Чужой ребёнок может стать твоим

Глава 3

После того, как ночь сменила сумерки, мороз начал усиливаться, отчего дыхание каждый раз перехватывало, стоило только очередному резкому порыву колючего ветра ударить в лицо. Деревья поскрипывали под тяжестью ноши, лежавшей на ветвях, и, вторя им, завывал ветер, заглушая звук моих шагов. Возможно поэтому троица, стоявшая на ступенях и эмоционально доказывающая что-то друг другу, меня заметила не сразу, а лишь когда между нами оставалось не больше трёх-четырёх метров.

Молодой полицейский, словно цепной пёс, молча рванул в мою сторону, перекрывая путь своей мощной фигурой, таким образом первым опробовав усиленный разряд электрошокера. Задёргавшись, он рухнул как подкошенный, ударившись о мраморные ступени, но, если честно, жалости к нему я не испытывала совершенно. Итак, минус один. Уже легче.

Аришка, увидев меня, рванула, что было сил, вот только её попытку бесцеремонно пресекли, схватив за шиворот и вернув на место, но, несмотря на это, девочка заметно приободрилась и на её лице отразилась надежда, появившаяся в маленьком сердце. Безграничное доверие ребёнка придавало мне сил и уверенности в том, что всё будет хорошо. Иначе никак! Иначе жизнь просто потеряла бы смысл.

– Отпустите малышку, – промолвила я надтреснутым голосом, в котором с трудом узнала свой. – Я – законный опекун Арины Вяземской и имею полное право забрать её домой.

– Что за бред? – скривилась молодая женщина, и этот визгливый тембр я не спутала бы ни с каким другим: именно она и была той незнакомкой, посетившей пару часов назад дом Вяземских.

– Вы считаете бредом юридически подтверждённый факт? – спросила, стараясь выглядеть как можно увереннее и осторожно, шаг за шагом приближаясь к стоявшим людям, не желая раньше времени их провоцировать. – Советую отпустить девочку, иначе у вас могут возникнуть проблемы с законом, а если ко всему прочему откроется факт жестокого обращения с ребёнком…

Я многозначительно замолчала, делая паузу, тем самым давая возможность обдумать услышанное, но на компромисс, похоже, идти никто не собирался.

– Убери эту курицу с моего пути, – прорычала незнакомка, обращаясь к пожилому полицейскому, отстранённо наблюдавшему всё это время за нашей беседой.

– Может, пора остановиться, моя госпожа? – неуверенно пробормотал мужчина. – В вашей магической коллекции итак уже много трофеев, одним больше, одним меньше… Тем более девочка ещё слишком мала и вряд ли приняла силу рода, доставшуюся ей после отца, а это значит, вы можете остаться с пустыми руками.

– Заткнись, идиот, – прорычала та, – так и знала, что на тебя нельзя положиться: с годами ты стал слишком сентиментальным. Я всё просчитала и уверена в том, что делаю. Выполняй приказ, иначе этот день будет последним в твоей никчёмной жизни.

Мужчина нехотя направился в мою сторону, но когда молодая женщина уже не могла его видеть, взглядом указал на мою руку, в которой я всё ещё сжимала электрошокер. Это что, он сейчас намекает…

Поняв намерения мужчины, я кинулась к нему навстречу и, не встретив сопротивления, использовала второй разряд. Вот так, вроде и приказ выполнил, и, в то же время, не стал делать то, что было ему противно. Хитрый мужик.

В последующую секунду случилось сразу два события – Аришка, за время потасовки успевшая незаметно расстегнуть оставшиеся пуговицы пальто, рванула со ступеней, оставив верхнюю одежду в руках оторопевшей женщины, оказавшись в одном тёплом свитере, и на моей шее сзади сомкнулись стальные пальцы, поднимая над землёй.

Замерев испуганной мышью, малышка остановилась, не зная, что делать дальше.

– Беги на наше место, – прохрипела я, умоляюще глядя на неё, и девочка, кивнула, давая понять, что услышала меня, и рванула с места. Разъярённая женщина кинулась за ней следом. Вот только зная, насколько быстро Аришка может бегать, я сомневалась, что та повторно окажется в её руках. Правда, подобная пробежка по морозу наверняка закончится простудой, но с ней мы уже справимся, главное – остаться в живых.

– Мелкая дрянь, – в замутнённое от нехватки кислорода сознание ворвался яростный шёпот молодого полицейского, который подозрительно быстро пришёл в себя, хотя мощность разряда я выставила на максимум и, по идее, он должен был бы находиться в отключке ещё минимум несколько минут, – ты ещё пожалеешь, что посмела ткнуть в меня шокером. Теперь я…

Договорить ему не дали. Глухой удар – и хватка ослабла. Дёрнувшись, я вывернулась из мужских рук, едва успев отскочить в сторону, чтобы не быть придавленной массивным телом.

Как оказалось, своим спасением я обязана Шторну, вот только не сразу его признала, поскольку тот старел буквально на глазах, превращаясь в дряхлого немощного старика. Сжимая в руках биту, он едва держался на ногах от слабости.

– Если сможешь, прости, – прошептал Сергей Валерьевич, – бес попутал. Спаси девочку! В ней сокрыта огромная сила, что способна либо изменить мир в лучшую сторону, либо уничтожить его, если она попадёт не в те руки.

Помочь адвокату я ничем не могла, да и мысли, если честно, были заняты исключительно Аришкой, поэтому, не став дослушивать его сбивчивый монолог, к концу ставший совсем неразборчивым, кинулась следом за маячившими вдалеке силуэтами женщины и ребёнка.

«Только бы не потерять их из виду, – пронеслось в голове, когда девчушка повернула к реке, где вдоль берега росли густые кусты под кронами древесных великанов. Хотя я и была уверена, что она побежит к мосту, за которым виднелся большой торговый центр, в это время суток наверняка полный людей, но всё равно переживала. Именно в этом огромном здании мы с Аришкой любили отдыхать по выходным, называя его нашим заветным местом. Детская площадка, пиццерия, кинотеатр… Всё было под одной крышей и в шаговой доступности друг от друга. Что ещё надо для счастья ребёнку шести лет?

Только что-то пошло не так, и когда я, наконец, оказалась неподалёку от реки, увидела Аришу совершенно не в том месте, в котором ожидала. Малышка бежала по замёрзшему руслу, а вовсе не по тому маршруту, что сложился в моей голове. Видимо, этот путь показался ей наиболее коротким. Хотя, о чём я? Так оно и было! Освещённое здание торгового центра оказалось буквально напротив, словно маяк, указывая путь перепуганному ребёнку.

Мне бы волноваться из-за того, что девочка выбежала на лёд, но после двух недель сильнейших морозов тот был настолько прочным, что выдержит не только ребёнка, но и целую толпу, поэтому я, наоборот, только радовалась сообразительности малышки, ведь ей осталось до заветной цели всего лишь несколько десятков метров.

Конечно, после этого мне предстоит провести с ней беседу о том, насколько опасно выходить на лёд, но сейчас теплящаяся надежда на счастливое завершение всей этой жуткой истории уже горела в душе ярким пламенем, поскольку я была уверена, что стоит только девочке оказаться под крышей торгового центра – она будет в безопасности. Раздетый перепуганный ребёнок тут же привлечёт к себе внимание, и той сумасшедшей уже не так просто будет её забрать, а там уже и я подоспею.

Рассуждая таким образом, я бежала по замёрзшей земле, не обращая внимания на горевшие огнём лёгкие и тянущую боль в боку. На задворках сознания то и дело мелькала какая-то мысль, какое-то несоответствие, не дававшее покоя, но уловить его смысл никак не получалось, пока взгляд не скользнул по занесённому кустарнику, утопающему в снегу. Стоп! Снег! Вокруг были навалены горы снега… Тогда почему мне так легко бежать? Откуда взялась широкая прочищенная тропа, ведущая… к реке?

А что если малышка не сама выбрала путь и побежала в эту сторону лишь потому, что так проще? Что если это ловушка? Бред, конечно, ведь не могла же молодая женщина заранее предугадать события и расчистить себе дорогу для вечерней пробежки, тем более ей это точно было не выгодно. Тогда кто? Что вообще происходит? Предположения становились всё более фантастичными, уходя далеко за грань реальности, потому что логичному объяснению происходящее не поддавалось вовсе.

До берега оставались считанные метры, когда я обратила внимание на застывшую у кромки льда женскую фигуру. Незнакомка уже не преследовала Аришку, а стояла на берегу, делая какие-то странные пассы руками. Ещё секунда, и в её ладонях появился яркий светящийся предмет, похожий на посох. Размахнувшись, женщина ударила его острым концом по ледяной поверхности. Миг спустя раздался гулкий хлопок, пронёсшийся эхом вдоль русла и слившийся с последующим скрежетом треснувшего льда.

О нет, только не это!

Девочка была как раз на середине реки, когда возникшая трещина стала расширяться, увеличиваясь в размере. Не обращая внимания на женщину, разразившуюся при моём появлении мерзким хохотом, я ступила на хрупкий лёд, покрытый сеткой трещин, хотя ещё недавно он был единым монолитом.

– Так или иначе, сила Вяземских будет моей, – раздалось мне вслед.

А я… Я бежала, задыхаясь, перепрыгивая через плескавшуюся в трещинах воду с льдины на льдину, не сводя взгляда с замершей посреди реки маленькой фигурки, вокруг которой становилось всё больше воды. Слёзы застывали на щеках, а сердце разрывалось от боли и отчаяния. Я готова была отдать всё, что угодно, лишь бы малышка оказалась в безопасности, готова была пожертвовать своей жизнью, лишь бы продолжала жить она.

Шаткая льдина, на которой находился ребёнок, начала крениться, и я едва сдержала рвущийся из груди крик, когда Аришка упала, хватаясь за край…

– Ты действительно готова пожертвовать ради чужого ребёнка своей жизнью? – раздался за спиной знакомый старческий голос, и в то же мгновение время будто остановилось.

Моё тело в ту же секунду перестало слушаться команд головного мозга, резко замерло на месте, но разум по-прежнему оставался ясен. Вот только это, как оказалось, было всего лишь началом, поскольку снежинки, до этого момента кружившие вокруг, зависли в воздухе, так и не долетев до земли, ветер стих, а вместе с ним и звуки большого города, клёны у реки перестали шелестеть ветвями. Даже мерзкий хохот на берегу – и тот прервался на высокой октаве, будто щёлкнули выключателем, но самое главное – льдина, на которой находилась Ариша, перестала крениться.

– Тик-так, тик-так, я не могу долго удерживать его величество время в одной точке, поэтому советую ответить на мой вопрос, – предстала передо мной та самая старушка-попутчица, улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба.

«Надо же, какие люди! Хотя, чему я удивляюсь? Интересно, её-то каким ветром сюда занесло?» – промелькнуло в мыслях.

– Попутным, деточка, попутным, – усмехнулась старушка, похоже, прочитав мои мысли, а крутящийся возле её ног кот фыркнул, будто понимая сказанное и полностью одобряя. – Так что, ты готова пожертвовать ради чужого ребёнка своей жизнью? Или мне почудилось?

Собираясь ответить, я открыла рот, но даже это пустяковое действие мне удалось с трудом. Тело словно превратилось в камень, и теперь я почти не чувствовала его.

– Ариша мне не чужая, – прохрипела я, – и ради неё я готова на всё.

– Какие высокопарные слова, – покачала головой бабуля, – мне за свою бессмертную жизнь приходилось не раз подобное слышать, но, как ни странно, сейчас они действительно отражают всю суть твоего к ней отношения, что мне только на руку.

Старушка едва заметно шевельнула пальцами, и в воздухе появился пергаментный свиток, который она начала бегло просматривать, подправляя что-то большим золотым пером.

– Кто вы такая? – кашлянув, поинтересовалась я, находясь в полной растерянности от слов и действий этой странной пожилой женщины. – И что вообще здесь происходит?

– Ой, кажется, я не представилась! Какое упущение! – всплеснув руками, воскликнула бабуля, театрально прижав руки к груди. – Богиня судьбы, собственной персоной. Прошу любить и жаловать. Кстати, у меня много имён, но здесь меня знают как Макошь.

– Вы сейчас, видимо, шутите? – окинув старушку скептическим взглядом, поинтересовалась я, поскольку на богиню она как-то совсем не тянула, скорее, на бабушку «божий одуванчик», которая и коня на скаку остановит, то есть машину, и в горящую избу… эм, куда-то не туда меня понесло. В общем, передо мной стояла обычная среднестатистическая старушка восьмидесяти с хвостиком лет. Всё бы ничего, вот только то, что она сейчас говорила и делала, в общую картину никак не укладывалось.

– Что ты, милая, мне вовсе не до шуток, но я понимаю причину твоего недоверия, только что-то объяснять нет времени, – отмахнулась бабуля… упс, богиня, – поэтому мы просто подпишем один договор, по которому дальнейшая твоя жизнь переходит в моё полное распоряжение. Естественно, взамен даю слово, что с девочкой всё будет хорошо, она даже не вспомнит тот кошмар, что с ней сегодня приключился. Единственное, вам придётся перебраться на ПМЖ в другое место. Проблем особых там не будет: я об этом позабочусь, так что не переживай.

Пока я размышляла об услышанном, резкая боль обожгла ладонь, мгновенно возвращая в реальность. Похоже, тело вновь обретало чувствительность, что не могло не радовать, смущал лишь сам болезненный процесс.

– И заключительная часть, – как ни в чём не бывало, продолжала женщина, пряча маленький серебряный нож, которым только что сделала мне надрез на ладони, в расшитый рунами чехол,– это подпись, скрепляющая договор.

Приподняв мою руку, всё ещё висевшую плетью, женщина дождалась, когда на порезе выступят алые капли крови, и поднесла к ней свиток, окропляя пергамент.

– Зачем вам это? – чувствуя сильнейшую усталость, с безразличием спросила я, словно и не решалась сейчас моя дальнейшая судьба, при этом наблюдая, как свиток, сам собой свернувшись в трубочку, вспыхнул ярким голубоватым пламенем, растворяясь в воздухе.

– Странный вопрос, не находишь? – удивлённо вскинув бровь, промолвила старушка. – Ой, о чём это я, ты же не в курсе всех деталей, но на данный момент разъяснить не могу… хотя, если только в двух словах… Понимаешь, деточка, мироздание весьма хрупкая штука, и в его основе лежит равновесие. Но иногда происходят события, которые могут его нарушить, качнув весы в сторону добра или зла. Происходит подобное из-за таких чудиков как эта, – старушка неопределённо махнула рукой в сторону молодой незнакомки, что, словно статуя, застыла на берегу, – которые всеми силами стараются стать сильнее за счёт других, создавая, таким образом, дисбаланс, при этом не понимая всех последствий. Я доходчиво изъясняюсь? Кхм, судя по твоему ошарашенному виду – не очень, ладно, оставим разъяснения для более подходящего момента, а пока… дубль два!

В ушах тут же зашумело, к горлу подкатила тошнота. Поднявшийся вихрь подхватил моё безвольное тело и рванул вверх, закручивая в бешеном водовороте, от которого, казалось, выворачивало все внутренности. Но не это меня сейчас волновало, а маленькая девочка, оставшаяся где-то там, внизу, посреди хрупкого льда…

Глава 4

Резкий звук будильника прорезал утреннюю тишину, отчего я подскочила в кровати с гулко бьющимся сердцем, пытаясь понять, где нахожусь. Мысли в голове путались, то и дело подбрасывая какие-то непонятные обрывки воспоминаний, но собрать их в единую картину пока не получалось.

Знакомые очертания комнаты, где я проживала в доме Вяземских, расплывались в предрассветных сумерках, но странное ощущение нереальности настораживало, обостряя все чувства до предела.

За окном завывала метель, бросая пригоршни снега в стекло, а циферблат показывал семь часов утра, только с датой на них было что-то не так, ведь я точно помнила, что именно эти цифры были на нём ещё вчера.

– Ура-а, наконец-то настал мой день рождения! – в распахнувшуюся дверь из смежной комнаты ворвалась Аришка в длинной лиловой пижаме, с взлохмаченными волосами, которые, похоже, не расчёсывая, собрала в хвост.

Девочка бегала по комнате, раскинув руки, счастливо улыбаясь и тараторя без умолку о том, чем собирается заниматься, а след от подушки на её щёчке явно давал понять, что она проснулась совсем недавно. Обычно подобное поведение воспитанницы меня умиляло, но только не сегодня, поскольку от каждого последующего её слова или действия я всё больше впадала в ступор, не понимая, что происходит, ведь она сейчас повторяла слово в слово то же самое, что и прошлым утром. Как так?

Казалось, вот-вот разгадка происходящего озарит мой сонный мозг, но…

– Как думаешь, папа успеет вернуться вовремя из своей командировки? – запрыгнув на кровать, улыбнулась девочка, прервав мой мыслительный процесс. – Он мне обещал.

– Если папа обещал… – слова сорвались раньше, чем я успела их обдумать, но тут же замолчала, ощутив горечь утраты, всколыхнувшуюся в душе. Яркое воспоминание пронзило мозг, а следом за ним ещё одно, и ещё.

– Алин, а что такое «дубль два»? – поинтересовалась малышка, указывая куда-то поверх моей головы, и от этого словосочетания мозг чуть не взорвался от нахлынувшего водоворота из сплетения эмоций и чувств, что прорвал некую преграду, погружая меня в пучину отчаяния и паники.

Силясь унять охватившую тело дрожь, я уставилась на светящуюся надпись, украшавшую стену над кроватью, взявшуюся неизвестно откуда, и пазл окончательно сложился в моей голове – сейчас мы заново переживали начало прошлого дня, ставшего для нас настоящим кошмаром. Подобное откровение больше походило на временное помутнение рассудка, но другого объяснения у меня не было.

Взглянув на часы, я вскочила с кровати, заметалась по комнате, поскольку до назначенного времени «Х», когда в дверь должны были постучать незваные гости, оставалось меньше двух часов, а нам еще надо успеть собрать всё необходимое и уехать как можно дальше.

– Лин, что случилось, всё в порядке? – взволнованный детский голос прервал мои бессмысленные метания.

Остановившись, я медленно выдохнула, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, и только потом обернулась к девочке.

– Знаешь, милая, у меня возникла замечательная идея, – пытаясь подобрать слова, чтобы не напугать ребёнка, промолвила я. – Почему бы нам не устроить в твой день рождения небольшое путешествие.

– А как же папа? – губы Аришки дрогнули. – Он опять не сможет приехать, ведь так?

– Похоже на то, – кашлянув, ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе, – но он тебя очень любит и уж точно не захотел бы, чтобы ты грустила в такой чудесный день. Мы же с тобой взрослые девочки и расстраиваться не будем? Ведь так? Так! Вместо этого оденемся потеплее и отправимся навстречу приключениям. Ты же давно этого хотела. Так почему бы не осуществить твою мечту именно сегодня?

Малышка задумчиво нахмурила брови, видимо, размышляя над моим предложением, но уже через мгновение её милое личико озарила улыбка.

– Я согласна на приключения, – засмеялась она, уже позабыв о недавней грусти, а я незаметно выдохнула, радуясь непосредственности детей.

– Тогда сделаем так: ты сама умываешься, одеваешься, а я в это время соберу наши вещи. Договорились? – спросила я, подходя к шкафу и доставая небольшую спортивную сумку, с которой ходила на тренировки.

– Договорились, – закивала Аришка и, развернувшись, убежала в свою комнату.

Быстро одевшись, я вытряхнула из спортивной сумки содержимое прямо на не застеленную кровать и начала собирать вещи, лишь самое необходимое, чтобы не привлекать к себе внимание огромными баулами. Сменное бельё, пара штанов, рубашки, пара свитеров, аптечка, что всегда стояла у меня в ванной комнате на случай непредвиденных ситуаций, типа разбитой коленки и тому подобного, с медикаментами первой необходимости, от перекиси водорода до обезболивающих, бинтов и прочего, поскольку не имела ни малейшего представления, куда занесёт нас судьба, и с какими трудностями нам предстоит там встретиться лицом к лицу, свои документы…

Стоп! Если Павел Андреевич сделал меня официальным опекуном своей дочери, на случай… на крайний случай, то, скорее всего, документ, удостоверяющий этот факт, хранится в самом доме, а вот если бы он находился в моих руках, многие проблемы разрешились бы сами собой, и что-то я сомневалась, что просчитывающий всё до мелочей Вяземский об этом не подумал. Вот только где его искать? Хм-м, а что если…

– Ариша, я сейчас приду, – крикнув в раскрытую дверь, я бросилась в библиотеку. Кабинет исключила с самого начала, потому что вряд ли, зная, что с ним внезапно может случиться что-то плохое, Вяземский упрятал документ в один из сейфов, а вот небольшой тайник, который он не так давно открывал при мне, вполне мог подойти для этого дела.

В библиотеке царил полумрак, но включать освещение я не стала, опасаясь… ох, чего я только сейчас не опасалась. Пройдя мимо стеллажей, заставленных всевозможными книгами, остановилась перед большим военным фрегатом, красовавшимся на возвышении. К нему Вяземский не позволял прикасаться ни единому человеку, даже собственноручно вытирал пыль. Там-то и был тайник, что так неосторожно продемонстрировал мне Павел Андреевич в один из долгих осенних вечеров, когда вызвал в библиотеку якобы для беседы. Вернее, я так думала раньше, сейчас же была уверена, что всё делалось вполне осознанно. Беседы как таковой не было, зато я стала свидетелем маленькой тайны, что хранила в себе «Валькирия».

Осмотрев деревянную корму, ощупывая её на наличие выступов или углублений, наконец, отыскала небольшой рычажок, нажав на который, запустила скрытый механизм, выдвинувший панель в виде небольшого ящичка.

Как и предполагала, искомый документ оказался здесь, впрочем, как и свидетельство о рождении Ариши, новый сотовый телефон с действующей симкой, деньги, да такие, что могло бы хватить лет на десять безбедной жизни и… письмо.

Пробежала взглядом по ровным строчкам, выведенным твёрдым размашистым почерком. С первых же слов стало понятно, что обращены они именно ко мне, и я выловила самую необходимую на данный момент информацию – куда нам нужно было ехать, чтобы на время затаиться, опустив всё остальное, типа высказываний о портальных разломах, других мирах и прочих непонятностях на потом, поскольку вникать в подобный бред времени не осталось совершенно. Сейчас главное – выбраться незаметно из посёлка и доехать до места назначения, а там уже можно будет и подумать над всем остальным.

Собрав содержимое тайника в маленький рюкзачок, оказавшийся так кстати на полке неподалёку, я вернулась в комнату, где меня уже ждала Аришка при полном параде, в смысле одетая, умытая и причёсанная.

Потратив на сбор детских вещей ещё минут десять, а потом столько же на опустошение холодильника, мы, в конце концов, спустились в гараж, из которого, судя по письму, имелся тайный ход, ведущий на соседний участок, где стояла машина, зарегистрированная на другого владельца, чтобы в случае чего по номерам отследить её было проблематично. Да, Вяземский, похоже, предусмотрел всё. Интересно, почему он в таком случае просто не переехал куда-нибудь подальше, если знал, какая опасность ему грозила? Но, похоже ответ на этот вопрос я так никогда и не узнаю.

Отыскать по подсказкам из письма подземный тоннель оказалось не так уж и трудно, поэтому, пройдя по узкому проходу, освещённому какими-то странными лампами, горящими желтоватым тусклым светом, совсем скоро мы оказались в маленьком гараже, где стояла неприметная тёмно-зелёная Нива с затемнёнными задними стёклами.

Сердце билось в груди, будто испуганная птица в клетке, когда, закинув сумки в багажник и усадив Аришу в детское кресло, я открыла ворота, распахнувшиеся без единого звука. Оставалось завести машину и тронуться в путь, но противное громогласное мяуканье отвлекло меня от намеченного плана.

Появившегося в воротах кота спутать с каким-либо другим было практически невозможно из-за пятнистой шкурки с характерным рисунком, выделявшейся ярким пятном на белоснежном снегу, и взгляда на наглой мордашке, что казался вполне разумным вопреки здравому смыслу.

Не зная как реагировать, я остановилась, оглядываясь по сторонам, а то вдруг рядом с питомцем где-то в снежной мгле притаилась и его чудаковатая хозяйка, ждущая момента, чтобы выпрыгнуть перед носом машины, стоит мне только сесть за руль. Но, кроме нахального представителя семейства кошачьих, никого рядом больше не оказалось, вернее, я так никого больше и не увидела, сколько бы ни всматривалась в белоснежные вихри, кружащие на улице.

Важной походкой проследовав к пассажирской двери, кот остановился, и, глядя мне в глаза, кивнул в сторону машины, явно давая понять, чего от меня хочет.

Нервно хохотнув, я потёрла глаза, очень надеясь, что виденное мною – это всего лишь глюк на фоне пережитого стресса, ведь иначе пришлось бы признать разумность стоящего передо мной кошака, а это уже тянуло на основательное помутнение рассудка. Но когда я вновь открыла глаза, кот по-прежнему стоял рядом с машиной, весьма красноречиво закатив глаза.