Дело чести или «Звезда Бенгалии»

Глава 5

В зале повисла тишина. Все с недоумением переглядывались друг с другом.

– О, боже мой! – раздался за моей спиной голос. Ипполит стоял в дверном проёме и глядел в зал. – Боже мой, он украл алмаз!

В зале продолжалась немая сцена. Брюсов, стоявший у входа, поворачивал голову то на лестницу, то в зал, пытаясь определить, видел ли князь Долгоруков и толпящиеся вокруг него чиновники случившееся или нет. Однако тот уже спустился по лестнице и, видимо, выходил из дверей, так что, скорее всего, ни он, ни другие окружавшие его люди не могли видеть того, что произошло в зале. Федот Олсуфьев стоял возле Брюсова со своим обычным беззаботным выражением на лице, и я не мог определить, поразило или позабавило его происшедшее. Князь Вышатов и Дормидонтов были совершенно сбиты с толку. Оба переводили взгляд с опустевшего постамента на нас с Ипполитом и Дуняшей, только у капитана взгляд был растерянный, а у князя – гневный. Наконец, Уваров и Гриневский, сидевшие за столом, видимо, решили, что присутствуют при каком-то розыгрыше или представлении. Они с улыбками озирались по сторонам, явно не понимая, что в действительности произошло. Паузу нарушила Дуняша, хихикнув по своему обыкновению. В нависшей тишине это получилось довольно громко, что и вывело присутствующих из оцепенения.

– Что это такое!? Господин Важин, Ипполит, зачем вы его сюда пустили!? Что это вообще всё значит?!

– Ваше превосходительство! – ответил Ипполит, – мы не пускали, он прорвался, он отбросил в сторону меня и господина Важина. Он украл, он украл алмаз!!! – секретарь чуть было не сорвался на крик.

– Яков Иванович, – обратился князь к дворецкому, – князь Долгоруков и остальные это видели?

Брюсов оглядел холл на первом этаже.

– Нет, они уже ушли.

В это время дверь, за которой скрылся Бехтерев, отворилась. Мы повернулись в ту сторону, ожидая увидеть поручика, однако, в дверях стояла служанка Дарья.

– Дарья, вы видели господина Бехтерева?

– Да, сударь. Я шла по коридору, он выбежал из этой двери и пронёсся мимо меня с совершенно безумным выражением на лице, а в руке у него был алмаз.

Все вскочили и бросились к двери, за которой скрылся наш бывший сослуживец. Я думаю, стоит описать ту часть Набережного дворца, где мы очутились, преследуя похитителя. Если главный фасад дома выходил на широкий проспект, то эта часть выходила окнами на короткую улицу, примыкавшую к проспекту под прямым углом. Широкий коридор, начинавшийся сразу за дверью, в которую мы вбежали, шёл вдоль всего второго этажа здания. Ряд окон слева выходил на улицу, справа были три двери, ведущие, как я потом узнал, в кабинет, а так же в помещения князя и княгини Вышатовой. Окна этих комнат выходили во двор. В конце коридора был холл, в который выходили двери двух комнат, принадлежавших дочери его превосходительства княжне Марии Владимировне, столь нелестную характеристику которой дал мой приятель Олсуфьев, и широкая лестница, ведущая на первый этаж. На первом этаже был холл, две двери из которого вели в столовую и библиотеку, две – в помещения для слуг, одна – во внутренний двор.

Когда мы вбежали в коридор, он был пуст. Мы осмотрели ближайшие помещения. Кабинет князя был закрыт, в остальных комнатах никого не было.

– Господа, – обратился к нам князь, – в этом крыле дома сейчас никого нет. Я прошу вас, осмотрите всё, найдите этого безумца. Его необходимо найти.

– Но, может, он уже убежал на улицу, – возразил я. – У него перед нами было преимущество где-то в полторы-две минуты.

– Извините, сударь – сказал мне Брюсов, – господин Бехтерев вряд ли сможет выйти из этого крыла дома на улицу. Единственная дверь во двор на первом этаже, но она заперта. На окнах первого этажа стоят решётки, остаются окна второго этажа, но здесь довольно высоко, и дверь в главную залу, через которую мы только что вошли.

– А дверь во двор сегодня закрыта? – спросил князь.

– Да. Захар, сказал мне, что около нашего двора видел каких-то подозрительных личностей, поэтому на сегодня я решил запереть дверь.

– Дверь прочная? – спросил я.

– Да. На первом этаже стоит двойная дверь.

– Хватит вопросов, Важин, – вмешался Дормидонтов, – разбиваемся на группы по двое-трое и ищем этого идиота. Вперёд! Эй, Бехтерев, эй, где ты?

Мы осмотрели все помещения на первом и втором этаже, но никого не нашли.

– Куда он мог спрятаться? – спросил Олсуфьев, когда мы с ним и Уваровым во второй раз проходили по коридору второго этажа, заглядывая в шкафы и за портьеры.

– Не знаю, – сказал Уваров. – Остаётся предположить, что он выпрыгнул в окно.

Мы стали осматривать окна коридора второго этажа. На первых семи мы не нашли ничего подозрительного, они все были заперты, замки не взломаны, но рама восьмого по счёту окна была не заперта и немного приоткрыта внутрь. Уваров дёрнул её на себя и открыл окно. Шум улицы хлынул в дом. Выглянув наружу, мы увидели, что на проезжей части прямо под нами, видимо, столкнулись два экипажа, и кучера обоих отчаянно ругались друг с другом, одновременно стараясь расцепить запутавшуюся упряжь и освободить дорогу. Вокруг стояло несколько прохожих, а городовой старался утихомирить спорщиков и водворить порядок. Мы поискали взглядом поручика, но его нигде не было видно.

– Эй, любезный! – крикнул Уваров городовому. – Что произошло?

Тот поднял голову.

– Столкнулись два экипажа, к счастью, никто не пострадал.

– Давно?

– Около десяти минут назад.

– Скажите, – вмешался я, – в течение времени, что вы здесь, из этого окна никто не выпрыгив…

Я не успел договорить, так как кто-то с силой оттянул меня от окна. Я обернулся и увидел Дормидонтова.

– Вы в своем уме, Важин? Вы на всю улицу собираетесь спрашивать, не выпрыгивал ли вор из дома князя Вышатова? Придумайте, как спросить его по-другому.

Уваров снова выглянул в окно.

– Любезнейший, – снова обратился он к городовому, – в доме пропала папка с важными документами, мы опасаемся, что она могла выпасть из этого окна, вы ничего не заметили?

Тот сказал, что ничего подобного не было, и вернулся к своим делам.

– Судя по всему, Бехтерев не покидал дом через это окно, – сказал Уваров.

– А почему оно тогда открыто?

– Брюсов, у вас эти окна всегда держатся запертыми?

– Да.

– А сегодня вы их проверяли?

– Да. Днём перед балом все окна были закрыты.

Тем временем в коридоре собрались все участники поисков.

– Ну, что? – спросил князь.

– Ничего, – развёл руками Дормидонтов. – Мы осмотрели оба этажа, заглядывали во все комнаты, его нигде нет. Здесь открыто окно, но мы выяснили, что через него тоже никто не мог вылезти. Видимо, он залез в какой-то шкаф или забился под кровать. Мы сейчас ещё раз всё тщательно осмотрим и найдём этого субъекта.

Мы снова двинулись на поиски. Дормидонтов, Уваров и я спустились по лестнице в холл первого этажа и стали осматривать все шкафы и ниши. Дормидонтов подошёл к входной двери, о которой я спрашивал Брюсова, открыл первую створку, которая оказалось не запертой, и заглянул в пространство между дверьми.

– Вот ты где! – услышали мы его крик, – А ну, вылезай! Ко мне, господа!

Мы подбежали к двери. Она была двойная, внутренние створки были не заперты, а внешние, как и сказал Брюсов, закрыты на ключ. В пространстве между внешними и внутренними створками и стоял Григорий Бехтерев, бессмысленным взором уставившись на закрытый замок.

– Выходи! – скомандовал Дормидонтов.

Бехтерев повиновался и вышел из своего укрытия в холл. К нам подошли князь Вышатов и остальные.

– Господин Бехтерев! – сказал князь. – Хочу заявить вам, что своими сегодняшними поступками, для оправдания которых я не могу найти объяснений, вы окончательно уничтожили те чувства уважения и снисходительности, которые я, несмотря на наши разногласия, испытывал к вам. После произошедшего я не желаю больше с вами встречаться, и двери моего дома отныне навсегда для вас закрыты! Только потому, что вы носите офицерский мундир, я не собираюсь предавать огласке вашу сегодняшнюю идиотскую выходку. Так что отдайте алмаз!.. Яков Иванович откроет эту дверь, и вы исчезнете с моих глаз навсегда.

Бехтерев молчал.

– Гони алмаз! – не выдержал Дормидонтов. – Заставил нас бегать за тобой по всему дому, так теперь ещё…

– Успокойтесь, капитан! – одернул его князь, – Господин Бехтерев, я жду!

– У меня нет алмаза.

– Что-о-о-о???

– Алмаза у меня нет, – хриплым голосом повторил Бехтерев.

Я поглядел на поручика и подумал, что он не врёт. Алмаз был очень большой, мне он показался размером чуть ли не с теннисный мяч, спрятать его в кармане сложно, со стороны это наверняка было бы заметно.

– Поскольку вы переступили все рамки приличий, – произнёс князь, – я считаю, мы имеем полное право обходиться с вами как с преступником. Дормидонтов, обыщите его.

Капитан обыскал Бехтерева, но безрезультатно. Окончив осмотр, он повернулся к князю и покачал головой.

– Господин Бехтерев, вы можете сообщить, где находится алмаз?

В ответ молчание.

– Господа! – обратился князь к нам. – Хотя мне это и весьма неприятно, я прошу вас произвести полный обыск всех помещений и найти алмаз. Пусть Дормидонтов и Олсуфьев останутся здесь и сторожат господина поручика. Остальных прошу отправиться на поиски. Учитывая размеры алмаза, я думаю, будет нетрудно его найти и поставить точку в этой неприятной истории.

Сначала задача показалась нам довольно простой. Мы бросились за Бехтеревым через минуту, максимум полторы, после того, как он скрылся за дверью. Когда мы ходили и искали его по дому, он, скорее всего, все время стоял в своём укрытии между дверьми. Значит, у него была максимум минута, чтобы спрятать алмаз где-то в коридорах или комнатах, и около 10 минут, чтобы спрятать его в пространстве между дверьми. В первом случае, у него было слишком мало времени, чтобы оборудовать надёжный тайник. Максимум, что он мог, это засунуть алмаз в какой-нибудь шкаф или под ковёр. Во втором случае, хотя у него и было больше времени, вряд ли в таком ограниченном пространстве можно было сделать тайник, которого бы мы не нашли. Да и что можно сделать, стоя между двумя дверьми, когда, к тому же, рядом по коридору бегают разыскивающие тебя люди.

Мы бодро взялись за поиски. Сначала внимательно осмотрели двери. Никаких признаков того, что в коробке, стенах или дверном полотне были выбиты какие-нибудь полости. Потом начали осмотр других комнат. На первом этаже – ничего. На втором этаже были осмотрены комнаты князя и княгини. Дарья и Дуняша по просьбе его превосходительства осмотрели даже личные вещи и гардероб, но безрезультатно. Наконец, тщательнейшим образом осмотрев последние три комнаты, и ещё раз, ползая чуть ли не на четвереньках, осмотрев коридор, мы вынуждены были констатировать факт, что либо Григорий Бехтерев за минуту спрятал алмаз так, что мы не в состоянии его найти, либо алмаза «Звезда Бенгалии» в Набережном дворце нет.

Когда об этом сообщили князю, лицо у него вытянулось. Он приказал Брюсову открыть его кабинет, и сказал, чтобы все следовали за ним. В кабинете князь Вышатов, несколько сбавив тон, просил поручика объяснить, что за выходку он совершил, и куда дел алмаз. Дормидонтов и Уваров тоже пытались уговорить Бехтерева, но тот на все вопросы отвечал молчанием. Наконец, князь попросил всех выйти в коридор и оставить его наедине с похитителем.

Мы повиновались. Я, Дормидонтов, Уваров, Олсуфьев, Гриневский, дворецкий, секретарь и две служанки столпились в коридоре, ожидая результата разговора князя с Бехтеревым с глазу на глаз.

– Если бы тогда на лестнице – проговорил я с досадой, – Лядов не сбежал бы от меня, кражи могло бы и не быть.

– Почему? – спросил Уваров.

– Я хотел послать его на кухню и посторожить Бехтерева. С Ипполитом и Лядовым Бехтерев бы не справился.

– И он от вас убежал?

– По-моему, да. Я почти уверен, что он слышал как я его зову, но вместо того, чтобы остановиться, надел шляпу и вышел на улицу.

– Странно.

– Да, странно. Этот Лядов в конце вечера вообще был не похож на себя! – раздражённо сказал Дормидонтов. – Подошёл ко мне, стал мямлить про какие-то свои проблемы, что ему нужно уйти. А он бы сейчас очень пригодился!

– Ипполит и без посторонней помощи долго противостоял этому чудовищу, – тихим, но уверенным голосом Дуняша решила защитить своего кавалера. – Вы же знаете, сударь, – обратилась она ко мне, – что не так-то легко было его остановить.

Эти слова попали, что называется, не в бровь, а в глаз. Своё падение, а вернее свой полёт из тамбура в танцевальный зал, я вспоминал без всякого удовольствия.

– В самом деле, – решил добавить соль на мои раны Федот Олсуфьев, – когда ты с таким шумовым эффектом ввалился задом наперёд, я решил, что нас ждет какое-то представление. Я минуты две не мог понять, что на самом деле происходит.

– Ну, уж, сделал, что мог, – раздраженно ответил я. – Ты, Федот, кстати говоря, хотя и знал, что Бехтерев ворвался в дом и сидит на кухне, предпочёл пить вино и разглядывать алмаз, и вообще ничего не предпринял.

– Что верно, то верно. Не расстраивайся. Ты взял верх над Бехтеревым в поединке по борьбе, сегодня он взял реванш. Хотя настоящий джентльмен, прежде чем напасть, подождал бы, пока ты поставишь поднос.

– Да ну тебя, Федот, – огрызнулся я, – у тебя только шутки на уме.

– А почему вы были с подносом? – спросил Дормидонтов.

– Я развёл в вине успокоительное и хотел предложить Бехтереву выпить, чтобы он пришёл в себя.

– Хотя бы вы, Важин, что-то предпринимали, чтобы предотвратить случившееся.

– Но Ипполит тоже, сударь, – снова раздался голосок Дуняши, – стоял в дверях и защищал…

– Кстати, Ипполит, – довольно бесцеремонно перебил её Дормидонтов, – что там у вас стряслось на кухне?

Ипполит, Брюсов, Дуняша и Дарья стояли небольшой группой чуть в стороне от нас. Сейчас лидерство там захватила Дуняша, и терять внимание собравшихся она явно не собиралась. Поэтому вместо секретаря мы снова услышали её голосок.