- -
- 100%
- +
Изабелла не допускала и мысли, что она больше не увидит его из окна. Без него в ее жизни не останется ничего. Можно смело топиться в озере. А это грех.
– Только при условии… – прошептала она, – Ты оставишь здесь эту чертову кошку.
Он нахмурился, но по ее лицу понял, что это серьезно.
И, конечно, он согласился.
Той же ночью она села в его автомобиль. Без документов, без вещей. Ей они не требовались. Ей нужен был только он.
– Белла… – Он гладил девушку по белым волосам. Ей нравилось, как он нежно называл ее. Так коротко и сладко.
– Виктор…
Автомобиль тронулся с места и помчал по глиняной колее, подальше от этого места. Останавливаться нельзя, а то поймают.
Он снял комнату на окраине столицы. Он уходил утром, целовал ее в лоб и говорил: «Я скоро». Она гуляла по огромным улицам, как гуляла вместе с мамой в детстве. Изабелла часто сидела в парке, сжимая в руках мамин браслет.
Она была превосходной хозяйкой. Дома всегда было убрано, на столе стояла вкусная еда. Встречала Виктора она всегда полная сил и с улыбкой.
– Белла, – Он крепко обнимал ее, и с порога показывал, что принес ей на этот раз. Обычно это были книги, красивые фигурки из дерева, закрутки с вареньем. Она радовалась абсолютно всему. Даже если бы он принес ей камень с дороги, она хранила бы его до конца своих дней.
А ночью они не могли уснуть. До рассвета они растворялись друг в друге полностью и без остатка. Затем она ложилась ему на грудь и засыпала. Теперь она – кошка.
Белла не знала, что так бывает. Что можно просто лежать и ничего не делать. Что можно пить больше одной ложки вина. Можно не носить платок, и не бояться оставаться ногой, без единого синяка. Что можно идти туда, куда она хочет, и делать все, что придет в голову. Что завтра будет то же самое. И послезавтра тоже. Так будет всегда.
Она была благодарна ему. Без остатка. Она целовала его руки так горячо и искренне, как никогда не целовала крест в храме. За место вечерней молитвы она была готова вечно признаваться ему в любви, стоя на коленях.
Они стояли на мосту. Внизу текла Москва-река, горели огни. Где-то сигналили машины. Прохладный ветерок игрался с ее волосами. Она вдыхала воздух полной грудью и чувствовала этот запах. Этот город пахнет совершенно по-другому. Так легко и нежно. Белла чувствовала, как внутри разливается что-то холодное, густое и терпкое, как мед.
На горизонте, на фоне вечерней синевы, сверкал золотой купол храма Христа-спасителя. Изабелла часто смотрела на него, обещая самой себе зайти туда. Как бы не было хорошо сердцу, душа все еще просила прийти и покаяться. Может, тогда она перестанет плакать в ванной, когда совесть пожирала ее изнутри. Когда она пыталась забыть о бабушке, о маме. Забыть о кресте, который падал со стены.
– Я хочу ребенка. – шепнул Виктор ей на ухо, прижимая к себе. От этих слов сердце зажглось еще сильнее.
Она тоже этого хотела. Хотела самого красивого мальчика, чтобы он был похож на него.
Или на мужчину из соседнего подъезда. Или на парня с первого этажа. Тот мужчина на велике, который проезжал мимо нее в парке, тоже был хорош.
Белла ходила в парк не только для того, чтобы вспомнить маму. Она садилась на лавочку и каждый раз ловила себя на том, что задерживает на них взгляд дольше, чем нужно.
На то, как сокращаются мышцы под мокрой майкой. На то, как кто-то запрокидывает голову, выдыхая дым. На то, как чужие руки сжимают руль, чужое горло двигаются, когда пьют воду, чужие ноги расставляются шире обычного.
Она наблюдала за каждым, затаивая дыхание. А в голову лезли мысли: а какой будет этот в постели? А какая у него грудь под футболкой? Как он двигается.
Думала об этом она даже ночью, когда он ложился спать. Он стал засыпать быстрее, а Беллу это только радовало. Она не могла уснуть. Она трогала себя. Тихо, чтобы не разбудить.
Однажды она не сдержалась, и решила проследить за одним парнем. Он был ее ровесником. Красивые джинсы, прическа, ухоженный. Она шла за ним очень долго, изучая его вольную походку, жесты рук, и громко сглатывала слюну.
Очень скоро парень заметил преследование. Он обернулся к ней с возмущенным видом:
– Тебе чего надо?
Она испугалась, словно ее поймали за чем-то непристойным:
– Можно… Я посмотрю?
– На что? Ты знаешь, кто мои родители? Ты кроме решетки в жизни больше ничего не увидишь!
Она убежала, сгорая от стыда. Со всех ног. Она запретила себе думать о том, что произошло. Останавливаться нельзя, а то поймают.
И она не остановилась.
На следующий день, когда Виктор ушел на работу, она выглянула в окно. Там, во дворе, тот самый мужчина из соседнего подъезда мыл машину. Голый по пояс. Она не могла оторваться. Она видела его спину, которую так хотела расцарапать. Тогда она решилась.
Белла вышла во двор и уверенно подошла к мужчине. Сказала, что хочет пить, попросила воды. Мужчина удивился, но все-таки протянул бутылку. Она пила и смотрела на него поверх горлышка.
Мужчина смутился, отвел взгляд. Но когда Белла отдавала бутылку, их пальцы соприкоснулись, и она увидела, как дернулся его кадык.
А затем все случилось. Быстро. Без доли сожаления.
К вечеру Изабелла вела себя как обычно. Слушала Виктора, как он подбирал имена будущему ребенку, целовала его в плечи, лежала на его груди. Словно ничего и не было. Она стирала это воспоминание из своей головы, как стерла бабушку, и сразу становилось легче.
Затем она стерла еще одно воспоминание. И еще одно. И еще. Еще. Еще. Еще. Сколько точно – она не знала. Она же забывала их всех. Значит, не было ничего. Ничего не менялось.
Только плакать в ванной Изабелла стала дольше. Острая боль в груди не давала покоя. Болела спина, ребра, руки и ноги ломило. Она чувствовала гниение. Ее кожа пропахла табаком и потом других мужчин. Это все разъедало ее и снаружи, и внутри. Остаток души просил только одного – покаяться, пока не поздно.
Наконец, она решилась.
В тот день она не пошла в парк. Она не искала глазами новую жертву. Она искала купол. Она искала золотой крест на фоне голубого неба. Она искала Бога, которого потеряла для себя. Только он мог спасти ее…
– Девушка! – Справа сигналила машина. Она Белла обернулась и не поверила глазам. За рулем сидел тот парень, которого она преследовала тогда, два года назад, – Вас подвезти?
Он ее не помнил. Может, оно и к лучшему? Может, у нее есть еще один шанс…
– Да, – громко произнесла Изабелла, пытаясь перекричать свои мысли, – Мне нужно в храм Христа-спасителя.
Она села в машину и отвернулась к окну, чтобы не смотреть на него. Бесполезно. Его силуэт был в отражении стекла. Белла видела, как он смотрел на нее:
– Как вас зовут?
Она не ответила. Только молча смотрела на дорогу. И мельком на его нос. И пухлые губы. Интересно, а какие они на вкус?
– Девушка?
– А? – она обернулась на него, и их взгляды пересеклись. Теперь она точно не отвернется, – Меня… Меня зовут Белла.
– Вы очень красивая, Белла. Не каждый день таких встретишь. Даже жалко с вами так скоро прощаться…
Только сейчас Изабелла заметила, что они уже приехали. Но выходить она не торопилась.
– Может быть, мы сначала поедем куда-нибудь, пообщаемся? А потом я вас верну сюда. Вы еще успеете отмолить свои грехи.
На лице возникла невольная улыбка. Он словно залез к ней в голову и знал, о чем она думает. Но не сегодня. Сегодня Это все должно закончиться…
– Давайте. – сорвалось с губ. Тело жило по своим правилам. И ему было не важно, что скажет душа. Главное, что согласно тело.
Автомобиль скользит по МКАДу, уплывая куда-то за город. Она остановилась около забытой стройки. К машине подошло еще двое. Они грубо вытащили женщину и затащили внутрь. Мужчины вышли из здания через два часа. Сели в машину и ухали. На этом все закончилось.
Ее нашли в тот же день. Неизвестную, без документов, без живого места на лице, без дыхания и пульса. Нашли совсем не то, что искала полиция. Что искал Виктор. Что искала бабушка
***
– Костя! – Меделин била следователя по щекам, – Костя, очнись!
Константин открыл глаза. Боль в затылке пульсировала. Он схватился за голову и попытался подняться.
– Что произошло?
– На тебя стеллаж рухнул, а вместе с ним и эта гора папок. Ничего, пройдет. Зато мне есть чем тебя порадовать, смотри.
Меделин протянула ему лист бумаги. Это было объявление о розыске: «Помогите найти человека! Изабелла… восемнадцать лет… Особые приметы: металлический браслет на левом запястье…» И фотография на паспорт. Это она. Это была она.
– Бабушка написала заявление. Через полгода дело закрыли – старушка скончалась, искать было не для кого. Лицо, имя, все совпадает. Нет сомнений – это наша Белла.
– Это бред, – Кряхтел Костя, – если в девяносто первом ей было восемнадцать… Ей сейчас должно быть за сорок лет!
– Очнись, Костя! Логика здесь тебе уже не поможет. Секта, таро, дьявол… Ты все еще веришь, что эта девочка – человек?
– Господи, это полный бред. – Прижав ладони к лицу, он оставался сидеть на полу, – Мы охотимся за призраком…
Меделин молчала. Она не рискнула сказать что-то еще. Девушка знала, что ему нужно время, и он будет готов. И она не ошиблась.
Следователь поднялся с места, схватил объявление, а затем и три фотографии со стола, сложил в блокнот и отправился к выходу.
– Ты куда? – крикнула Меделин вслед.
– К Григорию. Сейчас он нам скажет точно, каких призраков он видел. И пусть только попробует увильнуть от вопросов – я не пожалею ни его, ни его гиперактивную подружку.
Меделин запаниковала:
– Костя, ты уверен? Может, нам стоит еще подумать?
– Пока мы думаем – преступник режет людей одного за другим. Хватит думать!
Девушка посмотрела на него с опаской. В ее глазах читался немой вопрос, который она все-таки произнесла:
– За кем она может прийти в этот раз?
Он не мог знать наверняка. Вариантов тысяча, и их можно перебирать бесконечно. А пока он будет это делать, будут все больше жертв. Остается только одно: довериться символам, интуиции, как это делает Меделин. А интуиция подает Косте сигнал.
В голове следователя прозвучал голос, ровно с той же интонацией, с какой она это произнесла:
«Логика мести – это целая цепная реакция. Одна смерть рождает другую. Всегда есть сообщники жертвы, друзья, свидетели… Жены, знающие их тайны…»
Глава 9. Лунное затмение
Петля на шее Гриши медленно затягивалась. В тот вечер, как только он вышел из номера Беллы, он бежал со всех ног, подальше от этой гостиницы. Телефон разрывался от звонков. Это была Майя, он знал. Поэтому не брал. Он был уверен, она почувствует ее по голосу. Почувствует Беллу. Поэтому он не поднялся к ним в ресторан – от него пахло вишней и серой, на нем остались ее следы, ее отпечатки. Она будет звучать эхом в его голосе, Майя увидит ее в отражении зрачков.
А Белла… Она больше не появлялась. Но он не мог перестать думать о ней. О том, что между ними произошло. О ее сладкой коже, вишневом запахе, холодных руках…
Тем не менее, он продолжал чувствовать ее присутствие. Везде. И это чувство становилось только сильнее.
– Гриша! – Стас слегка потряс его плечо, – Гриша, там это… Майя…
Гриша стоял за стойкой, натирая и без того чистый бокал. Руки провоняли хлоркой. В зале было людно, но как то… Глухо. Будто все разговоры увязли в вате, не долетая до ушей.
– Девочки провели ее за шестой столик, в углу, у колонны. Она ничего не заказала, ждет именно тебя. Я сказал, что у тебя запарка, но ты подойдешь чуть позже.
Гриша покосился. Действительно, в дальнем углу он заметил ее силуэт. Красное пальто распахнуто, волосы растрепаны – будто она бежала сюда через весь город. Она не смотрела на него. Гриша знал этот взгляд – утопленный в столешницу, отсутствующий, тяжелый.
Она ждет объяснений. Почему не пришел? Где был? Почему не брал трубку? Ей не нужны оправдания, ей даже не нужны ответы. Она хочет посмотреть ему в лицо и понять – стыдно ли ему за это? Именно потому он не торопится к ней.
Потому что ему не стыдно.
– Потом, – выдохнул Гриша, отворачиваясь, – Сначала заказы.
– Гриш…
– Я сказал – потом.
Станислав решил не возражать. Натянул привычную ему улыбку, расставил коктейли на поднос и направился в глубь зала.
Майя сидела за столиком и ненавидела себя за то, что пришла.
Руки лежали на столешнице неподвижно, пальцы сплетены в замок – так учила ее мама: «сиди смирно, не дергайся, не показывай слабость». Она могла долго сидеть. Сидеть и ждать. Она столько лет ждала его – он приехал. Дождется ли сегодня?
Стас принес ей стакан воды, на который она даже не посмотрела.
– Не хмурься. Он подойдет, там только немного… Ты понимаешь.
Понимает. Понимает, что не подойдет. Понимает, что Стас только прикрывает его. Он всегда это делал: В школе, с друзьями, с родителями. И всегда улыбается. Его улыбка приторнее десятой ложки сахара в чае.
Она достала телефон, чтобы снова посмотреть время. Может, к черту все то? Почему она должна так унижаться? Сидеть и ждать его? Она и вчера его ждала – а он не пришел. С чего бы ему приходить сегодня? Черт бы его побрал. Пусть теперь он за ней бегает.
Девушка решила заказать такси, но осознала, что связь полностью пропала. Это из-за того, что бар находится в подвале? Нет, несколько минут назад все работало исправно, когда она проверяла, как давно Гриша был в сети. Майя вспомнила папины слова: «Это мера безопасности», вчера в гостинице.
Она подняла глаза и снова посмотрела на бар. Гриша стоял спиной. Плечи напряжены, затылок каменный. Он не оборачивался. Он знал, что она здесь, и не оборачивался.
Скажи мне в глаза. Скажи, что с тобой произошло. Я не узнаю тебя. Подойди сюда и скажи все, что ты обо мне думаешь. Скажи, что я все еще твоя невеста!
Майя мысленно кричала это так громко, что у самой заложило уши. Но он не обернулся.
Дура. Все еще веришь, все еще ждешь. Хватит. Надо идти.
Идти напрямую.
Девушка встала с места и широкими шагами направилась к бару. Не хочет подойти – она сделает это сама. Она не убежит, как это сделал Гриша. И она не позволит больше так с собой обращаться…
Проходя сквозь толпу, Майя почувствовала, как чья-то рука хватает ее за запястье и притягивает в сторону. Девушка еле удерживает равновесие, скрываясь из виду за деревянной перегородкой.
Это был тот самый следователь, который хотел задержать Гришу. Сердце Майи екнуло.
– Не рыпайся. – Прошипел Костя.
***
Станислав притащил забитый пустыми бокалами поднос к раковине. Гриша замер около шкафа, как вкопанный. Станислав не выдержал:
– Так, понятно все с тобой. Не можешь работать – иди домой. А лучше сходи в подсобку и принеси ликера. Сегодня всем хочется «Лолиту», только ее и заказывают.
У Гриши дернулся глаз. Она здесь, и это не про Майю.
И, кажется, она пришла убивать.
В темном помещении в конце коридора было достаточно тесно. Вдоль стен громоздились картонные коробки с надписями «сиропы», «стаканы», «салфетки». Пахло картоном и дешевым виски. Единственный источник света – тусклая лампа под жестяным абажуром, которая выхватывала из темноты только белую заляпанную плитку на полу.
Гриша быстро нашел нужную ему коробку, но уходить не торопился. Он замер на месте, прислушиваясь. Сквозь томное гудение лампочки он слышал музыку в зале, разговоры посетителей и… Приближающиеся шаги.
Бармен затаил дыхание. Кто-то шел прямо к нему. Неужели, это Белла? Неужели она пришла убить его, как убила Белова? Она все это время сидела в баре и наблюдала за ним, дожидаясь, когда он останется один. Время пришло. Она получила то, чего хотела. Теперь с ним можно расправиться.
Дверная ручка дернулась вниз. Гриша подлетел к двери и прижал ее всем своим телом, лишь бы не впускать убийцу. Дверь дернулась, а затем грубо оттолкнула парня, и тот упал на пол.
Но в дверном проеме оказался вовсе не женский силуэт. Константин Ковалев наблюдал за ним сверху, затем захлопнул за собой дверь:
– Ну что, Гриша? Вспомнил что-нибудь?
Григорий отполз к стене. Его дыхание сбилось, а сердце упало в пятки. Язык прилип к небу. Константин опустился перед ним на корточки, вытащив из кармана старую, пожелтевшую фотографию Беллы:
– Ты видел ее в тот вечер? Это была она? Отвечай!
Гриша смотрел, как девушка на фотографии усмехалась над ним. Лицо выглядело моложе, но демонический взгляд остался таким же. Она облизнулась, словно приглашая парня повторить вчерашний вечер.
– Да… Да! Это она! Это Белла!
– Не кричи! – Константин замахнулся рукой, и Гриша беспомощно вжался в пол, – Черт бы тебя побрал! Как ты мог ее видеть? Она мертва, по всем документам мертва! Даже если бы она чудом осталась в живых, она должна была стать старухой!
– Потому что она дьявол… – Зашептал бармен, – Вы так и не поняли? Не такой, как на картинках. Настоящий. Она появляется из ниоткуда и так же исчезает. Она залезает в голову, как червь, и становится раковой опухолью. Разъедает все твои планы, мечты, надежды… И заполняет их собой. Своим упругим телом и сладкими губами. Она неубиваема, нам ее не победить!
Константин влепил ему пощечину:
– Вы что, с ума все посходили разом? Какой к черту дьявол? В моем кармане уже лежит ордер на твой арест. Я проверю тебя на вещества и закрою надолго. Посмотрим, будет ли к тебе приходить твоя белочка за решеткой!
– Белочка… – зашептала темнота, – Так сексуально…
Выругавшись, Костя вскочил на месте. Что это только что было?
В подсобке никого не было, кроме него и бармена. Но кто только что это сказал?
– Она здесь. – Зашептал Григорий, – Она здесь, я ее чувствую.
Костя выглядел куда встревоженным. Он прислушался: в зале что-то происходило. Музыка затихла, а люди стали говорить громче.
***
– Какая, к черту, девушка-призрак? – Возмущалась Майя, – Что за бред вы несете? Гриша не видел никакую Беллу, он бы точно мне все рассказал! У нас нет секретов друг от друга!
Меделин, не глядя на девушку, продолжала тасовать карты. Вытащив случайную, она усмехнулась:
– Ну-ну, верю…
Майя на миг замолкла. Ее красное лицо закипало от гнева. Но ей четко дали понять – она не встанет из-за стола, пока их «задание» не подойдет к концу. Но следователи так и не объяснили, в чем заключается их операция. Константин ушел на разведку, а эта странная женщина вот уже минут пять крутит картами. Это прикрытие такое, или она действительно сумасшедшая?
Вскоре на столе появилось шесть карт. Было очень трудно различить их картинки в барном полумраке.
– Звезда и Луна… – прочла Меделин, – А между ними – Десятка мечей. Плохо дело.
– Что это значит? – Не сдержалась и спросила Майя.
– Кажется, сегодня здесь снова прольется кровь.
Внезапно музыка в помещении умолкла. Волна возмущений прошлась по заведению, пока на входе не возникло несколько мужчин в костюмах. Майя их вспомнила.
Две девушки со входа объявили гостям, что бар вынужден закрыться, так как кое-то только что забронировал его полностью.
Мужчины образовали коридор и стали выгонять посетителей из бара. Кто-то испугался и выбежал пулей. Кто-то пытался брыкаться, и его вытаскивали силой. В помещении настал беспорядок. Майя оглянулась по сторонам – Бар опустел, люди разбегались, а гадалка, сидящая рядом, словно растворилась в воздухе. Черт с ней, она и сама справится.
– Я никуда не уйду. – Уверенно произнесла девушка, когда к ней стал приближаться мужчина в очках.
– Майя Витальевна? – Произнес он. Девушка кивнула, – Вам позволено остаться. Займите любое удобное вам место.
***
– Элеонора Павловна! – Стас забежал в кабинет начальницы, – Элеонора Павловна, там в зале…
– Я вижу. – Женщина сидела в кресле со стаканом виски в руках, – Иди, принимай гостей. Нечего тут бегать.
Растерянный бармен, впервые без натянутой улыбки, вышел из кабинета. Элеонора смотрела в экран. Клетка закрылась. Остались последние секунды партии. На доске остались лишь самые интересные фигуры: телохраниетли, полицейские, два испуганных бармена и горе-невеста. Ход за белыми.
По ту сторону двери, в коридоре уже крались бармен и следователь. Константин прислушивался к каждому слову. Кто-то разогнал посетителей. И он даже догадывается, кто это может быть.
Колонки в зале зашуршали, и из них заиграла совершенно новая музыка, классическая, драматическая. Словно это был не бар, а театральная сцена.
– Она здесь, – шепнул Костя, – значит так, ты сейчас идешь туда и следишь за обстановкой…
– Почему я?
– Ты – работник заведения. Твоя задача – обслужить клиента. Моя задача – не позволить клиенту сегодня умереть. Не спускай с нее глаз! Если увидишь Беллу – подай знак.
Григорий сжал кулаки. Сегодня они должны от нее избавиться. Раз и навсегда. Тогда он сможет жить нормальной жизнью.
Бармен какое-то время смотрит на дверь. Он слышит ее шепот. Она издевается над ним. Что ж, это вызов.
Григорий уверенно прошел по коридору и вернулся в зал. Как только дверь за ним захлопнулась, Костя подошел чуть ближе и прислушался. Музыка заглушала все разговоры. Скрип виолончели, оперная ария и… Лязг металла?
– Здравствуй, Константин, – певчий голос послышался за его спиной, – А я говорила, что мы встретимся снова…
Он обернулся. На том конце коридора стояла та самая девочка-зомби из галереи. Ее огромная, бесформенная юбка была усеяна цепями. На белом, иссохшем лице, за спущенной черной шляпой можно было увидеть только один голубой глаз, бешено смотрящий на следователя.
– Что вы здесь делаете?
–– Я пришла тебе помочь во второй раз. Ты же ищешь убийцу? – Она не стала дожидаться ответа, – Я поймала его специально для вас. Он вот за этой дверью.
Девушка острым когтем провела по двери подсобки, в которой следователь только что был. Это бред, еще одна игра?
–– Я не нуждаюсь в вашей помощи.
–– Ты нуждаешься в справедливости. Нуждаешься в том, чтобы убийца твоего отца был наказан. Хочешь взглянуть ему в глаза, пока его не убили, как Николу. Правда? Тогда в этот раз тебе стоит поспешить.
Константин вздрогнул. Эта бледная, как смерть, девушка один раз уже помогла ему. Но что она здесь забыла? Это странно. И папа…
Костя сделал несколько широких шагов в ее сторону. Он решил доверься ей.
Они вошли в подсобку. Первое, что почувствовал Константин – трупный запах. Словно кто-то разлагался прямо под его ногами. Он невольно посмотрел на пол, чтобы убедиться, не так ли это? Его голова тут же закружилась, в глазах потемнело.
–– Где он? – с силой выдавил из себя следователь, – Здесь никого нет…
–– Ошибаешься, Костя. – ее голос стал меняться. Глаза опустели, став полностью черными, – Я перед тобой. Поверь, я намного хуже.
Константин упал на холодный кафель. Ее огромный каблук оказался прямо перед его носом. Сознание медленно покидало его. Следователь пытался бороться с этим, подняться на ноги и выйти из кладовки, но тело полностью перестало его слушаться. Сквозь звон в ушах, Костя смог разобрать ее последние слова:
– Вы слишком много работаете по ночам, товарищ следователь. – Ее голос изменился, стал грубым, как у… Как у его начальника, – Вам стоит отоспаться.
***
Как только посетителей стали насильно выпихивать из бара, Меделин тихо скрылась в толпе, прошла через зал и закрылась в туалете. Внутри никого не было. Кажется, кто-то решил испортить их план. Черт.
Она схватила свою сумку и поспешно достала из нее карты. Ее дрожащие пальцы стали быстро перебирать картинки, которые все время валились из рук.
Нужно немедленно остановить убийцу. Он был здесь, Меделин это знала. Но она не могла понять, где именно. Главное, чтобы другие не успели присоединиться к этой игре…
Карты не желали слушаться хозяйку. Она не могла их контролировать в таком состоянии. Нужно сосредоточиться. А что, если попробовать…
Нет. Рано. Она еще верила в Костю. Он справится с этим, она просто направит его.
Дверь самой крайней кабинки со скрипом открылась. Меделин бросила взгляд на дверь самой крайней кабинки. Эта та самая кабинка, где нашли тело Белова? Значит, там должна остаться ее энергетика. Если она сумеет поймать ее, тогда сможет найти ее.
Она зашла в кабинку. Здесь все еще пахло кровью. Лампочка над головой мигнула. Меделин чувствовала смерть. Она пахла вишней.
В ее руках снова возникла колода, из которой она достала только одну карту.
И это была «Звезда».
Дверь за ее спиной захлопнулась. Свет мигнул и отключился. Меделин вздрогнула. Она попыталась выйти из кабинки, но что-то холодное и металлическое удерживало ее за запястье. Это были наручники. Она была буквально прикована.
– Ты слишком часто стала доверяться картам, Меделин. – Раздался женский голос за дверью, – Бумага в твоих руках слишком хрупка. А мои звезды над головой – вечны.