Приключения Агриппины Петровны

«Скоро приедет Жюль, – подумала она, – и с его приездом весь этот страх закончится. Как все – таки хорошо и спокойно быть рядом с ним, я становлюсь другой, точно меняюсь, как будто просыпается во мне что-то новое».

Мысли Гриппы прервал хруст веток. Кусты, обрамляющие и обозначающие границу с соседним участком, зашевелились.

Гриппа зашипела приглушенным голосом:

– Смотрите на кусты.

Карли подалась вперед к стеклу окна, Света и Гена, привстав с дивана, тоже внимательно смотрели на кусты. В лунном свете было хорошо видно, как из кустов выдвинулось что-то большое и круглое.

– Что это? – и Света прикрыла рот в испуге.

Гена расправил плечи и обнял Свету. Медленно шар отделился от кустов, и вот уже на поляне под светом луны, во весь свой рост, красовалась огромных размеров собака.

– Тьфу ты, – и Карли досадливо махнула рукой, – это же кобелина, которая накануне сожрала наш холодец. Опять поганка ушла из вольера.

Собака величественно пересекла поляну и скрылась в соседних кустах.

– Ложная тревога, – констатировал Гена.

– Как – то даже и спать не хочется, – сказала Света.

Гриппа улыбнулась. Карли посмотрела на часы:

– Так и время еще не позднее, пол – первого ночи.

– Тихо! – на сей раз Гена понизил голос.

Все приникли к окнам. Луна отбрасывала тень, крадущегося человека со стороны входной двери. Фигура обогнула угол дома и направилась к окну. На человеке был балахон, с низко надвинутым капюшоном, это было похоже на плащ-палатку военнослужащих. Вот он подошел к окну, вытащив что-то из-под полы, стал водить рукой по стеклу. Пора было действовать. Тихо раскрыв окна, в мягких тапочках на ногах, что было предусмотрено заранее, Гриппа с Карли и Света перешагнули карниз окна. Гена пригнувшись, в несколько прыжков достиг фигуры. Гриппа, Карли и Света не отставали. Фигура, обернувшись, метнулась в сторону, отбросив какую-то банку. Генка, как медведь, в прыжке рухнул на фигуру, подмяв её под собой. Гриппа, Карли и Света запыхавшись от волнения, склонились над человеком под Геной. Человек совсем не сопротивлялся. Гена быстро скрутил руки и сдернул капюшон. Все застыли в изумлении. Перед ними была среднего роста и средней комплекции черноволосая женщина лет сорока пяти. У неё были испуганные глаза и похоже было, что сейчас она впадет в истерику.

– Давайте мы в дом зайдем, иначе мы можем разбудить шумом соседей, – и Гена держа незнакомую женщину за руки, повел её в дом.

Женщина не сопротивлялась. Вид у неё был сломленный, глаза выражали отчаяние.

– Вы кто, и зачем пугали людей? – спросил Гена на-французском.

Женщина встрепенулась, быстро затараторила:

– Отпустите меня, я больше не буду этого делать.

Она повторяла одно и тоже без остановки. Света переводила Гриппе и Карли.

На русском Гена сказал:

– Свет, все записывай и снимай, что бы она не видела.

– Мы сейчас вызовем полицию и предоставим улики, как Вы запугивали людей, – и он показал ей листок с виселицей, – и ваши отпечатки пальцев на стекле и бумаге. И Вас наверняка посадят в тюрьму.

Женщина стала плакать:

– Не надо, пожалуйста, я все расскажу, только отпустите меня.

– Так кто Вы?

Гена в этот момент был похож на матёрого следователя, и Света не сводила с него восторженного взгляда. Гриппа с Карли стояли подбоченившись в решительных позах и переводя взгляд с Гены на Свету, вопрошали «Что она говорит?»

– Меня зовут Эльза, я работаю у Жюля уже давно, и теперь, когда приехала это женщина, я больше не буду ему нужна.

Слезы опять полились у неё из глаз.

– Простите меня, не вызывайте полицию, я больше не буду вас пугать, – и она упала на колени, молитвенно сложив руки на груди.

Повисла пауза. Карли посмотрела на Гриппу.

– Может ну её, ясно всё, больше не будет.

– Значит так, – и Гриппа повернулась к Гене. – Переводи. Больше никогда работать у Жюля, не будете, мы эту историю рассказывать ему не станет, и сюда Вы больше никогда не приходите. Если Вы нарушите сказанное мною, то мы передадим весь компромат в полицию. Свет, ты все записала? – и Гриппа включила мобильник на воспроизведение записи.

Эльза поднялась с пола и, утирая слезы ладонями, приговаривала:

– Мерси, мерси, – попятилась спиной к двери, как будто её опять могли неожиданно поймать. И наконец, достигнув двери, быстро исчезла за ней.

– Вот это финал! – и Света упала в кресло, – ей не только можно было работать у Жюля домашней хозяйкой, но и секьюрити.

– А может её надо было оставить еду готовить, Агриппине Петровне наверное некогда будет, – предложил Гена.

– Ага, – отозвалась Карли, – тогда и ядику вместо приправы подсыпать. Нет уж, работу свою она завершила. Гена, ты был на высоте, – и Карли подняла вверх большой палец.

– Да я, если бы знал, что это женщина, обошелся как-нибудь помягче, теперь у неё синяки наверное будут.

– Если бы ты был с нами ночью, когда она стучала в окно и вешала листы с виселицами, то не сожалел бы о синяках, – сказала Гриппа.

– У нас душа была в синяках от страха и неизвестности, – вставила Карли, – Ну что, кому дать валерьяночки на ночь, – и она достала флакончик с зелеными таблетками, отобрав два зеленых кружочка, запила водой.

Гриппа последовала примеру Карли. Света пошептавшись с Геной, и собирая спальное бельё, сказала:

– Тётечка, мы с Геной заночуем в соседнем доме, поздно ему уже ехать куда-то, – и Гена подхватив падающую из рук Светы подушку, вышел вслед за Светой из дома.

Карли облачилась в длинную ночную сорочку. Укладываясь в постель, облегченно произнесла:

– Как хорошо, что всё закончилось.

– А конец, – продолжила Гриппа, – это, как правило, начало чего-то другого, – и выключила свет.

– Ой, мудро ты сказала.

– Да, это не я сказала, вычитала где-то, но с этим согласна, – и Гриппа помолчав, добавила, – завтра Жюль приезжает. Эти истории ему рассказывать не будем, если только про торговца наркотой.

– А почему ты не хочешь рассказывать?

– Неизвестно, как он отнесется к этому, да и вышло, что это какая-то бабская разборка, а не рука русской мафии, мелко.

– А я Ване расскажу, можно?

– Ване-то можно.

Утром их разбудил звук открывающейся входной двери. Света с Геной с охапкой подушек и одеял, прошли к креслу.

– Доброе утро, – пропела весело Света.

Глядя на Свету можно было сказать, что она от счастья пребывала на седьмом небе, если таковое имелось. Поведение Гены тоже изменилось, он всё время старался невзначай дотронуться до Светы. За завтраком стали вспоминать, кто, что чувствовал, кто что делал, сидя в засаде, а потом как быстро подкрались и напали на Эльзу.

– Гена, ты держался, как знаменитый бывалый сыщик, – и Карли изобразила позу Гены, когда он задавал вопросы Эльзе.

– Если бы она понимала по-русски, мы бы тут все следователями были, – сказала Гриппа.

– Вот я не успела, быть следователем, приходилось переводить, – и Света облизала вилку на которой был кетчуп.

У Гриппы зазвонил телефон.

– Агриппина Петровна, здравствуйте. Подлипчук. Киллера мы нашли… мертвым, вы можете возвращаться. Если возникнут проблемы, звоните.

– Вот и всё, дома мне теперь ничего не угрожает, киллера убили.

– Кто? Полиция? – и Карли отхлебнула томатного сока из высокого стеклянного стакана, – А кто заказал депутата?

– А кто его знает, кто заказал, главное, что можно ехать домой.

– Как домой, ты же замуж выходишь и остаешься во Франции, – и Света удивленно посмотрела на Гриппу.

– Свет, бумаг надо много подготовить и дела у меня дома, надо же всё упорядочить к моему длительному отъезду.

У окна остановилась машина, из неё вышел Жюль, бережно держа в руке небольшой букет голубовато-розовых цветов. Стоило Жюлю переступить порог своего дома, как пространство в комнате наполнилось безмятежностью, уютом, и всё произошедшее накануне как будто никогда не происходило.

Жюль широко улыбался, глаза его радостно блестели, он протянул Гриппе цветы и, обнимая, проговорил ей на ухо:

– Я старался как можно быстрее освободиться.

– Мне тебя очень не хватало Жюль, как хорошо, что ты приехал.

Рядом с Жюлем, Гриппа почувствовала защищенность. Карли со Светой хлопотали у стола. Жюль вытащил из багажника машины пакеты с едой и занёс в дом. Когда все уселись за стол, Карли решила рассказать Жюлю о торговце наркотиками. Света переводила.

– Какие вы смелые женщины!

Он искренне удивлялся тому, о чем рассказывала Карли. Жюль посмотрел на часы.

– Гриппа, нас Семен Иванович с Аркадием Игнатьевичем будут ждать через два часа.

Телефон у Жюля тренькнул и, глядя на дисплей, он прочел адрес встречи, где их будут ждать. Гриппа знала, что Жюль попросил Леворукова подобрать работу для неё, и теперь ей было любопытно, что они смогли придумать для неё, не знающей французского языка, зрелой женщины, в чужой стране.

Леворуков хорошо был знаком с Агриппиной, и ему предварительная беседа была не нужна. Место разговора, время и обстановка, где будет происходить беседа, в работе Леворукова, играли важную роль. Время он назначил на одиннадцать утра, он утверждал, что в это время силен меридиан сердца. Веранда кафе, с видом на море, была выкуплена на два часа, чтобы никто из посетителей не отвлекал внимания. Столик был поставлен так, чтобы Гриппа сидела в южном направлении, по теории Леворукова Агриппина была женщиной южного ветра. Кресла вокруг столика, а их было четыре, качались.

Агриппина была рада видеть Семена Ивановича и Аркадия Игнатьевича. Когда Гриппа села в кресло напротив Леворукова, она испытала на себе весь его шарм и обаяние. Глаза Леворукова были мягкими и убедительными, а вся его фигура дышала и излучала внимание и участие к Гриппе. Выпив по чашке кофе и наговорив Агриппине комплиментов, Леворуков приступил к делу, ради которого они собрались.

– Пойдем простым логическим путем, – сказал он. – Признайтесь себе Агриппина Петровна, что дома, ведя свои дела, которые Вы освоили и наладили в совершенстве, Вас уже не вдохновляют, и Вам становиться скучно. Если я это почувствовал, то Вам, посмотрев на себя, это хорошо известно. Значит, есть почва, для того, чтобы решиться на перемены. А вы женщина, не робкого десятка, имеющая организаторские способности. Кроме того, приняв наше предложение, Вы ничего не потеряете, а только найдете.

– Интригуете, – вставила Агриппина.

– Даже, – продолжил Леворуков, – если предположить, что Вы, ограничиваясь ролью домохозяйки, найдете себе занятие каким-нибудь видом творчества, вряд ли Вас хватит надолго. Ваша нереализованная энергия доведет Вас до тоски и болезни. Поэтому для Вас дорога только вперед к новым горизонтам деятельности, – и Леворуков сделал жест с открытой ладонью вперед и куда-то вверх.

Гриппа откинулась в кресле, слегка покачиваясь, и прислушалась к себе. Она была согласна с Леворуковым, всё было именно так, но было сомнение и чувство неуверенности в себе. Леворуков смотрел на Агриппину Петровну и продолжал:

– А чтобы чувства сомнения и неуверенности не мешали принятию решения…

Гриппа от удивления чуть рот не открыла, – «Мысли он читает что ли?».

– …то надо полюбить то, что Вы делаете, работа должна доставлять Вам удовольствие и неуверенность уйдет, – и он сделал глоток кофе, продолжая, – В моем понимании чувства ностальгии, которое у Вас может возникнуть – это привязка Ваших энергетических волокон к энергии места и когда Вы меняете место жительства, то испытываете чувство тоски, связанное с тем, что на новом месте связей еще нет, а старые рвутся. Это отдельная работа с эгрегорами местностей, и поговорим об этом позже. А сейчас мы Вам, предлагаем создать с нашей помощью, русский клуб в Марселе и возглавить его.

Гриппа округлила глаза с немым вопросом.

– Мы с Семеном Ивановичем, определяем правовую юридическую форму организации, где минимальные налоги, или их вовсе нет. Составляем необходимые документы, в них определяем вид деятельности, цели, задачи и всё что требуется для регистрации организации. Устанавливаем членские взносы, причем, чем численность участников клуба больше, тем меньше взносы. Русских и эмигрантов, желающих быть участниками русского клуба в Марселе и пригородах, достаточно. Мы с Семеном Ивановичем составим адресные письма потенциальным участникам, с приложением программы работы клуба, и кроме того, приложим перечень будущих тем, которые могут быть им интересны. Можем пригласить выступить в клубе и артистов, и художников, психологов, рассказчиков – очевидцев интересных событий, путешественников и много еще кого, главное определить круг интересов членов клуба. Никакой интернет с видеокамерами не заменит живого общения людей. Ваша задача, Агриппина Петровна, принять всё то, что мы для вас сделаем и поддерживать работу клуба, подготавливать мероприятия, с чем Вы легко справитесь.

Агриппину как – будто припечатало к креслу. Услышанное ошеломило её. Это же какая ответственность, масштабность, по сравнению с тем, что она делала дома.

– Ну, а если я не смогу, не получиться у меня? – и она перевела взгляд с Леворукова на Жюля, с Жюля на Семена Ивановича.

– Значит, мы все получим удовольствие, от того, что попробовали, и сделали всё что могли, – сказал Леворуков.

– На всё воля Божья, говаривал мой знакомый предприниматель, открывая очередной филиал своего производства.

Гриппа вздохнула. Жюль погладил Гриппу по руке.

– Гриппа, соглашайся, ты ничего не теряешь и я тоже. Ведь это готовое дело можно будет передать другому, если ты откажешься и если что-то пойдет не так.

– Я согласна! – и Гриппа выпрямила спину.

Леворуков заулыбался и разлил шампанское по бокалам.

– Ну, за наш клуб!

Домой Гриппа и Жюль вернулись поздно, гуляли, сидели в кафе и даже на работе у Жюля побывали.

Карли ждала Гриппу с нетерпением, ей было очень интересно, что предложил Гриппе Леворуков. Выслушав Гриппин рассказ и расслабившись в кресле, Карли мечтательно подкатила глаза к потолку:

– Как это интересно, столько нового узнаешь, и столько интересных людей вокруг тебя собираться будут. Грипп, а ты могла бы сказать, что изменить мне в своей жизни? – и Карли в ожидании повернулась к Гриппе.

– Карли, я думаю в душе надо хотеть изменений и ещё быть готовой принять их, тогда и мысли какие-нибудь придут, что делать для этого. А тебя ведь жизнь во всем устраивает, чего менять-то?

Карли задумалась, – «Наверное, Гриппа права, в моей жизни есть всё, что мне дорого и нужно.»

– Грипп, может быть, когда-нибудь я приеду в твой клуб, – и Карли мечтательно посмотрела в пространство перед собой.

Быстро пролетели ещё две недели и Гриппа с Карли улетали домой.

Жюль прощался с Гриппой в аэропорту перед стойкой регистрации пассажиров. Ему очень не хотелось отпускать Гриппу, даже на короткое время, он смотрел на неё печальными глазами.

– Жюль, я приеду, слышишь, я обязательно вернусь.