Охота на Минотавра

– Кошмар, да? – спросил Мишка.

– Вот это история, – пробормотала Юля. – Тут не то что для «Аргументов и фактов», тут для телепередачи «Очевидное – невероятное» на целую программу материала хватит.

– Тебе повезло, Колян, – предположил Сомов. – А мог и головой повредиться.

– Еще как мог! Меня до сих поры кошмары мучают, – кивнул загипсованный охотник за приключениями. – Как теперь жить-то дальше? – вдруг спросил он. – Когда знаешь, что там такой ужас затаился? – Мишка поймал взгляд Сомова, а потом Юли. – На развалинах кирпичного завода? Ведь мне никто не поверил толком, решили, что я таким образом смерть Гришки покрываю. Мало ли, мол, чего у нас там ночью вышло? Напились – и рухнули. Но кровь на анализ-то взяли – не было алкоголя. Мы решили, что на следующий день упьемся. Теперь месяц ждать, а то и полтора.

– А то и два, Николай, – кивнула Юля.

– И Гришку уже не вернуть, – его голос предательски дрогнул, – а ведь мы не разлей вода были.

– Но ты все равно храбрец, – подбодрила его корреспондентка. – Я тебя уважаю, Николай Чубкин, – она потянулась и сжала пальцы его здоровой руки.

– Спасибо, – благодарно всхлипнул он. – Пацаны за Гришаню отомстят. И за меня. Они уже клятву дали.

– Какие пацаны? – спросил Мишка.

– Дружбаны, какие. Байкеры из нашей банды! Сказали, найдут монстра и убьют его. И голову на стену повесят!

– Ясно, – кивнул Сомов.

Через десять минут они распрощались с Коляном и другими пациентами палаты. Покинув больничный корпус, ребята направились к стоянке.

– Если выстрелить человеку из газового пистолета в лицо, что будет? – риторически спросила Юля.

– Плохо человеку будет, умереть может. Я так думаю.

– А быку? Если выстрелить в морду быку?

– Ну, бык, может, и не умрет, но взбесится и все переломает вокруг. И всех затопчет.

– Правильно. А если выстрелить в морду человеку-быку?

– Вон ты о чем…

– Ага. Ответ: он и глазом не моргнет – и дальше двинет на тебя.

– Это да. Если верить рассказу этого оболтуса.

– А я ему верю. Человеку-быку все будет нипочем, потому что он, или оно, существо необыкновенное. Если от этого мира, то лишь наполовину. Я ума не приложу, как нам быть, – сказала Юля. – Что скажешь, Гном?

– Лучше бы этот призрак был плодом их воображения, – со знанием дела заметил Мишка Сомов. – А то чересчур жуткая история получается. Байка из склепа.

– Точно! Вот если бы засесть в архивы и порыться, поискать заветные ниточки…

Они уже зашли на стоянку, когда Мишка сказал:

– Есть один человек, который точно смог бы нам помочь.

– Кто?

Мишка хмыкнул.

– А ты не догадываешься?

– Какой-нибудь старичок-историк? Мастодонт-краевед?

– Тепло.

– Да кто, Гном? Я и сама историк, кстати.

– Есть один, кто любого старичка-краеведа за пояс заткнет. Я так думаю.

– Ты меня специально дразнишь?

– Ну так, немного.

Они уже надевали шлемы – вдруг Юля подпрыгнула как ошпаренная.

– Ты серьезно?!

– Ага, догадалась?

– Нет, ты серьезно, говорю?

– Ну да, а что?

– Нашего психа из семейки Аддамсов? Нашего «злого волшебника»? Чудилу?

Она изумленно хлопала глазами, как будто не верила, что поступило именно такое предложение.

– Ну да, – пожал плечами Мишка. – Я только его не видел пару лет. Со школы. Но можно найти, если он не уехал куда-нибудь в страну, где живут придурки.

– У меня от него до сих мороз по коже! От одного его взгляда, – уточнила она. – А я смелая, кстати.

– Ну, мало ли, Белоснежка. Тебя же никто с ним обниматься не заставляет.

– Надеюсь.

– А он на тебя западал. В шестом классе. Ой, западал!

– Помню. Ужас.

Мишка вздохнул.

– Он мне признавался: я б, говорит, для нее домик построил.

– Брр! – поежилась Юля.

– А я ему: где, рядом с моргом?

– Вот-вот!

– Потом тебя забрали в Москву. Он мне говорил: «Хочу смастерить куклу, похожую на Юлю Пчелкину, оживлю ее и буду любить, а потом у нас дети будут».

Юля приложила руку к сердцу:

– Кошмар! Не надо. Я сейчас заплачу.

– Ничего, потом отпустило. Смирился наш волшебник.

– Ты ведь меня тоже звал на каких-то руинах жить, – вспомнила Юля. – В пятом классе.

– Я другое дело, я человек солнечный.

– Но жить звал на руины.

– На чердак, – поправил ее Сомов. – Я тебя звал жить на чердак в бабушкином доме. Там сухой теплый чердак.

– Это успокаивает. Кстати, где он учится, наш Чудила?

– Надо узнавать.

– А есть предположения?

Мишка кивнул:

– В институте смертельно больных, на кладбищенском факультете. Где же еще? Специально для него могли открыть.

– Это точно. Ну что, поехали?

Они забрались в седла, застегнули шлемы. Воинственно зарычал мотор, и «Ямаха» с молодыми людьми, вырулив из ряда машин, медленно покатила в сторону шлагбаума…

До позднего вечера Мишка обзванивал всех друзей и знакомых, пока не узнал, где обитает их одноклассник. После окончания школы тот переехал с родителями в соседний район. «Если я ему позвоню, он меня отфутболит, – сказал по телефону Мишка подруге. – Лучше нагрянуть и прижать к стенке». – «Тогда нагрянем и прижмем, – согласилась та, – прямо сегодня. Сейчас». После ужина Юля и Мишка сели на мотоцикл и, слетев по улице Алексеевской вниз, понеслись по проспекту вдоль Волги. Сверкавшая огнями набережная, шумная, гремящая, летним карнавалом покатилась слева. Потом вновь подъем. Еще несколько улиц, и скоро они вышли у высотного дома в спальном районе, где жил их странный одноклассник.

Почему странный? Тут особый разговор!

В далеком восьмом классе это был длинный тощий страшила в очках с толстыми линзами, все время сидевший за книгами. Паша Киселев говорил о легендах, поверьях, привидениях, кладбищах, раскопках древних могильников, о разрушенных замках и домах с теми же призраками, о кладах и проклятиях! Он просто бредил стариной и потусторонним миром! Поэтому и прозвища у него были под стать: Призрак, Скелет, Аддамс – ведь именно такой тип должен был родиться в семейке Аддамсов! Но больше всех закрепилось Чудила: Паша всячески искал связь дней нынешних с веками минувшими и находил их. Однажды он принес на урок настоящий человеческий череп, который выкопал в каком-то могильнике, выварил его и покрыл лаком. Паша утверждал, что череп заколдован и на нем лежит древнее проклятие, и кто коснется его, когда он будет читать заклинание, на того это проклятие благополучно перейдет. Девчонки бегали от одноклассника с черепом как от огня, да и мальчишки не больно хотели видеть его в своей компании. Бить его опасались. Даже самые крутые силачи побаивались, не читает ли Чудила проклятие, когда смотрит на их кулаки. Так он и жил отшельником, почти изгоем в классе, а неординарная внешность лишний раз проводила дистанцию между ним и его сверстниками.

Юля и Мишка хитростью проникли в подъезд, в лифте поднялись на восьмой этаж и теперь стояли у дверей общего пенала.

– Ну что, стучимся в двери ада? – спросил Сомов. – Вызываем злого духа?

– Стучимся и вызываем, – кивнула Юля.

Мишка нажал на кнопку звонка – одну из трех на косяке.

– Спрячься! – вполоборота бросил он Юле. – Пусть будет сюрприз!

– Точно?

– Да! Будешь козырной картой! Ферзем! И потом, его надо подготовить – а то Чудила увидит тебя и в обморок брякнется.

– Ладно, – согласилась Юля и ушла в темноту на лестницу.

А в пенале уже открывался дверной замок. Зашаркали тапочки.

– Кто? – спросил за общими дверями женский голос.

– Здрасьте, – отозвался Сомов. – А Паша дома?

– А кто спрашивает?

– Друг детства.

– Это с каких это пор у Пашки друзья детства появились? – совершенно искренне спросила женщина. – Ладно, сейчас позову.

И зашаркала тапочками обратно. «Пашка, тебя!» – донеслось издалека. Потом послышались другие шаги, но уже шлепающие. Щелкнул замок, и дверь открылась. На фоне золотого света прихожей стоял длинный худой молодой человек, носатый и губастый, обиженный всем своим видом на весь мир.

– Привет, Кисель.

– Я больше не Кисель, – ответил тот.

Глядя на хозяина снизу вверх, Сомов усмехнулся:

– А кто ты теперь? Зорро?

– Вот что, Рыжий, если ты будешь давить на меня, то я против. Иди откуда пришел.

– Не буду, Кисель. Ой, – спохватился он. – Прости. Паша.

– Павел.

– Прости, Павел. Ну уж тогда и ты меня Михаилом называй.

– Я согласен, Михаил.

– А где твои окуляры? Очки с толстыми линзами, которые так все любили? Особенно девушки.

– Мне сделали операцию – теперь вижу третью строчку снизу.

– Круто. Теперь бы мы тебя Соколом прозвали. Ты где-нибудь учишься, Павел?

– А что?

– Да просто спрашиваю.

– Тебя это так волнует?

– Очень.

– Да мы вроде друзьями никогда не были?

– Ну не были. А теперь вот интересуюсь. Ну, сказать-то можешь?

Длинный губастый Паша все еще приглядывался к однокласснику.

– В Академии культуры на краеведческом факультете.

– Класс! – вырвалось у Мишки. – Уже всех педагогов за пояс заткнул? Всех запугал эрудицией? И версиями? Потусторонними особенно?

– Тебе чего надо от меня? – нахмурился и без того серьезный Паша. – Я ужинать собирался.

– У меня вопрос по краеведческой теме, представляешь?

– С трудом. Тебе-то она зачем, эта тема?

Мишка покачал головой:

– А вот надо. И кстати, я не один. – Он оглянулся назад.

– А кто с тобой? – насторожился Паша. – Я и тебя-то не больно рад видеть, а кого-то еще – так и совсем. Я, наверное, пойду… – засомневался он. – А ты оставайся, если хочешь, – он все говорил без тени улыбки. Паша кивнул в темноту: – Только смотри, у соседей собака злая.

– Я с дамой, Кисель.

– Павел, – мрачно поправил гостя хозяин дома.

– Я с дамой, Павел.

– И зачем мне твоя дама?

– Да ты знаешь ее – учились вместе!

– Мне безразлично – я вас всех терпеть не мог.

– Это особая девушка!

– Привет особой девушке. И пока.

Паша уже хотел было закрыть дверь, но на лестнице послышались легкие шаги.

– Сюрприз! – сказал Мишка Сомов.

Из-за косяка вышла, покачивая бедрами, она, девушка в джинсовом костюме, и привалилась к косяку.

– Привет, Киселев. – В руках она держала пылающий красный шлем.

Паша затрепетал: что-то очень горячее всколыхнулось в нем, и прилив этих чувств отразился на его лице. А потом, когда греза стала явью, у него отпала нижняя челюсть. Он смотрел на гостью и моргал глазами.

– Я тебе говорил, – вполоборота бросил Мишка. – Если бы ты вышла сразу, его бы кондратий схватил.

– Юля? – прошептал Паша. – Пчелкина?

– Она самая, Киселев, – улыбнулась девушка.

Мишка покачал головой:

– Эффект разорвавшейся бомбы.

А Паша все моргал и моргал глазами, поедая взглядом налившиеся формы девушки, ее веселые лисьи глаза и лукавую улыбку.

– Какая ты стала…

– Да, Киселев, время пошло мне на пользу, – согласилась Юля. – Сомову тоже нравится.

– У тебя сейчас слюна потечет, Павел, – ревниво заметил Мишка. – Ты, кстати, бешенством не заболел? Тебя ведь, говорят, собака кусала. Нездоровая. В девятом классе.

– Это было в десятом. И собака была здоровая, – заметил Паша. – У нее потом кровь брали. А ты, Пчелкина, как в Вольжанске-то оказалась?

– В гости приехала.

Мишка усмехнулся:

– У нее тут бабушка живет, и потом, она по мне соскучилась. Может, мы пожениться собираемся.

– Правда? – горестно заволновался Паша.

– Нет, неправда, – ответила Юля. – Мы с Мишей друзья. (Сомов разочарованно развел руками.) Но самые лучшие, – Юля положила руку ему на плечо. – И у нас к тебе дело.

– Какое?

– Важное. Очень. По твоему профилю. Ты готов помочь нам? Мне? – на всякий случай уточнила она.

– Готов, – тотчас кивнул тот.

Это был непроизвольный, непродуманный кивок. Он шел из глубин его подсознания, всего естества.

– Вот и молодец, Паша, – улыбнулась Юля.

– Тебе можно называть его Пашей, а мне нельзя? – поинтересовался Мишка.

– Да, ей можно, а тебе нельзя, – ответил за девушку Киселев.

– Ну, дает! – покачал головой Сомов. – Ладно, стерплю.

– А чего мы тут стоим? – спросила Юля. – Пошли на улицу, посидим у подъезда. Там и расскажем. В этом деле помочь нам сможешь только ты, Киселев, потому что ты в своем деле мастер. Надевай ботинки, – кивнула она на его длинные ступни в старых порванных тапочках. – Мы ждем!

В лифте Паша то и дело смотрел на Юлю. Если даже для Сомова она взрослела с каждым приездом и Мишка всякий раз восхищался ее ладностью, то что говорить о Киселеве: он-то не видел Пчелкину с восьмого класса! Для него она из легкой Дюймовочки, грезившей спортивными достижениями, превратилась в прекрасную взрослую женщину. В принцессу на выданье! А ведь он мечтал о ней когда-то днями и ночами!

Юля тоже присматривалась к Паше и время от времени улыбалась.

– Чего? – вдруг сконфуженно спросил Паша, когда лифт уже несся вниз.

– Да так, – пожала плечами девушка.

Киселев повзрослел, возмужал, он был уже не таким устрашающе худым, похожим на скелет, с вечно оттопыренной нижней губой и невидящим взглядом. Вислая губа, конечно, осталась, но все остальное более или менее пришло в норму. А главное – взгляд: он стал сосредоточенным, как у молодого ученого, решившего во что бы то ни стало стать великим изобретателем.

– Ну правда, чего?

– Да, и чего ты так загадочно улыбаешься, Белоснежка? – спросил Сомов.

– Пашин череп вспомнила, – призналась она. – Тот самый, с проклятием.

– Да-а, – протянула Мишка. – Было весело!

– Не мне, – мрачно ответил Паша. – Родителей к директору вызвали. А они потом обыск устроили. И все кости, которые я выкопал, и выварил, и лаком покрыл, выбросили. Сказали: или мы, или кости.

Лифт вздрогнул и остановился.

– Признайся, ты ради костей и от предков бы отказался, – усмехнулся Мишка.

– Не смешно. Отправим тебя в интернат, сказали, – добавил Паша.

И двери лифта разъехались. Они вышли на парадный подъезда. Было уже темно. Ближние дома лучились огнями. К счастью, обе лавочки оказались не заняты. На одну из них и приземлились трое молодых людей.

– Ты готов, Паша, выслушать страшную историю? – спросила Юля.

– Я всегда готов выслушать любую страшную историю, – ответил их долговязый одноклассник.

– Ты ведь знаешь развалины завода купца Мельникова за городом?

– Еще бы, – откликнулся тот. – Я про них все знаю.

Хоть было и темно, но Юля перехватила взгляд Мишки. Кажется, они пришли по адресу.

– И про страшного призрака знаешь, который появляется на развалинах?

– Директора завода? – усмехнулся Паша. – И про него знаю. Хотя никакого призрака директора завода не существует.

– Вот и мы об этом. Не про директора завода. Про того, что с головой быка.

– А-а, – радостно кивнул Паша. – Это другое дело.

– Реакция положительная, – заметил Мишка Сомов.

– А что ты про него знаешь?

Киселев внимательно посмотрел на девушку.

– А что вам именно нужно?

– Все. Буквально все.

– Говорят, у него огромная голова и рога. У этого призрака. И что он ревет странным рыком, похожим на мычание. И появляется он крайне редко.

– Всё верно, – призналась Юля.

– Расскажи ему, Белоснежка, – посоветовал Сомов. – Или хочешь, я расскажу.

– Я сама расскажу, – решила не отпускать инициативу Юля. – Ты прав: ребята, которые тусуются вокруг завода, уже не раз видели на развалинах человека с головой быка – почти что греческого Минотавра. Иногда по ночам он подавал голос. Несколько дней назад один парень погиб, другой покалечился. Едва выжил; мы говорили с ним сегодня в обед.

Глаза Паши вспыхнули любопытством:

– И что он рассказал?

– Много чего!

– Он видел его? Близко?

– Слушай, Киселев, и внимательно, – сказала Юля.

И она подробно рассказала Паше про то, что они узнали всего несколько часов назад. Еще в середине рассказа Паша подскочил с лавки и стал взволнованно ходить рядом с ними и оживленно кивать.

– Я знал, что рано или поздно это случится, – когда рассказ был окончен, пробормотал Паша, и ребята впервые увидели на его лице улыбку.

Надо сказать, она настораживала! Если не отпугивала.

– Смотри-ка, стоило заговорить с ним про смерть и ужасы, как ему похорошело, – тихонько заметил Мишка. – Эх, Киселев, Киселев, Аддамс ты наш!

– Я знал, – не слушая его, кивал долговязый Паша. – Знал! И случилось это на нашем веку! На моем веку! – уточнил он.

– Да что ты знал? – спросила Юля. – Что случилось?

– Нам надо попасть в наш музей, – вдруг сказал Паша.

– Сейчас? – удивилась Юля.

– Ночь в музее? – усмехнулся Мишка Сомов. – Супер!

– Нет, конечно, утром, – ответил Киселев.

– Ну, слава богу, – заметил Мишка. – Логика пока не изменяет ему.

– А потом надо наведаться и в библиотеку, в архив, но это будет дольше. И еще неизвестно, цело ли то, что я буду искать. Без чего нам не обойтись.

– Нам? – переспросил Сомов.

– Теперь уже «нам», – кивнула Юля.

– Но вначале надо попасть в музей, – заключил Паша Киселев. – Только кто нас пустит в архивы музея?

– Я пущу, – гордо ответил Мишка.

– Ты? – удивился долговязый Паша.

– Что, Чудила, не ожидал?

– У него там тетя завхозом работает, – пояснила Юля.

– Заместителем директора по хозяйственной части, – поправил ее Мишка.

Юля кивнула:

– Короче, договоримся.

– А-а, тогда хорошо, – обрадовался Паша.

– Ты сказал: я знал, что это рано или поздно случится, – напомнила Юля. – Хоть намекни!

– Нет, – покачал головой Паша. – Завтра.

– Какой ты вредный, Киселев, – заметил Сомов.

– Какой есть, Сомов.

– Ладно, – Юля хлопнула себя по коленям и легко встала с лавки. – Теперь обменяемся телефонами – и по домам. Завтра в одиннадцать у музея. Да, Паша?

– Да, Юля, – кивнул тот. – Спокойной ночи.

Они расстались. Киселев пошел ужинать. Юля и Сомов двинулись к мотоциклу.

– «Да, Паша, да, Юля», – когда они садились в седло, сказал Мишка. – Прям что ты!

– Ты ревнуешь, Сомов? – заметила ему на ухо Юля.

– Немного.

– Ну-ну.

– Белоснежка, Гном и Чудила, – пробормотал Сомов. – Вот компашка! Кто бы сказал – не поверил бы!

– Да не бурчи ты, как старый дед!

– Хочу и бурчу.

Молодые люди надели шлемы. Юля не удержалась и ущипнула его сразу за оба бока.

– Ай! – гневно вскрикнул Сомов.

– Домой, Гном! – скомандовала юная амазонка и тесно обхватила кавалера руками.

– Есть, Белоснежка! – откликнулся тот.

Мишка Сомов включил зажигание, круто поддал газу, «Ямаха» зарычала и мягко рванула с места.