- -
- 100%
- +
Тимур сверкнул на пленника недобрым взглядом.
– Черноногие да не наши – мы, оборотни, их недотепами зовем. Значит так, можно, конечно, мамку твою поискать, выкупить да наказать – из леса если не вернешься ты с добычей, секир башка ей тут же сразу. Но больно ты гадкий на слова, и хочу я тебя жизни лишить. Скажу хозяину, что убог был и нам без пользы. Свиньям скормлю. Чувствуешь участь свою? Перед смертью что-нибудь хочешь сказать, говорун тверской?
Прошка облизал разбитые губы.
– Ну, раз уж такая судьба…. Скажи мне правду перед смертью – ты действительно оборотень?
– Да чтоб тебя дожжем намочило! – в сердцах сплюнул Тимур – Смотри!
Он разбежался, подпрыгнул, кувыркнулся – и только задрались ноги выше головы, превратился в крупную рысь, на четыре ноги мягко опустившуюся на земле. Следующим прыжком животное сбило Прошку с ног. Рыкнуло в самое лицо, а потом шершавым языком облизала кровь со щек и лба.
Новый прыжок и кувырок – предстал Тимур взъерошенный, но собой довольный.
– Видел? Ну, все, пойдем кормить свиней.
– Постой! Ты таким родился?
– Ага, а как же! Нет, есть у нашего племени тайна секретная – Заветный Терем у реки в лесу. Там, чего не пожелаешь пусть даже в мыслях, все исполнится. Я хотел тигром стать – мне рассказывали, огромный полосатый зверь в южных лесах живет. Он всех на свете сильней. Только представить себе не смог и объяснить, как он выглядит – вот и получился пятнистой кошкой. Но теперь у нас персиянка ожила. Сейчас тебя в свинарник отведу и заставлю ее рассказать о тигре. Если смогу представить, как он выглядит, тогда берегись медведь и волки – я буду царем зверей и вожаком у черноногих.
– Как же эта тайна вам досталась?
Неожиданно лицо Тимура помрачнело.
– Дед мой однажды ночевал в том Заветном Тереме, и явилось ему нечто, и подумал он о чем-то – все сбылось. Ах, если бы не разболтал старик!
Болтливость у вас в природе – подумал Прошка.
– Как же этот Терем найти?
– Ты о чем сейчас? – тебя же свиньи заждались….
Трагической ночевкой в пустом тереме Корнею Лютому приснился жуткий сон. Будто вернулся он с побоища кровопролитного после очередной победы над супостатами. Привязал коня, вошел в свой дом, где с радостью и нетерпением ждала его красавица жена. Жасмин, его не видя, хлопотала возле печки, склонившись над котлом.
Подкравшись тихо – не скрипнула и половица – богатырь со смехом подхватил любимую на руки.
– День добрый, милая моя!
И тут уже уронил.
– Поаккуратней можно? – с пола поднялась старая сгорбленная старушка. На длинном синем, как баклажан, носу, у незнакомой бабки торчала огромная волосатая бородавка. И вообще она была грязна, отвратна, с дурным запахом гнилозубого рта.
– Ты кто такая?! А где моя жена Жасмин? – попятился удивленный Корней.
– Я за нее, – сказала бабка, и сама же захихикала своей шутке. После, как ни в чем не бывало, вернулась к вареву.
– Значит, слушай сюда, добрый молодец, – прошамкала ужасная старуха, не переставая добавлять в котелок какие-то травы, жучков и корешков; а потом высморкалась в собственную похлебку. – Зовут меня Яга Кузьминична, а в народе кличут – бабушка Яга. Я приворотом промышляю, зелья разные варю. К тебе, милок, будет у меня особой важности задание.
Странная бабка почесала бородавку, откашлялась и смачно сплюнула в котелок.
– Есть среди черноногих иродов один жирдяй по имени Кочубей – они почитают его за колдуна. Так вот эта Гора Сала своровал у меня ценную вещь, очень для меня важную. Мне надо, чтобы ты ее вернул.
– А что за вещь такая и для чего она тебе, Яга Кузьминична?
– Вещь эта – золотая диадема с рубином. А для чего нужна – не твоего ума дела.
– А мне какая выгода твою пропажу возвращать? – Корней, в себя уже пришедший от нежданной встречи, с насмешкой посмотрел на бабку.
– Ты подойди поближе и загляни в котел.
В котле увидел богатырь себя без головы – вон плечи, руки, грудь. И чем же видит он? Коль головы нет на плечах, стало быть – глаз нет. Колдовство сплошное!
– Морочишь, ведьма старая?!
Замахнуться уж хотел, да обезручил вдруг. И ноги будто к полу приросли. Ни дать, ни взять, стоит статуя у огня – одни только глаза сверкают, которых тоже нет.
Между тем, Яга Кузьминична прошаркала, качая головой, к посудному шкафу на стене и открыла дверцу. Там на подносе лежала голова русского богатыря Корнея Лютого. От увиденного у Корнея глаза на лоб хотели вылезть – но нечему и не на что.
– Твоя головушка бедовая, покуда у меня в залоге полежит, – ведьма довольная щелкнула голову Корнея по носу и закрыла дверцу, – Как диадему принесешь, так и верну тебе башку на плечи.
– А как же я без головы пойду? – спросило тело безголовое.
– Я что-нибудь придумаю, – хитро прищурилась бабка и захихикала – Ведро дырявое на плечи вместо головы пойдет?
Все потемнело вдруг, Корнея понесло куда-то вверх, потом бросило вниз, покрутило, шмякнуло о пол – наконец, проснулся он в той же комнате, в которой уснул. В углу Синбад, сжавшись в комок, раскачивался и что-то напевно бормотал на басурманском языке – похоже, молился.
– Ну и жуткий же сон приснился мне, – сказал Корней, потянулся и встал на ноги.
Синбад посмотрел в его сторону и забился в истерике, стукаясь головой то об пол, то о стену.
– Ты, уважаемый, с ума сошел? – спросил Корней, но заподозрил неладное с собой.
Он к зеркалу, что на стене висело, подошел, взглянул на отражение свое и выдал такую матерную тираду, таким громовым богатырским голосом, что еле живой от страха Синбад потерял сознание.
Из зеркала на Лютого пялилась нахальная кабанья голова…
На баньку к колдуну пришел сам деревенский старшина – давно подбирался к Кочубею познать его колдовские секреты. Как умудряется он сам, его ватага перекидываться в хищных зверей? Почему им всегда везет в набегах? За тайны эти сельский старшина готов был частью власти своей поделиться с колдуном.
Кочубей нахмурился, но гостя приветил. Тимуру только шепнул:
– Ты персиянку в баню не води, а лучше бражки жбана два нам притащи.
И так они упились и упарились, что Кочубей едва очнулся утром ото сна. Долго стонал, слуг звал, но никто не явился на его зов. Кряхтя и попердывая, он слез с кровати и поплелся по избе, в надежде найти хоть что-нибудь для утоления жажды. Выбрел на крыльцо и зажмурился от ярких лучей солнца
– Тимур – ноги оторву! – куда же ты запропастился? Лушка, где ты? Эй, кто-нибудь! принесите мне воды! – рявкнул колдун так, что его громадный живот заколыхался и чуть не опрокинул самого с крыльца.
Еле-еле до сознания дошло – что—то произошло в деревне. Между домов туда-сюда бегали черноногие, перекрикиваясь на бегу.
– Эй, что случилось? – рявкнул колдун с крыльца.
– Измена, благодетель наш, измена! – закричали с улицы.
Увидев оборотня из своей банды, Кочубей вскричал:
– Батыр, пойди сюда. Расскажи мне, что произошло.
Печенег вошел во двор, поднялся на крыльцо.
– Угнали лодку с привязи. Стражника на причале почикали ножами. Пропал Тимур и персиянка-пленница. Народ по закоулкам ищет – может, их тоже чик-чирик и где-то бросили….
– Да кто же мог? – взревел колдун
– Не знаю, Кочубей.
– Я знаю, – сказал Прошка, привязанный к двери свинарника.
Кочубей отыскал его, глазами шаря по двору:
– Говори, собака шелудивая! Ты что-то видел? Кто на нас напал?
– Я видел, как Тимур с двумя девчонками ночью крался по двору. Должно быть, они угнали лодку. Я так думаю.
– Ты видел или думаешь?
– Как крались, видел, а что лодку угнали – думаю.
– Но это же глупо, – сказал Батыр, обращаясь к колдуну. – Зачем Тимуру девок воровать, стража убивать, лодку угонять?
– Вовсе и не глупо, – сказал Прошка. – Тимур хочет тигром стать. Персиянка знает, что это такое. Лушка с ней в компании.
– А тебя почему с собой не взяли, рыбак с Зеленого Холма?
– Хотели. Но я не могу идти – нога к ночи вон как распухла.
– И тебя, все видевшего, оставили в живых? Не похоже на Тимура.
– Хотел он меня к свиньям запихнуть – девчонки не позволили. Он меня к дверце этой привязал, рот веревкой замотал – только я ее за ночь перегрыз. И путы бы погрыз, но убежать-то не смогу – нога распухла, ступить нельзя.
– Что с ним делать? – спросил Батыр. – Пихнуть к свиньям?
Гора Сала уже сидел на крыльце, опустив брюхо к самым ступням – раздраженно проворчал:
– Вас бы всех к свиньям побросать – не знаю, кому верить.
– Прости, Кочубей! Тимура словим, на куски порвем – докажем тебе свою верность.
– Голова трещит, а надо собираться, – сказал колдун. – В Заветный Терем пошел Тимур – там его будем ловить.
– Иду ватагу собирать. На чем пойдем – на лодках или конными?
– Я думаю, Заветный Терем надо спалить, – сам себе сказал колдун. – Чтоб не повадно было слугам прыгать выше командира.
– Заветный Терем спалить? – вытянул шею Батыр. – Как же мы мальчишек наших будем делать оборотнями?
– Тимур ко мне мальчишкою пришел, а теперь вот в тигра хочет перекинуться.
– Не волнуйтесь, атаман, они не далеко ушли – мы их к вечеру догоним. Я так понимаю: если ватажник против друзей пошел, смерть за ним по пятам спешит. Не правда ли? – с этими словами Батыр отбыл собирать ватагу оборотней.
– Дяденька, – негромко сказал Прошка, – возьмите меня в оборотни: я вам пригожусь.
– У меня и без убогих дерьма полно, – решительно заявил колдун, – не говоря уже о предателях.
– Если вы действительно колдун, вам мою ногу вылечить раз плюнуть.
Эти слова юноши заставили Кочубея задуматься.
– От тебя проку, что в кормушке у свиней, что в слугах – никакого, – сказал, немного погодя.
– Ну, как же! Я бы вам сейчас верблюда оседлал – Тимура же нет.
– На лодках мы пойдем.
– Лучше меня по всему течению реки никто грести не умеет.
– Хвастун ты.
– Просто жить охота.
– А вот это верно! – с жаром вскричал колдун. – Каждой твари жизни хочется. Я когда кого-нибудь кончаю, сильно возбуждаюсь. Вот сейчас тебя прирежу и пойду собираться. Где эти чертовы слуги? Я с вас шкуру спущу! Эй, вы где?
Колдун с трудом поднялся на свои столбоподобные ноги. Качнулся раз-другой, сделал шаг, второй…. И в крупную развалку двинулся на Прошку.
– Сейчас я тебе оторву башку.
Паренек от страха закрыл глаза.
Но колдун подошел, одним движением порвал на нем веревки и шлепнул по плечу.
– Пойди в избу, нацеди кваску.
О чудо! Прошка пошел – опухшая и посиневшая нога ничуточки при ходьбе не болела. Эх, ночью бы вот так! Но, видимо, судьба Прошки – колдуну служить.
2
Так как же Прошка попал в лапы к черноногим?
От мысли поджечь деревню вороватых соседей он отказался, но решил угнать или повредить их лодки, привязанные к столбам мостика на берегу. Он не заметил в деревне односельчан, угнанных в рабство – наверное, их всех убили или продали работорговцам.
Если бы только он мог стереть с лица земли этих убийц! Наступит время, и он вернется сюда и спляшет танец священной мести на пепелище деревни. А сегодня я угоню у них лодки! – ухмыльнулся Прошка своим замыслам, хлопнув себя по колену. Создав в голове образ черноногих убийц, он подумал – ночью я скажу вам пару ласковых.
Дождавшись темноты, мальчик вывел лодку из камышей, осторожно толкаясь от дна шестом. Пересек реку ниже деревни по течению, а потом вдоль берега, никем незамеченный, снова поднялся к причалу.
Уткнув свою лодку в прибрежную отмель, берегом подошел к привязи крайней плоскодонки черноногих грабителей. Перерезав веревку, толкнул лодку от берега. Течение ее подхватило, потащило, а потом она остановилась – что-то ее тормозило. То же стало со второй и третьей. Четвертая уткнулась в них. Надо было разбирать завал – иначе лодки не угнать.
Прошка вернулся в свою плоскодонку – упираясь шестом, подплыл к затору. Перелез в крайнюю лодку и стал шарить по бортам – что же ее держит? Это был перемет, зацепившийся видимо крючками за дно – что там? камень? коряга?
Прошка стал подтягивать его, и это была ошибка. Крупная рыба была на крючке. Он хотел выпустить ее, но не успел – она вдруг вырвалась у него из рук, хлестнула хвостом по его лицу и упала в воду с громким плеском. Еще с большим шумом Прошка перелетел через другой борт.
Но не это было самое страшное. Бултыхаясь в воде, он почувствовал острую боль сначала в одной руке и сразу же во второй – он сам попался на крючки переметов. Должно быть, они стояли на каждой из лодок, да и не по одному – пытаясь вырваться, Прошка барахтался в воде, насаживая на крючки ноги и тело.
Обиде, боли и отчаянию не хватало места в его душе. Надо же так попасться! Он считал себя опытным рыбаком, а оказался глупым подростком, готовым расплакаться от злости и боли.
Он не знал, как выпутаться из передряги. А ведь мог в нее и не попасть, если бы заранее подумал, зачем черноногие приходили к лодкам? Они проверяли переметы.
Вот теперь погибал!
Оставалось только ждать утра, держась за борт лодки, терпя боль и холод воды. А утром придут черноногие и отрубят ему голову. Таков результат всего путешествия. Зимой погибнут от голода старая Скалка и беспризорные сироты. И все это из-за чудовищной непростительной глупости – отомстить захотел! Ни на что негодный сопляк и дурень!
Пригодность его определи два черноногих мужика, явившиеся чуть свет проверять переметы. Прошку они достали из воды чуть живого. Для начала они связали его на берегу, а потом возвращали отчаленные лодки к берегу и между делом пленника били. Вскоре лицо его и тело покрылось синяками и ссадинами – из носа и разбитых губ текла кровь, ноги распухли.
Потом они стали думать, что с ним делать. Решили продать или поменять на что-нибудь. Поспорили – кому предложить? Наконец, решили пойти к дальним воротам, через которые сейчас погонят скот из деревни на выгон. Там всегда полно народу об эту пору – кому-нибудь да сбагрят попавшегося в перемет воришку.
Прошка, избитый и отчаявшийся вырваться на свободу, однако подумал – его лодку бестолковые мужики не тронули. А там и оружие, и припасы. Ах, если бы вырваться из пут, но болели ноги…
Раньше баб с коровами и пастуха у ворот оказались оборотни Кочубея, во главе с колдуном возвращавшиеся из поездки. Они продали свою добычу и были при деньгах. В кошельке за поясом у колдуна золотые византийские монеты. Но он бросил за Прошку в пыль мужикам медный грош. Те и этому были рады.
Впрочем, Гора Сала купил пленного не с какой-то целью, а просто так, чтобы показать односельчанам – он при деньгах! Тщеславие и оборотням присуще!
Прошка смену хозяина так заметил – путы не сняли, веревку привязали и потащили вслед за верблюдом. Если он спотыкался и падал, его волочили по земле.
Жаль, не убили сразу – подумал он. – Мук было бы меньше.
Для осуществления задуманного у Тимура была только ночь – он считал, что этого времени будет достаточно, чтобы добраться до Заветного Терема, опередив погоню. Однако он просчитался.
Солнце взошло, но они были еще в пути, а позади уже показалась огромная лодка Кочубея. Вон и сам колдун на носу стоит, кулаком грозит предателю. Четверо оборотней веслами гребут, нагоняя плоскодонку с каждым взмахом. На корме за рулилом Прошка сидит. Вон как все обернулось!
– Тимур, если они догонят, Кочубей сожрет нас живьем! – запричитала Лушка, сидящая на корме. Жасмин молча сидела на носу – бледная и напуганная.
Тимур из последних сил налегал на весла.
– Надо что-нибудь придумать, – не унималась Лукерья. – Думай же, думай!
– Помолчи, женщина, я думаю, – оборвал ее оборотень.
Показалась «стрелка» – здесь река делилась на два русла. Чтобы Терема Заветного достичь, надо продолжать плыть вверх против течения. Тимур повернул в левый рукав и погнал лодку по течению, стремясь уйти от погони.
– Это, наверное, Чертова река, которая через Чертовы пороги бежит прямо к Чертову озеру.
– Откуда ты знаешь? – усмехнулся Тимур.
Усмешка далась ему нелегко – от напряжения вены на мускулистых руках и даже на лбу вздулись синими бугорками.
– Нам старая Скалка в деревне сказывала – сын ее известный был рыбак: все протоки на этой реке знал. И еще она говорила: с Чертова озера обратной дороги нет; кто туда попал, тот пропал. Если мы прежде не разобьемся на порогах.
– Надежда есть проскочить. У Кочубея лодка больше – он-то точно не проскочит.
И еще была надежда, что колдун, зная о порогах, в эту протоку не свернет. Но преследователи повернули и налегли на весла, чтобы догнать беглецов до порогов.
Расстояние между лодками сокращалось. Уже видны были кровью налитые глаза Кочубея – он скалился, и слюна текла по его подбородку. Колдун размахивал «кошкой» на длинной веревке.
Бросок!
«Кошка» царапнула Лушке плечо и упала в воду. Девушка завизжала от страха и боли. Но в этот момент «кошка» зацепилась за что-то на дне. Веревка натянулась струной. Кочубей не успел ее вовремя выбросить, и его самого чуть не стащило за борт. Он удержался, рухнув задницей на днище – большой вес спас его.
Но лодка стопорнулась и даже развернулась кормой вперед. Гребцы потеряли оба весла с одного борта – их лодка стала неуправляемой. В этот момент глаза Тимура и Прошки встретились. А ведь мы могли друзьями быть, сказали их взгляды.
Конфузия у преследователей, дала возможность Тимуру оторваться от погони.
Впереди показались пороги – течение все ускорялось. Черные валуны, перегородившие реку, пенили воду и закручивали водовороты.
Тимур вытащил весла из уключин – одно бросил на дно лодки, другим стал действовать как отпорником. Плоскодонку подхватило течением, вода вокруг забурлила.
– Держитесь крепче, – Тимур встал в полный рост и едва успевал отталкивать лодку веслом от камней.
Плоскодонку бросало то вверх, то вниз, то влево, то вправо, то разворачивало кормой вперед. Вдруг она налетела на камень и сильно накренилась на борт. Жасмин не удержалась и упала в воду. Поток подхватил ее и потащил вперед. Голова девушки то появлялась на поверхности, то пропадала в воде. Тимур, не раздумывая, бросил весло и прыгнул вслед за Жасмин. Лодка выровнялась.
И в этот момент раздался страшный треск. Лодку преследователей, потерявшую управление, бросило течением на огромный валун. Здесь она с треском разломилась. Оборотни не смогли удержаться на скользкой глыбе – их смыло в воду и понесло течением к водопаду.
Тимур выбрался на берег, волоча подмышки Жасмин. Девушка кашляла, выплевывая воду из легких.
– Вставай, – Тимур поднял ее на ноги, – Надо залезть на дерево – это наш единственный шанс.
С его помощью Жасмин добралась до ближайшего дуба. Тимур приподнял ее, девушка попробовала ухватиться за ветку и подтянуться. Но сил не хватило, и персиянка упала оборотню в руки.
В это время Батыр, отряхиваясь и отплевываясь, выбрался на берег. Как только он встал обеими ногами на землю, он перекувыркнулся через голову и в то же мгновение громадный серый волк уже клацал клыками, припадая на передние лапы.
– У тебя есть минута, чтобы залезть на дерево, женщина, иначе ты умрешь, – сказав это, Тимур повернулся к волку. – Ну что Батыр, потанцуем?
Оборотень исполнил кувырок в воздухе, и грациозная рыжая рысь прыгнула на волка. Все смешалось в дикой схватке – два зверя превратились в огромный рычащий клубок, от которого в разные стороны летели клочья пены, клочки шерсти и брызги крови.
Жасмин с ужасом наблюдала за схваткой зверей, прижавшись спиной к дереву.
У рыси были когти и клыки, у волка лишь клыки. Минута и все было кончено. Волк с разодранной мордой и вспоротым брюхом лежал на боку, тяжело и часто дыша. Глаза затянуло пленкой, а дыхание постепенно затихало.
Еще двое оборотней-гребцов выбрались на берег и перекинулись – один в волка, а второй в мощного клыкастого кабана. Рысь подскочила к Жасмин, и присела на передние лапы, приглашая девушку на загривок. Жасмин обхватила шею зверя руками, и рысь, напрягая все мускулы мощного тела, прыгнула в развилку дуба вместе с девушкой на спине. Тут же под деревом оказались волк и кабан…
А Кочубей?
В тот момент, когда лодка налетела на камень, колдун хотел перекинуться в медведя, но не успел и рухнул в ледяную воду. Течение опрокинуло его и потащило по дну. Как не пытался Гора Сала махать руками и болтать ногами, выбраться на поверхность ему не удавалось. Колдун захлебнулся и потерял сознание.
Он пришел в себя на берегу, куда его выбросило течение воды. Поодаль лежал кашляющий Прошка, изрядно нахлебавшийся воды.
– Где остальные? – колдун огляделся и увидел волка с кабаном; Тимура и Жасмин листва скрывала.
– Иди туда, – приказал Прошке колдун. – Я сейчас перекинусь и приду.
Юноша, ловко прыгая по валунам, перебрался на противоположный берег, подошел к дереву, где притаились в развилке ствола Жасмин и Тимур.
– Посторожи их, – приказал кабан и вместе с волком набросились на погибшего от клыков рыси Батыра, который после смерти принял облик человеческий.
Трапеза была отвратительной. Жасмин закрыла лицо руками.
– Тоже будет и с нами, – сказал Тимур. – Сейчас колдун соберется с силами, перекинется в медведя и сожрет нас прямо на дереве….
Девушке не хотелось углубляться в эту тему, но рысь человеческим голосом продолжала мурлыкать.
– Нам не спастись, если ты, отважная персиянка, не создашь в моих мыслях образ вашего тигра. Он ведь правда самый могучий из всех на земле зверей? Если бы я точно знал, как он выглядит, то попробовал перекинуться. Иначе нам с колдуном не справиться.
Волнуясь и смущаясь, Жасмин смутно припомнила в зверинце у эмира Бухары огромного полосатого тигра, который ел рисовые лепешки с ее руки и был совсем не страшный.
– Хорошо, я попробую. Он такой же, как ты шерстистый, – Жасмин погладила рысь по загривку. – Ой, мама!
Девушка испугалась огромного еще мокрого после переправы через реку косолапого медведя, в которого перекинулся колдун. Он спешил на трапезу и, проходя мимо дерева, бросил на беглецов свирепый взгляд.
– Если не насытятся, съедят пацана, – спокойно сказала рысь.
– Мальчик, мальчик, – позвала Жасмин, – полезай к нам.
Прошка попытался, но не смог встать на ноги.
– Ох, вы проглоты! – мрачно изрек медведь, присоединяясь к трапезе оборотней.
– Ты не отвлекайся, – тронул за руку девушку Тимур. – Так как он выглядит, этот ваш тигр?
– Да чтоб мне сгореть! – рявкнул медведь, и кабан с волком кинулись прочь, а Жасмин в испуге закрыла открывшийся было рот.
Пока медведь хрустел костями Булата, Жасмин плакала от отвращения и страха, а Тимур в отчаянии приходил к пониманию, что все надежды на спасение становятся пустым звуком.
Только Прошка сидел безучастный. Он смотрел, как насыщается колдун телом своего товарища и со злорадством думал: «Вот бы всех черноногих так сожрали – оборотней и необоротней». И тогда – как гора с плеч! Не вздрагивать от испуга, заслышав волчий вой. Не просыпаться во мраке ночи от бреха собаки, не прислушиваться, затаив дыхание – в самом ли это деле или просто почудилось, что чужаки на подворье. А главное, самое главное – тогда не будет причины бедным сиротам покидать Зеленый Холм. Чудовищный кошмар не повториться больше. И не придется больше видеть, как клубы дыма и языки пламени вырываются из окон дома, как, запустив в ночное небо каскады искр, падает прогоревшая крыша. Прошка на все бы ради этого пошел. Но вот беда, ходить он может только по приказу колдуна.
Между тем, медведь доел останки Булата, но только вошел в аппетит. Он поднял огромную голову и огляделся. Волк и кабан жались в сторонке, зная нрав своего хозяина, и готовы были задать стрекоча. Мальчик сидел возле дерева – безучастный и понурый. А на дереве персиянка и подлый предатель. Но до них еще надо добраться. Он прислушался к всхлипываниям девушки, а слюна уже повисла из окровавленной пасти.
Колдун подошел к мальчику, поднялся на задние лапы, готовый убить его одним ударом. И в это время раздался ужасный рев. Боже! такого грома среди ясного дня никогда не слыхали эти окрестности. Он перекрыл шум водопада и, отразившись от его скал, еще раз прокатился по лесу.
Это был лесной тролль по прозвищу Черт – отсюда Чертово озеро, пороги Чертовы и Чертова река. Он пришел в здешние леса в мурманском набеге, но в бою у стен Твери получил ударом огромного камня в голову и потерял сознание. Течение унесло его по реке через пороги к озеру. Здесь он пришел в себя, но не мог вспомнить – кто он и откуда.
Поселился в пещере под водопадом и питался дарами реки. Чертова речка приносила ему купеческие суда, и рыбачьи лодки, тела утонувших зверей и людей, не гнушался и падалью тролль. Причем, огромный валун у входа в пещеру, принимая воду водопада на себя, отбрасывал чертову добычу прямо в пещеру, а вода стекала в озеро – очень удобно! Бывало, что тролль месяцами не выходил из пещеры – вдосталь еды, вдосталь воды – чего еще? Зимой, когда водопад замерзал, Черт впадал в спячку на несколько месяцев и просыпался с весенним шумом.