Неверная луна

Вы ему все объясните, извинитесь за френдзону

Я знаю веселые сказки таинственных стран

Про черную деву, про страсть молодого вождя,

Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,

Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.

Николай Гумилев

— Что такое поршень?

Вместо ответа Рут ощутимо заскрипела зубами, испытывая желание непреодолимой силы сделать музыку в машине погромче. Каэтано всего-то попросил ее объяснить принцип действия двигателя внутреннего сгорания. И теперь Рут чувствовала себя тупой.

Поиск в интернете не слишком помог. Недостаточно было просто зачитать энциклопедическую статью вслух, потому что они спотыкались на каждом слове, начиная со слова «бензин». Каэтано даже не высмеивал ее неловкие попытки в преподавателя, просто смотрел, чуть вскинув брови и поджав губы. Рут же горела от стыда и забывала следить за дорогой, отчего машина подскакивала на ухабах. Наконец сдалась:

— Дома объясню! Мне неудобно рулить и говорить!

Каэтано кивнул. И сам покрутил ручку громкости на магнитоле — уже разобрался, просто наблюдая за Рут.

А все потому, что Рут не избежала соблазна похвастаться: ее мир очень продвинутый, и она может слушать в дороге любую музыку, какую захочет. После этого Каэтано отстал от нее с двигателем и начал знакомиться с музыкальным культурным наследием двадцать первого века, используя автонастройку радио.

Он почти сразу развенчал стереотип, согласно которому любой уважающий себя маг, попав в современный мир, немедленно врубает тяжеляк. «Под такую музыку только казнить», — фыркнул. Классика и трип-хоп его впечатлили гораздо больше, так что в итоге он выбрал радиостанцию, где как раз диджеи поставили микс, посвященный Мэссив Атак. Рут страшно удивилась, хоть и виду не подала — кто бы мог подумать, что жуткому черному магу понравится нежный женский шепот под размеренный бит и клавишные?

Каэтано прикрыл глаза, откинулся на спинку сиденья. Рут глянула мельком на него и ощутила странную, тянущую боль в груди, хотя это чувство почти сразу развеялось.

— Здесь спинка опускается… — проворчала она.

— М-м-м? — Каэтано подарил ей внимательный, совсем не сонный взгляд.

— У кресла можно опустить спинку и лечь, — Рут опять рассердилась ни с того, ни с сего. Идеально было бы прикопать проклятого магистра в лесочке у левой обочины, а она о его здоровье заботится. Еще бы пристегнуться предложила!

В этот миг пежо Рут влетел обоими колесами в очередную выбоину, машину подбросило. Рут взвизгнула, пока тормозила и маневрировала. Каэтано едва не разбил себе нос, но успел ухватиться за ручку двери и скомпенсировал инерцию. Наконец машина остановилась, а Рут потрясенно выдохнула.

— Что это было? — спросил магистр спокойно.

— Яма… — Рут отстегнулась и вылезла проверить ущерб. Магистр тоже выбрался из машины, посмеиваясь.

— Что смешного? — Рут окрысилась. — Может, наколдуешь нам лошадь?

— Нет, посмотрю, как ты справишься, — Каэтано подмигнул. А Рут пожалела, что у нее нет под рукой еще одного горящего кнута.

В дополнение к ее проблемам в виде повредившей передние колеса и подвеску машины, а также психованного маньяка рядом, телефон перестал ловить. Осталось только медведю из леса прийти, чтоб ситуация была идеально говенной!

Рут еще поковырялась с телефоном, косясь на Каэтано, который оперся бедром на пежо, скрестил руки на груди и наблюдал за ней, не скрывая этого. Завидев вдали свет фар, Рут подняла руку, думая, куда ей девать Каэтано.

Мимо проехала машина, полная пьяной студентоты. Они сначала притормозили, и до Рут донесся знакомый запах дури, но потом догадались, что злая девица в обтягивающем трико и угрюмый верзила в драных шмотках вряд ли нуждаются в помощи. Придурки завопили:

— Мы тоже смотрели этот фильм! Ищите других жертв! — и дали по газам.

Вторым ехал мужчина средних лет в дорогой тачке. Он тоже остановился и спросил у магистра, кивая на Рут:

— Э-э, брат, сколько?

Но потом пригляделся повнимательнее и со словами: «Э-э, брат, передумал!» — тоже свалил.

Рут со злости озвучила его истинные намерения магистру. Но Каэтано не побежал за мерседесом с колом наперевес, а только посмеялся:

— Я же говорил, что ты похожа на непотребную девицу, вот и доказательство!

Рут даже растерялась: и это человек, который казнил за неправильный чих в его присутствии? Потом догадалась: он над ней так издевается. Наказывает.

Она ожгла Каэтано взглядом вместо кнута и пошла перекладывать пачки купюр из багажника в пакет. Заодно обыскала машину на предмет других ценных вещей и заперла ее. Завтра пришлет сюда эвакуатор. Все шло к тому, что им придется пешком топать километров десять, до радиуса действия ближайшей вышки связи.

— Так хорошо разбираешься в непотребных девках, сразу видно, не терял времени зря. И чего только сюда притащился? Всех у себя перерезал? — выпалила на одном дыхании.

— Парочку оставил, — хмыкнул Каэтано. — А еще издал закон, благодаря которому в непотребные девки записывают всех знатных изменниц. Сегодня ты баронесса Агнесса дю Шлюхолье, а завтра веселая Агнес с десятилетним контрактом на обслуживание клиентов. Не представляешь, как нравы разом оздоровились!

Рут открыла рот и закрыла. И снова открыла и закрыла. Она не нашлась что сказать.

— А простолюдинки? Их куда? — наконец растерянно уточнила.

— С ними пусть мужья разбираются, — пожал плечами Каэтано. — А дворянское сословие примером быть должно. Ежели ты шлюха, то не попадайся, а уж если попалась — не жалуйся. Десять лет в борделе. Деньги за работу можешь оставить себе. Кое-кому даже понравилось.

— А мужиков-изменщиков отпускаешь? — возмутилась Рут.

— Этих на границу с чудовищами. Те же десять лет, — магистр явно был доволен своей справедливостью. — И никаких баб в округе.

— Что-то мне все меньше нравится твое приглашение обратно, — пробормотала Рут.

— Ну поплачь, вдруг поможет, — И Каэтано засмеялся.

На дороге снова показалась машина, которая тащилась со скоростью черепашки на колесах — сломанной. Ржавый форд-пикап остановился, оттуда высунулся древний дедок и предложил подвезти. Рут радостно закивала, хотя в обычное время люди за рулем старше семидесяти ее пугали. Старичок велел лезть в кузов.

Каэтано понял диалог по жестам и тоже запрыгнул в пикап. Рут сразу демонстративно отсела подальше.

— Настолько противен? — он усмехнулся.

— Ага, — Рут старалась смотреть куда угодно, только не на него.

— Ложь маленькая тянет за собой большую, — Каэтано вдруг взял ее за руку.

— Отпусти! — Рут дернулась, но он держал крепко.

— Знаешь, я многих женщин повидал, кому я с порога противен, — Каэтано наклонился ближе. — Одни трясутся. Другие цепенеют. Кого-то начинает тошнить. У тебя ничего этого нет. Убить хочешь. Но я тебе не противен.

Он резко отпустил ее руку. Рут шлепнулась на задницу.

— Я не… — начала.

— Не хочешь убить? — Каэтано откровенно насмехался.

— Хочу, чтоб ты ушел. Исчез. Сквозь землю провалился! — Рут чувствовала, что сама себя накручивает.

— Если бы все наши желания исполнялись сразу, — Каэтано подмигнул и отсел.

Они ехали часа два по дороге, которая у Рут на собственной машине занимала минут сорок, не больше. И домой она попала около четырех утра. Бросила мешок с деньгами в злополучную кладовку и пошла к соседке. А Каэтано продолжал играть в ее тень.

Марта встретила их сонная и взъерошенная. Начала выговаривать Рут за опоздание, потому что Бен скандалил, требовал родителей и не давал никому спать. Затем соседка натолкнулась взглядом на Каэтано и умолкла, а в коридор выбежал Бен в пижаме с единорогами. И кинулся мимо Рут к Каэтано.

— Папа, ты где был!

— Спасал и охранял маму, — сказала эта черномагическая сволочь на своем языке и подхватила сына на руки.

Дальше Каэтано без дополнительных вопросов отнес Бена в квартирку Рут.

— Сказку, папа! — потребовал Бен.

— Конечно, — Каэтано уложил его в кровать и накрыл одеялом. — Хочешь услышать про рыцаря, дракона и девушку?

— Как он тебя понимает? — перебила их Рут. — И ты его?!

— Родная кровь и немного магии, — ухмыльнулся Каэтано. — Тебе не понять.

— А кто такой рыцарь? — Бен нахмурил бровки, вспоминая.

— Человек, который защищает людей от чудовищ. Он убивает монстров мечом и копьем, — пояснил Каэтано.

— Чудовищ жалко, — Бен вздохнул.

— Рыцарь убивает только злых и кровожадных чудовищ, — «успокоил» его Каэтано.

— А меня не убьет? — Бен засопел, словно сдерживал слезы. — А то меня воспиталка в детском саду чудовищем назвала!

— Воспитательница, — хмуро поправила Рут.

— Тебя рыцарь будет защищать, — Каэтано наклонился и, словно это для него было самой естественной вещью на свете, поцеловал сына в лоб. — И твою маму тоже.

— Я знаю! — Бен радостно подпрыгнул и чуть не боднул Каэтано в нос. — Ты этот рыцарь! А поцелуй еще маму!

У Рут отпала челюсть. Где ее ребенок этому научился, ради всего святого?! А Каэтано встал, обошел кровать и положил тяжелую горячую ладонь на ее затылок, притягивая ближе.

— Ради сына, — шепнул.

Рут закрыла глаза, когда губы Каэтано коснулись ее. Так мягко и нежно, словно она была из стекла и дыма. Ощущение сразу пропало — Каэтано отстранился и вернулся к радостно улыбающемуся Бену.

И Рут против воли выслушала сказку. Жил да был черный рыцарь, вынужденный носить уродливый шлем и не показывать своего лица другим. Даже пищу рыцарь вкушал в одиночестве и темноте из-за проклятья, наложенного злым колдуном. Рыцарь полюбил девушку, но та не ответила ему взаимностью, ведь думала, что он очень страшный и поэтому не снимает шлема (здесь Рут была вынуждена прикусить щеку, чтоб не испортить ребенку радость, ведь Бен слушал сказку с сияющими глазами.). Рыцарь удалился в горы, а девушка стала готовиться к свадьбе с другим. («Ага, удалился он, скотина!» — почти рычала Рут мысленно). Но тут на королевство напал страшный, злобный и кровожадный дракон — Каэтано не пожалел красочных описаний, и Бен аж под одеяло забился, повизгивая от ужаса и восторга одновременно. Дракон сжег город, сожрал целое стадо овечек и навалил огромную кучу на главной площади (у Рут отвалилась челюсть — кучу, серьезно?). А потом схватил своими окровавленными лапами ту самую девушку и утащил ее в свою вонючую пещеру, полную золота и обглоданных костей. Рут не выдержала:

— Он еще ребенок! Зачем ты его пугаешь!

— Мам, я не боюсь, я знаю, что рыцарь всех спасет! — Бен высунул из-под одеяла лохматую головенку, его глаза хитро поблескивали.

Каэтано только улыбнулся на возмущение Рут и продолжил. Конечно, тут рыцарь взял большой меч, вскочил на верного коня и поскакал спасать девушку. Скакал недолго — видно, дракон жил поблизости. Вызвал чудище на бой. Дракон жег его пламенем, бил хвостом, пытался укусить, но рыцарь все равно снес ему клыкастую башку, хоть и был уже весь израненный. Выбежала девушка из пещеры и заплакала, не хотела она менять одно чудовище на другое. Тут рыцарь ей сказал, что она свободна, и посоветовал набрать золота на приданое. А сам с трудом взобрался в седло верного скакуна и совсем уж было собрался уезжать, но девушка устыдилась, расплакалась, и попросила ее подвезти до города.

Но не доехали они до города, поскольку началась у рыцаря лихорадка от ран. Потерял он сознание и едва не упал с коня. Заметалась девушка, не зная, как его лечить, не снимая доспехов. И поклялась, что какой бы он страшный под маской ни был, она все равно его вылечит и замуж за него выйдет. И сняла с него шлем. Тут проклятье злого колдуна развеялось, как дым, и увидела девушка, что это просто мужчина. Полюбила она рыцаря, вылечила его травами, и сыграли они свадьбу сразу, как доехали до города («Ага, а еще она беременная была», — стиснув зубы, думала Рут).

Бен, судя по всему, многого не понял. Все-таки ментальное общение имеет пределы. Но Каэтано, видимо, не только рассказывал, но и показывал ему что-то, невидимое для Рут. Так что ребенок получил море удовольствия.

Сын зевнул, лег набок, подложив ладошку под щеку, а второй рукой взял отца за ладонь.

— Ты ведь не уйдешь больше? — спросил.

— Не уйду, — покачал головой Каэтано. — Но буду ненадолго отлучаться по делам.

— Не уходи, папа, я так тебя люблю… — пробормотал сын совсем уж неразборчиво и через несколько минут уже сопел.

Каэтано осторожно высвободил руку и распрямился. Здоровенный, высокий. Шагнул к Рут, которая пыталась сморгнуть слезы обиды от неожиданного признания Бена отцу.

— А ведь он мог бы видеть отца каждый вечер, если бы мать не лишила его такой возможности, — протянул. Но настоящего гнева за его словами не было, лишь желание уколоть.

— Мы были так счастливы без тебя… — упрямо проговорила Рут, сильнее сжимая кулаки.

— Не были. Иначе бы он не обрадовался мне так сильно, — логично предположил Каэтано и встал к Рут совсем вплотную, лишая ее личного пространства и вызывая ужасные флэшбеки. Шепнул тихо: — Рут…

— Что тебе нужно? Возьми еще женщин, заведи еще детей! — она схватилась за его порванную и прожженную рубашку.

— Рут, пойдем со мной, прошу тебя, — Каэтано говорил медленно и четко. Будто давно готовился. Коснулся ее плеча кончиками пальцев. — Пожалуйста.

— Ради чего? — Рут горько поджала губы. — Чтобы ты бил кнутом не только меня, но и Бена? Резал его ножом?

— Я не… — Каэтано на миг прикрыл глаза и снова вперился в нее взглядом. — Я дам тебе и сыну все, что вы пожелаете.

— Я желаю свободы, — Рут подняла подбородок. — Как тебе такое?

— Да будет так, — Каэтано кивнул, развернулся и пошел к выходу из квартиры.

— Ты куда?! — Рут поразилась и сделала несколько шагов за ним, будто догонять собралась. Выпалила первое, что пришло в голову: — Ты же ранен… Надо обработать ожоги…

— Доброй ночи, Рут, — и Каэтано вышел на лестничную площадку. Хлопнула дверь, а Рут задохнулась в изумлении. Он что — вот просто взял и ушел?!

Заперла дверь, села на пол и разревелась. Этого просто не может быть — магистр Каэтано издевался над ней сутки. Перевернул вверх дном всю ее жизнь, лишил ее работы — а теперь пафосно удалился в закат! Мерзавец и негодяй!

Она приняла душ и попыталась уснуть, но не вышло. Тогда она пересчитала украденные деньги — три года безбедной жизни на югах. Не пора ли паковать вещи? Прибралась в кладовке, заваленной обрывками ткани и скотча — судя по всему, Марта срезала с Каэтано путы ножницами и даже кое-где поранила его, потому что на полу были пятна крови.

Восход солнца Рут встретила на кухне — с чашкой самого крепкого и горького кофе, на который была способна ее подержанная кофеварка. Она отменила занятия с детьми и сегодня, а потом написала воспитательнице, что Бен не придет в детский сад. Решила провести день с ребенком, чтобы ее не заподозрили в присваивании денег. А наворованное спрятала в вентиляционный короб. Затем дозвонилась до знакомого эвакуаторщика и договорилась с ним, что ее машину заберут в автосервис.

По телевизору информацию о произошедшем в клубе давали очень скупо, вроде как правоохранительные органы вовсю работают над расследованием. Соцсети были полны традиционного возмущения и неясных слухов. А Бен спал чуть ли не до десяти, когда сама Рут уже начала клевать носом. И первое, что он спросил после пробуждения, конечно: «Где папа?»

— Ушел по делам, дорогой, — сказала Рут, удачно вспомнив, что Каэтано не обещал сыну находиться при нем неотлучно.

Ребенок скуксился, но хоть не закатил скандал. А потом и вовсе обрадовался, узнав, что в садик не надо и мама будет с ним дома. Поэтому Рут напекла блинчиков с вареньем, посмотрела с сыном «Историю игрушек», фиг знает какую по счету, и пошла с ним в парк — кормить уток и лазить по веревочному городку. И все время не могла отделаться от мыслей, как бы это было, если б Каэтано остался. И от фантазии, как они вместе кормят уток, перескакивала к предположениям, куда он ушел и когда вернется, а еще очень, очень злилась на себя. И лихорадочно думала, как предупредить дракона, чтоб около ее дома не светился. Хотя «дядюшка» дракон находил их в самых разных местах, и угадать, когда и где он появится, было совершенно невозможно.

День тянулся до вечера, словно карамель в сломанном пополам шоколадном батончике. Рут набегалась с сыном так, что разрешила ему вместо обеда налопаться печенья с молоком. А потом они вместе заснули на целых три часа.

Проснулась Рут с головной болью и урчащим желудком. Приготовила пасту с курицей в сливочном соусе, которую Бен страшно любил. Снова гуляли, сначала во дворе, и Рут отворачивалась от любопытных взглядов соседок. Затем сели на трамвай, доехали до магазина игрушек, где Рут купила Бену лего-вертолет.

Они долго собирали этот вертолет, Бен сердился, что папы нет, а конструктор сложный, даже кидался кубиками в стенку и кота. А кот оценил настроение Рут и не стал просить добавки человеческим языком. Рут отлучилась в туалет и после возвращения обнаружила, что вертолет почти собран, а Бен весело хихикает.

— Как у тебя получилось? — поразилась Рут.

— Взглядом! — и Бен продемонстрировал зависшие в воздухе детальки. — Папа сказал, так можно!

— Не на людях, солнышко, мы же договорились, — Рут пыталась говорить ласково.

Бен надулся — думал, она его похвалит, тем более что собирал и правда не “на людях”, только “на котах”. Пришлось хвалить. Рут устало думала, пока гладила сына по голове, что их жизнь больше никогда не будет прежней, даже если Каэтано не вернется. Во что ей не верилось.