Как я стал Богом

– Если возможно технически и удобно этически.

– Тебе будет не интересно.

– Так говоришь, чтобы разжечь его?

– Ты неправильно поймёшь их примитивное мышление: оно на уровне инстинктов.

– Не достанет интеллекта?

– Боюсь, что и выдержки.

– Валяй, уговорил.

– Кто?

– Вон тот, гориллообразный, что топчется перед Дашей. Заглянем ему под черепушку?

Будто сам собой возник в голове чей-то незнакомый голос. Эге – да это его мысли, как слова. Но что он говорит, Бог мой?!

…. Какая красивая белая женщина! Как нежна у неё шея! Как упруго колышутся её груди! Как туга её задница! Вот бы раздвинуть ей ягодицы….

Меня пружиной подбросило. Ах ты, обезьяна черномордая! Гитара дубиной в руках, я – в круг.

Билли во мне полицейской сиреной:

– Стоять-ть…!

Замер на месте, совладав с порывом. Даша заметила моё движение, поспешила навстречу.

– Что с тобой? Дурно?

– Да, что-то с головой.

Даша нащупала оптимизатор на моей руке:

– Идём домой.

Отвела в палатку, измерила пульс, давление, температуру. Уложила в гамак. Мне приятны её хлопоты.

– Полежи со мной, – привлёк жену к себе. Стянул с неё блузку, шорты. – Семью создавать будем?

Даша прильнула ко мне с поцелуем:

– Да рано ещё: Сашик не обозначится.

– Я его почувствую.

Мы притиснулись голыми животами. Немножко ещё поцеловались и уснули.

Билли подстрекал познакомиться с акулами Индийского океана. Жутковато. А-а, была, ни была. Заплыл подальше от берега, распластался в воде на метровой глубине – пусть жрут, зови!

– Не дрейфь, Создатель, нас так просто на кусок не намажешь.

Вода освежала тело, солнышко пригревало – я прикемарил, нежась. Кто-то ткнулся в бок. О, Господи! Она – акула Каракула. Зубов – мама дорогая! – во всю пасть. Глазёнки глупые, недобрые, близорукие (хотя откуда у белобрюхого чудовища руки?). Совсем не хотят мне подмигивать. Разве что на предмет: одному из нас не мешало бы пообедать.

– Билли…!

– Спокойнее, Создатель, спокойнее. В ней не чувствуется агрессии. А впрочем…. Прикоснись оптимизатором.

– Не оттяпает руку?

– Другую пришьём.

– Виртуальную?

Осторожно прикоснулся к серому боку океанского хищника запястьем с браслетом.

Возник контакт. Я это почувствовал. Будто на экране тёмном возник светлый овал, у которого появлялись гибкие конечности, потом исчезали.

– Что это?

– Акулий мозг. Она тебя сканирует.

– Ну и как я ей?

Овал менялся в цвете, сучил гибкими конечностями.

– Криптограмма какая-то. Можешь перевести, Билли?

– Она тебя классифицирует по принципу: пища, нейтрал, враг.

– И что вырисовывается? Билли, не томи. Может, ещё успею дёрнуть?

Акула дёрнулась сама и отшвырнула меня хвостом.

– Скорее друг – она не нашла в тебе агрессии. Можешь погладить её по белобрюшью. А хочешь – покатайся. Смелей, Создатель, оседлай, пришпорь, укроти её.

– Разве на друзьях катаются?

– Ломай свой страх. Акула – тьфу: глубины океана таких тварей скрывают, что при одном упоминании негры бледнеют.

Погладил хищнице скользкий бок, но оседлать не решился, взялся за плавниковый гребень на спине. Будто по команде она легко скользнула вперёд, ну, и я с нею.

Прикольно. Билли, не отставай!

Вечером на деревенских танцульках.

– Билли, вскрой мне черепушку того парня, что на Дашу пялится.

– А ты хорошо себя будешь вести?

– Лучше, чем вчера.

– Знаешь, сутки слишком коротки, чтоб изменить человеку мировоззрение. Мысли его те же, что привели тебя в неистовство. Стоит ли озвучивать?

– Тогда хочу с ним перемолвиться – будешь переводить?

– Только держи себя в руках.

Я вошёл в круг к гориллообразному:

– Слышь, друг, базар есть – отойдём.

Нарочно употреблял жаргонные словечки – пусть Билли помучается с переводом. Негритос обнажил в улыбке два ряда огромных зубов, закивал головой, положил руку на моё плечо:

– Друг! Друг! Чака понял.

Мы отошли в полумрак деревни.

– Послушай, Чака, Даша моя жена. Понимаешь, жена? Моя женщина, и мне неприятно….

Произнесённое имя вдохновило моего собеседника:

– О-о, Дашья! Дашья! Красивый женщина. Чака её хотеть….

Он весь изломался в неприличных жестах. Или мне показалось? Больших стоило трудов не двинуть ему в челюсть.

– Смотри сюда, – притащил его за руку к ближайшей хижине.

На колу висел глиняный кувшин грубой ручной работы. Ударом кулака разбил его в черепки и кол сломал. Инструктор ГРУ учил крушить кирпичи и отговаривал – железобетон. Я мог руку сломать – как знать, какова прочность толстостенного кувшина?

– Так будет с твоей бестолковкой, если Чака будет хотеть Дашью.

– О, Дашья, Дашья, хороша! Чака её хотеть….

Что взять с обезьяны? Я плюнул и ушёл – не дай Бог, жена узнает, к кому ревную.

Снова плавал без акваланга.

– Билли, тут жемчуг есть?

– Искать пытаются.

– Хочу Даше подарить одну большую и прекрасную на память об этих местах. Ты не поможешь? Не хочется губить все подряд раковины.

– Давай попробуем.

По совету Билли опускался на дно, прикасался оптимизатором к свежим перламутровым раковинам и к старым, замшелым, давно покинутым, слушая резюме:

– Нет,… нет…. Есть да не то.

Наконец:

– Вот она.

Со мною не была ножа вскрыть створки окаменевшей обители, давно отошедшего в мир иной моллюска. Притащил находку в палатку. Тут и Дашенька вернулась с обхода:

– Что это?

– Тебе подарок.

– Как мило!

Кто не любит подарков! Даша взяла блеклую раковину в ладони, припала губами, приложила к уху.

– Подожди, он внутри.

Вооружился охотничьим ножом зулусов, и после нескольких неудачных попыток распахнул створки. Внутри была великолепная чёрная жемчужина. Даша несколько мгновений созерцала, оцепенев от восторга, а потом кинулась благодарить меня поцелуями. Даже слёзки навернулись….

– За что мне такое счастье?

– Ты сама счастье. Ты – живое воплощение человеческого счастья. Я очень тебя люблю.

В деревне нашлись умельцы – приладили жемчужину на овальчик красного дерева с цепочкой. Получилось что-то вроде оберега.

…. Каракулу таки оседлал. Переборол страх и вскарабкался на спину за хребтовым плавником. Притиснул к ней оптимизатор, и грозный хищник стал послушнее верблюда. Носился по бухте, то ныряя в глубину, то возникая на поверхности. Дашиных пациентов как ветром из воды выдуло. А когда на мелководье покинул морского скакуна, направляясь домой, они сыпанули в деревню с воплями:

– Агбе! Агбе!

Божество, должно быть, у них такое.

Не успел присесть спиной в гамак, как слышу за палаткой шорохи и покашливания. Собрались гурьбой, дары принесли – умилостивить хотят. Войти в роль, да приказать Чаку оскопить?

Даша накинулась с упрёками:

– Как не стыдно – цивилизованный человек!

– Людям нельзя без веры, – защищаюсь. – Пусть не перед истуканом лбы расшибают, а нормальным человеком, который плохому учить не станет.

– Подношения надо вернуть.

– Да пусть забирают. А может, оставим на сувениры?

Агбе так Агбе. Что ж мне теперь из-за их предрассудков, темноты средневековой, из палатки не выходить? К чёрту! Всё свободное время – а это, по сути, день-деньской – гонял по заливу верхом на акулах, наводя панический ужас на жителей деревни.

Даша была шибко недовольна:

– Как ни стыдно, взрослый человек с высшим образованием, а ведёшь себя, как мальчишка.

– А если мне заняться больше нечем.

– Займись делом.

(Что-то знакомое)

– Поручи.

И Даша поручила систематизировать собранные материалы.

Сел за ноутбук с умным лицом – так, посмотрим, посмотрим…. Смотрел, смотрел…. А Чаке, оказывается, оптимизатор СПИД излечил. Вот, зараза!

– Билли, ни черта не пойму. Давай объясняй, чем тут Даша занимается.

– Собирает информацию о результатах воздействия оптимизатора на человеческий организм.

– И каковы они?

– Смотри сам.

На мониторе замелькали страницы медицинской статистики – не понятно и не интересно. Билли бубнил в мозгу, кто от каких хворей избавился.

– Слушай, хватит – мне это зачем? Лучше расскажи, как это у него получается. Опять измывательство над генами?

– Нет. Здесь другое. Мозг. Основа основ человеческой жизнедеятельности. Весь организм у него в вассалах. Природа, надо сказать, обошлась с вами в данном случае не лучшим образом – нагромоздила, нагородила. А ведь достаточно очень слабого, почти неподдающегося измерению электрического сигнала биотока, чтобы ты получил эффект оргазма. Представляешь, тяжкий физический труд, нервное напряжение, и неуловимый сигнал, направленный в нужную точку коры головного мозга. Сопоставимо?

– Может ты и прав, но мне по душе традиционный способ. И потом оргазм это полдела, для Природы важен результат – зачатие новой жизни: род людей не должен пресечься. Или ты не согласен?

– Знаешь, к роли человечества в природе можно относиться двояко. Если цель – выжить в данной среде обитания, то этого можно достичь простым размножением, и тогда инстинкт становится главней сознания. Но если цель шире – выжить вообще, несмотря на все грядущие космические катаклизмы, то это под силу только высокоорганизованному разуму. Тогда интеллект становится выше инстинкта, а мозг главным в организме. И прогресс будет зиждиться не на суетливой смене устаревшего мыслителя молодым, а на долголетней, плодотворной работе состоявшегося индивидуума. Жизнь человеческая была скоротечна. Клеткам головного мозга жить бы да жить, а подпитывающая система, увы, износилась – преждевременная смерть. Оптимизатор в данном случае исполняет роль подпитывающей системы, а органы как бы получают отпуск и путёвку в санаторий – подлечиться. Отдыхает сердце от перегрузок, лёгкие, печень, почки, желудок…. Мозг имеет всё, что ему нужно, а вассалы заняты собой. Между делом происходит очищение и омолаживание организма. Даже на клеточном уровне. Опять же иммунитет. С годами он ослабевает, и человек всё более становится подвержен вирусным заболеваниям. Оптимизатор напрочь очищает организм от болезнетворных бактерий и ликвидирует угрозу с этой стороны….

– Слушай, если все подадутся в мыслители, кто уголёк в шахте рубать станет или сталь в мартене плавить?

– Они тебе нужны? Оптимизатор даёт людям защиту от голода, холода, всех болезней и негативных воздействий окружающей среды.

– Как насчёт прорыва в космические дали? Или тоже силой разума?

– Исключительно им. Как несовершенно человеческое тело, питающее мозг, так и современные летательные аппараты не отвечают задачам межпланетных полётов. Нужны принципиально новые конструкции, и человеческий разум их скоро спроектирует.

– Ага, человеческий – самому-то слабо?

– По-моему, Создатель, ты стал меня обожествлять. Я и есть суммарный разум планеты, сконцентрированный в виртуальном пространстве.

– А твой двигатель расщепления массы в энергию не годится?

– Как движитель более чем – нужны новые конструкции космических аппаратов. На Сахалине сейчас над этим трудятся.

– Помог бы.

– Ещё не время – не собрана критическая масса информации для качественного скачка.

– Чего-чего?

– Поясню для непонятливых примером. Не так давно твои предки изобрели аппарат, передающий информацию по проводам. И это штука так всем понравилась, что просто бум пошёл по Земле. Некто подсчитал, что если дело и дальше пойдёт такими темпами, то в скором времени солнце скроется за паутиной проводов. Но этого не произошло.

– Почему?

– Изобрели радио, и проводов стало меньше.

Даши нет. По парусине палатки барабанит дождь – довольно редкое явление в этих широтах. Грущу.

– Билли. Ты считаешь, что жизнь на Земле зародилась от удара молнии? Я слышал о другой версии. Будто прилетели инопланетяне на дикую планету, наловили приматов, ввели им инъекцию разума, как семена на грядку посадили, и теперь пожинают урожай. Церковники говорят о кончине – душа отлетела. А это разум вернулся к истинным хозяевам, обогащённый впечатлениями, увеличенный опытом прожитой жизни.

– К чему ты?

– Думаю, очень здорово подходишь ты на роль инопланетного фермера. Непонятно каким образом нарисовался в моём компе, а потом такие способности явил – все учёные Земли отдыхают.

– Успокойся, Создатель, планетянин я, землянин. Ты меня зачал, а всем остальным одарил Интернет.

– Сам не знаю: хочется мне в это верить или нет.

Даша заметила отсутствие во мне служебного рвения и сжалилась:

– Если не интересно сидеть за компьютером, иди к своим акулам, только Бога ради не пугай людей.

Не заставил себя долго уговаривать и шмыгнул из палатки.

– Билли, все опции своего браслета открыл или ещё какой сюрприз будет?

– Ты о чём?

– В моём генеалогическом древе не было летающих пращуров?

– В небо потянуло, Создатель? Приляг и воспарим.

– Наяву хочу.

– Ты, Создатель, с основными законами физики и механики знаком? Как ты себе представляешь полёт? Или тебя накачать гелием – и это будет воздухоплавание?

– А говорил, всё можешь.

– В пределах разумного.

– Развлеки меня.

– Сказочку рассказать?

– Дело подыщи интересное.

– Кладоискательством не хочешь заняться?

– Есть перспективы?

– Некогда залив кишел пиратами, а рядом проходили торговые пути.

– Не вдохновляет. Копаться в чьих-то останках.

– Хочешь с живыми столкнуться?

– В грёзах? Не хочу.

– Чего ж ты хочешь?

– К маме хочу.

– Позвони.

Я хандрил день ото дня всё больше. Даша терзалась.

– Потерпи. Через недельку, максимум две будем сворачиваться.

Дашенька…. Мы лежали на песке в линии прибоя, травинкой щекотал ей живот.

– Что подарим Настеньке на день рождения?

– Оптимизатор. И Анастасии Алексеевне тоже.

Чуткая жена моя перемогла боль разлуки с дочерью и теперь переживала о своём нетактичном поведении со свекровью.

– Да, наверное, ты права – это лучшее, что можно придумать.

Мы замолчали, устремив взоры в голубой небосвод. С лёгкой грацией лебедей плыли по нему удивительной белизны облака. Стремились на север. Быть может, завтра они увидят нашу дочку в тихом московском дворике. Привет передавайте!

Облака, наверное, передали, а мы не успели. Когда прилетели, квартира была пуста. На столе в гостиной записка: «Мы улетели на Байкал. Будем жить в палатке на Листвянке. Приезжайте к нам. Мамочка и папочка я вас люблю. Настя».

Могли бы позвонить. Впрочем, я во всём этом кощунства не увидел. На Байкал, так на Байкал. Это ж здорово – из африканской пустыни в сибирской глухомань!

Даша как раз наоборот – поджала губки. Положила оптимизаторы на записку.

– Значит, не судьба. Я возвращаюсь.

И как я её не уговаривал…. Наоборот, она меня убеждала:

– Ты поезжай, повидай дочь, передай привет маме – потом обскажешь, что да как.

Побывали в гостях у Надежды Павловны, а утром расстались у подъезда – жёлтые такси развезли нас в разные аэропорты.

Я летел на Байкал и думал о Даше. Быть может, она правильно поступила. Всю жизнь была бледной тенью – сначала при волевой матери, потом у мужа, советника Президента, и чуть ли не в прислугах у собственной дочери. Сейчас у неё есть дело, которое по душе, в котором намечается «оглушительный успех», и пора формироваться собственному характеру. И я, наверное, ничего не смыслю в жизни и не понимаю в людях, если после недели каникул на Байкале наша дочь со слёзками на глазках не будет проситься со мной в Африку повидать мамочку.

Успокоившись этой мыслью, уснул под рокот двигателей….

Робинзону с Пятницей нашёл без труда. Не то чтобы я Великий Следопыт – мобила-то при мне. На берегу маленькой речушки с холодной водой, в самом её устье при впадении в Байкал, разбили бивак – две палатки с треногой над костром. Одно походное помещение они оккупировали, во втором пара спальных мешков ждала нас с Дашей. Ну что ж….

Ребёнок мой грустил только до вечера. Когда развели костёр, наелись ухи и взялись за гитары – в нашей семье появился ещё один самодеятельный музыкант – грусть, как рукой сняло. Мы пели о багульнике, который на сопках цветёт, и ещё об удаче, что награда для смелых. Потом искупались в холодной воде Байкала и залезли в спальные мешки.

Ходили на ялике к местным прасолам. Ох, и вкусны же их малосольные огурчики! Ещё копчёной грудинки подкупили. Разогревали на костре, ели подгорелую, шипящую жиром. Ели и пальчики облизывали.

Однажды под утро напугал медведь, разоривший наши припасы. Потом мы его пугали – гоняли по тайге вокруг сопки, заливаясь собачим лаем – гав! гав! гав!

Неделя пролетела, как один день. Пора возвращаться.

Эту новость с видеороликом транслировали по телевизору все каналы каждые полчаса. И мы не могли её не услышать. В Иркутском аэропорту моей доченьке стало дурно. Мы вызвали неотложку. Настеньку в полуобморочном состоянии на руках внёс в самолёт. Всю дорогу уговаривал маму сразу по приезду надеть себе и Настюше оптимизаторы – они на столе в гостиной. В Москве вызвал скорую к трапу самолёта, а сам на такси помчался в Шереметьево.

В соседней стране шла гражданская война. Правительство, поощряемое НАТО, билось с инсургентами. Тех тоже кто-то поддерживал и поставлял оружие караванами через пустыню.

Этому конвою не повезло – он был обнаружен и атакован с воздуха. Теряя людей и машины, караван рвался на юг. У «вертушек» кончалось горючее. Перед возвращением в базу они сделали последний заход на цель. Но удачный выстрел с земли разнёс «Апача» на куски. На базу вернулся один вертолёт. И целая эскадрилья их поднялась в воздух, рванула в погоню, пылая яростью мщения.

Тем временем, конвой достиг нашей деревни. Бежать дальше по пустыни от крылатых убийц не было смысла. Контрабандисты согнали всех жителей и расставили вокруг машин – живой щит от возможной атаки с воздуха. Где-то там, среди чернокожих, стояла и моя Даша.

Янки не стали вступать в переговоры по поводу заложников. «Апачи» сделали боевой разворот и атаковали деревню, машины и людей всей ракетно-огневой мощью. Потом ещё один заход, ещё один залп, и вертолёты повернули в базу. Они даже не присели на землю, посмотреть на дело рук своих.

Когда я примчался в спалённую деревню, в ней работали санитары столичного хосписа. Солдаты в голубых касках ООН стояли по периметру, охраняя место трагедии.

Теперь-то от кого?

Мне принесли цинковый ящик более похожий на урну, чем на гроб.

– Здесь фрагменты вашей жены.

Фрагменты моей жены, моего не родившегося сына. Господи, неужто на то была воля твоя?!

Мама позвонила:

– Настюше уже лучше, она стала улыбаться. Твои оптимизаторы просто чудо. Ты приедешь?

Люба позвонила:

– Приезжай, милый, вместе переживём горе.

Был звонок от Мирабель:

– Крепись, Алёша. Помни – ты нам нужен.

Билли достал:

– Одень оптимизатор. Одень оптимизатор. Ты с ума сойдёшь. Тебя раздавит горе.

К чёрту! Я опять начал швыряться мобилами.

В Москву прилетел со скорбным ящиком. Дашины останки похоронили рядом с Никушиными. Растёт ряд дорогих мне могил.

Мы стояли кучкой, сбитые в неё единым горем – Надежда Павловна с мужем-полковником, мама в обнимку с Настюшей, и Люба у меня под рукой. Вокруг на приличном расстоянии охрана президента России, а за ней по всему кладбищу – зеваки и папарацци.

– Ты останешься в Москве? – спросила мама.

– Оставайся, милый, – попросила Люба.

Я отмолчался.

Справили тризну.

Два дня лежал пластом в своей комнате московской квартиры, а потом позвонил Патрону и попросил отпуск. Получив «добро», улетел к Мирабель.