Крымские войны. 22 века боев на рубеже цивилизаций

Первое в европейской истории применение бактериологического оружия

Насаждение ислама на территории Улуса Джучи усилилось при хане Джанибеке. Он стал приглашать из-за границы знатоков Корана, строил мечети. К итальянским торговцам правитель относился, по-видимому, предвзято.

В 1343 г. в городе Тана знатный венецианец Андреоло Чиврано поссорился с ордынцем Ходжой Омером и убил его. Кто из них был зачинщиком, как развивался их конфликт – это осталось неизвестным для историков. Но мусульмане Таны, во всяком случае, были настолько уверены в правоте своего покойного единоверца, что устроили итальянский погром. Многие венецианцы, генуэзцы, флорентийцы, каталонцы были убиты и ограблены, многие взяты в плен, некоторым удалось бежать на галерах.

Из-за потери Таны, стоимость восточных товаров в Италии подскочила в полтора-два раза. Венецианское правительство арестовало виновника ссоры (из Таны он благополучно выбрался!). Дипломаты Венеции и Генуи наперегонки бросились к хану Улуса Джучи с просьбами об освобождении пленников и возвращении захваченного в Тане ордынцами имущества. Но весной 1345 г. ордынцы сожгли Чембало (поеление в Балаклавской бухте), а в июне 1345 г. большое ордынское войско под командованием Могубулги подошло к Кафе и осадило город. Заклятые соперники, Венеция и Генуя, заключили между собой союз – а бывало это в их истории редко. Могубулга не стал штурмовать Кафу и ушел. Вероятно, для этого венецианцам и генуэзцам пришлось заплатить ему большой выкуп.

В 1346 г. Кафа снова оказалась в ордынской осаде. С 1313 г. генуэзцы успели значительно укрепить город, и войско Джанибека долго не могло прорвать оборону. К тому же, ордынские воины начали погибать даже на почтительном расстоянии от кафских стен, и безо всяких усилий со стороны осажденных. Причиной смертей в лагере ордынцев стала чума. Распространившись в Китае, чума по Великому шелковому пути, вместе с караванами и монгольскими воинами, за несколько лет достигла низовий Волги и Дона. В 1346 г. здесь, по свидетельству летописца, не хватало людей для того, чтобы хоронить умерших от чумы.

Хан, осадивший Кафу и несший потери от невидимого противника, решил направить ужасающую силу неведомой болезни на генуэзцев. Он приказал заряжать катапульты трупами тех, кто умер от чумы, и метать эти бактериологические бомбы через стены Кафы. Но победу ему это не принесло. Хотя несколько человек в Кафе и умерли от болезни с симптомами, похожими на проявления чумы, однако распространение было пресечено правильными действиями оборонявшихся. Специальные бригады отыскивали куски зараженных тел, прилетавшие в город, и выбрасывали в море. Эпидемия не вспыхнула. Разочарованный хан снял осаду. Его поредевше войско ушло в степь.

В 1347 г. прошли мирные переговоры между итальянцами и ханом Джанибеком. Венецианцам и генуэзцам снова разрешили торговать в Тане.

Но чума в Кафе все-таки не исчезла. Летом 1347 г. нотариус Габриэле де Мюсси отбыл из Кафы. Уже в начале плавания некоторые моряки заболели чем-то необычным. Когда же корабль зашел в Константинополь, то болезнь распространилась и в столице Византийской империи. Затем отправились на Сицилию – и на острове тоже после их визита началась эпидемия чумы. До Генуи добрались не все. Но и оставшихся моряков и пассажиров хватило, по мнению Мюсси, чтобы вызвать эпидемию в тесном, перенаселенном городе. Мюсси писал: «Горе нам! Наши родственники, друзья и соседи прибежали увидеть нас, но мы принесли с собой смертельные стрелы! При каждом слове, объятиях и поцелуях мы дышали на них смертельным ядом» [48].

Некоторые исследователи считают, что чума попала в Кафу не вследствие обстрела зараженными телами, а была принесена в город крысами из лагеря ордынцев. Но есть контраргумент: крысы держатся обычно вблизи своих нор, так что вряд ли они могли далеко отойти от зараженного чумой войска за такой короткий срок, а войско располагалось на дистанции, превышавшей дальность стрельбы из крепости, то есть около километра.

Разветвленная система генуэзской и венецианской морской торговли, много лет работавшая на развитие экономики и культуры средиземноморского региона, в 1347 г. стала смертоносной. Осенью 1347 г. чума из охваченного эпидемией Константинополя проникла в египетскую Александрию и сицилийскую Мессину.

Из Мессины, после возникновения эпидемии, изгнали генуэзцев, привезших заразу из Крыма. Но было уже поздно. Эти же самые корабли прибыли в октябре 1347 г. из Сицилии в Геную, к тому времени обо всем проинформированную. Жители Генуи обстреляли эти суда зажженными стрелами, отогнали их обратно в море. Благодаря такой решительности, оттянули приход чумы на два месяца. Но в январе 1348 г. эпидемия бушевала и в Генуе, и в Венеции, Тоскане, Авиньоне, многих других городах.

Джинн вырвался из бутылки. Прокатившаяся в 1346—1353 ггг. от Азии до Гренландии пандемия «черной смерти» – чумы – стала самым важным событием XIV века. Во многих регионах погибло от трети до половины населения. В Венеции и Париже даже больше – около 60% жителей. Пандемия чумы, пришедшей преимущественно из Крыма, оказала огромное влияние на жизнь Европы. Она породила множество популярных религиозных сект, вызвала погромы, восстания, ускорила развитие товарно-денежных отношений нового типа, помогла выжившим добиться большей свободы от властей, более широких прав.

Утихнув в начале 50-х гг. XIV в., пандемия повторилась в начале 1360-х, потом была еще и третья волна, и впоследствии эта смертельная болезнь заглядывала в европейские города довольно часто вплоть до конца XVIII столетия.

Однако бурная торговля итальянцев с причерноморскими ордынскими землями возобновилась уже через несколько лет, несмотря на печальный опыт с чумой, невзирая на политические и религиозные распри.

Всем сторонам конфликта, возникшего в Тане в 1343 г. и закончившегося применением бактериологического оружия, необходимо было поднимать свои страны из упадка, в котором они оказались. И доходы от торговли Запада с Востоком в одном из важнейших ее узлов – черноморском – существенно поспособствовали новому экономическому подъему.

Суровые будни генуэзских военнослужащих в Крыму

Во второй половине XIV в. могущество Генуи на Черном море достигло своего пика.

В 1350—1360-е гг. за Балаклавскую бухту шла борьба, между набиравшим силу мангупским княжеством Феодоро (сформировавшимся на основе раннесредневековой готской области Доро), ордынцами и генуэзцами. Победителем вышла Генуя, здесь образовалась крепость Чембало – западный форпост генуэзских владений в Крыму.

В 1365 г. Солдайя без боя перешла из венецианских рук в генуэзские. В конце 50-х гг. XIV в. Улус Джучи на два десятилетия погрузился в межклановые распри. Ордынские эмиры увлеклись войной друг против друга, и в этой мутной воде генуэзцы выловили большую рыбину: приобрели права на город Солдайю (Сугдею, Судак) и его сельскохозяйственную округу. Сам город генуэзцы обнесли земляным валом высотой более 6 метров. В 1376 г. они держали здесь гарнизон наемников-католиков, численностью 42 человека. В 1380—1381 гг. шла венециано-генуэзская Кьоджийская война (широкомасштабные боевые действия велись на Средиземном море), а параллельно с ней продвигался переговорный процесс между представителями генуэзской и ордынской администраций в Крыму. В эти два года количество наемных воинов в Солдайе достигло 80. А в 1382 г., после заключения мира с венецианцами и договора с наместником верховного хана Тохтамыша, гарнизон сократили до 12 наемников.

Хан Тохтамыш, правитель Улуса Джучи, признал за генуэзцами, по договорам 1380—1381 гг., весь крымский берег от Чембало (ныне – г. Балаклава) до Лусты (ныне – Алушта), а также 18 населенных пунктов, прилегающих к Солдайе. О площади этого особого присолдайского округа дает представление тот факт, что в его состав вошло селение Ускют. Ныне это – поселок Приветное, находящийся рядом с морем, на полпути между Судаком и Алуштой. На территории между Чембало и Лустой, протянувшейся от морского берега до высоких горных склонов (включившей в себя поселения, находившиеся на месте современных Фороса, Кикинеиза, Алупки, Мисхора, Ореанды, Ялты, Никиты, Гурзуфа, Партенита, Ламбата), генуэзцы образовали Капитанство Готия. Тем самым, были заявлены претензии на остальные земли горного княжества Феодоро.

На руинах античного города Боспор (ныне – г. Керчь) существовало еще одно крымское владение генуэзцев – незначительное поселение Воспоро.

На других, некрымских берегах Черного моря у генуэзцев был еще с десяток военно-торговых баз. Генуэзские корабли, водоизмещением до нескольких сотен тонн каждый, сновали между звеньями этих прибрежных цепочек поселений, пересекали море самыми разными курсами, следуя точному знанию конъюнктуры рынка и великолепным картам. Из Северного Причерноморья генуэзцы вывозили рабов (славян, черкесов, алан), зерно, соль, кожи, воск, мед, рыбу (особенно осетровых). Через Крым везли сукна из Италии и Германии, масло и вино из Греции.

В 70-е гг. XIV в. генуэзцы начали строительство большой современной крепости в Солдайе. Нестабильная ситуация в Орде, связанная с междоусобицами ханов и эмиров, а также соседство крупного ордынского города Солхат (ныне – г. Старый Крым) всего в 25 км от Солдайи, потребовали срочных оборонительных мер. Фортификационые работы велись, с перерывами, до 1469 г., но больше всего укреплений построено в 1385—1394 годах. В итоге, образовался укрепленный периметр, охватывавший площадь около 30 га. Нижний ярус солдайской крепости составила стена толщиной около 2 м, высотой 6—8 м, с 14 боевыми башнями открытого и закрытого типов. Перед главными воротами находился ров, через который перебрасывался подъемный мост. От угловой башни нижнего яруса вела еще одна стена в башню Астагвера (Портовую), которая считалась замком. По верху стены гарнизон проходил в этот замок. Овладев башнями открытого типа в нижнем ярусе обороны, противник оказывался под обстрелом защитников, засевших в верхнем ярусе. Там, на господствующей скалистой вершине, располагались Консульский замок (большая башня-донжон) и стена с другими башнями.

В середине XV в. консулу Солдайи (наместник, назначаемый правительством Генуи) полагалось платить за службу на этом посту 50 соммов в год. Субкастелланам замков Св. Ильи и Св. Креста (оба в составе Солдайской крепости) – по 300 аспров. 8 солдат во главе с субкастелланом составляли гарнизон замка Св. Креста (в башне Астагвера, расположенной на отшибе, вне основного пояса стен Солдайи). 4 человека во главе с субкастелланом – гарнизон главного, консульского замка Св. Ильи, на высокой горе в самом сердце Солдайской крепости. Кроме того, было еще 20 воинов-наемников. Солдаты вели постоянные обходы стен и башен, несли караульную службу, изредка отбывали в краткие отпуска. При главных воротах круглосуточно находились 2 стражника. С заходом солнца, по уставу, гарнизоны каждого из двух замков запирались в них, до рассвета. Главные ворота тоже запирались.

В свободное мирное время воины Солдайи бомбардировали консула и саму Геную всяческими прошениями. Вот пример одного из них:

«15 ноября 1425 года.

Петиция магистра баллистариев Луки Муска, жителя (burgensis) Солдайи, губернатору и Совету старейшин Генуи.

Муска получал оклад 150 аспров в месяц, в то время как другой магистр баллистариев, Джорджо Спинелли, получал 1 сомм. Это несправедливо, так как Лука более искусен в мастерстве арбалетчика, чем Джорджо и, кроме того, он, а не Джорджо, чинил и снаряжал арбалеты для всех социев и баллистариев Солдайи. Он же заряжал порох в бомбарды и приводил их в действие, готовил болты и стрелы для арбалетов и оперенье для них, как на корабле Дзаккариа Спинола, так и в иное время, в Симиссо. Муска просит назначить ему оклад 1 сомм в месяц, так как содержит жену и сыновей и иначе не может их прокормить. В подтверждение своих слов рекомендует обратиться к консулу, стипендиариям и горожанам Солдайи, а также консулу Каффы» [91].

Аспр в первой половине XV в. содержал около 0,6 г чистого серебра. Сомм содержал 150—200 аспров. Например, в 1423 г., в Кафе из сомма серебра чеканили около 200 аспров.

Функции гражданской и военной полиции исполняли аргузии – конные стражники. В Солдайе их было 8, по уставу 1449 года. В этой местности во все годы итальянского присутствия, а особенно в 80-е гг. XIV в., были обычным явлением убийства, грабежи, разбойные нападения, так что работы аргузиям хватало. В штате гарнизона Солдайи числились также оруженосец (несший службу у ворот), нотариус, писец, переводчик и брадобрей. В крепости имелись склады оружия. В случае военной опасности, это оружие раздавалось ополчению, состоявшему из свободных жителей.

Консул в Солдайе до 1453 г. совмещал функции главы гражданской администрации (консула) всей округи с функциями кастеллана (коменданта крепости), занимался сбором и учетом податей с окрестных селений, приемами, судебными тяжбами и прочими админстративными вопросами. Налог с виноградников, в частности, шел на ремонтные работы в крепости.

Кафский консул в XIV в. избирался общиной, но в следующем столетии уже назначался по решению правительства Генуэзской республики (Республики Св. Георгия). Население Кафы первой четверти XIV в. не превышало 2 000 человек, а к середине XV в. достигло 27 000 (по подсчетам современного исследователя Александра Еманова) [36]. Община Кафы в конце XIV – первой половине XV в. состояла из пяти суб-общин. Одну составляли генуэзцы, занимавшие в прямом и переносном смысле самое высокое положение: жили в верхней крепости (цитадели) и господствовали в политике города. Остальные четыре тоже формировались по этническо-религиозному принципу и проживали, в основном, компактно: греки (православные христиане разного этнического происхождения), армяне, татары, иудеи.

В Кафе еще в 1340—1343 гг., то есть как раз перед войной с ханом Джанибеком, генуэзцы построили каменную цитадель: стена толщиной около 2 м, высотой до 11 метров. В наружном периметре насчитывалось около 30 башен. Вдоль стены проходил ров, наполненный водой.

В Чембало в 1386 г. усилили гарнизон, доведя численность солдат до 26, не считая двоих аргузиев. В 1387 г. сократили количество солдат до 7, зато построили новый замок. В 1425—1432 гг. генуэзцы провели целый комплекс строительных работ в этой крепости, создали новую восточную линию обороны, с пятью башнями открытого типа и стенами – толщиной, правда, менее 1 метра.

В 1395 г. великий завоеватель Тамерлан (Тимур Хромой) разбил хана Тохтамыша на Северном Кавказе и принялся разорять его данников. По некоторым сведениям, достоверность которых остается спорной, он разграбил Солхат и Кафу. Сомнительными также являются кочующие от одного автора к другому упоминания о том, что в Крым в конце XIV в. наведывалось и войско литовского князя Витовта.

Как бы там ни было, никакие прямые атаки не остановили развитие итальянских баз в Крыму в эти годы. Однако события конца XIV в. заложили основу для такой остановки в будущем. Устроенный Тамерланом погром остатков Улуса Джучи окончательно разрушил северную ветку Великого шелкового пути. Основной поток торговли с Китаем и Индией пошел южнее, через собственные владения Тамерлана. Там, в Восточном Средиземноморье, эту ветку оседлали с европейской стороны венецианцы. Но в Черном море все равно оставалось еще много выгодных товаров для морской торговли. Торговать бы еще и торговать, тем более монопольно, как это делали генуэзцы. Но у генуэзцев в Крыму обнаружились новые соперники. Внутриордынские войны, усугубленные ударами Тамерлана, привели к усилению сепаратистских тенденций в Крыму. Местная знать, долго находившаяся в тени, в положении безропотных данников великого хана, гордо подняла голову и начала жадно осматриваться вокруг.

Первое применение артиллерии в Крыму. Победа и поражение Карло Ломеллини

В той части Крымских гор, которая ныне находится в Бахчисарайском районе, и прежде всего в районе горы Мангуп, просуществовала с античных времен до XV в. очень своеобразная страна – княжество Феодоро. Ее население было чрезвычайно пестрым в этническом отношении: потомки тавроскифов, сарматских племен (алан и др.), готов, тюркоязычных племен, греков, евреев, армян. Основным языком здесь был греческий, религия тоже, обычаи больше всего походили на византийские, греческие. Но многие жители сохранили язык своих далеких предков. Некоторые путешественники, посетившие Крым в XIII—XV вв., видели среди местных жителей и таких, чей родной или хорошо знакомый язык был похож на северонемецкие диалекты. В XVI в., через несколько десятилетий после уничтожения княжества Феодоро, дипломат Ожье де Бюзбек в Стамбуле встретился с двумя гостями из Крыма. Один из этих крымчан был «более высок, […] выглядел как фламандец или голландец», однако говорил по-гречески. «Другой был ниже, с коренастым телом и темным цветом кожи, грек по происхождению и языку, но который через частое общение имел значительную практику в оном (германском) языке» [123].

В 1396 г. гору Мангуп, где находился политический центр области Феодоро, посетил посланец константинопольского патриарха Матфей и обнаружил разоренный, опустошенный город со следами былой красоты. О прошлом великолепии храмов говорили их мозаичные полы. Укрепления тоже лежали в руинах. Со слов Матфея, город осаждали несколько лет. Очевидно, захватили и разрушили его ордынцы, но кто именно и когда – так и остается загадкой. Однако, по примеру птицы Феникс, княжество Феодоро восстало из пепла в начале XV века.

Его правитель князь Алексей вначале ориентировался на генуэзцев. Интерес был взаимным. Администрация Кафы выдавала Алексею целевые субсидии: то на постройку галеры, то на организацию дипломатической поездки. Но эти «гранты» обернулись против генуэзцев. Алексей заматерел. В 1420-е гг. он выдал сестру Марию замуж за принца Трапезундской империи (ныне – на территории Турции). Сына женил на представительнице византийского императорского рода Палеологов, тоже Марии. Алексей стал претендовать на весь южный берег Крыма и вознамерился превратить Мангуп в новый Рим. Для начала, он построил на Мангупе дворец с башней-донжоном и восстановил из руин главный городской храм.

Владения феодоритов на севере простирались до р. Бельбек, а восточным форпостом княжества стала крепость Фуна, построенная в 1422—1423 гг. у западного подножия г. Южная Демерджи (ныне – в 2 км севернее с. Лучистое).

Фуна расположилась на торговых путях, которые вели из генуэзских владений Горзувита (Гурзуф) и Луста (Алушта) в степную часть Крыма. Это был вызов. И уже осенью 1422 г. Кафа начала приготовления к войне с Феодоро. Но намного более серьезным вызовом стала постройка порта Авлита в устье р. Черная (ныне – г. Инкерман) и усиление охранявшей Авлиту крепости – Каламиты, в 1420-е годы. В глазах генуэзцев, это было уже посягательство на самое святое – на черноморскую торговую монополию! Тем более, что князь Алексей действовал в союзе с влиятельным и очень перспективным тюркским политиком – Хаджи Гиреем.

Последней каплей в чаше генуэзского терпения стали события в Чембало. В XIV в. это селение в Балаклавской бухте десятилетиями находилось в сфере влияния мангупского княжества Феодоро. Февральской ночью в 1433 г. балаклавские рыбаки-греки принудили к бегству генуэзский гарнизон из крепости Чембало. Вероятно, они действовали при поддержке отряда феодоритов. Зима, с ее суровыми штормами, была неподходящим временем для генуэзского реванша, но уже в июне того же года из генуэзской базы Пера (укрепленный автономный квартал в Константинополе) отправилась на отвоевание Чембало эскадра под командованием Бартоломео ди Леванто. Акция потерпела неудачу, феодориты сумели отбиться.

Чембало была третьей по значимости базой генуэзцев в Крыму, известие о потере этой крепости наделало шуму в самой Генуе. Общественность потребовала восстановить престиж и статус-кво. Банк Св. Георгия выделил деньги на военную операцию. Дож Адорно и сенат приняли решение об отправке карательной экспедиции. В октябре 1433 г., под звон колоколов и при всеобщем ликовании, в Генуе было объявлено, что командовать экспедицией станет Карло Ломеллини – сын Наполионе, правителя Корсики. Приказ: вернуть Чембало, покарать князя Алексея.

Эскадра в марте 1434 г. вышла из Генуи, затем доукомплектовалась на острове Хиос. Количество наемного войска, предназначенного для ведения боевых действий на суше в этой экспедиции, довели до численности 6 000 человек. Общая численность личного состава была около 8 000 человек. В Черное море эскадра вошла в составе 21 корабля: 10 галер, 9 галей и две галеотты.

4 июня 1434 г. генуэзская эскадра стала на рейде Чембало. Вход в извилистую Балаклавскую бухту судам преграждала железная цепь, протянутая феодоритами от одного берега узкой бухты к другому. Такой трюк с цепью применяли еще карфагеняне. А в Средние века цепь эффективно использовали, например, защитники Константинополя, перекрывавшие ею вход в бухту Золотой Рог. За контроль над этой цепью и завязался первый бой. Победителями вышли генуэзцы, они разрубили цепь, провели корабли прямо к стенам крепости. 6 июня высадили большой десант и пошли на штурм, но феодориты отбили атаку. В Чембало в это время находился сын князя Феодоро Алексея. Имя у сына было довольно странное для христанскоей семьи: Олобо или Улубей.