- -
- 100%
- +
Пока мысли крутились в голове, руки делали своё дело, переламывая ружьё и вкладывая в стволы патроны, найденные во время уборки. Натянув штаны, всунув ноги в кеды и накинув кофту, я вышла из дома, прикрыв за собой дверь.
Кошка крутилась возле калитки, словно поджидая меня, вот только плача малыша слышно не было, отчего сердце ухнуло в пятки, а горло сдавили ледяные щупальца страха.
Так, спокойствие, только спокойствие. Я отлично помнила, с какой стороны слышались звуки, нужно всего лишь выбрать верное направление. Но паника мешала думать, накрывая по самые уши.
«Мяв»
Кошка коснулась ноги и тут же устремилась в лес. А я, недолго думая, помчалась следом, поскольку направление было выбрано верное. Животные гораздо больше чувствуют и слышат, чем мы. Тем более, именно она меня разбудила. Так почему бы не довериться зверёнышу?
Размышления были настолько нелепыми, что в любое другое время я покрутила бы пальцем у виска. Сейчас же была готова зацепиться за любую возможность отыскать источник звука, будь то чёртов Марк, с его аппаратурой, или младенец.
Высокая трава цеплялась за ноги, ветки хлестали по лицу, но я этого даже не замечала, пробираясь сквозь заросли.
– Ну же, маленький, помоги мне, подай голос, – бормотала я, кусая от бессилия губы.
Мурки и след простыл, хотя буквально секунду назад её светлый хвост, неплохо различимый в свете полной луны на фоне тёмных кустов, мелькал впереди. Да ещё этот треклятый туман, взявшийся неизвестно откуда, стелящийся по земле…
Детский надрывный крик, раздавшийся неподалёку, заставил подорваться с места и, не разбирая дороги, устремиться к его источнику. Где-то в отдалении трещали кусты, но я не обратила на это внимание, ведомая лишь одной мыслью – найти ребёнка, убедиться, что это не чей-то продуманный план, а всего лишь стечение обстоятельств, благодаря которым в моей жизни может появиться малыш. Ведь если с его родителями что-то случилось, я вполне могла бы… Хотя бы на время…
Заросли закончились внезапно, открывая взгляду небольшую полянку, окружённую кустами боярышника, и маленький копошащийся свёрток в самом её центре.
*****
Руки затряслись, покрываясь липкой испариной, ноги сделались ватными, но когда из свёртка показалась крошечная ручка, будто неведомая сила толкнула меня вперёд, туда, где лежало маленькое Сокровище, завёрнутое в пелёнку.
Я была уже в паре метров от ребёнка, когда под треск кустов на поляне появился большой бурый медведь.
Волосы встали дыбом на голове от страха, но не за себя, а за малыша. Когда-то я читала о таком феномене, как материнский инстинкт, но сейчас испытала его в полной мере на себе. Если честно, всегда скептически относилась к заявлениям матерей о том, что в минуты опасности они совершенно не думают о себе, лишь о ребёнке. Но оказалось – так и есть. Все мои мысли были только о маленьком копошащемся свёртке, лежащем на примятой траве. Только его благополучие беспокоило меня в ту минуту, на себя же было наплевать. Я готова была грудью встать на защиту малыша, впрочем, что и сделала.
Как ни странно, но паника отступила, убирая из мыслей страх и делая их чёткими и ясными. Дыхание выровнялось, а сердце перестало биться так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Ружьё грело руки, а воспоминания тут же подкинули объяснения деда, которые я слушала в детстве с открытым ртом.
«Медведь очень крепок на рану, и даже при попадании в сердце, он проживёт достаточно времени, чтобы потрепать незадачливого охотника, не знающего убойные места зверя. Кто бы что ни утверждал, но стрелять надо в горло, чётко по центру. Только так, перебив позвоночник, ты его обездвижишь, а хлынувшая в лёгкие кровь закончит начатое».
Я неплохо стреляла из ружья, опять же по причине настойчивости деда, хотя и не любила это дело из-за сильной отдачи, бьющей в плечо, и последующих синяках. Но сейчас с благодарностью вспоминала уроки старика. Его упрямству и безграничному терпению можно было только позавидовать. Он мог часами рассказывать случаи, произошедшие на охоте, в доступной форме объясняя те или иные законы природы, и принципы взаимодействия с ней… Если сегодня мне и суждено выжить, то только благодаря ему.
Зверь повёл головой из стороны в сторону, принюхиваясь, и заревел, вставая на задние лапы. Шаг, второй, третий… Он чуял добычу, пропитанную эманациями страха, и шёл точно к цели.
Приклад в плечо, стволы в сторону медведя, курки взведены, осталось выцелить, но зверь как назло опустился на все четыре лапы.
– Ну же, давай, приподними свою морду, – шептала я, чувствуя, как от напряжения начинает звенеть в ушах.
И тот снова заревел, открываясь для выстрела.
Грохот прокатился эхом по лесу, спугнув засевшую неподалёку сову. Дед не зря со мной возился. Я словно наяву, услышала его «добре», глядя на то, как сделав по инерции ещё один шаг, зверь рухнул на землю. Но это был последний раз, когда посмотрела в его сторону.
Перекинув ружьё через плечо, я в ту же секунду подлетела к малышу и, подхватив его на руки, бросилась в сторону дома. Твердя про себя, как заведённая: «Только бы не заблудиться, только бы не заблудиться».
Взгляд шарил по земле в поисках кошки, и призывное «мяу», прозвучавшее чуть в стороне, подействовало как бальзам на душу. Моя хвостатая провожатая вынырнула из-за кустов и, не оглядываясь, побежала вперёд, указывая мне путь, а я доверчиво пошла следом, даже не задумываясь о том, что могу попасть совсем не туда, куда нужно.
В отдалении раскатисто прогремел гром, предвещая скорую грозу, и небо прочертила вспышка молнии, когда лес расступился перед нами, и показалась деревня.
Я не помнила, как открывала калитку, как бежала по двору. Пришла в себя лишь в избе, от звука закрывшейся задвижки. Я дома! В безопасности!
От облегчения слёзы потекли по щекам, прорывая плотину странного спокойствия, охватившего меня ещё там, на поляне, и, осторожно положив притихшего малыша на кровать, я разревелась, уткнувшись лицом в подушку, чтобы хоть немного заглушить рыдания. Лишь присутствие ребёнка сдерживало меня от полноценной истерики. Но, с каждой пролитой слезинкой, мне становилось легче, будто с плеч исчезал непосильный груз, тянущий к земле.
Характерное журчание, раздавшееся со стороны свёртка, мгновенно привело меня в себя и вызвало глупую улыбку.
«Что ж, похоже, придётся мне сегодня спать на мокрой постели…»
Заливистый крик младенца огласил дом.
«Или не спать совсем».
Хотела ощутить прелести материнства? Добро пожаловать в новую жизнь!
*****
Достав из сундука купленный мною плед и простынь, которую тут же разорвала на части, чтобы сделать подгузник, дрожащими руками развернула мокрое одеяльце и уставилась на голосящего малыша. Девочка!
Несмотря на красное личико и пушок на голове, она показалась мне самой настоящей красавицей. Маленьким чудом… Которое, замолчав на миг и поднатужившись, наложило мне небольшую, но сильно пахнущую кучку.
Признаться, поначалу я растерялась, не зная за что хвататься – то ли разводить печь и греть воду, то ли брать чистый кусок простыни и вытирать так. Второе казалось быстрее, правда, менее гигиеничнее. Но, несмотря на это, пришлось выбрать именно такой вариант, успокаивая себя тем, что для первого раза вполне нормально. Главное – перепеленать в чистое и сухое, чтобы кроха не замёрзла. К следующему разу я уже буду готова.
Но стоило разобраться с одной проблемой, как на смену ей пришла другая – малышка хотела есть.
Характерные движения маленького ротика в поисках груди, заставили запаниковать. Малышка кряхтела, поворачивая головой из стороны в сторону, а я готова была разреветься повторно.
Чем можно накормить маленького ребёнка, у которого, похоже, только недавно отпала пуповина, судя по едва зажившей ранке? Явно не тем, что я купила в супермаркете.
Нужно найти бабуню, она наверняка знает, где разжиться козьим молоком или хотя бы подскажет, что делать. Вот только за всё это время я так и не удосужилась узнать, где та живёт. Пожилая женщина приходила всегда сама, что в детстве, что сейчас. И это казалось само собой разумеющимся.
Даже в мыслях не возникало сходить к ней в гости. Хотя как любой ребёнок, я была любопытна и иногда спрашивала у деда, где её дом. Но в ответ всегда получала лукавую улыбку и множество отговорок. Старик умел заговаривать зубы, причём, как в прямом, так и в переносном смысле слова – мог убрать боль, а мог увести разговор в нужную ему сторону, да так ловко, что потом даже и не вспомнишь, с чего вообще тот начался.
Пока я металась по дому, думая как поступить, малышка начала возиться более интенсивно, изредка похныкивая, причём так жалобно, что хотелось выть от бессилия.
– Чего мечешься, как оглашенная? – старушечье ворчание, раздавшееся от двери, заставило подпрыгнуть на месте и развернуться так быстро, что едва не шлёпнулась от собственной прыти. – Грудь дай дитятке. Не видишь что ли? Вся кофта уже мокрая от молока.
Опустив взгляд на грудь, я слегка опешила, увидев два мокрых пятна, расползавшихся всё сильнее, а потом растерянно уставилась на появившуюся словно из воздуха бабуню.
– Ну, чего таращишься? Дверь у тебя была открыта, вот и зашла, – ответила та на невысказанный мною вопрос. – Между прочим, стучалась, но тут такие серенады у тебя распевают, что и пушки будут стрелять – не услышишь.
В недоумении переведя взгляд на закрытую дверь, которую, вроде как запирала, снова уставилась на пожилую женщину.
– Ты кормить думаешь, или в гляделки будем играть? – уперев руки в бока, возмутилась старушка, пойманная с поличным.
Заливистый плачь, прокатившийся по дому, на который странным образом отреагировало моё тело, заставил отвлечься от внезапного появления женщины. Грудь будто начало распирать изнутри. И это казалось самым настоящим чудом, пока не вспомнилась научная статья, прочитанная дома, во время штудирования материалов по беременности и подготовке к родам, о том, что примерно с четырнадцатой недели беременности у женщин может выделяться молозиво. Таким образом, организм готовится к появлению ребёнка на свет. Но активная выработка молока начинается только после рождения ребёнка, когда в организме снижается уровень прогестерона.
Моё тело тоже готовилось, но потом случилась авария…
Сейчас же, похоже, детский плач, спровоцировал лактацию.
Не обращая внимания на ворчание старушки, я на слабеющих ногах подошла к кровати и, стащив кофту, взяла малышку на руки, оставшись в мокрой насквозь футболке.
– Бабуня, отвернись, пожалуйста, – попросила, смущаясь.
– Ха, и чего я там не видела? – фыркнула та, но наткнувшись на мой упрямый взгляд, отвернулась, потопав к стулу, стоящему у окна, бормоча о полоумных девках, свалившихся на её голову.
Я столько раз представляла, как буду кормить своего ребёнка, что движения казались естественными. К тому же сны, приходившие ко мне чуть ли ни каждую ночь, не позволили об этом забыть. Но одно дело представлять, и совсем другое – ощущать по-настоящему.
Меня вряд ли поймёт тот, кто сам подобного не испытывал, но момент, когда малышка начала тянуть молоко, наконец, успокоившись, стал одним из счастливейших в моей жизни. Душа буквально пела от нахлынувших эмоций, ведь я столько раз об этом мечтала.
Крупная капля упала на сухую пелёнку, оставив мокрое пятнышко, и только тогда я поняла, что тихо плачу, при этом глупо улыбаясь.
– Ну, чего ты, дурёха? – морщинистая ладонь коснулась щеки, убирая слёзы. – Теперь всё будет хорошо. Не сразу конечно: придётся основательно потрудиться. Но вся боль, что терзала тебя изнутри, осталась позади, поверь той, которая прожила на этом свете не одно столетие.
Последние слова, произнесённые женщиной, заставили вынырнуть из глубин материнского счастья и вспомнить о том, что вокруг меня происходит что-то странное, необъяснимое.
– Обещаю, как только малышка заснёт, я всё тебе расскажу, – вздохнув, произнесла бабуня, вновь возвращаясь к стулу у окна, где всё это время терпеливо сидела ко мне спиной.
Глава 2
Время шло. В окнах забрезжил рассвет, а я так и не ложилась спать. Малышка тянула грудь долго и упорно, видимо из-за того, что молока было мало. Она то прекращала, то начинала вновь, как только я пыталась переложить её на кровать, но, в конце концов, заснула, наевшись. Хотя вариант что просто выбилась из сил, тоже нельзя исключать. Я очень надеялась, что если лактация началась, то с каждым разом молока будет всё больше, и я смогу заменить крохе маму. Кстати, о маме…
– Почему мне кажется, что ты знаешь, кто эта малышка, и как она здесь оказалась? Где её родители? – осторожно положив девочку поперёк кровати, укрыв пледом, поскольку в доме было прохладно, повернулась к женщине.
– Мне-то откуда знать? – сложив руки на груди, проворчала та, отведя взгляд в сторону.
– Ты же обещала, что расскажешь, а сама… – стало вдруг обидно до слёз, ведь я, и правда, поверила, что узнаю нечто невероятное.
Эх, кажется, кое у кого шалят гормоны. Никогда не считала себя плаксой, а тут вдруг по поводу и без слёзы льются в три ручья. Может, устав от проблем, мне захотелось сказки? А может, я просто боялась, что малышку у меня заберут? Второе было вероятнее всего.
Обретя своё маленькое Сокровище в пелёнках, я не хотела его потерять, и готова была бороться до конца за своё право стать мамой.
– Ты же всё равно не поверишь, даже если я расскажу, – было видно, что женщина готова сдаться, но что-то её останавливало.
– Почему ты так уверена? Правда, какой бы она ни была, всегда остаётся правдой. Ты же её мне расскажешь, а не какую-нибудь байку, лишь бы я отстала? – уточнила, не веря, что старушка на такое пойдёт, но всё же для очистки совести спросить было надо.
– Иногда ложь кажется реальнее правды, а правда похожа на ложь. Поди, разбери, где и что, – внимательно глядя мне в глаза, произнесла старушка. – Готова ты к такой правде?
– Я готова к любой, – ответила без раздумий, но спустя пару минут поняла, как сильно ошибалась.
– Что ж, не говори потом, что я тебя не предупреждала. Но история долгая, придётся набраться терпения, – вздохнула она, доставая из узелка румяные пирожки. – Сначала подкрепись, и я тебе всё подробно расскажу.
Я любила её пироги, но стало вдруг интересно, каким образом они всё время оказываются у неё под рукой, при каждой нашей встрече и, главное, всегда тёплые и румяные, будто только из печи. Ещё один вопрос к растущей горе имеющихся.
– А что если мы объединим эти два процесса? – не желая откладывать разговор на потом, предложила я.
– Упрямая, вся в мать, – покачала та головой.
– Ты знала мою маму? – вопросы сыпались как горох, но не затыкать же себе рот, тем более, это для пользы дела: лучше во всём разберусь.
– Конечно, я знала твою мать, – фыркнула женщина, пододвинув ко мне узелок, давая понять, что не скажет ни слова, пока я не стану есть. – Давай, жуй, а я начну, – дождавшись, когда откушу румяный пирожок, бабуня продолжила. – Но обещай, не перебивать, – на что я лишь убедительно закивала, поскольку с набитым ртом особо не поговоришь. – Что ж, с чего бы начать?
– С самого начала, – проглотив мягкую сдобу с яблочной начинкой, подсказала я, и тут же прикусила язык, наткнувшись на обвиняющий взгляд старушки.
– Наш род берёт своё начало от великих магов древности, которые появились в этом мире во время большого разлома, когда небесное тело, врезавшись в землю, ослабило границы миров… – не ожидая такого начала, я поперхнулась, закашлявшись.
– Другие миры? Маги древности? – едва отдышавшись, прохрипела я. – Ты серьёзно?
От бабуни подобных вещей я никак не ожидала.
– Именно, – склонив голову, произнесла она, не замечая сарказма в голосе или просто пропустив его мимо ушей. – Я родилась одной из первых, но когда пришло время уходить за грань, решила, что от меня будет больше толку, если стану хранителем рода, заботиться и оберегать своих потомков.
– И сколько же тебе лет?
Я не собиралась спрашивать, честно, как-то само вырвалось. Но надо же знать детали.
– Ты обещала, что не будешь перебивать, – возмутилась бабуня, пришлось сделать вид, что закрываю рот на замок и выбрасываю мнимый ключик. – Вот же болтушка неугомонная. И в кого ты такая?
– В маму, сама же сказала, ой… – захлопнув рот, я прикрыла его ладонями, для большей уверенности, поскольку «замок», похоже, попался бракованный и язык мой сдержать не смог.
– Мда-а, – протянула пожилая женщина, – чувствую, помучаюсь я с тобой.
А что я? Я ничего. Это всё они – гормоны. Только из-за них мы, женщины, такие эмоциональные. Правда-правда. Бабуне, конечно же, подобное говорить не стала, чтобы не получить очередной нагоняй, поэтому она вновь продолжила свой рассказ… Или всё же байку?
То, что говорила старушка, мало походило на правду, вернее, вообще на неё не походило, но в мыслях засели её слова о том, что иногда ложь кажется реальнее правды, а правда похожа на ложь, поэтому дальше я слушала не перебивая. Выводы сделать всегда успею.
На улице закукарекал петух, за ним ещё один, что удивило невероятно. Все дни до этого в деревне стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь чириканьем воробьёв, да воркованием горлиц. Если честно, я реально думала, что кроме нас с бабуней здесь никого нет. Но вот вдалеке послышалось мычание коровы, затем стук молотка о металл, заквохтали куры и заблеяли козы. Ничего не понимаю. Почему я раньше тогда этого не слышала?
*****
Бабуля продолжила свой рассказ, и пришлось отвлечься от собственных мыслей и предположений.
– Наша сила, полученная от предков, передавалась из поколения в поколение, но лишь в девочках она раскрывалась в полной мере. В отличие от нас, мальчики получали только крохи, становясь такими, как твой дед. Зуб заговорить или кровь остановить из небольшой ранки – это пожалуйста. Но вот что-то более серьёзное, увы. Став хранительницей рода, я обрела возможность общаться с духами, они-то мне и поведали тридцать лет назад, что скоро наш род перестанет существовать. Для меня это стало ударом. Я столько вложила сил, оберегая потомков, и, выходит, всё напрасно? Но так просто сдаваться не собиралась, постепенно выяснив, как всё произойдёт, и поделившись знаниями с твоей матерью. Именно ей и её дочери суждено было стать последними из рода. Но когда мы, женщины, так просто отступали?
Малышка тихонько завозилась, привлекая наше внимание. Маленькая ручка взметнулась вверх, но миг спустя опустилась обратно, и начавшееся было похныкивание, прекратилось.
Выдохнув с облегчением, пока ещё не готовая к новым материнским подвигам, я перевела взгляд на старушку, ожидая продолжения.
– Что сидишь? Ешь, давай, – указав на недоеденный пирожок, возмутилась она, и я послушно запихала оставшийся кусок в рот, тем самым вызвав у старушки улыбку, – то-то же. На чём я остановилась? Ах, да… Так вот, время ещё было, поэтому мы стали искать решение для нашей проблемы. И, как ни странно, нашли его. В одном из трактатов древних упоминалось о том, что можно создать двойника. Казалось бы, вот он, выход! Но было не всё так просто. Во-первых, для создания двойника нужно разделить душу пополам, и не факт, что достанется обеим поровну – и хороших качеств, и плохих, что, кстати, в итоге и произошло в нашем случае. Угадай, кому какие достались?
Угадывать не хотелось совершенно, поскольку рассказ всё больше походил на бред выжившей из ума старухи. Да и кто бы в здравом уме поверил в подобное? Какие-то трактаты древних, двойники…
Хотя учёные давно уже проводят клонирование и, несмотря на то что большинство информации засекречено, часть всё равно просачивается из застенок лабораторий. Одна овечка Долли чего стоит. Уверена, людей так же не обошли вниманием, несмотря на запрет. Но тут другое дело. Бабуня не утверждает, что я лабораторный эксперимент, дитя из пробирки, она всё списывает на некую магию. Не скажу, что осознание того, будто меня вырастили в лаборатории, далось бы легче, но всё же. Это казалось как-то более… понятнее что ли.
– Правильно, тут и угадывать нечего – ты получилась у нас ангелочком, а Дилайна сущим дьяволёнком, но не суть, – между тем продолжала старушка. – Во-вторых, для создания двойников была необходима жизненная энергия. Принцип – жизнь за жизнь, то есть, чтобы получить, нужно сначала отдать. Твоя мать понимала ценность миссии и решила отдать свою жизненную энергию для продолжения рода, не раздумывая. Но даже не это оказалось самым сложным, а то, что двойники не могут жить в одном мире, поэтому как только ритуал был проведён, пришлось отправить тебя на Землю. Дилайне же выпал жребий остаться на Эльтерре. Твой дед отправился следом. Я же курсировала между двумя мирами, стараясь сохранить баланс, – не знаю, что в тот момент отразилось на моём лице, но суть бабуня уловила сразу. – Не веришь, – констатировала она, и была права.
– А ты бы в такое поверила? – не удержалась от вопроса.
– Прожив на Земле целых двадцать пять лет, как ты? – пожилая женщина на минуту задумалась, а потом, со вздохом, призналась. – Вряд ли.
– Вот и я о том, – немного успокоилась.
Может, ещё не всё потеряно, и её можно вылечить? В смысле, найти специалиста, чтобы он помог прийти в норму. Но мысль о психиатре тут же подбросила воспоминания о бывшем. А ведь он тоже твердил о магии и каком-то даре. Застонав, я обхватила голову руками. Казалось, от избытка невероятной информации она скоро лопнет. Мечтала о сказке? Получите, распишитесь.
– Хочешь, я продемонстрирую тебе магию в действие, чтобы, так сказать, подтвердить её существование? – предложение бабуни казалось заманчивым, но в то же время пугающим.
Хотя что я теряю?
– А давай, удиви меня, – усмехнулась я.
Старушка протянула морщинистую ладонь, которая внезапно засветилась, и появившийся полупрозрачный образ румяного пирожка вдруг воплотился в реальное произведение кулинарного искусства. Аромат сдобы заполнил весть дом. Казалось, что пышное тесто ещё исходит жаром… Вот и ответ на мой вопрос о том, каким образом пирожки бабуни всегда горячие и румяные. А что, удобно, захотел поесть, хоп, и пирожок готов… О, Боже, о чём я думаю?
*****
Ну, ты попала Диана Анатольевна. И ведь это наверняка ещё не все ожидавшие меня сюрпризы.
– И где теперь эта Дилайна? И кто отец малышки?
– Последний вопрос очень хороший, я бы сказала – жизнеутверждающий, – усмехнулась старушка. – Значит, во всё сказанное мною ты всё-таки поверила? Надо же, я думала, будешь упираться до последнего, ан нет. Ну, что же, с остальным уже проще.
– Не то, чтобы поверила, – произнесла я, мотнув головой, и усмешки на лице бабуни как ни бывало, – но и отрицать пока не вижу смысла, после твоей демонстрации.
– Разумно, прежде чем поверить, нужно всё проверить, – фыркнула та, заговорив рифмой.
– Так что с ответом на мои последние вопросы? – от избытка информации трещала голова, но не спросить я тоже не могла.
Что если эта дама, неизвестного магического происхождения, придёт за малышкой? Или отец девочки заявит на неё свои права? Знать я должна, но верить во всё, что говорит старушка, не обязана. Поживём – увидим.
– Я не знаю, кто отец ребёнка, но что-то мне подсказывает, надо держаться от него подальше. Не каждый, знаешь ли, спокойно может жить, если вдруг узнает, что кто-то зачал от него дитя без его на то согласия, – задумчиво промолвила она. – Женщины нашего рода обычно не распространяются о том, кого выбрали в качестве отца своего ребёнка. Просто находят достойного кандидата, очаровывают его и в подготовленный женский организм попадает семя, – равнодушно пожала старушка плечами. – Поначалу и мы, по привычке, пытались создавать семьи, заключали священные союзы, в надежде на светлое будущее, но ровно до того момента, как выяснилось, что связывая себя узами мы отдаём половину своей магии мужу, не оставляя ничего для первенца. Сама понимаешь, что выберет здравомыслящая женщина – силу для мужчины, который может свинтить к другой в любую минуту, или для своего ребёнка. Хотя если заключить брак уже во время беременности, то шанс есть, но не всегда. В общем, с этим вопросом всё неоднозначно.
А ведь нечто похожее я слышала и в тот злополучный день, когда узнала о предательстве жениха. Марк говорил Елене про то, что ребёнок может забрать ту часть силы, которая должна стать его. Вот только откуда он-то узнал об этом? Как же всё сложно, и… Не похоже на правду.
– А насчёт Дилайны, – между тем продолжала бабуня, как-то сразу поникнув, – так нет её больше. Не знаю, что случилось на самом деле, и кто виноват, но этой ночью она вдруг появилась неподалёку от деревни с ребёнком на руках. Я почувствовала её, но было уже поздно. Жизнь едва теплилась в ней, а когда, услышав детский плач, ты перешла границу миров, так и вовсе…
– Я что сделала? – всё внутри похолодело: не нравились мне её слова.