Пещера Титичных гор

– Грейся, – стуча зубами, говорит Лозовский. – Впитывай солнце.

Его белая ознобленная кожа медленно расправлялась, розовела и начинала светиться изнутри прожитыми годами, а капли воды стекали искрами.

– Постоянно хочу есть, – пожаловался вдруг профессор. – Просто умираю с голоду.

Он был непредсказуем, как женщина. В нем уживалось одновременно всё – романтика и практичность, строгость и бесшабашность, огонь и вода. Наверное, так проще жить, а не мучиться в сомнениях, как это делаю я.

Впрочем, мои сомнения – мои мучения, легкая форма мазохизма, которая доставляет мне удовольствие. Я считал это наследием предков, перешедшим из глубокой древности – исконный, национальный характер. Какой же ты русский, если боишься чуток пострадать?