Звездный странник – 7

1

Одеяло давно уже валялось на полу. Жар сплетенных тел, повинуясь заключительным аккордам, еще какое-то время пытался продолжить наслаждение, но потом, потихоньку, в судорожных конвульсиях, медленно угас. Сергей и Элора, устало раскинувшись, тем не менее продолжали держать друг друга в объятиях. Наконец их дыхание постепенно выровнялось.

– Все, – первой произнесла Элора, приподнимаясь. – Я – в душ.

Его рука устало скользнула по уходящему телу – от спины до ягодиц, – и бессильно опустилась на порядком измятую постель.

Сергей еще какое-то время наблюдал, как она, обнаженная, искала в полумраке тапочки, как одевала их (и это у нее получалось чертовски соблазнительно!), как прошла в ванную (и это было еще более чертовски соблазнительно!), как, приоткрыв дверь и щелкнув выключателем, задержалась на пороге, полуобернувшись и лукаво посмотрев на него (Сергей с трудом удержался, чтобы не последовать за ней), улыбнулась, легко прочитав все его мысли, и таинственно скрылась.

Зашумела вода. И Сергей уставился в потолок, невольно окунувшись в прошлое.

Когда-то, очень и очень давно, она вот также встала с кровати, только это было в моей конуре, и я тогда, волнуясь, сделал ей предложение. А она в ответ только рассмеялась! – с горечью подумал он. – И это все произойдет как раз завтра утром. Учитывая, что сейчас поздний вечер – осталось всего ничего. Завтра утром я буду волноваться, страдать… И никуда от этого не деться.

Сергей грустно заложил руки за голову. Мимо него проносились Лес, Океан, Мегаполис…

Элора вернулась из ванной, прервав его воспоминания. Легла. Прижалась.

– Ты – моя первая любовь, – просто сказала она. – Это запоминается на всю жизнь.

– Но ведь у тебя до меня были и другие мужчины, – пожав плечами, заметил он, имея ввиду то время, когда Элора впервые увидела его в прихожей своей квартиры. – Тот же Цетег, например.

Элора печально усмехнулась с высоты своего 28-летнего возраста.

– Мужчины были. Но первая любовь, которая выворачивала всю душу и рвала эмоции – такая любовь была впервые.

Он молча прижал к себе ее обнаженное тело, млея от ее покорной податливости, и в то же время со страхом ощущая, что он обнимает совсем другую женщину – не ту, на которой женился на космическом грузовике – а умудренную опытом, и уже достаточно пожившую, и которая любит его, но вот которой, тем не менее, никогда не было на "Атланте". Не ей они с Женькой делали операцию. Не она плавала в корабельном бассейне. И сейчас он для нее – просто приятное воспоминание о давно прошедшей юности. И это ощущение чужеродности при полной покорности и податливости пугало его.

Сергей мысленно определил текущее время и понял, что пора уходить – у него еще были запланированы дела со Стокером.

– Мне пора, – сказал он.

Встал. Взялся за одежду.

– Не уходи, – попыталась остановить его Элора.

Сергей покачал головой.

– Не могу, – ответил он. – А у тебя сейчас будет свидание со вторым мной. Он скоро с тобой встретиться и поведет в свою каморку. Останешься у него до утра.

Ох уж эта предопределенность! – мысленно вздохнул он.

– Почему так?! Почему я должна идти не туда и не с тем, с кем хочу?! Я никак этого не пойму! – в сердцах воскликнула Элора, и в ее глазах к своему ужасу он увидел слезы. – Что ты от меня хочешь?! Ты объясни, я все сделаю! Почему ты так со мной?

Действительно, растерянно подумал Сергей, почему я все от нее скрываю? Наверное, от того, что от этого зависят не только моя жизнь и жизнь Элоры, но и многих-многих других – только из-за этого, – сообразил он. – Ведь Властелин вполне мог прослушивать эту квартиру.

Сергей медленно покачал головой.

– Поверь, я не могу тебе всего объяснить. Пока. Но ты же ведь знаешь – я все это уже прожил. И ты можешь теперь наблюдать, как я все это проживал в свое время.

Сергей описал рукой полукруг, охватывая просторную комнату, помолчал, вспоминая, как делал ей предложение, и как потом в расстройстве хлестал водку.

– И вот еще что, – добавил он неуверенно – надо ли это? – На рассвете будь с ним все-таки поласковее, прошу тебя! – Почему-то себя того самого, утреннего, ему было жалко до слез. – Сильно не обижай его… Он ведь тоже твой муж! А я к тебе завтра вечером зайду.

2

Сергей зашел в ставший для него родным бар "Веселый фотон". Со служебного входа – так как, насколько он помнил свое прошлое, в зале с Олафом и Реником в это самое время сидел второй Сергей, который еще не догадывался о том, что "Атлант" в этом мире еще не появился. Быстро прошел на кухню. Нашел Стокера, который в абсолютном одиночестве большим ножом ловко нарезал парную телятину. Вдруг почему-то вспомнилось, как сам лично просил Властелина восстановить Терция Дебюсси – мол, это очень хороший повар, прекрасно готовит.

Стокер только вопросительно повел бровями, ни на секунду не прерываясь – клиент ждать не станет.

– Как у тебя продвигаются дела по тайной комнате? – спросил Сергей не здороваясь – виделись уже, и не раз. Говорить открыто он не боялся – точно знал, что в этом помещении ушей нет. – Все готово? Канализация, водопровод?

Стокер кивнул. Одним незаметным движением скинул нарезанные куски на большую сковороду, да так, что каждый кусок лег на свое место, не соприкасаясь с остальными. Раскаленная сковорода, обильно смазанная оливковым маслом, тут же громко заскворчала.

– Вечером будет готово, – протянул он, энергично тряхнув сковородой, чтобы мясо не успело прилипнуть. – И все-таки, зачем она вам?

Стокер вопросительно обернулся. А Сергей задумчиво смотрел, как красное свежее мясо быстро покрывалось светло-серой корочкой смерти. И он наконец-то осознал, как ему сейчас плохо. И плохо не только от того, что сейчас Элора-директор встретится со вторым Сергеем и проведет с ним всю ночь, а на утро откажется стать его женой, и он даже понимал – почему. И не от того, что скоро появится "Атлант", а с ним и еще один Сергей, и все наконец-то забегают и засуетятся. А плохо от того, что он все это знал – знал, что случится сегодня, завтра, послезавтра… Знал, как ему надо поступать, что делать. И знал, что если он хоть на чуть-чуть отклонится от этой колеи, то домой он уже точно не вернется. Предопределенность всей этой жизни – вот что было самое ужасное.

– Водка есть? – устало спросил он, присаживаясь.

Сергей понимал – сто грамм водки, выпитой единым махом, сразу же освободят его от всех проблем, от головной боли, приведя к наплевательскому состоянию.

Стокер, посерьезнев, кивнул. Оставив в покое сковородку, достал из нижнего ящика массивной тумбочки початую литровую бутылку водки и два стакана. Молча наполнил оба до краев. Молча чекнулись. Молча выпили. Без закуски.

– Терций, ты же знаешь, – сказал Сергей, ставя свою стопку на стол. – Я же тебе рассказывал, что все это уже пережил однажды, и знаю, как и что случится. А чтобы это произошло именно так, а не иначе – как раз и необходимы все эти действия. Верь мне. Не само же все это образовалось?!

Стокер-Терций повертел свой пустой стакан, поставил на стол.

– Так-то оно так, – выдавил он. – Но все же, согласись, каждый человек хочет абсолютно точно знать, на что конкретно пойдут его дела, оцениваемые смертельным приговором. И главное – каким образом, – добавил он, видя, что Сергей хочет возразить.

Сергей прекрасно понимал, что очень многое ложилось на плечи Стокера. И что очень тяжело работать в "темную", да еще и с огромным риском, не видя при этом никакого смысла! Но объяснить он пока ничего не мог. Пользы все равно никакой, а вот вред может быть непоправим – он просто не вернется в свой мир и будет вынужден мучительно дожидаться неотвратимого момента, когда он попросту зависнет в безвременье, переносясь из мира в мир, но оставаясь в каждом буквально на какие-то миллисекунды.

И Сергей только неопределенно кивнул, думая сейчас об Элоре-директоре, которая, в это самое время, в тамбуре его комнатушки, поцеловав ее хозяина, раздевается прямо на пороге; и о неумолимо приближающемся "Атланте", с которым в этот мир стремительно ворвутся и Капитан, и Женька, и молодой и совсем еще наивный штурман дальнего плавания, и молоденькая девушка, которая на самом деле была для него самой близкой и самой родной из всех Элор.

Сергей вздохнул, давая понять, что ответ и на этот раз не последует. Невольно криво усмехнулся, стараясь не смотреть в глаза собеседнику – обманывать своих было неприятно. И Терций снова наполнил рюмки.

– Давай только по-быстрому, – тихо произнес он. – Меня клиенты ждут.

Сергей кивнул, взял свой стакан, слегка соприкоснул его со стаканом Стокера, быстро выпил, поставил на стол.

– И еще. Вот эту вспышку необходимо вмонтировать в кресло-кровать инкарнации, – произнес он, выкладывая на стол небольшую коробочку. – Точнее, в то из двух, которое находится справа от входа. И вставить где-нибудь в верхней части. И установить время срабатывания на 508-й день, восемь часов, двадцать минут, двадцать пять секунд. Причем – именно по часам охранников.

Сергей внимательно посмотрел на Терция. Он точно знал – в то, что случится в Лаборатории-Х, Элору-директора лучше не вовлекать.

3

Когда Сергей подошел к шлюзовой камере, входные створки были широко распахнуты и вокруг вовсю кипела активная трудовая деятельность – на это время нейтринное поле расширяли, накрывая и шлюпку и весь отсек, а по окончании работ – убирали.

Группа рабочих аккуратно и вместе с тем энергично вкатывала внутрь какую-то продолговатую конструкцию. Бур, догадался Сергей. Причем – реальный, так как нейтринное оборудование, предназначенное для ведения работ, появлялось сразу на своем месте. Как, впрочем, и сами рабочие.

Дождавшись, когда проход освободится, он вошел внутрь. Пространство вокруг шлюпки было ярко освещено. Повсюду громоздились многочисленные станки и прочее оборудование, на которых тут же что-то обтачивали, ковали, выплавляли, сваривали, старательно укрепляя внешнюю обшивку и внутренности маленького корабля. Во всю кипела работа. Слева подъезжали автокары, быстро разгружались и деловито исчезали, освобождая место другим. Справа из воздуха возникало разнообразное оборудование, быстро использовалось и потом исчезало, уступая место другим своим собратьям. В дальнем углу, отгородившись ото всех, группа молодых энергичных людей восстанавливала вытащенные из шлюпки приборы коммуникаций и управления.

Сергей, лавируя среди всей этой кутерьмы, нашел старшего.

– Гарри! – крикнул он, замерев перед цепочкой стремительно проносящихся автоматических тележек.

Старший по всем этим работам резко обернулся, увидел Сергея, помахал рукой и поспешно подбежал, причем тележки тут же замерли, явно настроенные на его частоту.

– Ну как? – только и спросил Сергей.

– Почти все по графику, – быстро отрапортовал Гарри, изрядно потея и волнуясь на глазах.

– В чем задержки? – поинтересовался Сергей, невольно переходя на суровый тон.

Гарри вспотел еще сильнее.

– Проблемы с блоками управления, – бледнея, ответил он. – И с производством натурального горючего.

Сергей кивнул, принимая все это к сведению и прикидывая про себя: Атлант появится уже через два дня. Надо успеть слетать на Луну, все там сделать и вернуться обратно.

– Заполненность баков? – просверлил он взглядом временного начальника маленького космопорта.

– На восемь пунктов, – услышал Сергей в ответ.

– К сроку успеете? – внимательно посмотрел он на Гарри.

– Стараемся, – честно пожал тот плечами, бледнея еще больше.

Сергей только поморщился. С одной стороны Гарри было жалко, но с другой стороны – речь шла о его собственной судьбе! О его жизни в конце-концов!

Помедлив, он сдержанно кивнул и также стремительно удалился.

4

Сергей остановился у широкой двери с большой медицинской эмблемой – рюмка, обвитая змеей. Приложил ладонь к панель. Дверь приглашающе распахнулась.

Он оказался в просторном, сверкающем белизной, коридоре медицинского отдела.

Ступил на бегущую дорожку, для устойчивости взявшись за перила, по-прежнему думая об Элоре-директоре и о себе прежнем. Вот сейчас, вот в этот самый момент… Он энергично тряхнул головой – что было, то на самом деле уже прошло, не смотря на то, что только сейчас оно начинает претворяться в жизнь. Но – не для него.

Мимо Сергея по другим дорожкам проплывали медсестры с алюминиевыми тележками, врачи со стетоскопами, и кто-то под белыми простынями на каталках.

Эдик – единственный человек, кроме Элоры-директора, который знал о том, что нас на самом деле двое, грустно думал Сергей, поймав себя на том, что его постоянно тянет к нему. Причем – очень сильно! И, наверное, в основном потому, что Эдик был его далеким потомком. Каким-то внуком с разницей в пятьсот лет. А это означало, что у Сергея кроме детей, которых он прекрасно помнил, будут еще и внуки, о которых ему ничего не известно. Но известно точно – они все будут. Будут жить своей жизнью, учиться, искать свое место в жизни, влюбляться, отстаивать свою любовь, разочаровываться. Чья-то жизнь этих далеких потомков будет счастлива, чья-то – не очень. Будут появляться на свет девочки, мальчики, снова влюбляться, создавать семьи, гибнуть в войнах или драках… Кто-то останется бобылем, так и не познав семейных радостей. Кто-то умрет в одиночестве. Снова будут рождаться, снова учиться и искать свое место в жизни, насмешливо взирая на предков. Снова наступать на те же грабли, от которых их старались уберечь родители. Снова вступать в борьбу за жизнь, растить детей, воспитывать, претерпевая или нет крах, проживать свою жизнь с пользой или же бессмысленно. И так – много-много раз… все пятьсот лет!

И Сергею еще сильнее захотелось видеть Эдика. Тем более, что тот пока еще совсем ничего не знал об их родстве.

У двери с цифрой '6' Сергей соскочил с дорожки, энергично, без стука, вошел в кабинет Эдика, слегка притормаживая на половине пути.

– Добрый вечер, Эдик, – вежливо поздоровался Сергей, присаживаясь на стул возле стола доктора.

– Добрый вечер, Серж, – еще более вежливо ответил Эдик, сосредоточенно всматриваясь в бумаги на столе. – Вы извините, я сегодня немного замотался.

– Ничего страшного, – ответил Сергей, слегка откидываясь на твердую спинку. – Я никуда не тороплюсь, – добавил он, хотя это было и не так. На самом деле у него было жестко ограничено время и он должен был в скоро времени срочно оказаться в другом месте, причем – в любом случае.

Наконец Эдик оторвался от бумаг и растерянно посмотрел на Сергея.

– Видите, как мы работаем? – спросил он, глядя на Сергея воспаленными глазами. – Какие-то бумаги, распечатки… В мое время об этом даже и не слышали!

Эдик расстроенно поворошил листки на столе.

– Каменный век! – грустно закончил он.

И в этот момент вошла медсестра Ева. Тонкий, почти прозрачный белый халатик на голое тело, белый чепчик, из под которого соблазнительно выбивались пряди волос неизвестного цвета.

– Ева, вы сегодня просто обворожительны! – даже не подумав о последствиях невольно выдохнул Сергей.

И девушка озорно вспыхнула, сверкая глазками.

– Я просто укоротила халатик, – сообщила она, мило улыбнувшись и поглаживая себя по бедрам.

Ева доверчиво смотрела на Сергея, но он чувствовал – действие с халатом и прической – это все было не для него, хоть она и старалась показать обратное.

Сергей покосился на Эдика и понял, что тот ничего этого не замечает. Не замечает действительно, а не просто делает вид.

И Сергей совсем незаметно вздохнул. Впрочем, Эдик потерял всех своих близких, любимую жену, детишек… Трудно будет кому-нибудь впихнуться в его сердце. На это потребуется время и очень много усилий. И настоящее желание. И Сергей снова вздохнул.

Он вынул рубашку из под пояса и привычно лег на кушетку, на живот.

Ева быстро поддернула рубашку повыше и спиртом протерла кожу на спине.

– Вы готовы? – профессионально спросила она.

– Да, – ответил он, отключая нервные окончания в районе печени.

Девушка быстро взяла анализы кожи, печени (просто вырезав маленький кусочек), крови, лимфы и спинного мозга. Быстро и еще более уверенно промазала все эти места йодом. Заклеила. Одернула рубашку на место.

– Завидую я вашему умению, – произнесла она, задумчиво улыбнувшись, в то время как Сергей поднимался с кушетки. – Вы меня научите так собой управлять?

Она внимательно посмотрела в его глаза.

– А вам это зачем? – удивился он, задумавшись – всерьез она это спрашивает, или из кокетства?

– Иногда очень уж хочется обладать такими способностями, – попыталась улыбнуться молоденькая девчушка, но это получилось у нее совсем уж жалко.

Сергей встревожился, приблизившись на пол шага.

– Ева, у вас какие-то проблемы? – спросил он, беря девушку за руку.

– У медсестры во время работы не может быть никаких проблем, – встрял Эдик, растерянно глядя на обоих. – Ева, вы забываетесь. Отнесите, пожалуйста, анализы в лабораторию. И впредь ведите себя профессионально.

Произнеся все это, Эдик почему-то покраснел.

А Ева только фыркнула и, крутанувшись так, что подлетевшие полы халатика приоткрыли ее ягодицы, совсем ничем больше не прикрытые, подхватила колбы и легко исчезла из кабинета.

Все ясно, сообразил Сергей, ей и Эдик нравится – начальник все-таки, но и все остальные мужчины также ей очень сильно интересны!

Дверь за воздушной девушкой закрылась и мужчины остались одни.

Эдик высветил прямо перед собой, в воздухе, трехмерные изображения сердца Сергея. А также его желудок, печень и мозг, который он на своем экране разместил отдельно от тела. Органы висели в воздухе и продолжали функционировать. Сердце ритмично сокращалось. Эдик внимательно всматривался во что-то и даже, протянув руку отодвинул подальше сердце от желудка. Потом резким жестом левой руки он вдруг надрезал сердце и внимательно изучил внутреннюю работу клапанов. Потом принялся увеличивать мозг. Нашел и вырезал небольшую опухоль, увеличил ее до размеров тумбочки, внимательно рассматривал, время от времени делая надрезы.

– Серж, у вас очень странный организм, – тихо произнес он, когда Сергей присел на стул. – Вы знаете об этом?

– Да, – спокойно кивнул Сергей, ожидая того главного, что собирается сказать или спросить Эдик, но пока не решается. Ведь не зря он так откровенно мнется и стесняется! Эдик – это же типичная интеллигентность в самых ее суровых проявлениях. Обычно с таким подходом ко всем окружающим человеку очень уж сложно приходится, особенно когда он попадает в среду быдла. Точнее – ему там конец, так как он просто не в состоянии воспротивиться людям, которые с самого своего рождения только и делали, что отчаянно, зверски, со смертельными исходами, боролись за свое существование с себе подобными – таким же зверьем.

– Серж, я все хотел вас спросить, – вдруг замялся Эдик, виновато пряча глаза и щелкая пальцами.

Трехмерное изображение исчезло.

– Спрашивайте, – на всякий случай напрягся Сергей.

– Вот вы же знаете, что вас двое? – неуверенно начал Эдик, почему-то стеснительно краснея. – Причем, знаете, что это не ваш двойник, а вы сами. И причем – вы уже прожили этот отрезок, а тот второй – еще нет.

Эдик вдруг серьезно и пристально посмотрел на Сергея.

– Как вам все это? – уже каким-то другим тоном спросил он. – Как вам видеть самого себя, иметь возможность заговорить с самим собой из прошлого. Нет желания попытаться что-то рассказать ему, уберечь от ошибок?

Эдик замер, глядя на Сергей так, словно ожидал каких-то откровений уровня Христа, и, наверное, даже перестал от этого дышать.

Сергей, конечно, понял его. Но вот что ответить? Чтобы это было и понятно, и не было похоже на глупость? И ничего придумать не смог.

Он задумчиво смотрел в доверчивые глаза врача. И ведь не скажешь же ему, что он – мой далекий потомок, а я – его такой-то пращур, – вдруг с сожалением подумал Сергей.

– Эдик, поверьте, – тихо начал он, – человек, это такое существо, которое со временем привыкает буквально ко всему. – Эдик неотрывно смотрел на Сергея, явно пропуская эти слова в ожидании тех единственных, ради которых и был задан этот вопрос. – И, в конечном счете, ничто в жизни его уже не удивляет, поверьте, – добавил Сергей, не став рассказывать Эдику, что скоро в этом мире появится еще один, третий Сергей.

Также Сергей не стал упоминать, что знает о трагедии в семье Эдика – ведь об этом он сам расскажет гораздо позже.

– Эдик, а вот если бы вы встретили себя из прошлого, как бы вы себя повели? – спросил Сергей и сам увлекся ожиданием ответа – а ведь действительно?!

И Эдик вдруг побледнел. Скулы его вытянулись, глаза впали, а руки сжались.

– Это все зависит, откуда будет мой второй 'я', – как-то очень уж глухо произнес Эдик.

И Сергей понял его горячее желание постараться любой ценой изменить свое прошлое.

– У вас случилась какая-то трагедия, – мягко заметил Сергей, понимая, что помочь он ему ничем не сможет. – Извините, Эдик, что я невольно ее затронул. Давайте забудем об этом и перейдем к другим темам. Вы сегодня в какое время планируете заглянуть в "Фотон"?

И Эдик, стараясь незаметно вздохнуть-выдохнуть пару раз, сначала разжал кулаки, потом бледность ушла с его лица, а потом он несмело взглянул на Сергея, боясь, что тот заметит по его лицу все эти изменения.

– Работы много, – виновато ответил он. – Вы же у меня не один. И потом – сравнения результатов, поиск разных закономерностей, это такая рутина!… А потом – экстраполяция тенденций!… – Эдик совсем было поскучнел, но быстро встрепенулся. – Наверное, ближе к полуночи я смогу выбраться. А что? – вопросительно посмотрел он на Сергея детским доверчивым взглядом.

И Сергей невольно мысленно вздохнул.

– Эдик, поверьте, мне просто очень приятно беседовать с вами, – фактически искренне ответил он – ведь это было на самом деле. – И мне действительно интересно ваше мнение по ряду интересующих меня вопросов. – И это тоже было правдой.

Эдик невольно зарделся.

– Вы обо мне слишком уж высокого мнения, – смущенно пробормотал он, пряча глаза. – Боюсь, как бы вы не ошиблись.

Сергей с трудом сдержал свой, наверное уже двадцатый, вздох. Ведь Эдик ему сейчас, фактически, как сын – и не важно, что лет им примерно одинаково. Но и все же! И слышать от собственного сына такое, это конечно сплошное расстройство. Но ведь не скажешь же Эдику об этом!

5

Волнуясь, он шел на эту важную встречу. Эхо его шагов гулко раздавалось в пустых слабоосвещенных коридорах окраины базы. Было немного страшновато, так как совершенно неизвестно, что его могло там ожидать. Ведь на самом деле – все что угодно! Вплоть до поглощения чужеродной материей!

Но эта встреча была очень важна. Необходимо было разобраться с одной загадкой, которая наверняка потянет за собой гораздо больше, чем казалось в тот, прошлый раз.

На границе полей он уверенно разделся, сняв с себя нейтринную одежду. Открыл нишу в шлюзовой переборке. Спрятал – вдруг кто ее найдет? Вытащил шорты, ветровку и сандалии. Надел все это.

Решительно шагнул за нейтринное поле, мгновенно испытав легкую тошноту, которая, впрочем, тут же прошла.

Он шел наугад, аккуратно лавируя среди груды мусора, но был точно уверен – он их найдет.

Вскоре стало совсем темно и Сергей быстро переключился на инфракрасный диапазон и параллельно – рентгеновский – чтобы видеть, что делается за перегородками и большими кучками мусора.

И вдруг его посетила одна страшная мысль! Он растерянно замер, ошарашенный. Вспотел. Напрягся. И неуверенно позвал про себя – Малыш? – тут же в испуге замерев – а вдруг?

Окружающая ночная тишина звенела в его ушах. Он прождал минуту, другую. Тихо.

Глупая идея, – поморщившись укорил он себя, неловко вытирая пот. – Миры ведь разные. Понадеялся, что тот мир смог проникнуть и в этом, – усмехнулся он про себя, продолжив свой путь. – Решил идти легким путем.

А вот и крысы. Огромная масса, облепившая потолок и стены. Звери были неподвижны. Внимательно смотрели на него черными, в инфракрасном диапазоне, бусинками глаз. И крысы были везде – за перегородками, за перегородками после перегородок, и так далее. И даже под полом и за потолком.

Сергей остановился.

Как с ними попробовать общаться, он давно уже решил про себя. И возлагал на это очень большие надежды – так как других путей общения он не знал.

Сергей еще раз оглядел окружавших его зверьков. Вздохнул и решительно дотронулся до стены рукой.