие партизаны сейчас вовсю находят себя в жизни… Соседом дона Франсиско сейчас является некий Эмилио Рохо… Один из партизанских вожаков купил виллу по соседству с теми, кому сдавал в аренду джунгли под посадки коки. Смешно… И времени-то прошло всего ничего; шесть лет прошло, как на Кубе подписали соглашение о прекращении огня – а бывшие партизанские вожаки уже нашли себя в мирной жизни. Эмилио занимается заправками, а его подружка сделала себе операцию по увеличению груди и перекрасилась в блондинку. И еще они поженились – в католической церкви. И эти тоже променяли светлое будущее на доллары США…

Так что всё сейчас нормально. У всех…

На дороге пост – частная охрана, но это не дона Эмилио, а общий для всех жителей поселка. Здесь подрабатывают бывшие военные с автоматами… Охраняют тех, кого раньше ловили по джунглям. И тут – все нормально…

Открываю дверь – машина дешевая, стекла тут не опускаются, даже впереди…

– К синьору Кардалю.

– Вас ожидают?

– Боюсь, что нет.

– Придется позвонить, сеньор.

– Да, да…

Мне приносят трубку на длинном проводе. Сотовые тут не любят, подозревают, что американцы слушают. И правильно подозревают…

– Карло… Дон Франсиско на месте?.. Да, я. Да. Хорошо…

Передаю трубку военному… замечаю, что у него нет двух пальцев. Похоже, память о джунглях.

– Да… хорошо, сэр… Проезжайте.

– Как работа?

– Не жалуюсь, сэр.

Правильно. Не стоит жаловаться. От жизни надо брать все. И побольше.

Двери открываются, я проезжаю внутрь….

…

Гасиенда Кардаля построена в типичном латиноамериканском, а если быть точным – испанском стиле. Замкнутый четырехугольник, три этажа, внутренний дворик защищен воротами и там есть фонтан. На третьем этаже и на втором – широкие закрытые террасы. Если кто не догадался, это – маленькая крепость, испанцы строили свои дома так, чтобы при необходимости каждый становился укреплением. Внутри есть место для лошадей и вода, по террасам можно быстро перемещаться и стрелять.

Дон Франсиско встречает меня внизу, во дворике, выстеленном настоящей метлахской плиткой. Это солидный пожилой господин, усы и черные очки делают его похожим на отошедшего от дел латиноамериканского генерала. Дон Франсиско не генерал – генералом был его отец. Вообще он сильно отличается от прошлых лидеров Картеля – Эскобар был мелким контрабандистом, жил в двухкомнатной квартире, Гача – и вовсе крестьянином. Дон Франсиско родился на семейной гасиенде, это многое значит…

Как и то, что он встречает меня лично. За меня поручились, потому я имею право. Здесь не уважают тех, кто пишет электронные письма или общается по скайпу. Только личное общение с глазу на глаз. Иначе тебя не будут уважать и начнут относиться как к наемному работнику, а не кабальеро.

– Доброго дня.

– И тебе…

Мы обнимаемся, затем идем внутрь. В гасиендах, кстати, прохладно даже без кондиционеров – фонтан в центре двора охлаждает, а толстенные крашеные белым стены и дерево – не набирают тепло.

Мы идем в кабинет. У каждого владетельного сеньора есть кабинет. Там кожаная мебель, сигары, полки с книгами, иногда чучела животных, если владелец кабинета охотник. У дона Франсиско чучел нет. У него странное хобби – он коллекционирует старые газеты. На видном месте, в рамке как картина – газета, в которой сообщили об убийстве Кеннеди. Мне удается доставать для дона Франсиско русские газеты – потому я для него желанный гость.

– Твоя жена все еще пишет? – спрашивает дон Франсиско, усаживаясь в кресло.

– К сожалению, да.

– Это плохо. Она должна выйти за тебя замуж и бросить это дело.

– Она так не думает.

– Какая разница, что она думает, русо? В семье главный – мужчина! Скажи ей, и она должна выполнить твою волю!

Я примерно прикидываю, что в таком случае о браке по католическим традициям мне и мечтать не придется, и даже гражданский накроется. Но вслух этого не говорю.

– Да, дон Франсиско…

– Зачем ты пришел ко мне? – дон Франсиско переходит к делу. – Надеюсь, не из-за этого дрянного проходимца Родриго? С ним нельзя иметь дело, несерьезный человек. Человек – звонок. Даже не проси за него.

– Родриго действительно не подарок, но он уедет. Однако, у меня к вам действительно есть дело, дон Франсиско. Разрешите вопрос?

Дон Франсиско делает знак рукой.

– Вы уважаете Путина?

Дон Франсиско погружается в размышления. Я не мешаю.

На самом деле я знаю, что он скажет – просто он должен подобрать такие слова, чтобы выразить уважение, при этом, не уронив собственное достоинство и не взяв на себя обязательств. Но Путина уважают. Скорее всего, больше чем Ленина – второго русского лидера, которого здесь знают. Причин тому несколько. Первая – Путин ведет себя как настоящий кабальеро – он немногословен, умеет жестко принимать решения, не боится идти на конфликт, когда это нужно. Вторая – Путин против США, все это понимают и втайне желают ему удачи. Про Крым здесь знают очень многие. И если американцы не смогут его отобрать, многие будут рады. Америку здесь ненавидят почти все, даже военные, которые учатся в США, – втайне США ненавидят. Причин полно – и зависть, и память о том, как США бесцеремонно себя вели и ведут в регионе, и то, что США преследует мафию, нарушая национальный суверенитет многих стран.

Так что тот, кто бесстрашно выступил против американской гегемонии и стоит вот уже который год – заслуживает здесь симпатии самых широких кругов населения.

– Путин – настоящий кабальеро. Он достоин уважения, – говорит дон Франсиско.

– Так вот, синьор, одному из ближайших друзей Путина нужна помощь. Скорее даже посредничество.

– Говори.

Я кратко рассказываю историю, это занимает у меня минут пять. Дон Франсиско кивает.

– … вот так вот. Что скажете?

– Похитители…

– И не просто похитители. За ними может стоять Эрнесто Эскобедо.

– Даже так…

Дон Франсиско погружается в раздумья, я молчу. Деревянные ставни гасиенды приоткрыты, за ними – работают разбрызгиватели, садовники ухаживают за кустами роз. Полдень, самая жара. Время сиесты.

– Ты – не один из нас, – наконец, говорит дон Франсиско, – но ты знаешь, как мы относимся к похищениям

Я знал. В свое время Пабло Эскобар организовал на свои деньги эскадрон смерти для уничтожения похитителей людей.

– Но Эрнесто Эскобедо… Ты знаешь, кто он такой?

– Сын Паоло Эскобедо.

– Не только. Эрнесто Эскобедо – золотой мальчик, можно сказать, Паоло не хотел, чтобы тот занимался тем же чем и он, он отправил его в Лондон, учиться экономике. И пока он учился, картель Залива, который возглавлял Паоло, практически все потерял, его отжали от границы. Как и многих других.

Я кивнул.

– Зетас.

– Они самые. Отряд профессиональных убийц, который сначала убивал в интересах Картелей, а потом стал убивать в интересах себя самого. Они убили больше двадцати тысяч человек, от их рук погибло столько народа, что начали поговаривать, что это отряд смерти американцев. Никто не убил больше людей картелей, чем они.

Зетас действительно были не из тех людей, которых хотелось бы иметь своими врагами. От их рук пролилось столько крови, что в некоторых городах стали создавать отряды самообороны против Зетас, а в некоторых местах стали принимать радикальный ислам. Зетас исповедовали культ Санта-Муэрте, святой смерти, и если другие организации могли просто пристрелить врага, на крайний случай пытать газовой горелкой, то эти отличались нечеловеческой жестокостью. Они приносили людей в жертву Санта-Муэрте – рубили на куски, отрезали головы, сжигали заживо, вешали за ноги и выпускали кишки. По сути, в тех районах, где орудовали Зетас, надо было вводить военное положение и расстрел на месте за бандитизм – тем более опознать Зетас легко, они все делают татуировки. Но мексиканское правительство не могло даже смертную казнь ввести. Армия участвовала в облавах, но всё, что они делали – это передвигались большими группами на пикапах и грузовиках по городам, в которых ночь, а кое-где и день – принадлежали бандитам. Так как сделали бы у нас – окружили город, прочесали по районам и всех, у кого татуировки Зетас, поставили бы к стенке – они сделать не могли.

– Так вот. Странно, но Эрнесто смог победить Зетас. Всего шесть месяцев прошло с того момента, как Эрнесто собрал остатки своего картеля – и до того, как Зетас запросили перемирия. Больше Зетас не тронули ни одного его человека

– Может, он просто примкнул к ним, дон Франсиско? У них достаточно денег, но мало мозгов, тем более с британским дипломом.

– Может, и так. А может, и не так. Эрнесто все боятся.

– Но вы можете помочь с возникшей проблемой?

Дон Франсиско снова выбирает ответ:

– Я наведу справки. И дам понять, что есть люди, заинтересованные в судьбе этой девушки. И не только русские…

– Благодарю вас, дон Франсиско, – я кладу на стол фотографию девушки.

– Не благодари, русо. Мне не нравится эта история. Малыш Эрнесто – не из тех, кто будет связываться с похитителями, похищения – дело рук мелких сошек, а он играет по-крупному. Странная эта история, русо, очень странная.

Медельин, Колумбия. 13-14 июля 2019 года.

Визит Слона… скажем так, – в немалой степени испортил мне жизнь. Это точное определение, ибо я больше не мог вести жизнь стареющего уважаемого человека, встречаться с людьми и делать вид, что я занят чем-то важным – хотя на самом деле я просто доживал остаток отмеренной мне жизни. Визит Слона разом выбросил меня из размеренной буржуазной суеты Латинской Америки – в ледяную высь потайной игры. В которой так трудно дышать, что лишь немногие способны жить так и не задохнуться. Эта способность делает тебя в собственных глазах уникальным, выдающимся – хотя это всего лишь кислородное голодание. Но ты с какого-то момента не можешь без него жить.

Когда ты приходишь в спецслужбу, ты как бы заключаешь договор с дьяволом, получая в обмен на душу тайную власть. Ты никто – но вдруг ты замечаешь, что в зависимости от того, что ты напишешь, сообщишь Центру, меняется политика твоей огромной страны и политики всего мира вынуждены играть по правилам, в составлении которых ты принял непосредственное участие. Ты становишься тенью – но тенью, без которой немыслим свет. И в один момент лишиться всего, когда ты уже привык к своему тайному могуществу, стать одним из тех, кто просто ходит на работу, ремонтирует свой дом, растит детей, платит за кредиты – это невыносимо. И ты сам жаждешь возвращения в Игру – хотя и ненавидишь ее, хотя и понимаешь, сколько боли и страданий она причинила тебе и другим людям.

Я завидую Ларе. Ее правда проста, в чем-то даже примитивна – но это именно правда, какой она должна быть. Она искренне считает, что если она просто скажет правду, если она будет делиться с читателем, то все сразу встанет на свои места, и жить станет лучше. Она и представить себе не может, что есть правда, которую лучше не знать. А есть и такая, которая хуже любой лжи.

Время почти полдень. Я сижу на втором этаже в израильской клинике и жду приема у двери, на которой нет ни таблички с именем врача, ни его специальности. Это для того чтобы достопочтенные синьоры могли заходить в эту дверь не позорясь. Здесь принимает сексопатолог, консультирует тех, у кого проблемы, в чем ни один синьор, конечно же, не признается даже под пытками. По странному стечению обстоятельств – почти на то же время назначено и дону Франсиско – ему дальше по коридору, у него проблемы с сердцем.

Израильская клиника открылась недавно, но пользуется популярностью – у израильских врачей хорошая репутация по всему миру. В Латинской Америке уважают их и почему-то еще немецких врачей. А вообще – Израиль, несмотря на свои крошечные размеры – в Латинской Америке представлен довольно широко, здесь есть израильские врачи, телохранители, банки. Как видно, влияние страны зависит не от размеров, как когда-то считали у нас. Мол, если нет рынка в триста миллионов потребителей, то и делать нечего.

По коридору идет дон Франсиско в сопровождении телохранителей. Я киваю – тогда он останавливается и делает знак телохранителям, чтобы оставили нас. Один идет в конец коридора – другой в начало.

Дон Франсиско тяжело дышит.

– Знаешь, русо, – говорит он, – есть придурки, которые считают, что старость – это не состояние тела, а состояние души. Их бы сейчас сюда… Ненавижу это.

– Что именно, дон Франсиско?

– Когда твое тело предает тебя. Когда ты знаешь, что скоро умрешь… только не говори глупостей, русо. Ненавижу враньё.

– Я и не собирался.

– Насчет твоей небольшой проблемы – кое-кто позвонил на север.

– И?

– Не все так просто, русо. Здесь ничего не решается сразу, как у гринго.

– Он подтвердил, что заложники у него?

– Конечно же, нет. Но теперь он знает, что мы знаем. И проявляем интерес. Теперь он вынужден будет вести себя осторожнее… иначе могут быть и проблемы. Он знает – никто не любит похитителей. Это грех. Бесчестие.

– Было бы проще, если бы он просто сказал что хочет.

– Просто ничего не бывает, русо.

С этими словами дон Франсиско тяжело поднимается с места. Телохранители моментально оказываются рядом.

– Я и не знал, что у тебя проблемы с этим, русо, – дон Франсиско издевательски кивает на дверь.

Твою мать…

…

Остаток дня прошел. как обычно, а ночью Лара заметила, что я… ну, скажем, изменился. Я в этот момент почувствовал себя полным идиотом – кому и что я пытаюсь доказать? Пытаюсь доказать, что я еще ого-го, хотя мне уже полтинник?

Да… не выходит как-то из меня Джеймса Бонда. И раньше не выходило – а теперь в особенности…

…

Утром – я пошел играть в гольф, и первым, кого я заметил, – был Слон. Он встретил меня на стоянке гольф-клуба, у него был Ланд Круизер, популярная здесь машина, выглядел он озабоченно.

– Отбой, – с ходу заявил он.

– Не понял.

– Та тема, с Эскобедо. Отбой.

– Подожди, я не понял, – сказал я, – то есть, он освободил заложников? Так быстро?

Слон молчал, и я заподозрил неладное.

– Или вы пошли на его условия?

Слон молчал. Он помнил правило: мы могли врать как угодно, но нельзя было врать ни коллегам, ни начальству. Потому что от того, что ты говоришь, могла зависеть жизнь, и не одна – и если ты лгал своим, ты сознательно ставил их под удар. Но и говорить он – не мог.

– Слон, вы охренели?

– Ты знаешь, кто и как принимает решения.

– Да мне по…, кто и как принимает у вас решения! – сорвался на крик я. – Ты подставил меня и подставил людей, которые звонили в Мексику! Теперь получается, что их слова ничего не значат, на них можно … с прибором положить! Е…! Вали отсюда. Я сказал: вали – отсюда! И больше в этом городе не появляйся! Черт бы меня побрал, недоумка, что я опять связался с вами!

Слон ничего не ответил. Он закрыл дверь машины и завел мотор…

Козлы…

Полмесяца спустя Богота, Колумбия. 30 июля 2019 года.

30 июля – Колумбия празднует день своей независимости. По этому поводу мы с Ларой направились в Боготу, чтобы погулять по столице и присоединиться к зрителям военного парада – главного в стране.

Колумбия – интересная страна. Она, как и многие другие страны Латинской Америки обязана своему рождению Симону Боливару, баску1 по национальности, чья семья, как и многие другие, переселилась в Латинскую Америку от безземелья и отсутствия перспектив. Он получил отличное образование, попутешествовал по Европе, учился там – а план освободить Латинскую Америку от господства испанцев родился у него, когда он посетил Соединенные штаты. Восстание – привело к постепенному освобождению всей территории от испанского колониального господства (по всей Латинской Америке Боливара зовут одинаково – El Libertador, Освободитель) – но вот второе грандиозное свершение, которое он задумывал – ему не удалось. По мысли Боливара на месте колониальных владений Испании должно было возникнуть единое государство – Sur de Estados Unidos, Южные соединенные штаты, чьи владения должны были включать почти все страны Центральной и Южной Америки за исключением крупнейших Бразилии и Аргентины – но новая страна должна была быть больше и сильнее и Аргентины и Бразилии. С этой целью была созвана конференция (Конгресс) в Панаме, который завершился по словам самого Боливара так: «Я подобен тому сумасшедшему греку, который, сидя на утёсе, пытался командовать судами, проходившими мимо!» Боливийский кодекс, который предлагал Боливар как основу для создания единого государства – отвергло большинство участников – все они хотели создать свои государства, а разочарованного Боливара, который стал правителем Колумбии – почти сразу после того попытались убить поднявшие мятеж земледельческие элиты. Одни Боливара боготворили, другие приписывали ему стремление к диктатуре, желание стать новым латиноамериканским Наполеоном, не понимая, что Наполеон поднял Францию из революционных руин. В конце концов Боливар совершенно отошел от дел, и последние годы жизни провел в провинции, отказавшись от всего имущества и созерцая горные вершины из небольшого домика. А некое подобие того, что он пытался создать – Великая Колумбия – погибла в ходе серии жестоких гражданских войн, которые продолжались более пятидесяти лет и привели к тому что от Колумбии отделились Венесуэла, Панама, Эквадор. Все эти войны проходили по одному и тому же сценарию – местная земледельческая аристократия поднимала мятеж против центра – а центр никогда не имел достаточно сильного правителя, чтобы его подавить. Эль Либертадор даже погребен не на территории Колумбии, правителем которой он был, а на территории Венесуэлы.