Зовущие к огню

Картинки из прошлого. 2011 год. Ближний Восток

2011 год. Год Арабской весны. Год, когда все – и на самом Ближнем Востоке и многие за его пределами – позволили себе поверить, что всё может быть иначе. Что можно прекратить череду истребительных войн, которые сотрясают регион уже несколько десятков лет и начать строить новое общество, без диктатуры и угнетения.

В декабре 2010 года в местечке Сиди-Бузид в Тунисе 26-летний Мохаммед Буазизи торговал на рынке овощами. К нему подошла женщина из администрации, и спросила, заплатил ли он за право торговать. Разрешения не было. Тогда она конфисковала его товар, весы, оштрафовала на сумму примерно семь долларов США, а когда Мохаммед Буазизи попытался протестовать – дала ему прилюдно пощечину.

Никакого другого заработка у Мохаммеда Буазизи не было. Как и перспектив в жизни. Потому он и решил с ней расстаться. 17 декабря 2010 года он вышел на площадь перед мэрией города, облил себя бензином и поджог. Надо отметить, что сделал он это не потому что ему требовались какие-то политические права или он считал выборы нечестными. Просто у него не было перспектив в жизни. Политическим актом это сделали потом.

Тунис был не худшей арабской страной. Скорее одной из лучших, из тех, у кого нет нефти. Он был расположен на северном побережье Африки, с момента деколонизации им правило всего два президента Хабиб Бургиба, отстранённый от власти в 1987 году, и Зин эль-Абидин Бен Али. Последний – армейский генерал с политическим опытом, был коррумпирован не больше, чем средний президент средней восточной страны. На свою беду – он полюбил свою парикмахершу Лейлу Трабелси. А у нее было десять братьев и все хотели кушать…

Дальше… никто даже не понял, что начало происходить дальше. Бен Али пытался сгладить конфликт, он посетил мать Мохаммеда Буазизи, дал денег, обещал политические реформы и экономические улучшения. Он искренне не мог понять, почему самосожжение всего лишь одного глупого торговца поставило на дыбы всю страну. Но так и произошло. Не справившись с протестами, Бен Али объявил о том, что покидает свой пост и сбежал в Саудовскую Аравию со своей женой, прихватив полтонны золотых украшений и много чего еще.

А потом и все остальные стали задаваться вопросом – а чем мы хуже. Почему тунисцы смогли сбросить своего пожизненного президента, а мы – нет? Чем мы хуже?

И заполыхало…

…

Адам Оздоев – опаздывал.

Он гнал свой РейнджРовер по прибрежному шоссе, направляясь в эмират Шарджа – но все равно не успевал.

Эмират Шарджа – был расположен в основном в пустыне и не имел ни нефтяных, ни рекреационных возможностей, как в Дубае. Но там был свой бизнес. Громадный аэропорт, пустыня, никаких лишних глаз – говорят, одно время там стояло до 50 Ил-76, старых и новых, которые после падения СССР стали никому не нужны. Принадлежали они всяким темным авиакомпаниям с оффшорной регистрацией, готовым возить всё, что угодно и куда угодно, без вопросов. Говорят, там держал свои самолеты и Виктор Бут, про которого потом фильм сняли – «Оружейный барон». Места там мало того, что глухие, так еще и сухие, дождей там почти не бывает. А это дает возможность технику и ящики с оружием круглый год под открытым небом держать – и ничего с ними не случится.

И держали.

У Адама тоже там были свои дела… да у всех – были. Он вспомнил, как как-то вечером, в доме Дудаева на Льва Толстого, где он жил у каких-то родственников, – вечером они мечтали. Как они будут продавать нефть за доллары и станут жить как в Кувейте, и у каждого чеченца будет богатый дом и машина – в обстановке постсоветской разрухи много ли надо? О том, как они построят новый аэропорт и новые дороги в горах, и много еще всего. Он помнил, как он ездил в Германию заказывать новую валюту – найры, и Дудаев потом долго его ругал. Он спросил, перед тем как уехать, какого цвета должны быть деньги и Дудаев сказал – зеленые. А потом он вернулся с образцами – найрами – и Дудаев долго ругал его и немцев, потому что деньги не были похожи на доллары, оттенок другой. А он хотел как доллары, хотел перепечатывать…

Да не успел.

Но дороги здесь всё равно хорошие.

Бетон, гладкие, без ям, – не едешь, а летишь. Главное – не попасть под перемёт – это когда песок на дорогу вылезает таким языком, можно и в аварию угодить, если налетишь на скорости.

Он обогнал громадную цистерну на шасси белорусского танковоза ВОЛАТ. Арабы придумали умно – у них много танковозов, но пока войны нет – они тягают вот такие вот громадные, размером с железнодорожную – цистерны. Развозят питьевую воду.

Посмотрел на часы. Нет, все-таки успевает. И тут – низко над трассой заходя на посадку, прошел самолет по размерам Боинг-737, в серой раскраске ВВС США. Да, он успевает…

…

Американцы были последними, кого ждали. Он успел.

На эту сходку – никем не анонсированную, никак не освещенную в прессе – собрались те, кто действительно принимает решения. И те, кто их исполняет. Представители всех крупных государств региона и их правителей. Сотрудники ЦРУ и Госдепартамента. Представители крупных оборонных и нефтяных компаний США.

Кроме арабов, были только американцы. Никого больше не пригласили.

В одном из ангаров отгородили толстой пленкой большое пространство, поставили стулья, столы, установили аппаратуру. Собравшихся было человек 30, большинство друг друга знало, так что обошлись без приветствий.

Первым взял слово один из младших принцев дома Саудов и вероятный наследник престола. Он был возмутительно молод – тридцать с чем-то. Но он происходил из правильного клана Судайри, а все, кто еще мог думать и соображать в этой нефтяной монархии понимали, что с установленным главой дома Ас-саудов династическим принципом – не сын наследует отцу, а брат – брату – надо что-то делать. Иначе получится как в Советском союзе 80-ых – гонка на лафетах. С такими же примерно последствиями для страны.

– Господа, – сказал принц, – я надеюсь, представители хозяев извинят меня за то что я взял слово первым, и я со своей стороны, хочу поблагодарить шейха Ису за гостеприимство, да будет доволен им Аллах…

Вежливо похлопали.

– Как вы уже знаете, ситуация в Ливии постепенно выходит из-под всяческого контроля, Сирия – на грани. В Йемене – неспокойно, вражда кланов. Мы, конечно, можем сказать – так им и надо, все это страны, которые отвергли своих законных монархов и свергли их, в которых произошли революции – и вот теперь Аллах карает их. Но сказать так – было бы очень опрометчиво. Мы имеем дело с восстанием черни против законной власти, перебрасывающимся из страны в страну как при сильном ветре пламя пожара перебрасывается с дома на дом. Да, у нас в наших странах – наши подданные в основном довольны – но все ли? Как можно в этом быть уверенными? А как быть с рабами, которых мы выписываем из Пакистана, из Сомали? В некоторых наших Аллахом спасаемых странах они составляют до трех четвертей всего населения. Что будет, если кто-то привезет им несколько ящиков с автоматами и скажет – идите и убейте хозяев ваших и возьмите себе всё, что сочтете нужным, это теперь ваше. Как мы сможем защититься от них?

Адам Оздоев, сидевший среди тех, кто слушал – неожиданно поймал на себе взгляд одного из американцев. Тот кивнул…

…

Возможность поговорить представилась, когда объявили перерыв. На столах стояли кувшины с щербетом и апельсиновым соком – но слуг не было, каждый наливал себе. Посторонних тут не должно было быть. Двое – чеченец и американец – налили себе: чеченец щербет, американец фреш – и вышли из ангара.

– Столько сладкого пить вредно, – сказал американец, показывая на бокал, – диабет заработаешь.

– Все в воле Аллаха.

На Востоке пили очень своеобразный чай, не для всех. В чайник засыпали треть заварки, треть сахарного песка, заливали водой и доводили до кипения. Получалось как чифир, но очень сладкий.

Они обнялись…

– Узнал…

– Как же не узнать…

Американец работал по постсоветскому пространству. Однажды его похитили, но не успели даже требование о выкупе предъявить. Подъехал Оздоев с группой боевиков Президентского полка, и на пальцах объяснил идиотам, что с американцами надо дружить, а не красть их. А чтобы было понятнее – рассказал быдловатым похитителям – аульским – что с ними будет, и с их семьями, если они еще раз тронут иностранца.

– Как живешь?

– Местами. Я не поверил, когда узнал, что ты здесь. Думал, тебя убили.

– Аллах хранит.

– Но раз ты тут это хорошо…

Оздоев никак не отреагировал.

– А ты сейчас где?

– В Госдепе. Но скоро уйду оттуда. Там везде устроили своих… детский сад, черт бы их побрал. Представь – они не отличают шиитов от суннитов, мать их…

– Зато ты хорошо отличаешь.

Американец не уловил иронии – все-таки это был не его родной язык.

– Верно. Но дело не в этом. Мы как раз ищем кого-то вроде тебя.

– Кого-то вроде меня… что это значит?

– Кого-то, кто поможет нам выйти на кавказские кланы.

– А это какие кланы… я человек мирный, ты это знаешь.

Американец принужденно рассмеялся.

– Да брось, Адам. Помоги нам и мы поможем тебе.

– Поможете в чем?

– Ну, например, если надо будет разблокировать чей-то счет.

– У меня нет заблокированных счетов.

– Так будут!

Чеченец недобро посмотрел на американца.

– Перестань, Адам, я тебе не враг, и я помню добро. От сотрудничества с нами ты больше приобретешь, чем потеряешь. И ты и весь твой народ.

Чеченец покачал головой.

– Боб, а может, вспомним прошлое. Что ты там говорил Шамилю в девяносто девятом? Что Америка окажет помощь в деле восстановления независимости всего Кавказа. И где теперь Шамиль? Все кто тебе доверился, мертвы.

– Ай, брось, ради Аллаха. Ты прекрасно понимаешь, после 9/11 многое пошло не так. Никто не ожидал, что УБЛ сотворит такое. Политически поддерживать любых мусульман после 9/11 – было самоубийством.

– УБЛ? Или кто-то другой?

– Расследование сказало, что это был УБЛ, – дипломатично ответил американец, – но сейчас многое изменилось. Понимаешь… Соединенные штаты почти всегда поддерживали борцов за свободу, какую бы религию они не исповедовали. Чтобы ты понимал, мой далекий прапрадед был сослан в Тбилиси после польского восстания и там принял ислам, он был одним из первых людей в мире, кто понял неизбежность союза демократии и ислама в борьбе с Российской империей. Мы десять лет, капля за каплей точили этот камень. Доказывали что исламофобия – совсем не то, что нужно для США. И вот – посмотри. Нам уже удалось вытащить многих ваших братьев из Гуантанамо, и сейчас некоторые сражаются рука об руку с нашими советниками против Каддафи. Разве это не дело?

– Вы хотите, чтобы мы были вашим пушечным мясом, – процедил чеченец.

– Жизнь такая штука, – ушел от ответа американец, – всегда кто-то и кого-то использует. Но страны независимого Кавказа смогут стать друзьями США и пользоваться всеми преимуществами этой дружбы. Россия – нет, ни при каких обстоятельствах. Но для того чтобы твоя родная Ичкерия получила независимость, надо многое сделать и много чем, возможно, придется пожертвовать. Скажи – ты с нами на этом пути?

Чеченец нехотя кивнул.

– Вот и отлично

– Что тебе нужно?

– Пока немногое. У тебя есть знакомые в Иордании в общине? В Сирии?

– Два чеченца на чужбине – всегда знакомы.

– Вот и отлично. Для начала надо найти несколько человек в Сирии, кто умеет стрелять. Справишься?

– Да.

– Вот и отлично. Скажи номер счета, куда тебе перечислить деньги за работу.

– Я – богатый человек. Мне окажут услугу.

Американец усмехнулся

– А я – нет. Если ты богатый человек… делим пятьдесят на пятьдесят, пойдет?

2011 год. Амман, Иордания.

В Амман Адам Оздоев прилетел как личный друг шейха. Караван машин с мигалками подхватил его в аэропорту и понес в город…

Иордания была во многом уникальной ближневосточной страной. Здесь не было нефти но был мирный договор с Израилем и режим наибольшего благоприятствования в торговле с США. Здесь матерью короля была англичанка, дочь полковника, а сам король для развлечения любил лично летать на истребителе и проходить полосу препятствий спецназа – даже в пятьдесят с лишним он без труда это делал. Наконец, в жизни Иордании большую роль занимали черкесские кланы – черкесами тут называли беженцев с Кавказа, бежавших от войны с Россией еще в 19 веке. Из черкесов традиционно набиралась охрана Короля, потому что Король местным бедуинским и арабским племенам не доверял. В иорданском спецназе было много чеченцев, командовал им долгое время тоже чеченец. Он получил два высших военных ордена страны, хотя по статуту никто не мог получить больше одного.

В огромном, специально построенном для местного Мухабаррата комплексе Оздоева ждал Али Мосаад. Человек с сотней лиц, долгое время работавший в самом сердце палестинского сопротивления – и не разоблаченный и не казненный. Мало кто знал, что если бы не Мосаад – скорее всего в 1982 году произошла бы ядерная война Израиля и всего арабского мира. Сейчас Мосааду было хорошо за семьдесят – но он не утратил ни сноровки, ни злонамеренного, жестокого ума.

Американцы считали Мосаада дружественным игроком, но это было большой ошибкой. Мосаад напоминал Талейрана – он никому и ничему не был верен.

Как в свое время сказал Талейран, когда под его окнами происходила очередная революция – «наши побеждают!» А когда слуга уважительно спросил: «Мессир, а кто такие наши», Талейран ответил: «Это мы узнаем, когда все кончится». Вот, Али Мосаад был примерно таким же… ближневосточным Талейраном.

Но Оздоева он принял в своем кабинете радушно, ахлян-кифак. Разлил по армудам чай.

– Красиво тут… – заметил Оздоев.

– Посмотрите на эти цветы, – сказал Мосаад, – они наполняют душу радостью…

…

– Я имею в виду, посмотрите поближе, мой друг.

Оздоев понял. Двери кабинетов высшего командного состава службы выходили в сад с розовыми кустами. Туда они и вышли.

– Телефон при вас?

– Никогда не делал такой глупости.

Мосаад кивнул.

– Хорошо…

– Американцы хотят что-то сделать в Сирии. Я должен найти несколько снайперов.

– Каких снайперов?

– Чеченских.

Али Мосаад провел руками по лицу, как будто совершал сухое омовение.

– Что вам нужно от нас?

– Укрытие. И помощь. Надо будет перебросить их туда. И вывести обратно. Таких возможностей, как у вас, – нет ни у кого в регионе.

Мосаад еще раз повторил жест.

– Это не для нас нужно. А для американских друзей…

– Перевезти их туда будет можно. Но зачем забирать?

– Это люди моего народа! Я не могу их там бросить!

– Ва… ты не понимаешь, мой друг. Ты начинаешь войну. Зачем тебе выводить твоих снайперов, где они нужны, как не на войне?

…

06 марта 2011 года в городе Деръа, на границе с Иорданией – сирийской авиационной разведкой были задержаны несколько подростков, которые писали на стенах антиправительственные лозунги. Пришедшим к военной части родителям командир сказал: забудьте про этих детей и сделайте себе новых. После этого город взорвался, начались беспорядки. Во время похорон погибших демонстрантов – по траурной процессии открыли огонь неизвестные снайперы, они же проявили себя еще в нескольких стычках. 29 марта правительство Сирии ушло в отставку, но события было уже не остановить. Митингующие начали громить здания партии Баас, разгромили офисы телекоммуникационной компании родственника президента, ворвались в тюрьму и освободили заключенных, после чего пошли на штурм воинской части. С крыши офицерского клуба по ним открыли автоматный огонь. После чего оружие стало появляться у митингующих все чаще и чаще, все больше рядового состава переходило на их сторону. Началась гражданская война…

Империя под ударом. 21-23 сентября 202… г. США. Вашингтон-Лэнгли.

Лэнгли – это целый отдельный мир… сложный, плохо доступный для понимания окружающих. Зазеркалье, лабиринт из которого не выбраться.

ЦРУ, созданное в 1947 году – прошло с тех пор долгий и не всегда славный путь. С 2001 года, когда два самолета таранили башни-близнецы, оно получило несколько десятков миллиардов долларов бюджетных ассигнований дополнительно. Стало ли безопаснее?

Афганистан – прос…ли.

Ирак – прос…ли.

Ливию – прос…ли.

Сирию —…

Россию – тем более прос…ли, никто даже не предупредил, когда российские самолеты – вдруг перелетели в Ливию и начали там бомбить. Про захват Крыма – узнали из телевизора.

Китай – прос…ли, причем этот провал был вероятно самым болезненным. ЦРУ – категорически неправильно оценило сроки достижения Китаем такого уровня развития военной мощи, при котором он смог бы реально угрожать американским интересам.

Украину – ещё как прос…ли, на самом деле там все с самого начала вышло из-под контроля. Получилась хрестоматийная ситуация, когда хвост виляет собакой. Чем больше на Западе говорили о принципах – тем больше в Киеве цинично использовали эти принципы в своих интересах.

Предсказать угрозу формирования антиамериканского блока Китай-Россия-Иран-Турция – не смогли. Более того – сделали всё для того, чтобы он состоялся.

На Украине после войны так и не удалось установить некое подобие стабильного и достаточно демократического режима, который мог бы по крайней мере содержать себя сам. ЦРУ – категорически неправильно спрогнозировало развитие событий на Майдане в 2014 году, не предвидело войну – но самое плохое то, что ЦРУ не смогло правильно ценить Украину. Как пассив, как то, что требует постоянных усилий и денег, денег, денег.

В 2001 – исламские экстремисты представляли собой довольно изолированную группу численностью максимум несколько сотен человек, и примерно 2-3000 человек на фронте под командованием талибов. Через пятнадцать лет – численность активных боевиков составляла по разным фронтам несколько сот тысяч человек, в том числе не менее 50 тысяч – мобильных, готовых оказаться в любой стране, где потеряна стабильность и управляемость для того, чтобы усугубить ситуацию и начать гражданскую войну. Практически в каждой западноевропейской стране шел масштабный сбор средств в поддержку исламских экстремистов, действовали радикальные проповедники и своего часа ждали от нескольких сотен до нескольких тысяч местных экстремистов – это если считать только тех, кто имеет боевой опыт, и настолько опасен, что от него в любую минуту можно ждать тяжкого преступления. Всего же численность активно сочувствующих, то есть тех, кто регулярно посещает джихадистские сайты, распространяет по сети экстремистские призывы и как минимум, раз жертвовал деньги – составляла не менее десяти миллионов человек.

Возобновилась Холодная война.

Если бы такие итоги деятельности были у частной компании – то владелец уволил бы весь персонал и директора и набрал бы новый. Но это была не частная компания, это было ЦРУ. Там – были совсем другие соображения…

…

Тодд Баррет был одним из типичных сотрудников ЦРУ. Типичнейших. До того, как все случилось в Чикаго – и он думал, что хотя есть проблемы, всё в принципе идет нормально.

Тодд Баррет родился в Иллинойсе, для того чтобы получить возможность учиться в университете – завербовался в морскую пехоту. Он думал, один срок – и все, и дядя Сэм заплатит за учебу. Но это был 2000 год – а через год все полетело к черту.

В 2003 г. он оказался в составе особого подразделения морской пехоты, охранявшей американское посольство в Кабуле. Времена тогда еще были простые, и если сотрудники станции ЦРУ шли на опасную встречу – то они брали с собой одного-двух морпехов в штатском. И все это стоило бесплатно, потому что морские пехотинцы несли службу, и им и так платили денежное довольствие. Это сейчас для таких дел нанимают частную охрану, а она может брать за такие выезды до десяти, а то и двадцати тысяч долларов в час. И по странному стечению обстоятельств в советах директоров таких компаний сплошь бывшие военные и ЦРУшники.

Тодд много кого повидал – он охранял даже легендарного уже доктора Филиппа Мадда, который учреждал в городе станцию ЦРУ после падения Кабула в конце 2001 года. В конце концов, ЦРУшники приметили ходившего с ними смышленого и выучившего пашту морского пехотинца и предложили после окончания контракта не уходить из армии – а получить за счет дяди Сэма образование по специальности «общественная безопасность» или что-то вроде этого – и идти к ним. Тогда сильно не хватало переводчиков с пашту, потому брали всех, за языки серьезно доплачивали. С ним поговорил сам начальник станции, рассказал, что со знанием языка и всеми доплатами он будет получать уже на позиции кейс-офицера сто двадцать в год с бесплатной медстраховкой. А как старший кейс-офицер – уже сто шестьдесят. Тодд обещал подумать, но все решилось как раз за него. Шарахнул кризис 2008 года, работы на гражданке не стало совсем – он знал, что его брат, например, работает за сорок пять тысяч в год, и это с высшим образованием. И он решил, что работать за сто двадцать намного лучше.