Трилогия «Мятежные наследники» Книга 1: Невеста короля

Генри Фостард ожидал дочь у бокового прохода. Его осанка была прямой, подбородок высоко поднят; самые лучшие одеяния из дорогого бархата облачали тело, но в руках мелькала лёгкая дрожь от волнения. Он не оглядывался, но отчётливо слышал шёпот служанок, шелест фаты, прерывистое дыхание дочери.

Этот мужчина обладал весьма привлекательной взгляду со стороны внешностью, и, даже находясь на пятом десятке жизненного цикла, тот по-прежнему держал планку, обрамляя привлекательную наружность своим остроумием и деликатными манерами. Неудивительно, что многие замужние и незамужние дамы при дворе на протяжении многих лет всячески настойчиво искали любой возможности взаимодействия с ним.

Он обладал слегка волнистыми густыми волосами тёмного оттенка, которые притом всегда были уложены, подчёркивая высокий лоб, выразительную челюсть, прямой нос и строгий взор грозного северянина. Аккуратно постриженная борода и пышные усы придавали облику зрелую уверенность, а пристальный взор голубых очей, напоминающий куски морского льда, оценивающе впивался в собеседника, не выдавая истинных помыслов.

Генри Фостард предпочитал одевать всё самое лучшее, следуя протоколу моды, ориентируясь не только на румынские, но и на зарубежные новинки при дворе. От него всегда приятно веяло заморскими благовониями, отчего в его обществе вдобавок было ещё приятнее находиться.

Он не являлся доблестным воином и никогда прежде не присягал рыцарской чести, однако тело его было подтянуто, стан грозен, и нужные навыки боя были освоены им ещё в юности.

Снаружи улицы гудели. Музыка, доносившаяся сквозь витражи, ликующе сопровождала торжество. Люди пели национальные песни, плясали, бросали лепестки шиповника, жарили мясо жертвенных агнцев. Дети неустанно бегали вдоль узких улочек; бубны в руках бродячих музыкантов перебивали друг друга. Колокол звонил каждые несколько минут, обрушивая на город серебряный дождь звука. В этот день, казалось, никто не страдал и не унывал.

Принцесса Северной Долины томилась в небольших по размеру покоях, отделённых от алтаря храма, откуда полагалось выходить невесте. Церемониальные цветы и богослужебные благовония едва заглушали холод мраморных каменных стен. Служанки бережно поправляли белоснежное платье с серебряными узорами и длинную фату, избегая смотреть в глаза хозяйки.

Спустя некоторое время девушка осталась наедине с собой. Габриэль не стремилась смотреть в зеркало, ибо отражение вызывало отторжение. Всё вокруг было чуждым её желаниям. На запястье принцессы блестел тонкий браслет с гербом короля Румынии – подарок покойной матери. Холод серебра помогал справиться с терзающей тело дрожью. Белое платье, подобно савану, символично сковывало движения. Пустота в душе граничила с усталостью, характерной для человека, утратившего жизненные ориентиры и вынужденного следовать предначертанному пути. В день венчания мысли о любви не смели посещать разум молодой госпожи. Этот брак был не более чем политическим манёвром, очередным эпизодом в чужом сценарии. Судьба доминировала над принципами, становясь неотъемлемой частью бытия.

Внезапно её мысли перенеслись на события, что произошли годом ранее

«Я узнала о смерти матери, когда её тело уже было предано земле. В то время, мне довелось гостить у дядюшки в одной из королевских резиденций Пешта. По всей вероятности, меня намеренно отправили туда. Слишком поздно для того, чтобы лить слёзы, но слишком рано, чтобы оставить это в прошлом.

Теперь, в преддверии последних минут перед выходом к алтарю, время будто остановилось. Мама, мне так грустно»

Странные звуки, доносившиеся с потолка храмовой горницы, вырвали новобрачную из состояния задумчивости. Сначала скрипнуло дерево, затем – отчётливый шорох ткани. Габриэль бессознательно обернулась на подозрительный звук позади, но прежде чем успела понять, что происходит, её охватили сильные руки, а глаза заполонила тьма. Через секунду мысли принцессы затмило мгновенное ощущение того, что это – начало конца.

Торжество закончилось, не успев начаться.

– Что-то не так? – тихо задал вопрос главный аббат, после того как виновницу торжества не обнаружили на месте.

Леон Эрмистрад не сразу понял, что произошло. Он ожидал любимую у алтаря в парадном облачении. Услышав тревожное известие, тот неуверенно шагнул вперёд, будто надеясь, что она сейчас встанет напротив, дабы произнести любовную клятву.

Но вдруг из-за ширмы выскользнула служанка. Она поспешно бежала к сыну губернатора, а в глазах той отражалось лишь безумие. Крестьянка средних лет демонстративно пала на колени в центре алтаря.

– Милорд! Принцесса исчезла!

Генри молниеносно бросился к завесе, оттолкнув молодого монаха. Следом бросилась стража. Сквозь полупрозрачные портьеры открылась пустота: фата лежала на полу возле большого зеркала, а цветы, предназначенные для рук невесты, были символично раздавлены.

– Закройте все двери! – возгласил Арност, восстав с места.

Праздник мгновенно обернулся трагедией. Стражи порядка выстроились у колонн. Переполненный гостями храм наполнился громкими и тревожными обсуждениями происходящего. Все начали суетливо оборачиваться, громко перешёптываться, словно взглядом искать среди тех, кто рядом, предателя. У дверей скопилось множество желающих покинуть провалившееся торжество, но охрана в железных доспехах жестоко противостояла, подчиняясь приказам своего господина.

Колокольный звон нежданно умолк, музыкальные аккорды постепенно растворялись в безмолвии торговой площади Альдемарана. Жители города, что ожидали празднества снаружи обители Господа, какое-то время не осознавали всего масштаба трагедии, воцарившейся внутри, но, когда охрана заперла всевозможные входы, молчаливо затаились в страхе.

Лишь один человек среди толпы оставался в состоянии непоколебимого покоя. Он наблюдал за всем неподалёку от алтаря, безразлично сфокусировав взгляд на атрибутах для несостоявшегося венчания наследника. Это был один из священников, который являлся посредником между Богом и человеком, что являлся его земным покровителем.

Арност не терял времени. Его голос был как гром:

– Запечатайте все выезды из города! Пусть закроют порт, поднимут караулы на мостах! Никто не уйдёт, пока принцесса не будет найдена! Немедленно отправьте гонца в центральный гарнизон! Прочешите крышу собора, ниши, подвалы! Выполнять! – поспешно ступая вперёд, в самое сердце скопления народа, отдал приказ губернатор.

– Если кто-то в городе покрывает предателей, я обращу Альдемаран в руины! – добавил Леон, обращаясь ко всем присутствующим.

Через несколько минут наследник порт-града скакал вдоль центральной площади, возглавляя небольшой отряд. Люди прятались, узрев Эрмистардовскую кавалькаду. Неподалёку от переулочного базара юноша резко осадил коня и спешился.

Еле заметные следы вели вглубь переулка, где кирпичные стены сливались с облупившимися амбарами. На выходе к морской пристани валялось фамильное кольцо Эрмистардов и длинная фата похищенной царевны.

Леон встал с колен, подняв перстень, что недавно облагораживал безымянный палец его невесты:

– Поднимите решётки на шлюзе! Перехватите все лодки на северном русле! – отчаянно приказал он.

Лишь в то мгновение младший из Эрмистардов осознал, что похищение было спланировано заранее, однако он утешал себя тем, что Габриэль однозначно могла быть жива.

Северо-восточное побережье Чёрного моря

Его Высочество – юноша, чьё имя редко произносилось среди его малочисленных подданных в деревне, – сидел на песчаном берегу. Его взгляд был устремлён в бескрайнее море, где волны отражали малиновый горизонт. Тихий шум прибоя и солёный ветер, обвивавший лицо, приносили смешанные ощущения покоя и тревоги. В нескольких шагах от него, привязанный к обломкам старого дерева, стоял его верный конь. Он беззаботно жевал траву, невзирая на настроение владельца.

В руке юноши находился старинный медальон, покрытый патиной времени. На его металлической поверхности был выгравирован портрет Габриэль Фостард, чья внешность уже едва угадывалась из-за частичных повреждений. Тем не менее этот символ служил ему источником эмоциональной связи с возлюбленной, которая даже не знала о его существовании. В силу статуса «инкогнито» юноша не имел возможности встретиться с Габриэль до момента, когда его судьба оказалась неразрывно связанной с последней представительницей рода Фостардов.

Он являлся главным инициатором и стратегом по плану похищения принцессы и знал, что вскоре она окажется в его владениях. Эта перспектива наполняла душу волнительным предвкушением. Однако его разум, подобно хорошо отлаженному механизму, задавался множеством вопросов, на которые не было очевидных ответов. Молодой человек осознавал, что грядущие события неизбежно изменят его жизнь, но какие именно последствия они принесут? Он медленно поднёс медальон к устам, но его нежное прикосновение лишь подчеркнуло холодность бездушного металла.

– Пора, – заключил он, убирая драгоценный артефакт в карман и поднимаясь на ноги.

Его верный жеребец, почувствовав движение хозяина, поднял голову, готовый к новому путешествию. Юноша легко похлопал его по шее и, не теряя времени, взобрался в седло, готовый отправиться навстречу неизвестности.

Спустя какое-то время. На подступи к Буде

Труднодоступный густой лес венгро-румынских владений хранил молчание. В предвечернее время, когда только-только подступали сумерки, десяток верных вооружённых охранников сопровождали знатного господина-инкогнито вдоль узких троп зелёного лабиринта. Но их возвращение восвояси преградила одновременно ожидаемая и нежданная опасность.

Подобно призракам, из темноты лесных владений вырвалась дюжина враждебно настроенных фигур – наёмников-убийц, чьи лица скрывали глухие капюшоны. Они молниеносно ринулись в атаку, направив острые клинки лишь на одного из мужчин, который и являлся их главной целью. Оглушительный звон стальных мечей разорвал благодатную тишину и соединился воедино с испуганным гоготом жеребцов. Неизвестный господин, у которого на шее хранился тот самый кулон с портретом трансильванской инфанты не посмел дрогнуть или отступить. Вынув из ножны на поясе холодное оружие, тот сосредоточенно встретил одного из нападавших защитным ударом, от которого тяжеловесный меч врага упал на землю. Обученный для боя жеребец вскочил на дыбы, обрушив массивные копыта прямиком на голову другого из разбойников.

Охранники, хоть и уступали численностью, но отбивались с доблестной отвагой, сплотившись вокруг хозяина. Один из враждебно настроенных людей в маске сумел ловко обойти защиту и метнул кинжал в адрес желанной цели.

Господин-инкогнито предугадал последующую тактику недруга и резво уклонился, однако был ранен: острое лезвие ножа порезало плечо, оставив кровавый след. Резкая боль разожгла в нём ярость, но никак не сломила. Мужчина стремительно обернулся и нанёс сокрушительный удар, после чего ещё один наёмник бездыханно рухнул на влажную траву и тело того покатилось с небольшого оврага в густую листву. Кровь алыми каплями снова и снова опадала на росистую траву, а крики страданий эхом разносились по лесу.

Последний противник вскоре хрипло рухнул с коня, а знатный господин молодых лет, грудная клетка которого тяжело вздымалась вверх, а на лице, испачканном кровью и потом, застыло выражение волчьей ярости, устало опустил меч.

Чёрное море

Габриэль очнулась от запаха мокрого дерева и морского прибоя. Тёмные ресницы слиплись, в висках пульсировала ноющая боль. Она пыталась пошевелиться, но запястья были связаны. Голова покоилась на брезенте, а окружающий мир неспешно раскачивался.

«Корабль»? – догадалась Габриэль.

Темнота, закрытый трюм. Тонкий луч света пробивался сквозь щель в досках, слышался нечастый скрип древесины от шагов по палубе.

– Она всё ещё не пришла в себя, – послышался низкий, хриплый голос сверху.

Внутри Габриэль уже начался счёт времени. Она запоминала окружающую обстановку: покачивание, голоса, шаги. В конечном счёте спустя несколько минут принцессу снова одолел невольный сон. По всей вероятности, препарат, которым её одурманили в момент хищения, ещё не успел расщепиться полностью.

«Если не убили, значит, я нужна живой», – подумала она перед тем, как закрыть уставшие очи цвета неба.

Альдемаран. Вечер того же дня

В старом квартале, на верхнем уровне колокольной башни, стояли двое. Один из них был человек, облачённый в церковную рясу, который несколькими часами ранее принимал активное участие в похищении дочери трансильванского герцога. Другой – один из стражников губернаторского дома, сопровождавший Арноста Эрмистарда на всех важных мероприятиях.

– Они ушли по Западному рукаву. Их не успели догнать.

Священнослужитель медленно повернулся к нему:

– Арност выслал на поиски сына. Ожидаемо.

– И что теперь?

– Пусть ищут. Это в любом случае отнимет очень много времени. Пути Господни неисповедимы, – ответил служитель Неба, нанеся нательный крест и вглядываясь в морские глубины с верхней точки каменного здания.

Вечером того же дня в покои Арноста Эрмистарда по приказу явился Кай Сóулд. Губернатор пристально посмотрел на него, а затем отвернулся к окну.

– До меня дошли сведения, что военачальник Альдемарана – Август Мэгистор – исчез сегодня утром, как и Габриэль Фостард. Эти обстоятельства невольно наводят меня на мысль, что он предал нас. И, по всей вероятности, не вчера... Отныне его работу будешь выполнять ты. Немедленно собери людей и начинайте поиски принцессы. Чем быстрее, тем лучше – нам не нужен новый разлад кланов! – сурово пробормотал хозяин города, после чего залпом испил дурманящий разум напиток.

– Да, хозяин, – сухо ответил преклонного возраста солдат и удалился.

Их диалог из соседней комнаты при помощи несложных манипуляций подслушала леди Дариана Ионéску, которая начала персональное, тайное расследование исчезновения дочери своего любовника.

Молодая женщина уже несколько недель по приказу Генри Фостарда издали наблюдала за Августом Мэгистором, который изначально показался ей не только привлекательным мужчиной, но и весьма подозрительной персоной. В конечном счёте женскую интуицию обмануть достаточно проблематично, а потому она выбрала верный путь к ответам на вопросы династического и управленческого характера.

Недолго погодя графиня по своему происхождению – Дариана Ионеску – явилась в покои своего покровителя, который по известным причинам не мог найти себе места. Он с яростной надеждой взглянул на молодую любовницу в ожидании новых подробностей.

– Полагаю, в этом деле замешан наш давний знакомый, милорд, – слегка надменно сказала женщина, приподняв бровь, стоя, как отставной солдат в мужеподобном одеянии.

– Солидарен, графиня. Что-то ещё? – будто расстроившись, спокойно кивнул ей в ответ сэр Генри.

– Август Мэгистер исчез, полагаю, навсегда... По крайней мере, в Альдемаране так точно, — удручённо выдохнув, добавила Дариана, поджав плечи.

– Кто бы сомневался... – сжав губы, огорчённо произнёс герцог, после чего дал новые поручения для своей подопечной касательно дальнейших конфиденциальных баталий с господином инкогнито, который являлся главным и, пожалуй, единственным подозреваемым минувшего события.

Невиданная пристань Румынии

Габриэль вновь очнулась, но на сей раз от щебечущего пения дрозда, что прилетел и уселся на подоконнике комнаты, в которой та невольно очутилась. Она лежала на небольшой, но мягкой койке среди ароматов развешанных повсюду полевых трав. Помещение было полностью деревянным. В маленьком окне пробивался рассвет. Руки были освобождены от пут. Она встала и слегка покачнулась.

Внезапно одиночество похищенной принцессы нарушила женщина лет сорока в серо-синем сарафане и расписном платке, что украшал её голову. Присутствие неизвестной не выражало враждебности.

– Ты проснулась? – сказала она, собирая необходимые травы в корзину, что висели на верёвке возле стола. — Это хорошо

– Где я? – с нервозной отдышкой спросила Габриэль.

– А тебе станет легче на душе, если ты узнаешь? — усмехнулась незнакомка, выбирая из десятков видов висящих на верёвочке трав необходимые.

– Вы хотите выкуп?

– Ха-ха, нет. Наш хозяин не разбойник. Мне лишь было велено приютить тебя ненадолго, – успокоила та, улыбаясь.

Габриэль выпрямилась, стараясь сохранить присущее принцессе спокойствие:

– Стало быть, вы – враги Эрмистардов?

– Я всего лишь выполняю приказ, – вежливо ответила незнакомка, собираясь покинуть помещение.

– С каких это пор варвары нападают на племянницу Румынского короля? Ваш хозяин отдаёт себе отчёт в своих безрассудных действиях? – взбунтовалась трансильванская аристократка, сделав стремительный шаг вперёд.

– Повторяю. Я всего лишь выполняю приказ, – на сей раз холодно ответила собеседница, не поворачивая головы в сторону Габриэль, а затем ушла прочь.

Женщина не назвала своего имени, но в её устах звучала политика, которую понять мог лишь человек, причастный к сакральным тайнам высшего общества.

Утренний ветер с моря мягко обволакивал звучащие благодаря его колыханию колокольчики, что были привязаны к ветвям деревьев и к местному скоту. Это было предзнаменованием для начала первых молитв у алтаря стихий – каменного круга со статуями богов в центре деревни. Женщины в одеяниях из тонкого льна и шёлка с яркими узорами спешили к ближайшему источнику, дабы принести воду для ритуальных омовений. Дети играли на опушке, учась имитировать движения ветра и волн, а старейшины собирались возле большого костра, рассказывая истории о подвигах и божественных знаках, прежде чем приступать к прошению Высших сил о милости.

Поклонение богам являлось основой жизни. Каждая семья имела свой амулет – символ одной из стихий, который оберегал домашний очаг. В особые дни устраивались обряды жертвоприношения. Жрицы – стражи древних знаний – следили за равновесием и защищали деревню от внешних угроз, считая, что гармония стихий – ключ к процветанию.

Несмотря на то что губернатор деревни был человеком, принадлежавшим не только к высшему чину аристократии, но и ярым католиком, он нисколько не препятствовал процветающему в деревне многобожию, поскольку с уважением относился к традициям и обычаям всех народов, в особенности тех, кто проживал на земле, которая принадлежала ему.

День простолюдинов всегда начинался с коллегиальных молитв и ритуалов, продолжался трудом – от ухода за полями и животными до прочих ремёсел и обучения детей. После полудня – время собраний и обсуждений важных дел, а к вечеру – совместные трапезы у костров, где звёзды и пламя сливались в едином танце света и тьмы. Важной частью дня были тренировки – овладение оружием и изучение традиций, что готовило юных жителей Пирингерма к непростому будущему. Воинская доблесть была равноправна с духовной силой. Возможно, это и была главная причина выживания малочисленного народа, который придерживался древне-румынских обычаев и языка. В Пирингерме каждый дюйм земли, каждое слово были пронизаны глубоким уважением к природе и к тем, кто жил прежде. Это было место, где прошлое встречалось с настоящим. Они отнюдь не принадлежали к расе дикарей.

Сквозь маленькое окно Габриэль созерцала бескрайние поля, простирающиеся до самого горизонта, словно символизируя её стремление к независимому выбору. Однако свобода казалась недосягаемой, подобно млечному пути. Внутренний гнев переполнил сердце и был столь же мощным, как и чувство собственного достоинства. Глухие разговоры за дверью возвестили о прибытии стражи, призванной передать её в руки хозяина деревни, которому она была отдана по воле судьбы. Эти мужчины являлись лишь пешками в более масштабной игре. Их присутствие не вызывало чувства страха, поскольку угроза исходила не от них, а от того, кто отдал им приказ.

Глубоко вздохнув, Габриэль Фостард гордо подняла голову. Её небрежно убранные волосы спадали на плечи, а свадебное платье, некогда символизировавшее туманное будущее, теперь воспринималось как одеяние пленницы. Она окончательно отвергла идею, что кто-то вправе решать её судьбу. Юная дева поспешно сорвала пышную основу праздничной одежды, и осталась в льняном подъюбнике и подрубашечнице. Когда стража вошла, девушка не проявила сопротивления, как того можно было ожидать. В этот момент её изгибы тела были подобны змее, готовой нанести ядовитый удар. Быстрым движением принцесса достала кинжалы, спрятанные в карманах стражников, которые та сразу же заприметила. Клинки блеснули в свете тусклого луча солнца, когда она поднялась на ноги и начала действовать. Стражники были ошеломлены, но медлительность реакции сделала их уязвимыми для ловких движений похищенной аристократки. Используя болевые точки, она вынудила их сдаться. Когда второй из стражников пал, она вырвалась на улицу.

Принцесса почувствовала, как её лёгкие наполняются запахом лесной свежести, чуть стоило ей с грохотом выбить входную дверь ногой. Однако при выходе из дома её поджидал похититель. Его глаза заблестели от возбуждения, как у хищника, готового к атаке. Он стоял, очевидно, ожидая её появления, и их взгляды наконец встретились. Она застыла на месте, сжимая ножи в руках, готовая к любым поворотам событий. С первой секунды она осознала, что именно этот человек является причиной её нахождения в невиданной глуши.

– Габриэль-Даниэла Фостард, я приветствую царевну Румынских земель! Моё имя – Áрэн. Опусти оружие, — дружелюбно, но с настороженностью произнёс он, слегка при этом склонившись.

В глубине души молодой человек был искренне счастлив встрече с девушкой, портрет которой месяцами хранил под сердцем.

– Не приближайся! Иначе твоё приветствие обернётся прощанием с жизнью! – ответила Габриэль, пытаясь сохранить контроль и холодный разум.

Мужчина сделал шаг назад, демонстрируя добрые намерения. В следующий момент принцесса бросилась в атаку. Арэн в последний момент успел вынуть меч, но сделал это лишь с целью обезопасить собственную жизнь. Их клинки с лязгом столкнулись. Тени едва уловимых движений слились в танце страха и силы. Они непрерывно меняли позиции, будучи практически равными в искусстве боя. Однако в один из моментов её движение оказалось практически смертоносным.

Одним точным ударом она выбила у него оружие из рук и заставила отступить. Арэн, несмотря на свою физическую мощь, не ожидал такой хладнокровной и умелой атаки. Он был восхищён умением соперницы обращаться с острыми клинками.

– Впечатляет, но ты не уйдешь отсюда – начал он, вытирая кровь с губ.

– Это мы ещё посмотрим! – твёрдо заявила она, единожды прокрутив в руках оружие и навострив его на молодого человека вновь.

Арэн демонстративно бросил свой меч на землю и с улыбкой поднял руки, намеренно дав девушке возможность снова проявить себя. Габриэль, не теряя времени, бросилась в бега.

Скользя по грязным тропинкам деревни, она чувствовала, как дыхание сбивается от каждого шага. Лес, что казался её укрытием, вскоре сменился узкими улочками, и через мгновение Габриэль попала в самое сердце деревни. Она очутилась у подножия огромного каменного алтаря, где громоздились фигуры четырёх богов-хранителей. Языческие постаменты с человеческими очертаниями стали безмолвными свидетелями того, что происходило среди людей, но для Габриэль они превратились в непоколебимые символы тёмные и древние силы, от которых не было спасения.

Принцесса Северной Долины застыла на месте; казалось, девушка на грани паники. Толпа вокруг неё сжималась, словно живая масса, готовая поглотить. Люди устремили взоры на незнакомку и, словно окаменевшие, наблюдали за попыткой бегства. В этой враждебной среде она чувствовала себя чужеродным элементом.

– Кто она? – изумлённо зашептала толпа, рассматривая её с ног до головы.

Но вдруг люди сфокусировали взгляд словно сквозь Габриэль и склонили головы. Арэн неслышно оказался позади. Он подошёл к ней, обвив рукой её запястье.

Габриэль отчаянно заглянула ему в глаза, как будто сдалась. Сильный стресс из-за последних событий повлёк за собой чувство сильной эмоциональной усталости. Девушка поспешно потеряла контроль над собственным телом и лишилась рассудка. Теперь её жизнь зависела не только от собственной воли, но и от решения того, кто стоял рядом. В собственных мыслях господин Арэн тысячу раз обвинил себя в том, что покусился на свободу племянницы Румынского короля.