Война Ночных Охотников

Выскочив в коридор, чуть не споткнувшись о Веру, заглядывающую в палату, он направился к больничному холлу.

– Уходим! – крикнул он Близнецам. – Один на крыльце, второй за машиной, быстро!

Оба мгновенно поднялись и исчезли за входной дверью. Гриша замедлил шаг, обернулся.

За его спиной высился Вадим, на его могучем плече болтался исхудавший Кобылин. Рядом стояла Ленка с мокрыми от слез глазами. А снизу на нее смотрела огромная рыжая псина.

– Все, – сухо сказал Борода, подавив пытавшийся вырваться стон. – Уносим ноги.

И, развернувшись, бросился к выходу.

Чтобы забраться в огромный лимузин, Строеву пришлось пригнуться. Долговязый, с длинными конечностями, он, тем не менее, ловко скользнул в полутьму салона, опустившись на мягкое кожаное сиденье. Дверь за ним бесшумно захлопнулась, и машина сразу тронулась с места.

Внутри было темно, но это не мешало вампиру – он все прекрасно видел. Большой салон, два сиденья друг напротив друга, черная перегородка, наглухо отделявшая отсек с водителем – все это было ожидаемо. Как и человек, с интересом разглядывающий гостя.

Он выглядел весьма заурядно. Невысокий, с заметным животиком, выступавшим сквозь распахнутые полы светло-синего пиджака. Белая рубашка, идеально чистая и выглаженная. Темные короткие волосы, круглое, словно у пупса, улыбающееся лицо. Гладкие щеки, не знавшие бритвы – как у младенца. На вид ему можно было дать и двадцать пять и сорок. Лишний вес – да, пожалуй. Но не ожирение. Цветущий человек с горячей кровью и бьющимся сердцем, не упускающий случая насладиться жизнью.

– Ну что же, Павел Петрович, – тихо произнес хозяин авто. – Вот мы и встретились. Как говориться, за что боролись, на то и напоролись. У вас десять минут. Слушаю.

– Рад нашему знакомству, Сергей Ильич, – совершенно серьезно отозвался вампир. – Постараюсь быть кратким. Мне бы хотелось прояснить вопрос с интересом к моей персоне со стороны определенного ведомства, которое вы курируете.

– Ну и обращались бы в это ведомство, – тут же отозвался круглолицый, широко улыбаясь. – Приемные дни у них, как мне помниться, среда и пятница.

– Сергей Ильич, – укоризненно произнес Строев, разводя руками. – Мы же не в кабинете.

– Ладно, ладно, – отозвался тот и его улыбка погасла. – Вы, Строев, много шума наделали в последнее время. А тому ведомству положено интересоваться такими делами. Они, знаете ли, вообще любопытные, до жути. Как говориться, кто владеет информацией, тот владеет миром.

– Я хотел бы уточнить, – вкрадчиво произнес вампир. – Этот интерес чисто академический, или, быть может, мне пора поискать представителя данного ведомства?

– С какой целью? Покаяться в грехах? Написать чистосердечное?

– С целью возможного сотрудничества, – спокойно ответил Строев. – Сергей Ильич, вы человек занятой, ваше время дорого, давайте не будем его тратить понапрасну. Если есть претензии, озвучьте их мне. Я не фанатик, готов многое обсудить.

– Обсудить, – задумчиво повторил Сергей Ильич, и его круглое лицо внезапно помрачнело.

– Вот что, Строев, – резко сказал он. – Ваши метания, безусловно, были замечены. Там, наверху, пока что клали на вашу возню большой болт. Вы мутите придонный ил, жрете мелочь, подгребаете под себя всякий мусор. Тем не менее, волны с поднятой дрянью идут дальше, как говорится, компрене ву, мон ами? Пока это не зашло далеко, но докладные записки уже пишутся. Особого внимания вам пока не оказывали, иначе вы это сразу бы ощутили. Тем не менее, возможно, стоит поумерить прыть.

– Понимаю, – вампир наклонил лобастую голову. – Думаю, мне не стоит вас обижать и подробно рассказывать, чем я занимаюсь. Полагаю, вы знаете об этом не меньше, чем я сам.

– Дайте-ка подумать, – перебил нахмурившийся Сергей Ильич. – Вы сколачиваете новый центр силы. Вернее, еще одну банду в этом змеином гнезде, который называется столицей. И пользуетесь поддержкой определенных лиц, имеющих некоторое влияние в финансовом мире более… крупного масштаба. Сложилось впечатление, что грязных улиц этого городишки вам маловато, и вы решили сунуть свое упыриное рыло чуть выше.

Строев мрачно глянул на толстячка, вольготно раскинувшегося на кожаном сиденье, напоминавшем огромный диван.

– И не корчите такие рожи, Строев. Давайте я вам популярно объясню. На том уровне, куда вы лезете, не имеет никакого значения, из какого места у вас зубы растут, и чем вы питаетесь. Жрете вы конкурентов в буквальном смысле или в переносном – значения не имеет. Надеюсь, это до вас дошло. На этом уровне управления территориями и людскими ресурсами – чтобы мы не подразумевали под этим термином – ваше происхождение роли не играет.

– Полагаю, – тихо заметил вампир, – в данном случае, небольшая разница есть.

– О, – Сергей Ильич звонко рассмеялся. – Вы о наших банкирах кровопийцах! Ну давайте посмотрим. Что там у вас за связи. Семья, с тридцатых годов именующая себя Торгсин? Да, знатное упыриное гнездо. Они крутят перед вашим носом наживкой из денег, надеясь приспособить новую банду для силового решения возникающих проблем. Полагаю, им так и видится отряд бессмертных вампиров в черных кожаных плащах, вылетающих ночным рейсом из сверкающего аэропорта на задание в далеких-далеких землях… Романтики. И ваши родичи из семьи Драгмет туда же. Хотя у них запросы поскромнее – им мерещатся оторванные головы и прокушенные шеи конкурентов. Особенно тех самых мохнатых конкурентов, которые десятилетиями пресекали все попытки упырей создать свою организованную силовую структуру.

– Я не…

– Ну конечно, – всплеснул руками Сергей Ильич. – Вы не. В большой степени не. Судя по тому, что мы видим, в вашей банде пока не наблюдается ровных строев упырей в черных плащах, организованно марширующих в ночи под вашу унылую игру на органе. Остатки старого Ордена, это люди. Прямо скажем, людишки. Уличная шпана, запуганная вашими мистификаторами. Осколки группировок наемников, всякая шваль даже по меркам швали. Как говорится, с бору по сосенке. И с этим вы пытаетесь сунуться выше городских улиц? Ваши клыкастые родичи могут питать некоторые надежды, особенно после того, как вы умело обошли развал Ордена и выскочили из общей грызни питерских умников без серьезных ранений. Но сами-то вы должны понимать, что этого маловато? На что вы вообще рассчитываете, Строев?

– На то, что мои усилия будут оценены по достоинству теми, кто способен использовать новую независимую организацию для более серьезных дел, чем наблюдение за охотниками и спятившими монстрами на улицах города.

– Вот как, – медленно произнес Сергей Ильич. – Значит, ждете оценок. Тесновато вам стало в ордене, да? Особенно когда ваши зарубежные коллеги решили вернуть его под свое крыло и выбить из местного отделения всю эту романтическую дурь о соблюдении равновесия и сохранения порядка в отношении нейтральных существ?

– Именно так, – сухо отозвался вампир.

– Вся эта ваша потусторонняя возня, лишь часть узора, – произнес Сергей Ильич. – Это варево с упырями, троллями, оборотнями и прочими барабашками. Это мелко, Хоботов, понимаете, о чем я? Ах да, понимаете. Поэтому и решили двинуться выше, туда, где происхождение уже не имеет значения. Воспарить, так сказать, над бытовыми проблемами сосуществования видов, оставив их позади. Так что же вы цепляетесь за эти самые виды в лице Торгсина и Цветмета?

– Я и не цепляюсь, – спокойно отозвался Строев. – Это удобный источник финансирования. Если вам нужны деньги, вы идете в банк.

– А, – медленно произнес Сергей Ильич и его круглое лицо просветлело. – Значит, немного ума вам от предков, все же, досталось. Что возвращает нас к предыдущему вопросу – что вам надо, Строев?

– Чтобы мои усилия были оценены по достоинству, – напомнил вампир.

– Усилия? – переспросил Сергей Ильич. – Это какие? Усилия по поднятию шума и паники? Усилия по наведению хаоса? Или усилия в области спортивного разбрасывания говна с лопаты? Вот что, Строев. Станьте там и слушайте сюда, как говорится. Внимание вы к себе привлекли. Но умение наводить шорох у городского дна есть у многих. В том числе и у наших зарубежных коллег вашего масштаба, которые тоже пытаются тут изображать из себя шпану с района. На это всем накласть, и на таких деятелей, и на их усилия. Если вы хотите привлечь внимание серьезных людей, вам нужно показать себя с другой стороны. А именно – сделать все мгновенно, чисто, бесшумно. Вы должны сожрать всех мгновенно, чтобы никто и пискнуть не успел. Вам надо научиться решать проблемы быстро – хотя бы свои личные. Тогда, возможно, вам поручат так же аккуратно решить чужие проблемы. И вы получите то, что хотите. Шанс поработать на другом уровне. На том, где никого не волнуют, какой формы у вас ушки, зубки, хвосты и прочие причиндалы. Доступно?

– Вполне, – серьезно отозвался Строев. – Я благодарен вам за беседу, Сергей Ильич.

Толстячок тяжело вздохнул и печально улыбнулся, словно сомневаясь в умственных способностях собеседника. Он не сделал никакого знака, ничего не сказал, но машина тотчас мягко остановилась. Дверь с тихим щелчком приоткрылась, и Сергей Ильич махнул пухлой ручкой.

– Ступайте, Строев. Ради общего блага надеюсь, что вы не попытаетесь угробить весь город как в прошлый раз, а будете действовать тоньше. И быстрее.

– Постараюсь, Сергей Ильич, – вежливо отозвался вампир. – Доброго дня.

Одним ловким быстрым движением он выскользнул на оживленную улицу и остановился на тротуаре, щурясь от яркого света. Дверца захлопнулась, и длинный черный автомобиль нырнул в поток автомобилей, растворившись в нем, как щука в темной заводи.

Вампир проводил ее долгим взглядом, и лишь потом оскалился, показав длинные заостренные зубы, все еще походившие на человеческие, но уже не слишком. Он пребывал в бешенстве, кипел от сдерживаемой ярости, но вместе с тем, был доволен. Он действительно получил то, что хотел.

Сунув руку в карман пиджака, он выхватил телефон и приложил его к уху.

– Ну, – с угрозой произнес он. – Порадуй меня.

– Мы вышли на след, – раздался в ответ тихий отдаленный голос, едва прорвавшийся сквозь шум автострады. – Им не удалось далеко уйти.

– Держи в курсе, – резко сказал вампир. – Не вздумайте их потерять. Головой ответите.

Сунув телефон в карман, Строев развернулся, бросил взгляд на табличку с названием улицы и, оттолкнув плечом случайного прохожего, двинулся обратно – в центр. Туда, где его ждала собственная машина.

На ходу он сжимал кулаки – зло, до боли, пытаясь удержать рвущиеся наружу когти. Ему был нужен этот проклятый охотник. Этот кусок мяса. Кем бы он ни стал, и что бы он не сделал. Он был нужен ему как воздух, как кровь, как жизнь. Потому что он мог дать ему то, что Строев желал больше всего на свете – власть. Власть над такими вот пухленькими человечками в черных машинах, самоуверенных в собственной неуязвимости, заигравшихся в полубогов, и оттого не видящих дальше своего носа.

– Диски, – процедил на ходу Строев. – Я получу от тебя винчестеры, чего бы мне это не стоило. Скоро.

Сжав в кармане телефон, он ускорил шаг и ринулся напролом сквозь толпу. Вперед, к своей цели.

Шагнув в темный зал, Борода нащупал выключатель на стене и под низким потолком вспыхнули тусклые лампочки, болтающиеся на шнурах.

– Лен, помоги, – позвал он, направляясь в угол, к залежам старой мебели.

Охотница, оглянувшись на Вадима, державшего на руках Кобылина, двинулась следом за Гришей. К ним присоединилась Вера, еще в машине перекинувшаяся в свой облик рыжей девчонки и успевшая переодеться. Втроем они выволокли из угла обшарпанный раскладной стол для пинг-понга и поставили его в центре комнаты, прямо под качающейся лампочкой.

– Сюда, – скомандовал Борода бывшему проводнику.

Вадим осторожно, боком, подобрался к хрупкому столу и бережно уложил на зеленые фанерные листы свою драгоценную ношу. Кобылин, откинувшись на спину, раскинул руки и застонал, не открывая глаз. Лена подхватила с кресла чью-то куртку, скомкала ее и сунула под голову Алексею как подушку. Тот выпрямился и тяжело вздохнул.

Они стояли вокруг него, все четверо, разглядывая измученного человека, мало напоминавшего того упрямого бойца, с которым они расстались год назад. Вера застыла рядом с Вадимом, и ее рыжие кудри едва доставали ему до широкого плеча. Прикусив губу она взяла под руку бывшего проводника и тот автоматически притянул ее к себе, словно пытаясь от чего-то защитить. Лена зябко поежилась – в бывшем тире, превращенном в штаб, от голых бетонных стен веяло холодом и сыростью. Лишь Гриша стоял неподвижно, у изголовья импровизированной кровати и, сунув руки в карманы объемистой кожанки, пристально вглядывался в побелевшее лицо Кобылина.

– Гриш, – наконец не выдержала Лена. – Гриш, может врача позвать?

– Ага, скорую, – мрачно отозвался тот. – Давай наберем ноль три, звякнем…

– Пошел ты…

– Айвен поехал за Пашкой, – тихо произнес Вадим. – Он же хирургом был.

Лена бросила на него косой взгляд.

– Когда? – спросила она с подозрением. – Он же снаружи остался.

– Я его послал, – буркнул Григорий. – Близнецов оставил на входе, а Айвена отправил за нашим костоправом. Еще вызвал Костика и дежурных по западу. Ну, Кешу и Семена. С ними еще тот носатый, новенький.

– Когда успел? – изумилась Ленка. – А я где была?

– А ты скакала вокруг Вадима, – отозвалась Вера. – Все ноги мне оттоптала. Хорошо, что твой Петька не видит.

– И ты туда же! Ему же плохо.

Словно в подтверждение ее слов, Кобылин застонал и зашевелился, пытаясь повернуть голову. Он так и лежал на столе – в кроссовках, протертых джинсах и в футболке с пятном крови на левом плече. Здесь, на крашеных листах фанеры, он казался еще более худым, чем там, в палате. Ленка тут же бросилась в угол, где стоял древний железный холодильник, распахнула дверцу, вытащила бутылку воды и быстро вернулась к столу. Ожгла взглядом мрачного Гришу.

– Что стоишь, – процедила она. – Давай, выкладывай.

Григорий шевельнул бородой, насупился, наблюдая за тем, как охотница наливает воду в пластиковый стакан и пытается напоить Кобылина. Подсунув руку ему под голову, Лена чуть приподняла его голову, приложила к его белым губам стакан с водой. Алексей пробормотал что-то, а потом принялся жадно глотать воду, не открывая глаз.

– Гриш, – позвала Вера, отлепляясь от Вадима. – В самом деле. Не хочешь рассказать, что происходит? Зачем мы притащили его сюда, а не в какую-нибудь больницу? Например, ту, которая за кольцом, и где штопали Вадима? Какого черта он весь израненный валяется тут без присмотра докторов?

– Доктора тут не помогут, – мрачно отозвался Гриша.

– Все так плохо?

– Все гораздо хуже. И я даже не знаю насколько…

Ленка вдруг отшвырнула стакан, залив водой бетонный пол и рванулась к Грише. Ухватив его за грудки обеими руками, встряхнула, как мешок с картошкой, толкнула раз, другой, и вжала спиной в стену. Высокая, на голову выше координатора, она наклонилась, заглядывая ему в лицо.

– Хватит, – зашипела она, как взбешенная кошка. – Хватит твоих сраных тайн! За дураков нас держишь? Твои странные звонки, куча денег, контакты черт знает с кем. Думаешь, мы не понимаем, что ты нам лапшу на уши вешаешь почти год?

Вадим беспокойно шевельнулся, повел большой головой, но Вера взяла его за локоть, стиснула длинные пальцы, и проводник замер.

– Думаешь, вы варимся в этом супе из говна и крови, потому что болеем за твою гениальную идею сохранения равновесия среди гребаной нечисти? – рявкнула в полный голос Ленка, тряся Григория. – Да нам насрать! Мы тут с тобой корячимся, потому что ты обещал, что он вернется. С того света вернется. Вон он! Вернулся! А ты стоишь руки в карманы. Сделай что-нибудь!

– Тише, – спокойно сказал Борода. – Не нагнетай. Разберемся.

Лена закрыла глаза, медленно втянула носом воздух. Шумно выдохнула. Открыла глаза, осторожно разжала пальцы, освобождая куртку координатора. Легонько похлопала его ладонью по груди, разглаживая складки.

– Давай, – хрипло сказала она, отступая на шаг. – Излагай. Сейчас.

Борода глянул ей за плечо. На него смотрели еще двое – лохматый громила, похожий на застрявшего посреди трансформации оборотня и рыжая девчонка с острым носиком. Оба дружно скалились, демонстрируя острые зубки.

– Ладно, – буркнул Гриша, отлепляясь от стены. – Ладно.

Вскинув огромную ладонь, он протер лицо, словно умываясь, чертыхнулся и вернулся к столу. Ленка, со скрещенными на груди руками, следовала за ним словно тень.

– Вот что, – сказал Борода, всматриваясь в побелевшее лицо Кобылина. – Я сам пока точно ничего не знаю. Но попытаюсь обрисовать в общих чертах.

Надув щеки, он взглянул на Алексея. Тот, явно успокоившись, вытянулся на столе. Его лицо приобрело мирный вид – словно он заснул, заснул по-настоящему, а не провалился в беспамятство.

– Ну, – с угрозой произнесла Лена. – Давай. Банкуй.

– Не знаю точно, что случилось в той кафешке у Министерства, – тихо сказал Гриша. – Это лишь подозрения. Там были Кобылин, бессмертный монстр и, видимо, то, что мы называем Смертью. Оттуда вышел только Кобылин.

– Это мы и так знаем, – буркнул Вадим. – Потом он зачем-то рванул на вокзал и сгинул.

– Полагаю, – осторожно произнес Гриша. – Что он приобрел некоторые необычные, ну, способности.

– Давай, – подбодрила Вера. – Ты нам про Жнеца уже все уши прожужжал. Подробнее.

– И про аватара, – поддержала Лена. – Что ты там нам заливал? Что Кобылин должен стать супер-одержимым? Дескать, кто-то мертвый, из загробного мира, должен был в него вселиться, а ты опасался, что это произойдет?

– Примерно так, – мрачно отозвался Григорий. – Леха к этому… предрасположен, что ли. Родился таким, чувствует всю ту мертвую дрянь.

– Но это не простое одержание, да? – напомнила Лена. – Не просто безумный дух, владеющий телом, разрушающий все вокруг, в том числе себя?

– Да, – признался Борода, видя, как насторожился Вадим. – Это вселение по-настоящему. Полный контроль. Замена личности, с сохранением тела. Идеально функционирующее сознание с той стороны. Подавляющее личность первого хозяина.

– Это и произошло? – напрямую спросила Вера. – Там, в кафешке, когда он дрался с пауком?

– Вроде того, – Борода потер щеку. – Примерно.

– Примерно? – рявкнула Ленка. – Что значит – примерно?

– Меня там не было, – рыкнул в ответ Гриша. – Дальше у меня только догадки и страшные истории, записанные на папирус тыщу лет назад укурившимися ладаном жрецами и пьяными монахами!

– Давай, – потребовала Вера, поглядывая на спящего Кобылина. – Жги, Гриша.

– Тут на сцене появляется новый персонаж, – отозвался тот, подергивая себя за бороду. – Смерть. Некое явление, с которым Кобылин частенько общался.

– Та самая? – усмехнулась Лена. – С косой?

– Ничего смешного, – отрезал Борода. – Ты много чего повидала, думаешь, что уже все? Дальше некуда? Считай ее супер-существом. Мега сущностью. Мирового масштаба. Уровня законов природы.

– Законов…

– Ой, все, – Борода скривился. – Сейчас не об этом. Считай, что та самая, с косой и в черной хламиде. Вероятно, они заключили какой-то договор. Кобылин получил способности Смерти и упокоил формально бессмертное существо.

– И сбежал? – спросила Вера. – Зачем?

Борода помялся, окинул взглядом неподвижного Кобылина, что начал тихонько посапывать. Казалось, на его бледное лицо возвращаются краски – губы уже порозовели, а под глазами налились темные мешки.

– Боюсь, – мягко сказал Гриша, – что одержание все-таки состоялось. Но это был не заурядный покойничек с того света. Это была сама Смерть.

Вадим тихо зарычал, а Вера невольно отшатнулась от стола. Лишь Лена подалась вперед, впилась взглядом в спокойное лицо Кобылина.

– Не знаю, сохранилась ли его личность, – едва слышно произнес Борода. – А если и сохранилась, то в каком объеме. Он стал тем, чем всегда боялся стать, – всего лишь инструментом. Правой рукой смерти, ее косой. Жнецом. И отправился в дальний путь, чтобы собирать свою жатву. Всех тех, кто, по мнению Смерти, не должен находиться в этом мире. Нарушителей. Безбилетников. Причудливые нарушения вечных законов нашего мира и даже исключения из них. Беспощадный, бесстрастный, как робот, выполняющий свое задание, неуязвимый. Бессмертный. И безжизненный.

– Вот черт, – шепнула Лена, вытягивая вперед дрожащую руку.

– И мне страшно подумать о том, что он пошел на это добровольно, – сказал Борода. – Такие вещи не делаются случайно.

– И что? – вскинулась Ленка. – Сейчас то что с ним? Ты вроде сказал – неуязвимый?

– А тут мы возвращаемся к той самой жопе, о которой я упоминал ранее, – сказал Гриша. – Неуязвимость штука растяжимая. Все же, человеческая оболочка не идеальный вариант для бессмертного бойца. На каждую жопу… На каждое действие найдется свое противодействие. Видишь шрам?

– Ну, – сказала Лена. – Похоже, пуля царапнула по голове. Отсюда потеря сознания…

– Такая царапина для Жнеца – как комариный укус, – отозвался Григорий. – Нет, пуля прошла сквозь голову, а это след от ожога. Изнутри была выжжена дыра, а это то, что проступило наружу.

– Чего? – поразился Вадим. – Да как же…

– Сильнейший электрический разряд, – сказал Борода. – Кое-кто хорошенько выучил домашнее задание и прочитал учебник по Жнецам от корки до корки. Тело восстановилось почти мгновенно. Но информация в нейронах была стерта раньше. Это как магнитом по дискете провести. Полная очистка.

– Полная? – хрипло спросила Лена. – Совсем полная?

– Не знаю, – признался Борода. – Черт его знает, как это работает. И никто не знает. Есть одни исследования, столетней давности. В Австрии лечили пациентов психушки электротоком. Новая модная методика. Потом она получила широкое развитие. И в некоторых документах упоминалось о том, что так были уничтожены несколько аватаров. Аватар обычный, аватар смерти – похоже, правда? Кто-то решил попробовать.

– И получилось? – резко спросила Лена.

– Ну, – Гриша развел руками. – Это же не совсем аватар. Посмотри на него. Он был в сознании, слепил пару предложений. Кажется, у него осталась личность. Его старая личность. Как будто стерты воспоминания о последних нескольких годах. Похоже, эта вещь действительно убила Жнеца. А заодно и нашего Кобылина, оставив нам только Лешку алкоголика.

– Серьезно? – переспросила Вера. – Так избирательно?

– Понятия не имею, – буркнул Борода. – Может, это и не от пули. Может, он перенапрягся. Или его личность была действительно уничтожена в тот момент, когда он стал одержимым. А это остатки памяти, просто эхо. Я не знаю. И никто не знает. И если ты думаешь, что какой-то академик нейрохирург скажет тебе больше, ты ошибаешься.

– Гриша, – тихонько позвала Лена.

– Это обратимо? – резко спросила Вера, подавшись вперед. – Он восстановится?

– Ты меня не слушала? Понятия не имею.

– Строеву – голову оторву, – рыкнул Вадим. – Хватит с ним церемониться.

– Думаешь, это наш упырь? – Борода усмехнулся. – Вот уж нет.

– Это как же? – удивился Вадим. – Мы же у него, считай, Кобылина и отобрали.

– Да, – признал Борода. – Но стрелял не он. Ему как раз нужен был живой и здоровый Кобылин, в трезвом уме и здравой памяти. Чтобы мог рассказать, куда он спрятал те проклятые жесткие диски из подземелий зоопарка.

– А кто же? – удивился Вадим. – Неужели эти новые ребята с Балкан?

– Бинго! – объявил Гриша. – Вот им как раз активный игрок поперек горла. Им сейчас такие проблемы не нужны. Семейка князя давно балуется черной магией и может запросто привлечь внимание Жнеца. Собственно, это я и имел в виду, когда обещал, что Кобылин вернется. Как только узнал, что эти драные интервенты навострили лыжи в столицу. А еще у них обширные вековые связи в старой Европе, там, где про жнецов и аватаров знают много больше чем мы. Думаю, им уже приходилось сталкиваться с чем-то подобным.

– Гриша! – громче позвала Лена, наклоняясь над Кобылиным. – Гриш, смотри!

Борода замолчал, резко подался вперед. Охотник пошевелился, застонал и открыл глаза. Серые, мутноватые, но вполне живые и осознанные глаза.

– Леша, – тихо позвала Ленка. – Леш…

– А? – тихо откликнулся Кобылин, переводя взгляд на мрачного Григория. – Где я?

– Ты у друзей, – сказал Борода, опираясь на стол и нависая над охотником. – Все хорошо.

– Что со мной? – простонал Кобылин, пытаясь приподняться.

Лена попыталась ему помочь, но охотник со стоном откинулся обратно на куртку и зажмурился.

– Голова, – выдохнул он. – Больно…

– Вера, поищи анальгин в холодильнике, – быстро сказал Гриша. – Лен, воды.

Девчонки засуетились, бросились в разные стороны, а Борода нагнулся ниже, с тревогой всматриваясь в искаженное гримасой боли лицо охотника. Вадим тоже придвинулся ближе. Кобылин открыл глаза, увидел плечистую фигуру оборотня и заерзал, пытаясь отодвинуться.