Мрачные фокусы Хель

Глава 1

Прошло почти две недели с тех пор, как Женя пообещал перезвонить, но звонка я так и не дождалась.

Что ж, не судьба. К тому, что мужчины довольно легко раздают обещания, которые не собираются выполнять, я давно привыкла. И все же это было чертовски обидно.

С чего я решила, что он не такой, как другие? Почему позволила себе поверить в то, что они не все одинаковые? Как умудрилась снова наступить на грабли?

Хорошо, не успела наделать глупостей.

Я думала, что это паранойя, но это снова оказалась отменно работающая интуиция.

Настроение было отвратительным. Не спасала даже любимая работа, которой был просто шквал.

Она позволяла ненадолго отвлекаться, погрузившись в праздник, но каждый раз, выходя с корпоратива, я садилась в машину, доставала телефон и тупо смотрела на список пропущенных вызовов, среди которых не было того самого.

Я пыталась не ждать чуда, но ничего не могла с собой поделать и от этого еще больше грызла себя, сжирала изнутри, ругала за слабость и глупость, торговалась с судьбой… Принятие не наступало. И я снова и снова бежала по кругу эмоций от ненависти к себе до обиды на Женю, от жалости к своей судьбе до злости на обстоятельства.

Карты не вносили ясности в ситуацию.

Я была настолько напряжена, что не могла однозначно толковать то, что видела перед собой. Субъективность и предвзятость стали моими худшими врагами. Я металась между призрачной надеждой и самыми скверными прогнозами, не решаясь сделать выбор.

Что? Что у тебя на душе? Что на сердце, Женечка?

Карты словно смеялись надо мной, то давая оптимистичные прогнозы, то разрывая душу грядущей неминуемой бедой.

Во всей этой ситуации меня радовало лишь то, что я не только выжила, но еще и умудрилась каким-то невероятным чудом не заболеть. Пара дней легкого насморка – не в счет. То ли запас моего здоровья намного больше, чем я предполагала, то ли высшие силы по какой-то причине решили, что у них на меня еще полно планов.

Да и чувство ответственности, наверное, сыграло решающую роль.

Но гадливое ощущение в душе мешало нормально радоваться. Могла ли я поступить по-другому? Могла. Наверное. Или нет? А понимает ли Женя, перед каким выбором я стояла? Как рисковала?

Кого я могла спросить об этом, как не мои карты? Но даже если бы они могли отвечать прямо, не факт, что я бы услышала ответ. Это был именно тот случай, когда гадать себе самой бесполезно.

Приглашение моей наставницы Эммы в гости я восприняла, как знак вселенной. Никто не разберется в моих раскладах лучше нее, никто не даст более дельного совета.

Это я знала с самого начала, но не решалась обратиться. Не потому что боялась показаться глупой или стеснялась той ситуации, в которой оказалась… Если только чуточку. Все же, Эмма видела немало женщин, которые запутались в отношениях, а моя ситуация еще не самая скверная.

Все дело было в том, что я боялась услышать правду. Ту, которая мне не понравилась бы. А Эмма сказала бы все, как есть, без прикрас, без сахарного сиропа. И я оттягивала момент истины, сколько могла, чтобы дать себе привыкнуть к мысли, что я снова одна.

И к тому, что доверять нельзя никому. Никогда.

Но теперь, когда я подъезжала к дому наставницы в твердой уверенности, что пришло время встретить реальность, мои руки слегка дрожали.

Эмма была не одна. Я облегченно выдохнула, когда увидела пожилого сухощавого мужчину в строгом деловом темно-сером костюме, сидящего в кресле с кружкой чая в руках.

Не сегодня. Не сейчас. Не при посторонних.

– Павел Валентинович Голухов, – представился господин, поднимаясь мне навстречу и протягивая руку ладонью вверх.

Я подала в ответ свою, но прежде, чем он успел поднести ее к губам, слегка развернула и легонько пожала.

– Аврора Александровна Невская, можно просто Аврора, – улыбнулась я.

– Потрясающе, – восхитился мужчина и провел рукой по коротким седым волосам. – Дочь Александра Невского это просто потрясающе. А какое имя!

Я улыбнулась еще чуть шире.

– Давайте на этом закончим фатический этап беседы и перейдем к фактическому, – прервала нас Эмма. – Аврорушка, кофе? Паша, сразу к делу.

Она скрылась на кухне, оставив нас вдвоем. Повисла неловкая пауза. Очевидно, Павел Валентинович не знал, с чего начать, а я и вовсе не имела понятия, о каком таком деле пойдет речь. По телефону Эмма ничего не объяснила, ограничившись тем, что ей нужна моя помощь.

Отказать я не могла в любом случае, поэтому не стала задавать вопросов. Эмма не из тех, кто станет дергать по мелочам, и не из тех, кто требует невозможного.

То, что ему не нужны мои услуги таролога – факт. Уж за этим Эмма точно не стала бы обращаться к ученице. Значит, я здесь в качестве ведущего.

Вероятно, у Павла Валентиновича близится какой-то праздник. Возможно, юбилей. Или свадьба у детей или внуков. Учитывая то, что я один из топовых организаторов мероприятий в нашем городе, но он не обратился ко мне напрямую, речь пойдет либо о скидках, либо о каких-то нестандартных условиях.

– Так какое у вас событие? – осторожно начала я.

В моем деле важна деликатность. Будешь мямлить – клиент уйдет. Будешь давить – убежит. Надо быть уверенной в каждом слове, в каждом жесте. Надо располагать к себе сразу, чтобы у клиента не оставалось сомнений – тут хорошо. Искать дальше нет смысла. Нашел.

– Событие у меня…эээ, пренеприятнейшее, – еще сильнее смутился Павел Валентинович, а я вопросительно приподняла бровь.

Неужели, поминки? Такого опыта у меня не было, и, честно говоря, получать его я не горела желанием.

– Эмма дала вам весьма лестные рекомендации. Я склонен ей верить. А сейчас и сам вижу, что человек вы светлый. Видите ли, мне очень неловко об этом говорить, но в ближайшее время я сяду в тюрьму.

Я чуть не выронила глаза, но постаралась максимально быстро навесить на лицо бесстрастное выражение.

Вот это поворот! И что мы будем праздновать? Проводы?

– Никуда ты не сядешь, – резко оборвала его Эмма, внося в комнату чашечку с кофе. – Не драматизируй. Я же сказала, разберемся.

– Сяду, – упрямо повторил Павел Валентинович.

– За что? – ехидно прищурилась Эмма. – За убийство, которое не совершал? Ничего глупее не слышала.

– Но кто-то же его совершил, – развел руками Голухов. – Учитывая круг подозреваемых, это один из близких и дорогих мне людей, за любого из которых я готов…

– Принести себя в жертву, – закатила глаза Эмма.

Павел Валентинович совершенно спокойно кивнул.

– Да. Я уже старик, мне немного осталось. А им еще жить да жить. Кто бы это ни сделал, я готов за это ответить. Я просто хочу узнать – почему? За что?

Как ни старалась я сохранить спокойствие, ситуация совершенно не вписывалась ни в один разумный сценарий.

– Стоп-стоп-стоп, – замотала я головой. – Можно с самого начала?

Павел Валентинович с Эммой переглянулись, словно внезапно вспомнив, что не сочли нужным посвятить меня в свой секрет. Эмма жестом остановила мужчину, открывшего рот.

– Давай-ка я сама. А то мы так договоримся до того, что ты и правда виноват. А я со стороны буду гораздо объективнее.

Павел Валентинович Голухов оказался человеком весьма незаурядным. Даже легендарным, хоть и в относительно узких эзотерических кругах.

Один из ведущих рунологов страны, авторитетный знаток Северной Традиции в мировом сообществе, основоположник школы изучения скандинавских рун в нашем городе, автор множества трудов от условной “Рунологии для чайников” до продвинутых изысканий.

С возрастом Павел Валентинович стал сентиментальнее, и внезапно решил написать не очередное обучающее пособие, а самую что ни на есть художественную книгу. Ну, такая вот у человека появилась мечта.

Довольно долго он сомневался в себе, не решался приступить, даже гнал от себя эти “глупые” мысли, но в конце концов сдался. “Примерив” самый негативный сценарий, а именно – полный провал своего творения, он понял, что ничем особенно страшным ему это не грозит.

Финансовое положение уже давно стало более, чем стабильным, дети – самостоятельными, обстановка вокруг – дружелюбной. Отчего бы теперь не заняться чем-то, что в итоге может оказаться бесполезной тратой времени? Другие люди ездят на рыбалку, играют в сетевые “танки”, а то и вовсе просиживают вечера перед “ящиком” с сомнительным содержимым. А Павел Валентинович уже хорошо потрудился, чтобы иметь возможность хотя бы на пенсии заниматься какой-нибудь сущей ерундой.

И нет, он не собирался бросать руны. И нет, он не испытывал от них усталости. Он просто захотел разнообразить свою деятельность.

Махнув на страхи и сомнения рукой, он приступил к делу. Неожиданно, процесс увлек. История лилась из-под пальцев легко, словно только и ждала своего часа. Сюжет обрастал новыми подробностями, персонажи – интересными чертами, а затем легкий мистический роман превратился то ли в триллер, то ли в детектив, но так ему понравилось даже больше.

Закончив творение, Голухов отправил его своему редактору. С замиранием сердца он ждал ответа. И через пару дней раздался вожделенный звонок. Редактор буквально разразилась восторгами и пообещала запустить книгу в самое ближайшее время в жернова издательства.

Заодно настоятельно рекомендовала незамедлительно приступить к продолжению истории.

Павел Валентинович воспрял духом и дал почитать свое произведение фокус-группе, состоящей из нескольких близких ему людей. Книга пришлась публике по душе. Либо они предпочли не расстраивать Голухова критикой. Так или иначе, мечта сбылась, и это принесло мужчине массу положительных эмоций.

Беда пришла откуда не ждали.

– Видите ли, – крайне смущенно перебил Эмму Павел Валентинович. – Кто-то совершил убийство по моей книге. И когда за мной придут – вопрос времени. Нам очень надо постараться найти этого человека быстрее, чем милиция найдет меня.

–Полиция, – машинально поправила я и прикусила язык. Терминология это точно не самое важное в данный момент.

– Полиция, конечно, – кивнул Голухов, ничуть не обидевшись на мой приступ занудства.

– Подождите, – замотала я головой. – А почему они придут за вами? Если кто-то совершил убийство по сюжету вашей книги, то это никак не вас не касается. Если, конечно, это не пропаганда, не подстрекательство и не разжигание розни… В общем, я сомневаюсь, что автора могут привлечь к ответственности только лишь на основании того, что в его книге описан какой-то сценарий… Да так или иначе, все давно придумано до нас. Никаких новейших способов уже невозможно изобрести. Но если вы переживаете, я могу уточнить у моего знакомого полковника полиции, какая ответственность вам грозит. Уверена, что никакая. Это просто для спокойствия.

Голухов внимательно выслушал мою длинную тираду, а потом медленно покачал головой.

– Боюсь, все намного хуже. Дело в том, что данная книга пока не поступила в продажу. Издание – процесс небыстрый. Не хочу утомлять вас подробностями, но раньше следующего года тиража не будет совершенно точно.

– Тогда как кто-то мог совершить убийство по книге, которой еще нет? – задала резонный вопрос я, уже догадываясь, каким будет ответ.

– Книги нет для всех, кроме самых близких мне людей, – вздохнул Павел Валентинович. – И сотрудников издательства, конечно. Но их можно отмести сразу. Кто-то из тех, кто читал рукопись, совершил убийство и подставил меня.

– Погодите, да почему вас? – снова тряхнула я головой. – Почему вы думаете, что полиция подумает именно на вас, а не на кого-то из тех, кто читал рукопись? Во-первых, как они вообще поймут, что это убийство по книге? Во-вторых, почему сразу вы? Почему не кто-то из тех, кто читал книгу? Понимаю, что это ваши близкие, но в этом и заключается работа полиции – искать настоящего преступника, а не того, на кого укажут случайные улики. Вы думаете, там дураки работают? Уверяю вас, это профессионалы своего дела!

Эмма издала какой-то странный вздох, но я не смогла понять, согласна она со мной или нет.

– Дело в том, что они уже приходили ко мне, – сознался Павел Валентинович. – Думаете, как я узнал об убийстве?

Я окончательно впала в ступор. Очень боясь показаться полной дурой, я закрыла рот и наклонила голову на бок, требовательно уставившись на Эмму. Похоже, что Павел Валентинович слишком поглощен своими переживаниями, и не может излагать события последовательно.

Книга, которой еще нет в продаже, какое-то убийство, полиция, которая зачем-то приходит к рунологу… Что за мешанина из нелепых фактов?

Эмма правильно меня поняла, и снова взяла инициативу в свои руки.

Глава 2

Павел Валентинович оказался известным рунологом не только в среде тех, кто жаждал постичь мудрость скандинавских учений, но и в среде криминалистов. Ему уже доводилось консультировать органы по вопросам ритуальных убийств.

Как ни странно, их было не так уж и мало. Люди, практикующие разного рода колдовство, не только пытались нарушить законы вселенной, но и с легкостью пренебрегали вполне земными законами правопорядка.

Сложно называть их нормальными. Чаще всего это психи, впавшие в крайнюю степень фанатизма. Станет ли нормальный человек приносить кого-то в жертву?

Вот и в этот раз, увидев ритуальную атрибутику, следователь решил привлечь консультанта. Надо было понять, с чем в этот раз придется иметь дело и ждать ли серии.

Увидев фото с места преступления, Павел Валентинович едва не потерял сознание. Если бы он заказывал к своей книге иллюстрации, то они выглядели бы примерно так.

– Видите ли, в моей книге этот ритуал называется “Объятия Хель”. Разумеется, никакого подобного ритуала на самом деле не существует. Я его выдумал.

– Извините, если покажусь бестактной, – перебила я. – Дело в том, что я не слишком компетентна в подобных вопросах, но ведь все ритуалы когда-то кто-то выдумал. А многие практики и вовсе работают на собственном представлении о том, как правильно.

Я старалась подбирать слова так, чтобы не задеть чувства Голухова. Каждый сам решает, во что верить.

– Вы совершенно правы! – почему-то радостно подтвердил Павел Валентинович. – Но есть какие-то базовые правила. Допустим, с бесами работать лучше всего в темное время суток. А с некропривязками – на погостах. Это основа, понимаете? Если вы хотите купить хлеба, то идете в продуктовый, а не в аптеку, верно? Есть шанс, что какая-то еда обнаружится и в аптеке, но нормально запастись к ужину там не получится. В магии тоже есть правила. И “Объятия Хель” это не ритуал, а инсценировка ритуала. Он не сработает, потому что там элементарно не соблюдены базовые принципы.

– А кто, кроме практиков, мог бы это понять?

– Если я отправлю вам фото, вы поймете, что ритуал – бессмысленная фикция в магическом антураже?

Я пожала плечами.

– Вряд ли. Для меня любая пентаграмма на полу это уже заявка на вызов демона.

– Но не факт, что он придет, верно? – поднял палец вверх Павел Валентинович.

– К счастью, да, – засмеялась я. – Если бы так просто было вызвать демона, мы давно бы вымерли в магических войнах. Но я вела к тому, что кто-то мог провести ритуал не с целью подставить вас, а с… Какой, кстати, была цель ритуала в вашей книге? Что получал колдун? Деньги? Славу? Вечную жизнь?

– В том-то и дело, что ничего, – развел руками Голухов. – Вы знаете, кто такая Хель? Это богиня смерти, властительница мира мертвых. Что можно получить, отправившись к ней в объятия? На земле – уже ничего. По сюжету в моей книге герой медленно и довольно болезненно умирает. Его встреча с Хель – лишь вопрос времени, он к ней готов. Но он решает немного ускорить события и застолбить себе теплое местечко в Хельхейме. По сути он добровольно отдает себя в руки Хель.

– Очень трагично, – вздохнула я. – Но вы сказали, что произошло убийство, а теперь речь про самоубийство. Какая же это добровольная передача?

– Да просто мы опять начали с конца, – вмешалась Эмма. – Я сама не сразу во всем разобралась. Давай-ка я в двух словах изложу суть – вчера обнаружили тело мужчины в несколько странном виде… Нда, тут с какого края не начинай, получается бред.

Дело меня уже, признаться, заинтриговало. Вот только я сомневалась, что смогу хоть чем-то помочь милейшему Павлу Валентиновичу. Он словно услышал мои мысли:

– Аврора, вы разберетесь в этой чехарде, я уверен. Эмма рассказала мне, с чем вам доводилось работать, и я весьма впечатлен.

Я смутилась.

– Не поймите неправильно, я бы с радостью помогла, но я совершенно не представляю – как. Я не следователь, не сыщик… Господи, да я и таролог-то посредственный…

– Вот не надо мне тут, – строго оборвала Эмма. – Профессионализм вырабатывается опытом и практикой, а дар – то, что дается свыше. Все у тебя прекрасно, не скромничай. Помнишь, я говорила, что могу попросить тебя об услуге?

Такой разговор действительно был в самом начале обучения. Когда я только познакомилась с удивительным миром Таро и с самой Эммой, я была готова оплачивать наставничество, и вопрос о сумме даже не возникал. Я чувствовала сердцем, что мне это необходимо.

Эмма сказала, что денег не возьмет, но может однажды попросить об услуге. О какой – неизвестно. А может и вовсе не попросить. Мне не хотелось влазить в кармические долги – гораздо проще отдать деньгами. Но таковы были условия, а я их приняла.

И вот час расплаты настал.

Впрочем, мне и самой было страшно интересно.

– Хорошо, – кивнула я. – Но мне нужна вообще вся информация, которая есть. И по порядку.

Эзотерики с готовностью закивали.

– Павел Валентинович, вы уверены, что это не совпадение? – задала я самый волнующий вопрос. – Вы уверены, что ритуал проведен точь-в-точь, как вы описали? Или есть шанс, что кто-то мог просто симулировать нечто подобное? Вы же понимаете, что в интернете сейчас есть абсолютно любая информация? Мне кажется очень логичной отсылка именно к богине Смерти, чтобы принести жертву. Такая идея могла прийти в голову любому, кто листает ролики про всякие ритуалы. И совершенно необязательно, что это имеет к вам хоть малейшее отношение.

– Увы, имеет, – вздохнул Голухов. – Дело в том, что жертва – мой… Как бы вам так сказать? Это мой конкурент. Бывший ученик. У нас с ним возник конфликт на почве практики. Он весьма некрасиво повел себя, но вины не признал, а я, уж простите за слабость, осерчал на него. Да так сильно, что именно его использовал в качестве прототипа для главного героя.

Как я ни старалась, на моем лице проявился весь спектр эмоций.

– Вот это поворот! – не выдержала я. – С этого стоило начать. Получается, погиб не просто случайный человек.

– Увы, – повторил Голухов. – У меня был, как это называют, мотив. На самом деле, никакого мотива не было. Я злился, не скрою. Но я не стал бы решать вопрос таким путем. Я просто поместил его в книгу, наградил смертельной болезнью, заставил отдаться в руки Хель, а потом и вовсе отошел от гнева и пересмотрел исход событий. К финалу у него весьма неплохо сложилась судьба.

– Он же умер, – не поняла я.

– Попал в Хельхейм, – поправил рунолог. – На этом приключения не заканчиваются. Хель иногда дает вторые шансы, хотя и говорят, что ее слово окончательное.

– Ладно, к книге мы вернемся позже, – отмахнулась я. – Тогда давайте по порядку – кто погиб, как, и почему вы думаете, что на вас хотят переложить ответственность?

Павел Валентинович немного подумал и принялся излагать.

Позавчера утром в своей квартире был обнаружен молодой, но уже довольно популярный рунолог-таролог-биоэнергет Александр Белохвостов. В эзотерическом миру известный как Олав.

– Как снеговик из мультика? – удивилась я.

– Это скандинавское имя, которое дословно означает “потомок предков”, но я бы перевел как “сын своего отца”, так более понятно звучит. Забавный нюанс в том, что сам Белохвостов – сирота. Буквально, он даже не знает ни своего отца, ни матери.

– Печально, – вздохнула я. – Извините, продолжайте.

Олав был обнаружен на полу лицом вниз, правая рука лежала возле вонзенного в шею атама – ритуального ножа.

Крови было сравнительно немного. Скорее всего, лезвие частично перекрыло поврежденную артерию, поэтому вместо жутких брызг образовалась скромная лужица, которая частично впиталась в одежду, а частично – в синтетический ковер с длинным густым ворсом. Учитывая темно-коричневый, почти черный цвет ковра, могло показаться, что крови нет совсем.

Вокруг Олава был широкий щедрый круг из соли, шесть мисок с водой, десять не до конца прогоревших свечей из черной вощины и трав и четыре подставки с истлевшими благовониями.

– Числа имеют значение? – уточнила я.

– Все имеет значение, когда речь идет о ритуальной магии, – назидательно заметил Голухов. – В нашем случае, убийца действовал по моей книге, как по Библии. Именно так я и описал ритуал. Моя авторская интерпретация Малого и Большого ритуала, нелепая смесь того и другого. Но к Северной традиции эти числа никак не относятся. Разве что число десять можно с натяжкой отнести к Хель.

– А соль – это от злых духов?

– Соль – это символ стихии земли. В Малом и Большом ритуалах идет обращение к стихиям. Свечи это огонь, разумеется. Вода – стихия воды. Благовония – видимая и ощутимая стихия воздуха. И самое главное – над головой у Белохвостова была начертана солью руна Хагалаз. Та самая руна, которая является рабочей руной Хель. Сомнений быть не может – это именно “Объятия Хель”.

Звучало вполне убедительно, но я так и не могла понять, каким боком тут мог оказаться Павел Валентинович.

– Но разве не глупо таким образом подставлять вас? Очевидно же, что вы этого сделать не могли, поскольку описали этот ритуал в своей книге. Надо быть совершенно сумасшедшим, чтобы воплотить его в жизнь. Это как явка с повинной! Даже если вы хотели свести с ним счеты, не обижайтесь, то кто мешал вам сделать это тихо и быстро? Зачем эти игры с солью и благовониями?

– Чтобы имитировать самопожертвование, – чуть раздраженно ответил Голухов. – В моей книге это именно так. Убийца ее прочел и решил, что рунолог мог бы именно таким образом уйти из жизни. Вот только когда выяснится, что никакое это не самоубийство, начнут искать убийцу и выйдут на мою книгу.

– Так это самоубийство или убийство? – потеряла я терпение.

– Пока нет информации, – развел руками Павел Валентинович. – Я пока тоже не дал экспертного заключения, тяну сроки, чтобы хоть какая-то фора была.

– Но вы точно уверены, что Белохвостов не покончил с собой в согласии с любимой традицией? Ритуал не кажется мне сложным. Соль, вода и благовония – совершенно не дефицитные товары. А свечи из черной вощины вообще можно накрутить самостоятельно, не обязательно покупать готовые.

– А никто из практиков готовые и не покупает. Мы делаем их сами. Запас готовых свечей нашли у Белохвостова в ящике стола, – кивнул Голухов. – Тут не прикопаешься. Там были не только черные, но и красные, и белые. У меня они тоже есть. Проще выделить пару часов и накрутить самых востребованных, чем каждый раз доставать травы и масла.

– Вот, – обрадовалась я. – Получается, что он мог самостоятельно подготовить ритуал. Мало ли, что ему в голову стрельнуло! Решил уйти красиво. А что до чисел… Десятка, вы сами сказали, число Хель. Шесть мисок и четыре благовония – та же десятка.

– Такого ритуала не может существовать в природе, – перебил Павел Валентинович. – Мало того, что северные боги вообще не требуют жертв, так это еще и страшно глупо – принести богине Смерти чью-то жизнь. Она сама вольна забирать жизнь в тот момент, когда сочтет нужным. Все умирает в свое время – так говорят. И решать за нее – неуважение. И кстати, не гарантирует попадания в Хельхейм.

– Я не сильна в скандинавской мифологии, но знаю, что есть Вальгалла, куда попадают смелые воины. Этакий рай для викингов. А Хельхейм, получается, ад?

– Упаси Один! – расстроился Голухов. – Это лишь один из миров. И вовсе это не ад с пытками и вечными муками, а достаточно комфортное место для тех, кто покинул мир живых от старости, болезни или голода. Они и так настрадались при жизни, поэтому в Хельхейме их ждет абсолютный покой без боли и страданий.

– Звучит неплохо, – одобрила я. – Получается, попасть к Хель можно, лишь умерев по естественным причинам?

– Именно так, – подтвердил Павел Валентинович. – Поэтому такой ритуал невозможен. Я вам скажу даже больше. Храбрые воины шли на хитрость, когда чувствовали приближение смерти от старости. Они пронзали себя копьем, чтобы имитировать смерть в бою, тогда был шанс попасть к Одину или Фрейе. Это не суицид, это декорация. Такая погибель считалась славной.

– А куда же попадают жертвы бытовых убийств и самоубийцы? – растерялась я. – Смертью в бою это сложно назвать. Хотя, при определенных обстоятельствах…