Крымские войны. 22 века боев на рубеже цивилизаций

Вечером следующего дня, 13 июля, турки попытались попасть в город с помощью приставной лестницы. Кафинцы, охранявшие стены, отбили эту попытку очень решительно: убили не менее десятка нападавших и обратили остальных в бегство. Подоспевшие чиновники удержали кафинцев, пытавшихся преследовать и добивать отступавшего противника. Утром 14 июля у стен Кафы появился сам хан Хаджи Гирей с войском численностью около 6 000 всадников. Хан встретился на берегу с Темир-Кая. Посовещавшись, они предложили руководителям Кафы начать переговоры. В итоге, Кафа обязалась выплачивать Хаджи Гирею, сверх обычных 3% от таможенных сборов, еще и дань в размере 600 соммов ежегодно. Посол турецкого султана, прибывший в Кафу намного раньше эскадры, получил от кафинского консула заверения в полнейшем почтении и признание жителями Кафы верховенства власти султана в городе.

В общем, как сказали бы современные пресс-секретари: «переговоры прошли в теплой, дружественной обстановке, в атмосфере полного взаимопонимания». Но мирное урегулирование не помешало эскадре Темир-Кая после выхода в море направиться вдоль обжитого генуэзцами берега Готии (южнокрымской прибрежной полосы) и ограбить эти земли, почти совершенно беззащитные.

Почему Темир-Кая не стал осаждать или штурмовать Кафу? Скорее всего, вид кафинских укреплений, а еще больше реакция жителей на провокации, убедили его, что овладеть этим городом без боя или хотя бы даже малой кровью, – не удастся. Стычки 12—13 июля показали, что в Кафе остались еще люди, готовые драться с турками. А ведь еще свежи были в памяти турецких военных константинопольские события 1453 г., когда наступавшие войска султана понесли большие потери от действий оборонявшихся генуэзцев и других защитников. В 1454 г. люди и корабли были, надо полагать, нужнее туркам в других морях. А отрезанным босфорской блокадой поселениям на Черном море предоставили, судя по всему, созревать для османского пира, как яблоку на дереве.

Вытерев холодный пот со лба, переведя дух, генуэзские чиновники в Крыму кинулись усиливать свою оборону на случай новых визитов большого южного соседа. В сентябре 1454 г. они попросили Геную срочно прислать дальнобойные пушки и кулеврины и «большие сарбатаны, в которых мы очень нуждаемся, потому что подобные орудия наводят большой страх». Кроме того, чиновник из Кафы попросил изготовить 1 000 копий для вооружения горожан-ополченцев и особенно подчеркнул, что Кафа нуждается в военных специалистах: «Любой ценой найдите людей, умеющих восстанавливать городские стены, и таких, которые бы умели стрелять из бомбард и орудий, двух или трех стрелков из баллист, несколько каменщиков» [74].

Весной в Кафу прибыли 6 судов, направленных из метрополии. На них доставили новых чиновников, 588 наемных воинов и целый арсенал оружия. Население приободрилось. В Кафской крепости начались большие ремонтные работы, укреплялись обветшавшие башни и стены. Такие же работы развернулись в Солдайе.

Пиратские набеги турок в 1450-е гг. сильно потревожили генуэзских колонистов. Генуэзцам нужно было усиленно защищать свои владения. Например, в ходе одной из таких высадок пираты напали на селение Тасили (предположительно, неподалеку от пос. Приветное, Алуштинского р-на) и увели в плен 40 человек. В связи с этим, а также с активной фортификационной деятельностью княжества Феодоро по соседству, генуэзские владетели селения Ускют (ныне – пос. Приветное), братья ди Гваско, получили право построить замок на мысе Чобан-Куле. К 1475 г. они успели возвести там башню-донжон и начать строительство некоторых других укреплений.

В конце 60-х гг. XV в. генуэзцы вдруг сильно обеспокоились судьбой малонаселенного Воспоро, расположенного на месте некогда крупного античного города Боспор, а также необитаемыми руинами, остававшимися от античного и византийского Херсонеса. Самим генуэзцам не нужны были эти древние стены, но они испугались, что османы последуют античному примеру и устроят свои военные базы на заброшенных городищах. Споры о том, стены и башни какого из двух городов, Боспора или Херсонеса, следовало снести, закипели в Кафе и Генуе. Но недостаток финансовых средств не позволил генуэзцам реализовать ни один из этих планов, к счастью для будущих археологов, гидов, экскурсантов, и вообще туриндустрии Крыма.

В Лусте (ныне – Алушта) в 60-е гг. XV в. генуэзцы усилили свою крепость, построили вторую (внешнюю) стену, с тремя башнями.

Феодориты активно укрепляли в 50-е гг. XV в. свою столицу на Мангупе, а также восточную крепость Фуна. Их доходы в эти годы выросли, благодаря тому, что совместо с татарами Хаджи Гирея они начали активно использовать порт в Каламите (в устье р. Черная), в этот порт стали в большом количестве заходить турецкие торговые корабли. Планировалось усилить и оборонительные сооружения Каламиты. Богател от этой торговли и Кырк-Ор (ныне – Чуфут-Кале), столица Хаджи Гирея.

Торговля феодоритов и татар через Каламиту наносила большой ущерб бизнесу генуэзских факторий в Крыму. Но генуэзцам приходилось мириться, перед лицом турецкой опасности.

Хаджи Гирей, сразу после визита турецкой эскадры и увеличения дани от Кафы, перестроил соборную мечеть в Кырк-Оре в 1454 г., придав ей пышный, столичный вид. Данная постройка стала главным храмом Крымского ханства. Над ее входом высекли надпись: «Эту благословенную мечеть построил в 859 году великий султан и высокий хан, господин над царями арабскими и адзевшискими Хаджи Гирей-хан […] Да одарит его Аллах длительным существованием» [28].

В 1466 г. Хаджи Гирей умер. За власть над татарским Крымом начали борьбу шестеро его сыновей. Старший, Нур-Девлет, побыл ханом два года в условиях непрекращающихся конфликтов. В 1468 г., при поддержке генуэзцев и некоторых влиятельных татарских деятелей, на престол взошел Менгли Гирей.

Воцарение прошло сложно. Кырк-Ор отказался его впустить, и Менгли Гирею пришлось собрать значительное войско, взять крепость Кырк-Ор штурмом, а жителям предоставить очень большие льготы.

Свергнутый Нур-Девлет сначала бежал в Зихию (Черкесию, на Северном Кавказе) и продолжил политическую борьбу из эмиграции, но уже с 1470 г. содержался в тюрьме Кафы. Менгли Гирей, в благодарнсть кафинцам за поддержку, уменьшил размер дани, которая причитались его ханству от Кафы.

Для кафской администрации этот пленник был удобным политическим орудием как сильный претендент на престол Крымского ханства. Менгли Гирей понимал это и задумал навсегда устранить конкурента. Он заказал убийство Нур-Девлета офицеру Джованни Бальбо, а тот нанял исполнителя – татарина Кобу, посыльного Нур-Девлета. Слуга, нанятый киллером, «слил» план Нур-Девлету. Двое знатных генуэзцев, Грегорио Дельпино и Бертоллино Аллегро, узнали о заговоре и решили наказать Бальбо. Они заманили последнего к зданию, где в комфортных условиях содержался Нур-Девлет и 40 его приближенных, и убили Бальбо. Той же ночью они разбудили консула и сообщили, что негодяй Бальбо, пытавшийся убить почетного пленника, ранен и помещен в карцер. Сонный консул пообещал разобраться утром, но тут подняли тревогу солдаты, обнаружившие труп своего начальника – Бальбо. Стражники, подчиненные убитого Бальбо, решили, видимо, что это дело рук пленных татар. С оружием в руках они бросились к дому, где находились 40 пленников. Завязался бой. Обе стороны понесли потери убитыми и ранеными. К месту боя сбежалась огромная толпа вооруженных горожан и наемников. Чиновникам стоило большого труда заставить разгоряченных окровавленных людей прекратить эту бойню.

Консул собрал расширенное совещание и, безо всякого обсуждения, объявил решение: «Посадить на двух больших вооруженных шлюпках Нур-Девлета и четверых его братьев, одного из их племянников и двух невольников для услужения и отвезти их всех в Солдайю» [74]. Там, в консульском замке Солдайи (Судака) Нур-Девлет и оставался заключенным до 1475 года.