Однажды в Москве. Часть I

Когда мы с Толиком вновь появились в магазине, первое, что заметил – радостный взгляд кассирши. Девушка быстро поправила челку и, не обращая внимания на ухмылку охранника, лениво прислонившегося к стойке, слегка помахала мне ручкой. Улыбка, словно заразная, сама по себе нарисовалась и на моей физиономии.

– Вкусная у вас водка, – проходя мимо, бросил ей. – Мы, пожалуй, еще возьмем…

Тень разочарования прошлась по ее милому личику и застыла. Тут, видимо, своих выпивох хватало.

“Более глупого подхода к девушке ты не смог придумать…” – невольно обратился я к себе и тут же получил хлесткий ответ.

“А тебе что, детей с ней крестить? Вот шепну Джуле…”

Я “испуганно” засеменил в винно-водочный. Ассортимент здесь был, конечно, не Москва, но тоже приличный. Налепив на себе серьезную мину, я внимательно начал изучать витрину, типа, в поиске качественного огненного напитка.

– Он один, – шепнул Толик, пройдя мимо. – Как вошел, сразу в хлебобулочную. Черт!..

Взяв с витрины, пожалуй, самую дорогую водку, я развязной походкой направился в соседний отдел. Объект набирал в корзину свежие хлебные батончики. Маленький рост, спортивная куртка с капюшоном, белые в полосочку кроссовки. Это был Малыш, которого Павлик в квартире оглушил кулаком.

“Аветисов Сейран Рубенович…” – вспомнил полученную от Трофима информацию.

Рядом нагнулась древняя старушка в старенькой телогрейке, выбирая себе с нижних полок хлебушек почернее. Хачик быстрым взглядом окинул меня, но развязная походка, блуждающий взгляд и бутылка в руке, видимо, его успокоили.

– Мамаша, в вашем возрасте опасно так… нагибаться… – я, икая, беспардонно ляпнул.

– А ты что, сынок, пристроиться хочешь? – вдруг не по-старушечьи прошипела она, выпрямив осанку и зыркнув на меня злыми глазами.

Хачик слегка ухмыльнулся.

– Неа-а… – я растерянно проблеял. – Радикулит… прихватите…

“Во ведьма!..”

– Тоже мне, сыночек… – вновь фыркнула старушка и быстро прошмыгнула рядом, сжимая на высохшей груди свой хлебушек…

Когда у прохода появилась тень Толика, хачик интуитивно задергался. Но, узрев направленное на него дуло пистолета, оцепенел.

– Тихо-тихо… – тихо же шепнул я ему, подойдя вплотную. – Руки!..

Мы вцепились взглядами. Хачик запаниковал и хотел что-то предпринять, но не успел. Толик быстрым движением надел на него наручники и приковал к своей руке.

Я убрал пистолет.

– Ты арестован.

– Что? – заметавшийся хачик вдруг замер.

– РУБОП. – Я раскрыл перед его носом свое липовое удостоверение:

– Майор Федотов.

Поняв, что в руках “родной” милиции, он как-то даже успокоился. Понятно, каких визитеров он опасался.

– Э-э, тут ошибочка… – к нему вернулась, видимо, привычная наглость, и он одернул руку. – Я гражданин…

Толик коротким ударом ущемил его легкие. Тот ахнул и согнулся надвое.

– Не дергайся. Гражданином будешь в соответствующих местах…

Поставив бутылку на хлебную полку, я быстрым движением прошелся по его телу. Странно, но оружия не оказалось.

“Голубой” охранник показался у прохода, подозрительно глянув. Толик сделал озверелое лицо:

– Кыш!..

Тот отпрянул и исчез.

– Напрасно… – я недовольно буркнул Толику, бросаясь за охранником.

Растолкав встречных, я догнал охранника возле его комнаты, из которой тот, вероятно, хотел вызвать милицию. Он испуганно вылупился.

– Товарищ… – я как можно вежливо. – Нам нужна ваша помощь.

– Что надо? – “Голубая фуражка” испуганно пролепетал.

– Майор Федотов. – Я вновь щегольнул удостоверением. – Обезврежен опасный преступник. На парковке наша машина. Бегите к водителю и передайте, пусть подаст к выходу. Понятно?

– Ага… – ошарашенно закивал “голубой” товарищ. – А-а…

– А шуметь не надо. От этого зависит жизнь наших товарищей. Мы с вами, как с важным свидетелем, позже свяжемся. Все, пшел!..

Проводив взглядом словно сдувшего ветром охранника, я вернулся в хлебобулочную. Хачик тяжело дышал и с ненавистью глазел. В один миг показалось, что он что-то задумал. Например, толкнуть и завалить стойку с винно-водочной продукцией и этим привлечь внимание посетителей, которые и так на нас подозрительно косились.

– Слушай, Аветисов, ты лучше не глупи, – я вновь подошел к нему вплотную. – На вас висят три трупа. И теперь от тебя зависит, как ты пойдешь в этом деле: паровозом или в составе…

Аветисов так сильно побледнел, что нам показалось, сейчас потеряет сознание. И как-то сразу сник.

– Это не я! – прошептал он в ужасе. – Не я!..

– Кстати, киллеров взяли. Этот Слава, славный малый… был… Сразу пошел на признанку, чтобы не сдохнуть мучеником… – я назвал имя казненного киллера. – Но ему не повезло, как тебе. Попал в руки Спартака… Чуешь, какой ты счастливчик, Аветисов? Тебя хоть сначала умертвят, после закопают, а не наоборот…

На Сейрана Аветисова страшно было смотреть. Лицо перекосилось, и пот градом лился, наполняя воздух противным запахом страха. Я решил его добить.

– Соколова, ну, следователя, у которого откупились, отстранили, и теперь дело веду я. Сразу информирую: у вас полный букет. В том числе бандитизм, вымогательство, железо, подделка документов, мошенничество… – все можно пришить. Теперь, после появления в деле трупов, вас засадят по самое не могу, но какая разница? Спартак не даст мирно отсидеть… Не жилец ты на этом свете, братец, не жилец при любом раскладе…

Я через стекла витрины посмотрел на появившегося у дверей статного милиционера в облике Павла Романова.

– …Так что, Аветисов, мы теперь для тебя и папа, и мама, и родная милиция. Поможешь нам взять тепленьким Багдасаряна, может и отмажем. Поможешь? – посмотрел я в упор в его хаотично бегающие глаза.

– Помогу… – сиплым голосом выдавил он, стараясь взять себя в руки. – С чего не помочь? Сам хотел пришить этого гада. Да боялся…

– Да не трепись… Что вы за поганое племя, Аветисов? Чуть чего, хата с краю.

– Клянусь! – Сейран вновь затрясся. – Он убил моего друга.

– Арсена?

Тот кивнул.

– Ты хочешь сказать, Арсен Галустян мертв?

– Мертвее не бывают, – Сейран с дрожью в голосе ответил. – Сам закопал в саду. Ашот его спящим застрелил. И меня собирается убить.

– Так убил бы ты его! Чего ждал-то?

– Чем? – Сейран свободной рукой дернул за воротник, наверное, воздуха не хватало. – Он отобрал у меня ствол, а сам начеку.

– А что не сбежал?

– Куда? – он уже в отчаянии. – Документы, деньги… Все у него. В общем, закрыл он меня. И в Ереван мне никак, руки у него длинные. А там родители, сестры…

– Ну, брат, тогда сам Аствац нас послал к тебе… – я кивком позвал Павла. – Пошли, по дороге потолкуем. Ключи!..

Пройдя мимо знакомой кассы, я заплатил за водку и за буханку. Кассирша, испуганно похлопав ресницами, быстро обслужила меня, усиленно стараясь не смотреть. Я сегодня дважды ее разочаровывал. Первый раз нарисовался алкашом, второй раз еще хуже – ментом.

“Господи, – вздохнул я, размышляя, – до чего ж народ не любит своих надзирателей. Хоть здесь, хоть в Баку, хоть, наверное, на небесах. Зачем ты их вообще сотворил?..”

Сев за руль “Нивы”, я поехал за военным газиком. Через метров 200, когда продуктовый исчез за поворотом, замигал фарами, и машины друг за другом остановились. Я пересел на переднее сиденье газика и повернулся назад, где скрепленные друг с другом наручниками сидели Толик и поникший Аветисов.

– Времени мало. Я тебе вкратце обрисую. Багдасаряна заказали. Он должен ответить за Артура Манучарова. Почему, ты знаешь. Короче, песенка его спета, и живым он нам не нужен. Теперь Арсен, по твоим словам, мертв. Остаешься ты, которого в принципе можно отмазать. Что скажешь?

– Но вы же милиция!..

Я так и не понял, что вырвалось из груди Аветисова. То ли крик души, то ли вопль отчаяния. Павлик весело усмехнулся.

– Понимаю… – я зыркнул старшему Романову. – Ты начитался книжек. Вкратце, милиция тоже хочет кушать. Усек?

– Не верю, что меня живым оставите… – Аветисов беззвучно плакал.

– Послушай, урод, – я начинал нервничать. Ашот мог заподозрить неладное долгим отсутствием товарища, – если б хотели, сразу пришили. Даже сейчас… – вытащив пистолет, я быстро закрутил глушитель и приставил к его лбу. – Кто нам помешает?

Сейран еще больше побледнел и не ответил. Я спрятал ствол.

– Объясню, почему это не сделаем… Ашота пристрелишь ты.

– Я?.. – пленный еле выговорил.

– Да. И не строй тут овечьи глазки, Аветисов, ты ж вроде отомстить хотел? Мы его возьмем, а ты прикончишь. Ствол со следами твоих пальцев – вещдок, усек? Чтоб клюв не раскрывал. Получишь ксиву и исчезнешь. А мы останемся как бы чистенькими – на хрен мараться в мокруху. Скажешь своим, что пошел в магазин отовариться, приехал, нашел корешей трупами, испугался и скрылся. А что на тебя повесили, не знаешь. Поверят. Все будут думать, что это Спартак.

– А если откажусь?

– Ашота возьмем сами. Надо будет, подмогу вызовем. Но ты этого не увидишь.

– Согласен. Я согласен… – Сейран еле выговорил сквозь пересохшее горло. – Я не имею право умереть. Поймите, мои родные без меня пропадут… Что я должен сделать?

– Ворота сам открываешь?

– Да, завожу машину во двор.

– Ашот тебя встречает?

– Он из окна смотрит. Его комната на втором этаже. Целый день жрет, пьет и крутит видео.

– Если подъедем к дому, увидит?

– Если будет сидеть у окна, непременно. Но во дворе есть боковая калитка. Она не наблюдается из комнаты Ашота, и ее загораживает подсобка для дров. Я закрою собак и открою калитку. Вы можете подождать в подсобке, пока не дам знак.

– Что за знак?

– Даже не знак. Я приду за дровами. В комнате камин, я его отапливаю. Сегодня как раз холодно. Ашот любит, когда камин отапливается. Когда подаю чай, он немного со мной беседует, больше не с кем. Думаю, поэтому до сих пор меня не прикончил… Но он собирается соскочить.

– Откуда знаешь?

– Тут и знать не надо. Рано-поздно найдут. Вы же нашли?

– А за что он убил Арсена?

– Говорит, тот собирался его ограбить…

Мы с Толиком переглянулись.

– …Вообще-то у них отношения давно испортились. У Ашота женщина – наша, армянка. Очень красивая. Он ее из Еревана выписал. Арсен привозил ее к нему на свидание. Ашот подозревал, что они спелись и втайне ставят ему рога. Пару раз сам слышал, как они ругались.

– А как на самом деле?

– Кто знает? Арсен был мужчиной. Никогда своих баб не обсуждал.

– Надо торопиться…

Это Павел беспокойно оглянулся. Какая-то машина припарковалась за нами.

– Теперь послушай… – я понимал, что рискую, но ничего более не смог придумать. – Ты меня с этим товарищем, – кивнул я на Толика, – высадишь у боковой калитки. Если в положенное время калитка не откроется, или собаки не перестанут лаять, или случится еще что-то непредвиденное, вызываем подмогу и дом штурмуем. Тогда, сам понимаешь, живым ты не нужен. Так что в твоих интересах, если все пройдет по нотам. Понял?

– А вы не торопитесь, – беспокойно заерзал Аветисов, – вдруг он во двор выйдет или еще что…

– Хорошо. Мы это поймем. Ты займи позицию и страхуй. – Это я Павлу. – Все, вышли!

– Руку освободи…

За Зеленым домом не было жилых строений. Лишь вдали чернела небольшая изба, загороженная посеревшим деревянным забором. Толик заметно нервничал.

– А если подставит? Представь, мы заходим во двор, а нас с музыкой…

– Не каркай. Я зайду первым. Если что, действуй по обстановке.

– Думаешь, хачик не блефует?

– Кот его знает. Одно знаю, ментов не вызовут.

– Откуда знаешь?

– А подумай. Мы сами менты, и Аветисов на это повелся. И вообще, он не сообщил бы о калитке, если…

Тут я насторожился, слушая тишину:

– Ты заметил, собаки перестали лаять?..

Характерный щелчок замка заставил нас вздрогнуть. Послышался тихий противный скрип металлической двери…

Мы аккуратно проскользнули во двор. Я сразу в подсобку, Толик за постройку. Запах свежесрубленного дерева приятно защекотал ноздри.

Дом находился в метрах пятидесяти. Собаки, закрытые в сарае, все-таки почуяли запах и беспокойно заскулили, царапая доски. Через десять отвратительно беспокойных минут возле дома появился Сейран, переодевшись в длинный шерстяной свитер с горловиной и быстрым шагом направился в подсобку. Я осторожно приоткрыл дверь и впустил его.

– Хорошо, дров мало было…

Голос его от напряжения дрожал.

– …Вы не заметили, он не следил? А где второй? – Сейран беспокойно оглянулся.

– Он заподозрил неладное?

– Как будто. Все допытывался, почему задержался? Нюх у него как у собаки.

– А ты?

– Ну, типа, водку выбирал. Хорошо, вы мне бутылку дали. Ну и девку на кассе клеил. Кажется, поверил. Сам на нее глаз положил… Ну все, мне пора… – он подобрал несколько дров, – а вы минут через десять следом. Он на втором этаже. Дверь оставлю открытой – в руках-то дрова…

Аветисов нагнулся у низкого порога и хотел выйти. Я лишь секунду колебался.

– Стой. Пойдем вместе.

– Можно и так… – обернувшись, он уставился на направленный на него ПМ. – Главное, в спину не стреляйте. У меня дома одни женщины и старики. Я сдержу слово. А вы, если пустите меня в расход, будьте прокляты.

– Успокойся. Я дал слово.

– Ствол у него под рукой, дверь и окна под обзором. Я буду топить камин и отвлекать. Лучше стреляйте сразу…