Вкус жизни

1. Сонные глаза

– Почему ты смотришь всегда вниз? Почему ходишь с опущенной головой? Что за комплексы? – удивлялся седовласый врач. – Выглядишь ты нормально, внешних изъянов я не вижу. Тебе надо обязательно смотреть вперёд, а не под ноги. Ты же портишь спину, понимаешь? Ты всего лишь школьник, а осанка уже испорчена! Горбатым же будешь!

– Не знаю почему… Привычка… – ответил я, опустив голову, боясь встретиться глазами с этим сердитым врачом. Доктор, он же хирург-ортопед, сидел за широким столом медицинского кабинета. Серьёзным взором филина он рассматривал мою персону через толстые линзы очков. Я же стоял неподвижно. Не хотел вызвать гнев этого недовольного врача. Внезапно он встал из-за стола. Положил большую ладонь мне на плечо и подвёл к ближайшей стене.

– Встань тут, спиной в упор. Ровно, чтобы затылком ощущалась стена, – сказал врач, поправляя руками мои плечи. – И вот, слушай, так надо стоять каждый день. Запомни: каждый! Утром встал и постой так минут двадцать.

Мне было неудобно стоять у стены с прижатыми плечами. Спина всё хотела скрючиться обратно в привычный знак вопроса.

– Ты всё понял? – Врач нахмурил густые брови.

– Да… – ответил я тихо.

Доктор, поправив очки, начал делать длинные записи в моей медицинской книжке. Я же, как мог незаметно, пытался распознать диагноз и рекомендации в его непонятном почерке.

Приём закончился. Я получил медкарту с разными вклейками и подробным планом лечения. Кроме стойки у стены врач прописал ходить на лечебную физкультуру, регулярно посещать бассейн и записаться к массажисту.

К врачу пришёл я, конечно, не один, а с отцом. У него появилось свободное окно в рабочем графике. Поэтому сегодня мы вдвоём. Сегодняшний день можно было назвать особенным. Время вместе мы проводили нечасто. Отец сильно уставал после работы. Я понимал это и на совместные прогулки лишний раз не напрашивался.

Мы вышли из поликлиники и направились прогулочным шагом в сторону нашего дома. Шаркая тяжёлыми ботинками по асфальту, я думал, что теперь придётся ходить на все эти бассейны и ЛФК. Да ещё вставать каждый день с утра пораньше, чтобы целых двадцать минут стоять у стенки.

– Артур, да подними ты голову! Смотри вперёд, а лучше вверх погляди! – с задорной улыбкой воскликнул отец. – Смотри, какое голубое небо над нами! Облака! Просторы!

Подняв голову, я взглянул на небо. Ничего хорошего там не заметил, и моя голова снова уныло опустилась. Я молча продолжил хмурое шарканье. Сколько себя помню, всегда сутулился… Возможно, случайному прохожему могло показаться, что я обязательно чем-то болен… Так я и проживал день за днём школьные годы – неуверенно, сгорбившись, c опущенной головой. В плане общения друзей у меня, можно сказать, не было. Я являлся объектом для травли одноклассников, да и не только их. Плевки, периодические избиения и издевательства шли со мной по жизни не отставая. Поэтому мне пришлось избегать людей. Пытался спрятаться от всех в сутулой горбатой позе. Я стеснялся своего лица. Старался укрыться различными способами. Например, разговаривая с кем-либо, всегда опускал голову. По возможности прикрывал лицо рукой или плечами. Таким образом, я думал, что никто не заметит моего уродства и не станет лишний раз надо мной издеваться…

– Артур, к доске, – вызвала решать задачу учитель по математике.

Чтобы не привлекать внимания окружающих, я тихонько выдвинул стул. Беззвучно встал со своей последней парты и направился к доске c опущенными в пол глазами.

– Нищеброд, и ещё такой противный! Фу-у-у… – послышалось от одноклассницы со второй парты. – Какой же мерзкий тип!

– Ты опять… Тише, услышит же! – среагировала сидящая рядом девочка.

Я слышал всё. И не только слышал, но и видел выражение лица возмущённой одноклассницы. Её охватили негодование и неописуемая неприязнь.

– Да какая разница! Наплевать! Посмотри на него! – крикнула она, возмущённо махнув рукой в мою сторону.

Мне стало больно. Внутри всё сжалось… Я хотел исчезнуть, раствориться… Я обозлился на неё. В тот же момент я стыдился. Ведь она права… Стоя у доски, я не мог отстраниться от слов о моей мерзости. Вдобавок давил пронзающий, негодующий взгляд мне в спину. Я потерял точку опоры. Мел в руке дрожал. Мысли путались. Задача никак не решалась…

После таких слов в моём сознании закрепилось ещё большее отторжение к окружающим. Да и вообще, ко всему миру. Я всё сильнее замыкался в себе. «Лучше лишний раз не высовываться всем на обозрение. Совсем не выходить из дома. Забиться в самый дальний угол… Когда я стану старше, всё изменится: начну зарабатывать деньги. Жизнь станет совсем другой. Она заиграет новыми, дружелюбными красками. Стоит только немного потерпеть. И мир мне будет рад…» – думал я, сдерживая подступающие слёзы.

Я ненавидел каждый поход в школу. Из-за постоянных переживаний я никак не мог сосредоточиться на учёбе. Кровь билась в висках – вечером, перед сном, лёжа в кровати, я размышлял о завтрашнем дне. Думал о том, что меня снова будут унижать. О том, как мне на это реагировать. И что же в итоге мне с этим делать. Тяжело собрать волю в кулак и упорядочить мысли, когда одноклассники плюют в тебя разжёванными бумажками через трубочку. Но если я мог не обращать внимания на оплёванную, изгаженную одежду, эти плевки разрушали и без этого изуродованное рубцами нутро. Они доходили до самой души и оставляли незаживающие следы.

Шли годы. Спасибо родителям – я скрывал свои переживания, но они всё замечали и поддерживали, как могли. Они дали возможность выйти из болота гнетущих сомнений. Из тяжести осознания возможной безысходности. Родители спасли моё будущее. Каждые полгода отец с матерью платили кругленькую сумму за моё обучение в институте. Эта сумма являлась самой весомой частью нашего семейного бюджета. Семье многим приходилось жертвовать. Родители очень хотели, чтобы я получил высшее образование, выучился на инженера. Чтобы, когда выучусь, я смог бы спокойно трудиться в чистом, светлом офисе, стал одним из тех, кого называют «белый воротничок». Чтобы я ни в чём не нуждался. Всегда имел деньги в кармане. Мать являлась для меня образцом матери. Во всём. А отец всегда был для меня примером стойкости. Я ни разу не замечал, чтобы он показал свою слабость. В самых тяжёлых ситуациях он проявлял несгибаемость характера. Он всегда приходил на помощь окружающим, отдавал последнее. Взамен он ничего не просил, проявляя безвозмездную доброту. Он старался всегда помочь всем и вся. Но ему, в случаях нужды, не помогал никто… И это я запомнил. Познал и подчеркнул для себя на всю жизнь.

Я думал, в институте память о школьных временах забудется и сотрётся. Но «та» жизнь не хотела отпускать. Крепко держала за горло. В общении со сверстниками в институте для меня практически ничего не изменилось – я опять ходил с опущенной головой. На лекциях я сидел так же на последней парте, смотря вниз. Будем честными: я боялся поднять голову и встретиться с кем-то глазами. Казалось, увидев мой взгляд, все начнут громко смеяться и обсуждать мою мерзость… Я по-прежнему не хотел привлекать к себе внимание. Старался быть максимально тихим и незаметным. Мои дни проходили в материализованной полумёртвой тени – без движений, без жизни и в глухой темноте.

Но однажды я получил отрезвляющий удар. Нет, не физический. А какой-то другой. Это был очередной загруженный чернотой день. На парте передо мной появился новый человек. Девчонка с задорным взглядом цвета топаза. Её кукольное лицо мило улыбалось. Длинные волосы цвета тёмного шоколада лежали на хрупких, открытых плечах. Одета была просто: чёрная маечка, синие джинсы да туфли на маленьком каблуке. Новенькая с самого утра успела навести немного шума. Она представилась и со всеми познакомилась. Рассказала о себе. Я так понял, что она моментально завоевала всеобщие симпатии своим мягким голосом и добрым нравом. Звали её Алёна.

И тут впервые за всю свою жизнь я уверенно поднял голову и уже не мог отвести глаз от своей новой соученицы даже на секунду в сторону. Мой заворожённый взгляд цеплялся за завиток её прекрасных волос, лучезарную улыбку и невероятно живые, небесные, изящной формы глаза. Время замедлилось, я был околдован. Казалось, что каждое движение Алёны наполнено разнообразными мотивами. Она говорила о чём-то с одногруппницей справа – я ловил взглядом каждое движение её выразительных губ. Я не понимал, что происходило с моим сознанием. Я ощутимо терял контроль. От неё исходило нечто необъяснимое. Чувство бесконтрольного опьянения. Это была настоящая жизнь, которую я теперь впитывал каждой клеточкой своего тела, чувствуя наслаждение. Я слепо упивался этим чувством. Тонул в видениях, в которых царила она! Из нирваны я выпал только после того, как преподаватель по сопротивлению материалов прошёл мимо меня, громко проговаривая: «Вот что значит тензор напряжений». Очень долго мои скрытые наблюдения за Алёной оставались без внимания с её стороны. Проходили недели, месяцы. Время перешагнуло год. Мне кажется, она не могла не замечать мой напряжённый взгляд и одновременно с тем – мой жалкий, дешёвый прикид, мою ординарную внешность. Конечно, трудно было не заметить такое ничтожество… Тем не менее по возвращении домой я чувствовал неясное воодушевление. Стоило мне только вызвать в памяти образ Алёны, как я буквально ощущал, что сделалось легче дышать, а сам я не брёл, а скорее летел, не чувствуя веса собственного тела. Объяснение этой лёгкости и беспричинно хорошего настроения я находил единственно в воспоминаниях о ней. Находясь дома, даже просто одиноко смотря в окно, я везде видел её образ. Я узнавал Алёну в мимо проходивших девушках. Закрывая глаза, я раз за разом погружался в тёплый свет воспоминаний…

***

Отвратно долбит будильник в телефоне. Ненавижу его! Наверное, так же сильно, как ненавижу самого себя. Я ставлю его на самое позднее время, чтобы побольше поспать и успеть к первой паре. Голова очень тяжёлая. Будто я заболеваю и меня постепенно сжирает грипп. На завтрак нет времени. Я выкидываю мысли о еде и встаю со своей твёрдой неудобной кровати. Смотрю в окно, вижу слякотный холод самого начала весны – грязные, рваные линии полурастаявшего снега. Зябкое туманное небо, ни малейшего намёка на солнце. Мрачные люди тащатся по своим ненавистным делам. Прямо как я. Моя дальняя дорога до института проходит в режиме ржавого, раздолбанного робота. В ненавистных скрежещущих движениях – тесный автобус, дальше такое же набитое человеческими существами метро. В поезде какая-то женщина бросила укоряющий взгляд, словно тесноту в вагоне создал именно я. Дальше – сонная, унылая пешая дорога вразвалку. Конечная точка назначения – институт… Протяжные, тяжкие минуты – и я уже на месте. На последней парте в полупустой аудитории.

Я совсем не выспался. Еле держу голову, в буквальном смысле слова подпираю её руками, глаза закрываются. Почти всю ночь я делал сложный, плохо поддающийся моим тупым мозгам курсовой проект. Скоро начнётся пара, а я никак не могу решить важную задачу для допуска на экзамен. Начинаю нервничать. «Если меня не допустят до экзамена, то я не смогу его сдать и меня отчислят», – стучало внутри. Поднимаю глаза. На первой парте большой аудитории Алёна… Она, как всегда, красива и улыбчива… Сейчас она с тремя подружками – тоже моими одногруппницами. Они смеются, что-то обсуждают. Все отличницы. Молодцы, могут позволить себе веселье. Умные девчонки, не то что я… Вспомнил: у меня в кармане есть немного денег. Идея… Может, они мне помогут? Для них эта задача не так трудна. Просто пустяк, а деньги же всем нужны… Понимая, что это мой последний шанс, и претерпевая ломки – о, наркоманам такое и не снилось, – сознание наконец побороло комплексы. Тело само по себе резко встало и направилось в сторону сокурсниц. Я и не заметил, как уже стоял перед удивлёнными и немало смущёнными таким порывом девушками. Отдалённым эхом из прошлого пронеслось в сознании: «горбатый мерзкий тип». Внезапно во мне что-то сломалось. Поспешно отвёл глаза, смутился, но потом всё же выгреб из кармана всё, что там было, и положил их перед одногруппницами на стол.

– Поможете? – показываю я робко листок с заданием.

Ответа нет. Неловкая тишина.

– Что? – откликается Алёна.

– Тут задача. А тут деньги… – еле выдавливаю я из себя.

Алёна молча смотрит на листок с заданием. Подруги переглядываются в полном недоумении. По их лицам видно: они не собираются мне помогать… Я ухожу обратно на свою последнюю парту в углу.

Полный провал. Опускаюсь на стул, ощущая себя раздавленным.

Закрываю руками физиономию, расстроенную провалом, это действительно всё: «Я не только мерзкий, уродливый, но ещё и тупой, конченый тип…»

Мыслей нет, сижу и тупо смотрю перед собой. Неожиданно Алёна поднимается со своего места и твёрдыми шагами движется в мою сторону. Её лицо не выражает никаких эмоций. Сейчас бросит в меня лист с заданием и данные мной копейки.

– Вот, возьми… – Алёна кладёт мне на стол решённую задачу и деньги… Я в шоке. Не могу пошевелиться. Она развернулась и ладно, от бедра, цокая каблуками, ушла на своё место. Я смотрю на подробное решение с тщательно построенным в карандаше графиком, смотрю ей вслед. Где-то в себе чувствую радость и тепло. «Она, она помогла мне!..» Моё лицо охватила счастливая улыбка… В тот же день я сдал задачу, а потом ещё сутки, наверное, вспоминал добрый поступок Алёны. Именно она выручила. Потратила время, помогла просто так, не прося ничего взамен. Я обязан её отблагодарить. Скоро четырнадцатое февраля – День святого Валентина. Вот она, отличная возможность сделать ей что-то приятное! Я вышел из дома в поисках подарка. «Что же дарить?» – гадал я. Мне ещё не доводилось выбирать подарки девушкам. Средства есть – уже месяц не обедаю в институте, начал копить деньги на новую одежду. Шёл, смотря под ноги и пребывал в глубокой задумчивости, когда передо мной возник большой сетевой супермаркет. Может, там что-то удастся найти? Хм, хорошо, попробуем… Прогуливаясь вдоль прилавков, я вертел головой, выискивая будущий подарок. Вижу полки с конфетами. «Хм, надо посмотреть подороже, да в упаковке получше», – размышлял я, разглядывая витрину. Белая коробочка в форме сердечка. И обвязана красной ленточкой… О! Это же «Рафаэлло»! По телевизору постоянно крутят. Очень романтичная реклама. Думаю, они вкусные. Сам, правда, никогда не пробовал такие дорогие конфеты. Возьму-ка их. Но надо ещё что-то. Конфет маловато будет. Я разглядывал торговые ряды, блуждая по магазину. На одной из полок заметил свечу в виде розочки. Такая полезная эстетика. Вместо букетика цветов – тоже хорошо, а главное, оригинально. Дома отыскал пёстренький подарочный пакет. Аккуратно уложил в него розочку с конфетами. И начал с нетерпением ждать завтрашний день.

Утром на занятиях я всё не осмеливался подойти к Алёне. Слава богу, после последней пары почти все студенты разошлись, а она осталась с подругами на консультацию. Преподавателя нет – попался очень удачный момент. Пересилив себя, я двинулся в их сторону. Подошёл как можно ближе.

– Вот, – протянул я пакетик Алене. – Это тебе… Спасибо за помощь.

– Не надо! – Она спрятала руки за спиной.

Весь вид Алёны говорил о моей ошибке. По её взгляду я догадался, что допустил какую-то грубость или даже хуже.

Ощутил невидимый укол в сердце. Я стоял неподвижно, ощущая, как рушатся мои воздушные замки: «Зачем подошёл?!» – надрывалось внутри. Опустив голову, я отвернулся и вышел за дверь аудитории. На что я вообще надеялся? Что такая девушка скажет спасибо и возьмёт этот дурацкий подарок? Подарок от человека, который ей противен? Мне надо спрятаться. Забиться в самый тёмный, дальний угол. И никогда больше не поднимать головы…

Я был раздавлен. Дни напролёт я думал о своём позоре и не мог простить себе этого. Всё произошедшее никак не выходило из головы. Чтобы отвлечься, в своё свободное время я погружался в «Бойцовскую лигу». Нет, я не участвовал в кровавых мордодробительных поединках подобно герою «Бойцовского клуба» Чака Паланика, нет. «Бойцовская лига» – это онлайн-игра с сотнями тысяч пользователей. В этой игре я обзавёлся героем с ником Эллесар, которого я развивал уже около десяти лет. У него были блестящий рыцарский шлем, шипастые латунные доспехи и боевой зубчатый молот. Дробящие удары железного молота доказывали неоспоримую силу Эллесара. Победоносное величие так и пёрло из моего ставленника. Редкий противник мог выстоять против меня или против Эллесара. Даже самые злобные соперники выражали мне уважение. Многие персонажи приглашали в свои кланы, дабы включить в команду. В игре я был весьма популярен, не то что в жизни. Когда мне надоедало разбивать головы в «Бойцовской лиге», я мог занять себя играми других жанров, типа симуляторов. Уставая от компьютерных игр, я периодически окунался в сериалы с множеством сезонов. Сериалы – отличное средство почувствовать другую жизнь. Иную, более полную, не такую убогую и жалкую, как моя… Я раз за разом погружался в роскошные, беззаботные дни бизнесменов. И завидовал этим красавцам-богачам. Ведь там их так сильно любили…

***

Даже после того случая «отказа с отвращением» я не мог выбросить Алёну из головы. Я продолжал смотреть на неё день за днём. Я жил некой зависимостью, наркоманией. Получал удовольствие, просто наблюдая за ней. За её движениями, улыбкой. Да и вообще за всеми эмоциями. Даже за теми редкими эпизодами грусти на её лице. Она мелькала предо мной постоянно: на лекциях, практике, во время перерывов, даже после учёбы. После учёбы…

Как-то после занятий я увидел Алёну на выходе из института. Она садилась в машину к какому-то деловому парню. Постарше нас, на курс или два. На парне хорошо сидел классический костюм. Светлые волосы аккуратно уложены набок. На вид весьма успешный. Судя по машине – при неплохих деньгах. Видно, параллельно с учёбой уже работал по специальности. И должность имел хорошую… От него так и веяло успехом. В манерах парня, в том, как смотрела на него, как улыбалась ему Алёна, мне грезилась картина успешной и счастливой жизни. Такой, какой у меня никогда не будет. Я чувствовал успех в тихом и ровном дыхании двигателя автомобиля. Бред, конечно, но мне даже показалось, что успех ощущается в выхлопах трубы отъезжающей машины. «Ну как? Как мне, нищеброду, тягаться с таким успешным и привлекательным парнем?» – мысли горели в голове. Они без шанса разрушали мою душу и сердце. Стоя на улице, опустив обессиленно голову, я на несколько минут онемел неподвижной тенью на месте…

Время летело незаметно. Его начисто стирало общее ощущение безнадёжности всей моей жизни. Царила беспросветная тьма, которую я чувствовал во всех и во всём. В стрессе от боязни за родных – у членов семьи всё чаще появлялись серьёзные проблемы со здоровьем. В стрессе от учёбы, которая норовила разжевать и выплюнуть меня из института, как что-то лишнее, совсем ненужное. В стрессе от того, что у всех людей вокруг меня я не вызываю ничего, кроме отвращения…

Моя учёба подошла к «экватору» – я отучился уже два с половиной года. В студенческой среде «экватор» принято отмечать по-особенному. Обычно это выезды за город. Я не горел желанием выезжать куда-то с группой. Но… В очередной раз обозначить себя изгоем тоже не вариант. Мне не хотелось быть тем единственным из группы, кто не поедет праздновать. Да и к тому же там будет она – Алёна… В непринуждённой обстановке. Без преподавателей. Без всех этих курсачей и экзаменов вокруг. И главное – без того парня. Я смогу смотреть на неё, наблюдать за тем, что и как она делает. Просто смотреть, греясь в лучах её улыбки. Когда я смотрел на Алёну, мне казалось, что я погружаюсь с головой в её живительную силу. Именно этой силы мне так не хватало в моей «горбатой» жизни.

И вот день «экватора» настал. Группой мы скинулись и арендовали домик за городом. Это был мой первый выезд такого рода. И мой первый непонятный, местами пугающий опыт. За город, в неизвестный коттедж, да ещё с людьми, которых я почти не знал. Что за воля, что за причина двигала в то время мной? Конечно же, я понимал какая…

Меня ожидал суетный, шумный сбор на вокзале. Дальше такая же суматошная поездка целым скопом на электричке. Благо путь недолгий. Через час мы были на месте. Густая, тихая лесная зона. Мне это нравилось. Дом сняли деревянный, двухэтажный. С двухскатной крышей и большими белыми окнами. Рядом малым строением примыкала сауна. На первом просторном этаже гостиная, посреди которой стоял широкий стол. Стены были бревенчатыми и подкупали домашним, уютным видом, заставляли смягчить душу усталого городского обитателя железобетонных коробок. Венцом гостиной была кованая чудная люстра под старину, то и дело привлекавшая внимание ребят. На второй этаж вела винтовая фанерная лестница. Там расположились три небольшие комнаты с немного прохудившимися кроватями. В гостиной девчонки уже успели распаковать контейнеры и разложить на столе заранее приготовленную еду. Запахло мясной закуской и овощами. Парни включили музыку и начали раздавать пластиковые стаканчики с горячительным. Кто-то достал сигары. Лёгкая дымка повисла маленьким туманом под потолком. Я же смотрел на всё это со стороны, незаметно расположившись на стуле в уголке комнаты.

В разговорах и веселье закуска быстро закончилась. Было решено начать жарить шашлыки. На улице уже стоял готовый мангал с углями. Желание есть торопило готовку. Пара минут – и шашлыки уже томились на жарких красных углях. Вот уже поднос с жареным мясом на столе. Вокруг витал пряный запах.

– Эй! Артур! – послышалось со стола. – На, возьми, – держа в зубах сигарету, протянул пластиковый стаканчик один из одногруппников.

– Это что? Водка? – спросил я, подойдя ближе. – Нет… Cпасибо…

– Да не дрейфь! Бери, – продолжал напористо одногруппник.

Отказавшись от напитка, я показал заранее заготовленный, заполненный до краёв стакан с соком. И отошёл от ребят назад, к своему скрипучему деревянному стульчику.

Я очень удивился. Даже Алёна взяла стаканчик и без закуски, залпом, выпила хорошую порцию водки. На секунду девушка зажмурилась, но потом опять светилась обычной радужной улыбкой. «Да… А я и не думал, что она так может… Ведь по-настоящему я же о ней ничего толком не знаю», – задумался я, сделав глоток сока.

Дальше началось веселье ещё большее. Играла музыка, пошли танцы и громкие шутливые разговоры. Магнитофон с двумя большими колонками выполнял свою задачу на все сто процентов. Ребята принесли даже с собой сабвуфер. Дом подрагивал басами. Рядом со столом образовался танцпол. Парни, держа в руках стаканчики и дымящиеся сигареты, ритмично исполняли полузабытые движения тектоника. Откуда-то появилась гитара. Звонко забренчали дворовые песни. В какой-то момент я понял, что за всем этим шумом и движухой Алёна куда-то исчезла.

«Ладно, делать тут нечего. Пойду я прогуляюсь», – подумал я, смотря на веселящихся ребят.

Я отправился на прогулку по близлежащим окрестностям. Неторопливым шагом, пребывая в размышлениях, я блуждал по богатому разнообразием лесу. Добрые деревья приветствовали меня свежим запахом и еле звучным шелестом листвы. Немного витиеватая грунтовая дорожка вела в неведомые просторы природы. Каждый поворот тропы встречал меня новым сочетанием игры цвета. Например, береста тонких берёз светилась чёрно-белым монохромом на фоне серости гладкой коры осины. Через лёгкое колыхание ветвей пытается проникнуть бирюза неба со своими вечными друзьями – ярким солнцем и облаками. Лес наполнен голосами птиц. Я слышу короткое пение беспокойного зяблика. Где-то там же, вверху, время от времени между гулкими переговорами неизвестных мне птиц вставляет протяжную арию ласкающий слух соловей. В попытке высмотреть в плотной листве хоть одну птичку на минуту я остановился под кроной липы. Мне повезло: под ней лежала прохладная тень. Дерево расцвело. Светло-жёлтые цветы источали сладкий аромат. Странно, вдруг лес затих… Впереди я увидел, как клонятся ивы. Мне захотелось к ним. Вокруг тишина безмолвных деревьев. Я нарушал её каждым своим шагом – под ногами хрустели случайно попавшиеся на пути хрупкие ветви.

Я шёл несколько минут. Ивы вывели меня к берегу озера. Здесь я заметил некую печальную красоту – грациозные ветви всей своей длиной будто шептались друг с другом, томно высматривая глубину водной глади. Они тянулись вниз кончиками листьев, поглаживая молчаливую воду. Озеро оказалось непередаваемо спокойным… Видно, ветер решил сегодня обойти эти места. На поверхности озера, словно в жидком отражении металла, теплотой играло золотое свечение. Я замер, засмотревшись на янтарные лучи, снующие туда-сюда по синеве широкого глянца. Внезапно мой взгляд уловил движения слева. На берегу, недалеко от меня, удивительным образом возникла Алёна. На её лице млела загадочная улыбка. Она тянула руку к озеру. Плескала крохотной ладошкой воду…