Соломенная вдова
- -
- 100%
- +
– Возьми… на всякий случай.
– Спасибо, – выдавила она из себя и отвела глаза, – на чай приглашать не буду, уж извини, тут на всех стенах – глаза и уши…
– Понял, – пробормотал он, развернулся и быстрым шагом вышел со двора.
Глава 11. Секреты бабушки Феклы
Тая крутилась, как могла, но несмотря на строжайшую экономию, деньги таяли на глазах.
В 70-ые годы декретные платили всего два месяца. Женщинам было разрешено сидеть дома с ребенком целый год без сохранения зарплаты, но… кроме Таисии некому было больше работать.
Когда маленькой Варюхе исполнилось пять месяцев, она решила выйти на работу в детский сад, где до декрета работала завхозом.
– Извини, Таисия, – сказала ей заведующая Любовь Егоровна, – ты должна понимать, что с вашей сегодняшней репутацией не могу я тебя на эту должность взять…
Заведующая всегда была женщиной прямолинейной, и поэтому не стала вилять. Тая приуныла.
– Но и выгнать я тебя не могу, – продолжала Любовь Егоровна, – нянечкой в ясельную группу пойдешь? Никак не могу подыскать замену Тоне, а у нее ноги отказывают, на пенсию попросилась.
– Пойду! – обрадовалась Тая, – это же я практически постоянно с дочкой буду! Да и Васятка рядом.
– Ну вот и ладненько, – кивнула заведующая, – девка ты добрая, работящая, детей любишь, еще тогда заметила, как ты с ребятишками обходишься… Короче, выходи с понедельника…
Тая летела домой, как на крыльях. Ребятишки сидели дома одни, присматривая за младшенькой. За это время сыновья заметно повзрослели, стали ей такой опорой, что она даже представить не могла.
А ведь еще полгода назад пожилые соседки, качая головами, высказывали ей, что она их так балует, что толку от них не будет никакого, особенно от озорного Васятки. Но жизнь, как говорится, лучший воспитатель и учитель.
***
Тая стала в садике незаменимой. Дети с визгом кидались ей на шею, едва она входила в любую группу, в очередь выстраивались, чтобы получить от нее порцию ласки и внимания.
Она с такой радостью делала любую работу, что некоторые воспитатели глядели на нее с недоумением.
– Тайка, вот только не надо делать вид, что тебе в радость выносить бесконечные горшки и застирывать грязные штаны и простыни, – фыркала самая молодая из них, Ася, и морщила нос.
– Ой, девочки, вы даже представить себе не можете, как я рада, что у меня есть работа, – искренне улыбалась Тая, – к тому же я люблю детей…
– Ну понимаю… своих собственных. Но чужих? – не унималась Ася.
– Но ты ведь тоже здесь работаешь… с чужими детьми? – пожимала плечами Тая, – хочешь сказать, что ты их не любишь?
– Да ей просто деваться некуда, – смеялась Людмила, воспитатель старшей группы, – все лучше, чем дояркой на ферме.
– А я люблю детей, – все также искренне отвечала Тая, – просто представляю, что все они мои, родные… И работа становится не в тягость, а в радость. Так меня бабушка Фекла учила. Она говорила: "Любую работу, Таюшка, делай с любовью и благодарностью, даже самую черную, самую тяжкую… Она от нужды, лени и всех пороков защита. Помни это всегда, и ты сама удивишься, как силы твои будут прибывать – словно с неба".
Бабушка одна троих детей во время войны тянула, когда деда Акима на фронт забрали. Горя полной ложкой хлебнула. Когда рассказывала, я слез не могла удержать, – в Таиных глазах блеснули слезы, – это было так страшно, двух детей похоронила, от голода умерли. Дед вернулся с фронта без ноги, недолго пожил. Ничего не видела кроме работы, но всегда находила чему радоваться… Говорила: главное – мирное небо над головой, а остальное все пережить можно.
Таины глаза посветлели, словно солнышко в них заглянуло.
– С тех пор я постоянно бабушкиным советом пользуюсь… Как только трудно станет, невмоготу, я ее лицо доброе вспомню, и на душе так хорошо становится, в сердце теплеет и на работу начинаю другими глазами смотреть. Она становится такой легкой и… желанной. Вот правда, попробуйте.
Женщины фыркали, глядя на нее с недоверием:
– А чего ее, работу, любить-то? Сделал поскорее и забыл… Фантазерка ты!
– А вы попробуйте, сами удивитесь, – не унималась Тая.
– Золушка ты наша, – с жалостью говорила Ася и закатывала глаза, потом разворачивалась и уходила.
– Бедолага ты наша, – с грустью вздыхали про себя другие женщины.
Все расходились по своим местам. А потом при случае без зазрения совести пользовались ее добротой и безотказностью.
– Тай, ну ты же любишь работу, докажи, – с издевкой в голосе, которую никак не могла скрыть, обращалась к ней Ася, – уложи моих гавриков спать, почитай им сказку, а я в магазин пока сбегаю, там духи привезли. Купить тебе флакон?
– Да нет, не надо, посмотрю, без проблем. Иди, – отвечала ей с готовностью Тая, пропуская мимо ушей ее издевку.
– Только Егоровне не говори, скажи – вышла на минутку… А там и я подбегу…
– Ага…
Любовь Егоровна их стыдила:
– Бессовестные, уселись на девку и лапки свесили, вот лишу вас премиальных, все Таисии отдам, тогда узнаете, – грозилась она.
А к Тае обращалась:
– Вот прям сейчас бы тебя воспитателем взяла, жаль образования у тебя нет. Ты давай, поступай в следующем году в педучилище… А?
– С радостью бы, – Тая печально улыбалась в ответ, – но пока, увы, нет возможности…
Глава 12. Как кур в ощип
Время шло. Жизнь текла своим чередом. От Григория изредка приходили скупые послания. Не любил он письма писать, да и жаловаться тоже не любил.
Никому Гришка не признался, что его облапошили цыгане. Ему легче было, что его вором назовут, растратчиком, чем идиотом, которого развели, как последнего олуха. Да и судя по поведению конюха Игнатьича, нашедшего его, он понял, что цыган никто не видел. Они очень ловко и артистично провели свой излюбленный трюк и испарились, словно их и не было.
Без сомнений, это была банда, промышлявшая таким образом, а потом толкавшая на черном рынке украденные дефицитные запчасти за бешенные деньги. На том они и жили, кочуя с места на место.
Пока он собирался с мыслями, как прикрыть свою недостачу, и что он скажет начальству в свое оправдание, нагрянула комиссия. Григорий смекнул, что это хитрые цыгане навели эту комиссию, чтобы посадить его быстрее, и он не смог их отыскать.
Было еще кое-что, что удерживало его рассказать всю правду. Перед тем, как потерять сознание, он увидел перед собой оскаленную физиономию цыгана, с которым собирался совершить сделку.
– Если пикнешь про нас кому-нибудь, – прошипел он, – смотри, твоя жена беременная и дети у нас на примете. У нас везде – глаза и уши. Везде достанем…
У Гришки все плыло перед глазами, но эти зловещие слова, сказанные ему в лицо наглым и ухмыляющимся бандитом, словно пронзили его насквозь. Он потерял сознание, видимо, в суп чего-то подмешали. Но едва он очнулся, сразу вспомнил – и эти жуткие черные глаза, и те страшные угрозы.
Когда комиссия выложила перед начальством совхоза свой протокол по недостаче, все были в шоке. Григорий, опустив голову, всю вину взял на себя. Даже ту недостачу, в которой был не виноват. Муромцева сразу же взяли под арест, не разрешив даже попрощаться с семьей.
Тая старалась ему почаще писать обнадеживающие и теплые письма, высылала рисунки сыновей, старалась не лезть в душу. Все внимание в письмах уделяла детям, о проблемах старалась не говорить.
– Ему и так там не сладко, а мы все же дома, на свободе, – думала она, – спим в своих постелях, гуляем, где хотим, едим не тюремную баланду…
***
Приближался Новый год.
Вечерами Таисия с сыновьями, уложив Варюху спать, собирались у стола, чтобы смастерить им новогодние костюмы на утренник. Васятке – зайчика, а Мише – звездочета.
Мальчишки помогали, как могли: Васятка вырезал звезды из конфетных фантиков на мантию, а Мишутка старательно разрисовывал заячью маску, получая от матери подбадривающие комплименты:
– Ну ты, Мишутка, талантище, я бы в жизни так не нарисовала!
– А я? Я? – Васятка обиженно надувал губы, – а я разве не талантище?
– Ну, сынок, я еще до тебя не дошла…
Тая подходила к рабочему месту Васятки и ласково гладила его по голове.
– Ой, какие звезды!!! – восторгалась она совершенно искренне, – я так не умею вырезать, как ты.
Польщенный Васятка с еще большим рвением продолжал трудиться. Но долго он молчать не умел.
– Мам, а к нам придет Дед Мороз? – спрашивал он с любопытством, – он принесет нам подарки?
– Ну ты деловой, – закатывал глаза Мишутка и недоуменно, по-взрослому, разводил руками, – Деду Морозу больше делать нечего, как ходить по домам. Знаешь… сколько в мире домов? Сто тыщ миллионов! Вот!!! А Дед Мороз один! Когда он успеет у всех побывать?
Васятка округлял глаза и печально вздыхал, потом спохватывался и упрямо мотал головой:
– Но Людмила Борисовна говорила, что он в садик придет, на утренник, если мы будем хорошо себя вести…
– Вот именно, – хмыкал Мишутка, – а вы не умеете себя вести.
– Умеем! – злился Васятка и замахивался на брата.
– Тихо-тихо, – Тая успокаивающе прижимала к себе сыновей, – разбушевались тут, уж в садик и в школу Дед Мороз придет обязательно. Как же без этого? Вы давайте быстрее заканчивайте, завтра уже утренник у Миши, а у нас еще ничего не готово.
– Мам, а елка у нас будет?
Тая грустно улыбнулась. Елку всегда привозил из леса Гриша. А сейчас… кто ее им принесет?
– Что-нибудь придумаем, – бодро тряхнула она головой, – игрушки у нас есть, мишура, дождик, гирлянды… Можно и без елки красиво нарядить дом. Согласны?
Сыновья вздохнули:
– Согласны!
– Ну и молодцы!
Допоздна провозились они с костюмами, но спать легли довольные – потому что многое было сделано их руками. А это дорогого стоит. Да и красиво вышло, им нравилось. А кому не нравится – пусть не смотрят!
Утром Мишутка первым выскочил за порог, торопясь в школу, ему нужно было пораньше прийти. Но он тут же заскочил в избу с радостным воплем:
– Мам, Васятка, посмотрите, что я нашел!
Все на него уставились.
А он снова выбежал, а потом, кряхтя, втащил в дом густую пушистую сосенку, а вместе с ней – клубы пара и упоительный аромат хвои.
– Ура!!! – восторженно завопил Васятка и радостно запрыгал вокруг елки, – это точно Дед Мороз принес! Я же говорил!!!
Глава 5
Глава 13. Сюрприз!
Вечером они всей семьей наряжали елку. Вытащили из шкафа коробку с новогодними игрушками и гирляндами. И началось волшебство.
Васятка, доставая очередную игрушку, радостно вскрикивал:
– Смотрите, какой теремок! О, а это сосулька, а вот белочка!!!
Мама с братом только кивали головами, с их лиц не исчезала счастливая улыбка.
Даже маленькая Варюха сидела в своей кроватке, удивленно вертя головой, и вовсе не плакала, требуя к себе внимания. А только радостно агукала и таращила глазенки, когда Васятка каждую вытащенную игрушку нес сестренке, чтобы и она порадовалась. Та восторженно тянула к ней ручонки.
– Только не давай ей в руки! – взволнованно говорила мама, – она же все в рот сейчас тащит, а они стеклянные!
– Да, мам, – возмущенно перебивал ее Вася, – я же не дурак, я ей просто показываю…
Варюха и не требовала, ей доставляло удовольствие и просто наблюдать за всей этой кутерьмой, а особенно за елкой, которая на глазах становилась все краше.
Сыновья по очереди подбегали к елке и вешали очередную игрушку. Иногда вставали на табуретку, чтоб прицепить повыше. Их лица сияли не хуже новогодней мишуры.
– Господи, как мало для счастья надо, – думала про себя Тая, – всего лишь новогодняя елка с игрушками. И все… вера в сказку и чудеса возродилась! Спасибо тебе, таинственный незнакомец, за елку.
Тая мысленно перебрала в уме всех знакомых, которые были способны на этот поступок, и остановилась на Кате и ее муже Косте.
– Вряд ли еще кто-то вспомнит про нас, – думала она.
Через час елка была готова.
– А теперь – внимание! – Миша подбежал к выключателю и торжественно замер, чтобы все насладились этим моментом, – елочка, гори! – крикнул он и выключил свет.
Елка вспыхнула и замигала, заиграла десятками разноцветных волшебных лампочек. Васятка тут же запрыгал в восторге и захлопал в ладоши:
– Ура, у нас снова елка!!! Мам, а когда Новый год?
– Скоро, сынок, скоро!
***
Новый год был через три дня. Тая к празднику решила запечь целого гуся. Десяток гусей, которых они с детьми вырастили за лето, она по-хозяйски разделила на множество частей, чтобы хватило на всю долгую зиму. А одного гуся оставила на Новый год. Должен же быть у них праздник!
Подарки, что выделили детям на Таиной работе, были очень скромными – по две мандаринки, несколько шоколадных конфет "Весна" и "Буревестник", а в основном – карамельки и батончики. Но дети и этому были очень рады. Тая забрала у них кульки, сложила на верхнюю полку в буфете и выдавала им по две штучки в день.
– Пусть Новый год у вас продлится, – сказала она. Васятка хотел было возмутиться, но после этих слов замолчал. Мандаринки было решено оставить на праздничный стол.
– Пусть пахнут Новым годом… подольше, – мечтательно сказала Тая, поднося мандаринку к лицу и вдыхая ее аромат. Мальчишки тоже потянулись своими носами к этим солнечным фруктам, втягивали запах и восторженно закатывали глаза.
Катя еще две недели назад пригласила Таину семью к себе на Новый год.
– Приходите, – говорила она, – вместе веселее!
– Ой, нет, лучше вы к нам, – отвечала ей Тая, – у вас младенца нет, вам проще.
В конце концов никому не захотелось тащиться в такую даль. Все остались по своим домам.
И вот, канун Нового года, вечер… В печке томился гусь, сводя с ума своими ароматами. Тая готовила винегрет, нарезая отварные овощи и открыв баночку зеленого горошка, который им подарили на работе к празднику, дети крутились рядом. Все наслаждались подготовкой к празднику. Как вдруг в дверь постучали…
– Дед Мороз!!! – завопил во все горло Васятка и кинулся открывать дверь.
Тая даже глазом не успела моргнуть. Дверь открылась и с клубами морозного воздуха в дом ввалился… Дед Мороз! Как настоящий – в роскошном красном тулупе и красной шапке с белоснежной бородой, с мешком в руках и посохом…
Все замерли и вытаращили глаза, включая маленькую Варюху. Даже озорной Васятка остолбенел, хоть и кричал про Деда Мороза, но он больше баловался…
Первой пришла в себя Варюха и заревела. Тая кинулась к ней и схватила на руки. А сама зажмурилась на мгновение: уж не спит ли она? Но Дед Мороз не исчезал. Более того, следом за ним в дом вошел ее родной брат Вовка, которого она не видела уже 100 лет. Он смущенно всем улыбнулся и помахал рукой. Вот так сюрприз! Тая не верила своим глазам.
Первыми пришли в себя мальчишки. Они окружили Деда Мороза, рассказывали ему стихи, которые приготовили для своих утренников. Он гладил их по головам, называл молодцами и доставал из своего необъятного мешка подарки – игрушки и конфеты. Васятка, схватив свой подарок, тут же изловчился и щелкнул по носу Мишку:
– А ты говорил: не придет! "Сто тыщ миллионов домов", – передразнил он, – а в наш пришел!
Тая только стояла в сторонке, прижимая к себе дочку, и растерянно хлопала глазами, когда Дед Мороз протянул и ей подарок. Увидел, что руки ее заняты, и поставил бумажный пакет на пол.
Очнулась она только когда за волшебником дверь захлопнулась, посадила Варюху в кроватку и с радостным вскриком кинулась в объятия брата:
– Вовка, господи, как я рада, – бормотала она, прижимая его к себе, – спасибо тебе огромное за праздник!
Глава 14. Святой Петр
Тая радостно хлопотала вокруг Вовки, не зная, куда его посадить, чем угостить. Сердце ее трепетало от радости. Наконец-то! Ее родные вспомнили о них, не бросили в беде. Да еще завалили подарками! Сделали им такой праздник!
– Боже, как я рада, – уже в сотый раз повторяла она, – как ты надумал к нам приехать?
– Ну вот так, надумал, – смущенно отвечал Вовка.
– Мама отправила?
– Ну и мама, тоже…
– А подарков-то сколько навез! Это же какие деньжища потратил! Где ты взял столько? – не унималась она.
– Ну я все-таки уже работаю…
– Даже не представляю, сколько это стоит!
– Какая разница? Ну не украл, не переживай…
Тая нахмурилась, словно ее укололи в самое сердце. Брат спохватился:
– Я не то хотел сказать… Ну… зарплату мне дали хорошую.
Вовка только в прошлом году закончил институт, и его взяли инженером на завод. У Таи в гостях он был всего лишь пару раз, а из детей видел только маленького Мишутку, когда он только родился. Приехал, переночевал одну ночь и с тех пор больше не появлялся.
– Мама тоже помогла, – продолжал брат, – езжай, говорит, проведай, с праздником поздравь, да гостинцы увези. Поддержи сестренку, одна она теперь…
Тая утирала слезы счастья, восхищенно качала головой, глядя, как сыновья с азартом распаковывают свои пакеты со сладостями и фруктами, рассматривают подаренные машинки. У Миши – трактор, а у Васятки – самосвал. Как настоящие, железные! И про Варюху не забыли – в большом пакете оказалась огромная кукла – с открывающимися и закрывающимися глазками, в нарядном платье, как живая! И резиновый слоник, которого Варюха тут же с наслаждением засунула в рот, как самую долгожданную конфету.
Тая видела, каким восторгом горят глаза ее детей, глядя на всю эту роскошь, и не верила своим глазам.
– Нет, наверное, я сплю, – думала она про себя, потом снова смотрела на Вовку: нет, он не исчезал, сидел рядом и улыбался.
– Значит, не сплю, – радовалась она, но все равно не верила.
Она расспрашивала брата о семье: маме, детях, их успехах. Только про отчима ничего не спрашивала, да Вовка про него ничего и не говорил.
– Мама, смотри, тут еще какая-то коробочка! – крикнул вездесущий Вовка, который проверил все упаковки, и протянул матери… духи.
Тая взглянула на коробочку и задохнулась от счастья – это были польские духи "Быть может", о которых она давно мечтала.
– Вовка!!! – заверещала она совсем по-девчоночьи и кинулась брату на шею. Тот только удивленно хлопал глазами и пожимал плечами: дескать, что тут такого? Подумаешь – какие-то духи! Мы, волшебники, еще и не такое можем…
***
В два часа ночи, когда Новый год был встречен, когда угасли все эмоции, а дети уже заснули в своих кроватках, Вовка вдруг взглянул на часы и засобирался домой.
– Ты куда? Ночью-то? – испугалась Тая, увидев его уже одетого и стоящего в дверях, – я тебе постелила в комнате мальчишек. Как же так? Даже не побыл…
– Пора мне, сестренка, – ответил Вовка, – меня обещали отвезти домой. Тот самый Дед Мороз, который вас поздравлял, он тоже из райцентра. Развез другие подарки и за мной в два часа обещал заехать…
Тая прослезилась и снова кинулась Вовке на шею:
– Спасибо вам, родные мои! Если бы вы знали, как я счастлива, что вы меня не забыли. Что вы у меня есть…
– Ну ладно тебе, сестренка, – голос брата дрогнул, и глаза тоже подозрительно заблестели, он отвернулся, чтобы скрыть свое смущение и невольные слезы, – мы тоже… так рады, что ты… то есть вы… у нас есть.
Он сжал ее в объятиях и заторопился:
– Пора, а то уедут без меня!
– Ну и пусть уедут! Может, останешься? – она с отчаянием вцепилась в него, не желая отпускать.
– Нет, – он вздохнул и покачал головой, снова чмокнул ее в щеку, – у меня дела… Еще раз с Новым годом, с новым счастьем. Пока!!!
И вышел за дверь. Тая бросилась к окну, чтобы проводить его… хотя бы еще глазами. Но он быстро скрылся за высоким забором и начинающейся метелью.
***
Знакомые "Жигули" уже ждали его за поворотом. Он быстренько запрыгнул на переднее место, и машина тронулась с места.
– Ну как все прошло? – спросил его водитель, внимательно глядя на дорогу, и пытаясь таким образом скрыть свое волнение, – надеюсь, ты не проболтался?
– Нет, – помотал головой Вовка, – мы же договаривались. Они ни о чем не догадались. Тая думает, что это подарки от нашей семьи, она очень обрадовалась.
– Спасибо тебе.
– Да не за что, – Вовка замялся, – это тебе… спасибо.
Он искоса посмотрел на своего попутчика:
– Странный ты… Петька. Сам все купил, меня организовал, в Деда Мороза оделся… И даже не хочешь, чтобы она об этом узнала…
– От меня она бы не взяла ничего, – вздохнул Петр, – просто выставила бы за порог… вместе с подарками. Она гордая. А мне хотелось им просто праздник сделать, чтобы они забыли весь тот ужас, который на них навалился…
– Что… просто так, без всякой надежды… на какие-то отношения? – не поверил Вовка.
Петр усмехнулся и пожал плечами:
– Сам не знаю… Просто захотелось хоть немного порадовать ее с детьми. А пацаны… у нее славные.
– Ну ты… святой, Петька, – фыркнул Вовка и расхохотался, довольный шуткой, – Святой Петр!
Глава 15. Горе-жених
Постепенно жизнь вошла в свое русло. Тая привыкла все тянуть на себе, большинство мужской работы научилась делать сама – колола дрова, прибивала полки, тягала мешки…
Боялась кого-то просить, чтобы не было пересудов. Все научилась делать, вот только поросенка колоть не могла, это было выше ее сил. Но как в деревне без своего мяса, тем более мужики растут? Приходилось выращивать двух поросят – одного на продажу, чтобы обуть-одеть подрастающую ораву, а другого – себе. Кололи, как правило, к концу ноября, когда устанавливались морозы.
И вот, когда подошло время, пригласила она двух прославленных специалистов этого дела – своего соседа Трофима, 60-летнего мужика, и его 35-летнего напарника Борьку, которого все никак не могли женить. Он иногда попивал горькую, но не сильно, жил с родителями и считался славным парнем, завидным, по деревенским меркам, женихом.
Мужики пришли, сделали свою работу. А Тая приготовила для них ужин – свежину, кровянку, выставила на стол бутылку, соленья… Накормила мужиков, дала с собой по куску мяса за работу – все, как положено. Трофим, поужинав, собрался уходить:
– Ну что, Борь, пойдем? – взглянул он вопросительно на своего напарника, – пора и честь знать.
– Да я еще посижу немножко, дядя Трош, – хмыкнул Борис, раскрасневшись после сытного ужина и пригревшись возле печи, – сам знаешь, торопиться мне не к кому. А мы с Таюхой поболтаем немного.
Трофим молча встал, принялся одеваться, не замечая умоляющего взгляда Таисии, которым она с отчаяньем сигнализировала ему.
Попрощался и вышел за порог, Тая выскочила следом.
– Дядь Прош, – умоляюще проговорила она, – не оставляйте его, нехорошо это…
Тот пожал плечами, удивленно взглянул на нее:
– Ну что я его насильно выволакивать буду? Тоже нехорошо, обидится… Тебе самой неприятно будет, если ты его выгонишь. Тем более он бОльшую часть работы сделал, у меня уже силы не те… Не боись, он бутылочку допьет и сам уйдет. А там уже на донышке. Ты просто ему больше не ставь, и все будет хорошо.
Трофим кашлянул, махнул ей рукой и пошел восвояси.
Тая, закусив губу, вернулась обратно и чуть не вскрикнула, потому что на месте почти пустой бутылки уже стояла новая, только что начатая.
– Вот… как чувствовал, что пригодится, принес еще одну, – расплылся в улыбке Борька и хлопнул рядом с собой по лавке, – садись рядышком, поболтаем. Ну что ты, как не родная?
Его взгляд стал масляным.
– Может быть, дома, Борь, продолжишь? – Тая, наконец, пришла в себя и решительно принялась убирать со стола, – я тебе с собой закуски положу, сколько хочешь. А то тут дети… Не хотелось бы, чтоб они все это видели.
– Выгоняешь, да? – помрачнел Борька и поднял на нее тяжелый взгляд, – я к тебе всей душой, а ты… Эх, тыыыы!
Он со стоном опустил голову себе на руки, – никто меня не понимает и понять не хочет…
– Извини, Борь, ни к чему нам эти с тобой посиделки, один на один. Я все-таки замужняя женщина…
– Кто?!! Ты?!! – Борька вытаращил на нее изумленные глаза и расхохотался, – ты соломенная вдова! А я… а ты… мне давно нравишься, вот так, ей Богу, так нравишься… как никто.
Он даже задохнулся, не в силах выразить свои чувства.
– Мне вот даже и отпрыски твои не напрягают… Нисколечко.
Его глаза загорелись:
– А давай уедем отсюда, а, Тась? В райцентр. Или еще куда… Подальше. Я там работу найду, ты тоже… в садик устроишься. Проживем…
Тая ошарашенно смотрела на него, потом пришла в себя:
– Борь, я замужем, и я буду ждать своего мужа, – твердо ответила она, – поищи себе другую невесту.
– Ты что и вправду… этого ворюгу собираешься из тюрьмы ждать? – он снова вытаращил на нее глаза и изумленно покачал головой, – ну ты и дуррра! Да он же, ворюга, наш совхоз чуть по миру не пустил…
Борькины глаза засверкали праведным гневом, он стиснул кулаки и шарахнул по столу так, что несколько чашек улетели на пол.
Тая вздрогнула, оглянулась на детей: слава Богу, они весело играли в жмурки в своей комнате. Она встала, медленно прикрыла их дверь, потом спокойно подошла к печке, взяла кочергу и с решительным лицом стала приближаться к Борису. Тот побледнел и отпрянул, вжавшись в стену.