- -
- 100%
- +
Итак, ночь за окном, бубнит телевизор, все присутствующие настроены на спокойное дежурство…
И тут негромкий стук в дверь, и препагано-елейный голос снаружи:
– Вовик, ты здесь? Выходи, родной, беседа есть.
Голос из ночи действительно такой противный, что потребовалось некоторое время, чтобы вникнуть в смысл прозвучавших слов. Татьяна кивнула на дверь и сказала, глядя на Вовчика, с которым не так давно ссорилась:
– Надо понимать, это тебя – здесь нет больше Вов.
Таксист, наверное, ног не чувствовал под собой, когда поднялся и вышел наружу походкою робота. Дверь захлопнули, тишина на улице. Томительная тишина…
Потом глухой удар в стену, потрясший вагончик – будто тараном в осажденную крепость. Затем дверь распахнулась, и на мгновение показалась рука… кажется, Вовика. Рука пропала, дверь захлопнулась, а из-за неё понеслись звуки, будто кто-то шлёпал подошвами по сырой земле.
Несмотря на неопределенность происходящего, на ум пришла одна ужасная мысль – идет драка. Точнее – избиение. Я сразу вспомнил, что бывший муж оскорбленной соседки – чемпион Европы по боям без правил. А для мужчины честь жены, пусть даже бывшей, по-прежнему дело святое. Так что, Вова нарвался. И по делом: на будущее пригодится – будет знать, как женщину оскорблять и к чему может привести необузданное хамство.
Юрик не мог больше терпеть. Юрик был крепкий малый – он мог любую драку унять… но, как оказалось, не эту.
Юрик поднялся и вышел, не закрывая дверь.
– Эй, мужики, кончайте звереть.
И тут же звук удара. Потом звук падения тела. Чертыханья, сморкания, кашель, стоны…
Наконец, голос Юрика:
– Меня-то за что?
И в ответ совет:
– Пасть закрой!
Было большой удачей, что нападение я встретил лежа на топчане, да ещё замаскированный матрасом. Спасибо Юрику! Или Судьбе? Тогда не стоит её испытывать. А то можно схлопотать кулаком по лицу от чемпиона Европы по боям без правил или куда-нибудь его ногой – что гораздо хуже. Лучше ещё полежать, притворяясь спящим, и подождать – чем же все это закончится?
В вагончик вошел молодой парень. Нет, это не чемпион. Это его младший брат – не такой спортивный, но ещё более наглый и жестокий.
– Ты куда, сука, звонишь? – двинулся он на диспетчера.
– Никуда я не звонила, – попятилась от него Татьяна.
Но пятиться было некуда – позади стена. Лицо её оставалось спокойным, и только нервно сцепленные пальцы выдавали в ней волнение.
Звонкий звук пощечины подкинул меня на ложе. Подкинул, но не выкинул. Первая мысль – женщину бьют! – заменилась второй – уже не бьют… И, наконец, третья мысль решила всё – не стоит из-за пощечины чужой бабе терять свою голову. Я остался там, где был.
Между тем, незваный гость сбросил на пол проводной телефон и растоптал его в лепешку. Пока он расправлялся с невинным средством связи, диспетчер бочком-бочком… мимо стола, мимо него… через порог и на стоянку машин – здесь хоть люди нормальные, а не этот чертоброд. Разгром продолжался – на пол вслед за компьютером полетел телевизор. Потом была попытка разбить ногой выключатель. Нога салаги не дотянула до цели целых полметра. Обескураженный, он немного подумал. И саданул ногой в окно. Стекло, конечно же, не устояло. Уходя из вагончика, погромщик бутылкой минеральной воды со стола диспетчера разбил-таки выключатель, и мое убежище погрузилось во тьму.
Впрочем, нет – в разбитое окно и распахнутую дверь от уличных фонарей проникало достаточно света, чтобы не спутать, куда бежать, если мстительным братьям вдруг вздумается наш вагончик поджечь. На стоянке уже перестали шлепать подошвами по сырой земле. И стоны прекратились, и маты, и харканья… Слышен только бубнеж – не-разбери-поймёшь кто кому и о чем говорит.
Но, кажется, страсти улеглись – может, время вставать? И что я скажу? Мол, здрасьте, ребята, вы тут всех избили, а меня позабыли… Я подумал о ложе, спасшем меня от расправы, с нежностью и любовью. Не раз прежде на нем засыпал, но никогда мне топчан не казалось таким надежным и уютным. А сейчас можно спать на нём ни о чем не заботясь – буря меня миновала и вряд ли вернется, звонков на вызов больше точно не будет.
Если не спится, то думай о том, что любовь или ненависть к женщине имеет свою оборотную сторону. Вон Вовик сболтнул сгоряча лишнего и получил старицей. Или, к примеру, скажет Наташа своему повару, что нравится ей другой, и тот заявится в наш вагончик – нет, ни с жареной картошкой на сковородке, а с дружками – и что тогда делать? Не с руки мне после пятидесяти лет кулаками махать. Хорошо было раньше, когда пистолеты решали, чья будет красавица. Не помеха возрасту был «пиф-паф».
Впрочем, дерутся не только из-за женщин – бьют воришек и хулиганов. Просто лупцуются, потому что руки чешутся… и по пьянке.
Я поежился под матрасом, в который раз уже подумав, как мы, водители «Дилижанса» беззащитны перед обстоятельствами. Никакая ведь «крыша» не поможет, если убийца сядет в авто и приставит «финку» к горлу. Нет, определенно надо менять место работы. Ну, а пока лежу и жду утра.
Почему-то в вагончик никто не возвращается. Впрочем, что тут без света делать… без телевизора и телефона.
Только подумать успел, порожек тихонечко заскрипел, и в вагончик вошел наш герой – избитый чемпионом Европы Вова. Он с трудом опустился на топчан без матраса, даже охнув от неосторожного движения. В солидарность с ним я почувствовал привкус кровавой горечи во рту.
Несчастный сидел, угрюмо глядя на дверь, а я подумал – почему же он не убежал в темноту? Тут до отдела милиции всего два квартала. Может быть он согласен с наказанием – получил по заслугам и ни на что не жалуется.
Вова однако отшатнулся к стене, когда в вагончик вошел младший брат чемпиона.
– Простите милорд, – засмеялся урод. – Вы, кажется, отдышались? Тогда продолжим процедуры.
И ударил жертву кулаком по лицу. Тот, охнув, подобрал ноги и свернулся калачиком на топчане. Нападавший попеременно – то кулаками, то ногами – вбивал его беззащитное тело в доски ложа.
Так почему же Вовик не убежал? На что он надеется?
После нескольких минут избиений несчастный в отчаянии вскричал:
– Ты убьешь меня!
– А я и хочу тебя убить, – сказал юный садист, пытаясь Вовику вывернуть руку, которой он прикрывал голову. – Неужели ты думаешь, что мы пришли тебя проучить?
Жертва оказалась сильней, и нападавший, оставив руку, обрушил на голову свой кулак:
– Умри, падаль!
Вова громко вскрикнул и затих. Брат чемпиона из вагончика вышел.
Прошло немало томительных минут, прежде чем избитый подал признаки жизни. Он с трудом сел – огляделся, прислушался… Поднялся, доплелся до двери и высунул голову наружу.
– Юра, они ушли?
В тот же миг ноги его потеряли опору, а тело взметнувшись в горизонтальный полет, грохнулось о стену и распласталось на топчане. Следом, как дракон, как хищник на охоте, ворвался чемпион и нанес несколько жестких ударов. Вова уже не закрывался – Вова лежал без памяти.
Господи! Сколько же может длиться этот кошмар, это ужасное зрелище! Удары, крики и стоны, раздирающие душу; конвульсии сотрясающее избитое беззащитное тело… Вагончик весь ходуном ходил – того и гляди, развалится. Конечно же, неприлично оскорблять женщину, но такие последствия, как возмездие, мне показались чрезмерными. К первому вопросу – почему Вовик не убежал, что его держит здесь (ну, не машина же, в самом деле)? возник и другой – почему чемпион так жесток? Ну, врезал бы пару раз за обиду жены, как он это умеет… а тут разошелся, прямо сам не свой: того и гляди убъет или покалечит парня.
Говорят, участникам боев без правил драк не хватает, как больному ампутированной конечности. Живут они только инстинктами, ибо мозги им давно вышибли. Периоды застоя их нервируют и накаляют до предела. Ну, звери, натуральные звери! Теперь я сам убедился в этом.
Опять наступила тишина. Чемпион из вагончика вышел. От несчастного не слышно не только стонов, но и дыхания. Я лежал под матрасом, не в силах сдвинуться с места – страх обуял меня. С одной стороны я был рад, что гнев чемпиона меня миновал, с другой донимал стыд, что спрятался-отлежался и не вмешался… Разум подсказывал, что не возможно остановить эту машину насилия и убийства. Если я вмешаюсь, то не придется сестре делить на двоих родительское наследство. А совесть зудила – ну, ты и трус!
Ситуация была трагической. Вдруг мой коллега уже погиб? Или при смерти и нуждается в помощи. Чего же я прячусь под матрасом, как премудрый пескарь? Или разборки людские меня не касаются?
В этот момент – как это ни странным может показаться вам в такой ситуации – я уснул. Лежал-лежал, за товарища переживал, себя за трусость проклинал… и вдруг отключился.
Пришел в себя, когда что-то влажное коснулось моего носа. Глаза открываю – свет фонарика мне в лицо, а перед ним страшная морда огромной овчарки… впрочем, вполне добродушного вида. Лизнув меня ещё раз, собака вернулась к хозяину. Вернее к хозяйке, потому что голос, прозвучавший в вагончике был женский.
– Вы живы? Тогда поднимайтесь.
И в милицейской форме фигурка с собакой на поводке вышла из вагончика такси «Дилижанс».
Я, выпутавшись из-под матраса с одеялом, поднялся и вышел на стоянку машин. Здесь были диспетчер Татьяна, водитель Юрий, избитый, но живой и курящий Вован, девушка с собакой и ещё один сотрудник милиции мужского пола. Их спецмашина стояла поодаль, беззвучно мигая сигнальными огнями. Налетчиков не было.
Пытаясь придать своему голосу суровость, сотрудник правоохранительных органов допрашивал сразу всех:
– Вы знаете, кто это был?
Вовик угрюмо молчал, уставившись в землю. Юрик плечами пожал и отвернулся. Ответила Татьяна:
– Каких-то два пьяных парня.
Ментам, возможно, того и надо: мне показалось – оба с облегчением переглянулись.
– Заявление будете писать?
– Вот приедет хозяин, – сказала Татьяна, – он и напишет.
Она выбрала правильный тон: менты только к ней и обращались, совершенно игнорирую очевидную картину – из трех присутствующих мужчин один безмятежно проспал нападение и совершенно не пострадал, другой с гематомой на скуле был лишь слегка взъерошен, а третий избит до потери лица. Они даже избегали смотреть на Вовика, философски успокоив свою служебную совесть: молчит парень – значит, ему это надо. Конечно, не сам он себя отхлестал, но у кого в жизни не бывает трудностей? Скажем так – не повезло. Несчастный случай – и здоровый человек в одно мгновение может стать инвалидом. Вот и всё. Следствие по горячим следам закончено.
Менты сели в свой «бобик» и укатили.
– Хорошие ребята, – усмехнулась Татьяна им вслед. – С понятием.
Оставаться на стоянке «Дилижанса» да и в вагончике смысла не было – по крайней мере, для меня. Боялся упреков от коллег, обвинения в трусости… А они храбрецы? Побоялись назвать имя чемпиона! Я, впрочем, тоже. Хотя меня не спросили…
Короче, прощай, «Дилижанс», я сюда больше ни ногой. Сел в свою машину и уехал домой. Вернулся утром. Надо было вернуться. Ведь я не рассчитался с диспетчером за дневные вызовы. А я – порядочный человек и не люблю оставаться в долгу.
Татьяны уже не было в «Дилижансе», не было Вовика. Из ночных пострадальцев был Юрик, который горячо рассказывал новой смене таксистов о происшествии. Был хозяин, который вставлял стекло. Была и Наташа, выметавшая из вагончика осколки ночного разгрома. На мое предложение посмотреть журнал записей вчерашних вызовов поначалу удивилась, а потом махнула рукой:
– Считай это компенсацией за нервное потрясение. Хозяин не взыщет. Не до того.
Хозяин на меня внимания не обратил. А я не торопился уезжать и бросал на Наташу многозначительные взгляды, показывая, что у меня к ней немало вопросов. Но девушке было не до того. И возможности задать их не представилось.
Мне хотелось ей сделать подарок – что-нибудь из тряпок или какую-нибудь маленькую драгоценность. На прощание. Но что? Пусть подскажет сама.
Мы раньше виделись через день, через два… и целыми сутками. А теперь, наверное, долго не увидимся. Ведь я твердо решил уйти из «Дилижанса». И звонить ей не буду. Наташа, найди же время со мной пообщаться – требовал мой взгляд.
Не удивляйтесь. Даже очень солидные мужчины (имею ввиду возраст) могут вести себя не так, как обычно, когда дело касается настоящей любви. А то, что я в девушку втюрился, теперь не вызывало во мне сомнения.
Как бы там ни было, я торчал на стоянке, приняв решение дать событиям развиваться своим чередом. А спешить было некуда.
Наблюдая издали за Наташей, я не мог не залюбоваться её грациозной, уверенной походкой, милым выражением лица. Эту улыбку Мадонны она впитала с молоком матери. Девушка достойна быть примой на светских раутах, а выбрала судьбу второй жены кондитера-алиментщика. Смешно!
Один раз мне удалось таки увидеть её необычайно теплую улыбку, обращенную ко мне. И тогда подумал – а ведь у нас вполне могло что-нибудь получиться. Что же за наваждение эта Наташа в моей жизни? – чем больше о ней думаю, тем больше хочу. Наверное, в молодости не было столь нестерпимого желания. Наверное, психика повернулась на старости лет.
А ведь кажется, хотел одиночества – мечтал ни к кому не привязываться, а завести содержанку. Ведь сам ей внушал – не влюбляйся! попасть в зависимость к другому человеку опасно, потому что у него появляется власть над тобой. Вот и договорился! Но мне почему-то кажется, что Наташа не будет использовать свою власть надо мной против меня. Не верю я в это! Опыт мне говорит – люди с такой душой редки, но порядочны до мозга костей.
Никто на меня уже не смотрит. Я сижу в своей машине, думаю о Наташе и вытираю слезы. Надо бы уехать. Успокоиться и уехать. Таксисты здесь и хозяин здесь – Наташа не выйдет ко мне поболтать, утешить, поцеловать. Она сможет меня понять – ведь сама любит… повара.
Пусть будет счастлива. Было ошибкой агитировать её в куртизанки. Даже если бы она стала богатой, это не значит, счастливой. А эта девочка, как иволга для утренней песни, рождена для красивой любви. И у наших отношений нет будущего. Ни за какие деньги, ни за какие уловки она не станет моей. Для меня лучше будет прервать наши отношения раз и навсегда.
А как же книга и наш уговор? Ах, каким безнадежным дурачком я был. Думал – расставил на красотку сети, а попался в них сам. И чтобы выпутаться, надо твердо себе сказать – нет, не люблю я её, а просто очень хочу. Вот, черт возьми, в чем все дело!
Прощай, Натали! Прощай навсегда.
Я завел двигатель и выехал со стоянки, ещё не зная куда. Я проклинал себя за то, что привязался к девушке, за то, что никак не могу о ней забыть, что оставляю её какому-то повару…
Дорога, наверное, подмерзла. И хоть ни льда, ни снега на ней не было, я почувствовал, как машину заносит на асфальте. Прокатиться «с ветерком», чтобы избавиться от тоскливых мыслей вряд ли получится. Я свернул на дорогу к лесу. Подъехал почти к самой лиственнице. Остаток пути одолел шагом. Присел на корточки, прислонившись спиной к стволу – слишком взволнованный, чтобы читать молитвы.
Обратился с просьбой – Природа-матушка, помоги мне забыть эту девушку.
3
Мы сидели с Наташей вдвоем, когда на стоянку подъехала чужая машина, и незнакомый мне человек вошел в вагончик. Он поприветствовал диспетчера, подал руку мне. Я пожал крепкую пятерню, а девушка ответила вежливо, но без энтузиазма.
Интуиция подсказывала, что мужик не просто так, а явился по поводу. Что-то или кого-то он хотел, но, видимо, его не было или …я мешал. Они перекинулись с Натали какими-то недомолвками, из которых стало понятно, что приятель в «Дилижансе» прежде работал.
Гость попросил разрешения сварить кофе и достал из своего кармана пакет растворимого. Наташа ответила не очень-то дружелюбно, что кипятильник только что сломался – и то была правда. Буквально час назад отказался фурычить наш общий электрочайник.
Тогда приятель сходил к машине за отверткой, разобрал китайское устройство, вновь собрал – и оно заработало.
– Выключаться только не будет, – прокомментировал свой успех на все руки мастер. – Какую кружку можно взять?
– Бери любую, – сказала Наташа. – Все равно их никто не моет.
Кружечку он всполоснул кипятком, кофе свое растворил – пил без сахара и на диспетчера посматривал с усмешкой. А вот с агитационным вопросом обратился ко мне.
– Не надоело здесь сутками артачиться?
– Есть варианты?
– На автобусных остановках день отработал, ночью дома. Деньги те же, но нет хозяина. «Крыше» заплатил и гоняй сколько хочешь без всякого графика.
– Я подъезжал к знакомому с таким вопросом, но они уже не принимают.
– Кто у тебя знакомый? Устинчик? Да это же «гоблины». Есть другая бригада. Вот телефон. Отзовется Андрей. Ты позвони, он не откажет.
Глаза диспетчера засверкали из-за стола:
– Ты давай вот что… наших водителей не переманивай. Это нехорошая черта – приехать в гости и свинячить. Допивай свой кофе и езжай – никто тебя не приглашал.
С поджатыми губками девушка была дивно хороша. А глаза прекрасные такие – светлые и чистые, как небо зимнее.
Гость тоже попал под очарование момента и засмотрелся на неё, но сказал с обидой:
– Даже за чайник спасибо не скажешь?
– Езжай – тебя на остановках заждались.
– Хочешь, завтра утром заеду и отвезу тебя домой после работы?
Девушка грациозно откинулась на спинку своего диванчика и улыбнулась.
– Ты ведь теперь женат. А я с женатиками не катаюсь.
Напоминание о супруге расстроило гостя, и он вскоре уехал. А Наташа поведала мне, что когда-то Алексей в «Дилижансе» работал и была здесь диспетчер – весьма симпатичная дама. Возник между ними роман…
– Потом оба ушли. Она, кажется, в Агроснаб, а он где-то на южноуральских заводах нашел работу. Теперь снова таксует… или калымит.
– По нему не скажешь, что он счастлив в браке.
Мы тогда ещё не целовались, и я задал Наташе вопрос:
– Почему люди женятся – как ты думаешь?
– Наверное, потому что любят.
– А почему расходятся?
– Значит, разлюбили.
– А дети потом страдают…
– Дети ещё больше страдают в семье, где согласия нет.
С девушкой спорить мне не хотелось – у каждого своя истина.
Номерочек тот я сберег, но звонить не торопился. Было время ещё знакомил Наташу со своим творчеством и не помышлял об уходе из «Дилижанса». И вот настал час, когда мне пригодился телефончик Алексея. Точнее, Андрея. Тот ответил на третьем гудке. Впрочем, нет – кажется, на его телефоне была мелодия из кинофильма «Крестный отец».
– Здравствуйте, Андрей. Я – Анатолий. У меня есть машина, и хочу потаксовать на остановках. Мне сказали – вы поможете.
– Ну, подъезжай, поговорим, – ответил абонент и назвал адрес в поселке Плановый (пригород Южноуральска).
Парень был молод, высок, рыжеволос и весь в веснушках. Пожав мне руку, кинул взгляд на машину и сказал:
– Таксу знаешь? Сейчас привез? Вот и вози каждый месяц мне, а сам катайся на здоровье.
Сразу было видно, что этот человек привык брать, не давая ничего взамен.
Однако добавил он, получив от меня деньги:
– И никого не бойся. А если кто наедет, звони. Никогда не вступай ни с кем в перепалки. Наехали – молчи, отъедь и мне позвони. Я этих «гоблинов» не раз гонял и, если надо, ещё погоняю.
В глазах Андрея мелькнуло какое-то странное выражение – он как бы здесь и нет его. Уж не припадочный ли? – подумал я.
– Знаешь из них кого?
– Устинчика. Мы вместе учились в школе.
– Вот как раз его-то я и выкидывал из машины …мордой в асфальт.
Андрей произнес эти слова таким мрачным тоном, что у меня мурашки забегали по спине. Почему слова о стычке привели его в такое угрюмое настроение? Я бы посмеялся, представив картину, но с таким настроем рассказчика – не к месту.
– Почему, раз уж катаемся по остановкам вместе, нам не объединиться в одну бригаду? Совсем нельзя договориться? Такие «гоблины» невменяемые?
Андрей вздрогнул, но прошло несколько минут, прежде чем он мне ответил.
– Я не стану говорить с тобой об этом, – его голос был хриплым, а лицо так напряглось, что стало похожим на лик мраморной статуи. – Ни сейчас, ни когда-нибудь потом. Ты меня понял?
Выразиться яснее было невозможно, и я догадался, что перешагнул запретную черту, наступив ненароком на больную мозоль. В знак согласия кивнул. Вроде бы обговорили всё, но я не торопился уезжать. Мне хотелось до конца понять стоящего напротив молодого человека. Понять и приручить его парой заумных фраз. Спасую сейчас, и он будет мною помыкать.
Помолчав немного, спросил:
– И что – стычки эти постоянны? Нельзя без них? Честно говоря, я хотел бы работать спокойно, как в «Дилижансе».
Не один мускул не дрогнул на его лице.
– Хочешь работать в «Дилижансе» – возвращайся в «Дилижанс».
– Там тоже не фонтан, – глубоко вздохнув, сказал я.
– Тогда поставь в гараж машину и иди вкалывать на завод.
Уверенность моя исчезла, а мысли в голове так перепутались, что был не в состоянии услышать голос интуиции. Молчание Андрея – холоднее воздуха. А заговорил он совершенно о другом.
– М-м-м… Могу ещё тебе вот в чем помочь. Дело в том, что обладаю кое-каким влиянием на ментов из ГИБДД. Остановят, сразу говори – я, мол, под Андреем. А не поверят, мне звони. Все они – мои должники. Я с них мигом взыщу по векселям…
Я удивленно кивнул – надо же, а «крыша» у меня не просто так: настоящая мафия! Или романов начитался в местах не столь отдаленных?
– Шибко надеюсь, что все будет нормально, – сказал я на прощание.
«Крышу» свою, Андрея, я не разгадал. Кто он? чего от него ждать? – осталось тёмной завесой покрыто. Одно то, что он – бандит, и мне с ним придется иметь дело, давал неприятный осадок душе. Сомнения удвоились, когда привиделся ночью кошмар. Конопатый Андрей в образе ягуара играл со мной. А я, беспомощное существо со сломанным крылом, пытался вырваться от него. Но стоило мне чуть отскочить в сторону, пятнистый хищник протягивал лапу и цеплял меня когтями – не до крови, но так, что было неприятно.
В то утро я проснулся в холодном поту, сердце бешено колотилось, отчаяние и страх за горло схватили душу. Может, сон – предупреждение? Свяжись с бандитами – и ты пропал. Но делать нечего, надо ехать и работать.
Первым делом завернул к дочери. На остановке подцепил ещё двух пассажиров. Трассу в Южноуральск туман накрыл густой вуалью.
– Как жизнь? – спросила Анастасия.
– Скучаю по тебе.
– Замечательно! – рассмеялась дочь. – Теперь ты можешь каждый день отвозить и привозить меня с работы.
Улыбнулся ей в ответ в зеркало заднего вида. Настя, зная, что я собираю пассажиров на остановках, приняла на себя неудобства тесноты и уступила маме место впереди. Наши отношения с бывшей женой настолько натянулись с некоторых пор, что мы не общались. Но об этом потом.
Анастасия, видя нашу отчужденность, всячески пыталась организовать семейный диалог. Когда в салоне мы остались втроем, она спросила:
– Эй, предки, верите ли вы в судьбу? Верите ли в то, что ход человеческой жизни предопределен? Вот ты, мама, когда выходила замуж за инструктора райкома партии, дума ли, что он к седым волосам станет водителем такси?
– Ты все время говоришь о таких вещах, которые мне и в голову не приходят, – ответила Тамара.
– А я все время думаю об этом. Не подвернись мне моя работа, я бы не знала в какой ВУЗ поступать, на кого учиться и кем стать. А ты, папа, что молчишь?
– Я верю в случай, но не в судьбу – нам не понять помыслов Божьих.
– А ты когда-нибудь сердился на Господа? – с любопытством спросила дочь. Она у меня крещеная (тёщенька постаралась!) и в душе, наверное, немного верующая.
– Да, – сказал я. – Но пользы от этого мало.
Высадил Анастасию возле Администрации города, а Тамару отвез к её школе.
Здесь и встал на остановке в ожидании пассажиров. Никакой логики: я верил в случай – сейчас подойдет первый клиент, и мы покатим в сторону Увелки. Сиди и жди – дела проще не найти. Не надо волноваться за удачу: она сама придет – дай срок.
А пока предался обычным размышлениям.
Теперь распорядок мой изменился. Ночами буду спать. Днями работать, даже в выходные. Писать вечерами… А когда же к лиственнице бегать? Вот незадача! Ещё подумал и решил – субботу сделать себе выходным. В лес сбегаю, уберусь по хозяйству, помою машину, в баню схожу… Была бы женщина, её навестил. Ну, кажется ничего не упустил.
После утреннего тумана небо было таким голубым и ясным, какое бывает в октябре перед первыми заморозками. В такой день хотелось верить, что всё будет хорошо. Я, отдавшись на волю случая, катался по автобусному маршруту Южноуральск – Увелка туда-сюда, набивая мошну. Был в приподнятом настроении и с ловкостью Багдадского вора крал пассажиров из-под носа автобусов.