Мой сын. Первобытный менагер

Исполин приподнял тяжелые уши, как бы прислушиваясь к голосу человека, и принял его дар. Неторопливо пережевывая печеный плод, он снова поднял хобот на чердак – угощение пришлось по вкусу.

В какой-то момент гость коснулся руки капитана, и тот вздрогнул.

Но дрожал Жан не от страха, а от возбуждения и надежды, что заручившись дружбой этого великана, они смогут, наконец, прогнать дикарей от Дворца. Он сам в свою очередь погладил ладонью хобот вожака, выражая свое дружелюбие и гостеприимство. Его сердце преисполнилось радостью.

Луиза со страхом следила за тем, как муж угощает исполина. Когда увидела, что контакт между мамонтом и человеком установлен, с облегчением улыбнулась.

– Подойди сюда, – позвал Жан. – Угости сама нашего гостя.

Послушная слову мужа Луиза подошла и протянула печеный хлебец. Мамонт спокойно принял угощение.

Так был заключен союз между животным и людьми.

Ночью дикари снова вернулись ко входу в Гранитный Дворец. Они сидели у потрескивающего костра, ели мясо – ибо охота была удачной. Между ними и берегом реки спали мамонты – малыши лежа на боку, а взрослые, окружив их, стоя.

Луиза и Жан тоже вечеряли у костерка на плато под секвойей.

– Если завтра вожак придет и прогонит дикарей, я выйду с ним погулять. Но тебе выходить нельзя – это опасно. Сейчас я пойду наверх за ними смотреть, а ты спать ложись.

Жена кивала согласно. Ей было страшно оставаться одной, но она покорной была, как все разумные и порядочные женщины.

Насытившись, дикари попадали спать. Двое дозорных на часах.

Жаном вдруг овладела отчаянная мысль – спуститься вниз, подозвать часового и, сделав выпад из недосягаемого для посторонних пространства пещеры, убить его ударом кортика в грудь.

Костерок ещё тлел на плато, но Луиза была в алькове. Осторожно ступая по песку, капитан подошел ко входу. Прислонившись к стене, Жан тихо свистнул, кортик сжимая в руке.

От костра дикарей, освещенный луной, подошел коренастый силуэт на кривых ногах с горящей головней в руках. Размеры его палицы свидетельствовали об огромной силе. При свете огня капитан рассмотрел массивные челюсти и глаза, затемненные волосатыми дугами бровей. Этого человека он должен сейчас убить.

Увидев обитателя пещеры перед собой, дикарь сначала оскалился в ухмылке, а потом лицо его перекосилось тревогой. Он попятился, но не от шпаги остро сверкнувшей в блеске огня, а от неведомой силы, обращавшей их в бегство.

Надо бы заколоть его, пока враг еще досягаем, но в свете пламени головни Марсель вдруг увидел круглый плод хлебного дерева. Должно быть, упал созревший и по песку сюда прикатил.

Неожиданно для самого себя Жан поднял его и бросил дикарю: