Угольки в камине

Про секс и про кино

С раннего детства, примерно с четвертого класса, осознав себя самцом, я пытался уговорить окружающих меня женщин на дикий необузданный секс.

Да, если хотите, я домогался, признаюсь сразу и во всех случаях. Чего я только не делал, чтобы достичь цели. Бил их портфелем по голове, пинал, дергал за косички, ставил подножки во время бега, обливал чернилами, стрелял в них из рогатки – но ничего не помогало.

Женщины словно сговорились, как я ни старался, ни одна не отвечала мне взаимностью.

С годами я стал более изобретателен и, поменяв тактику, стал носить за ними портфель, провожать до дома, читать стихи и писать гвоздями и мелом признания на стенах подъездов, там, где они жили, и не только на них. Однако это тоже не действовало. Женщины закатывали глаза, фыркали, словно лошади, отворачивалис, надув губы, и говорили «дурак». Уже в старших классах я понял, что это тоже не срабатывает, но зато я сделал удивительное открытие. Я увидел, что девочки одинаково горько плачут и над котенком со сломанной лапкой, и над плюшевым Мишкой, утонувшим в луже расплавленного гудрона.

Сделав выводы о природе женского сознания, я приступил к крайним мерам и стал давить на жалость. Тестерон зашкаливал, адреналин полыхал молниями из глаз. Поллюция была моим естественным каждодневным состоянием. Я и не предполагал, что может быть иначе. А женщины, словно чувствуя это и издеваясь над божьим творением, обнажали плечи, ходили без лифчиков и постоянно укорачивали юбки. Поэтому я трижды топился с разной степенью успеха, восемь раз выпрыгивал из окон третьего и второго этажей, причем каждый раз ломал себе новую ногу, резал себе вены (правда не все и не сразу и не глубоко), глотал пачки таблеток, не прочитав их названия, ходил ночью на кладбище и кричал там на провалившиеся могилы (душа требовала чуда и ждала молний), а однажды даже повесился в школьном туалете, приколов себе кнопкой записку на пиджак с щемящим душу текстом: «а виновата во всем Светка из пятого “А”».

Но и эта тактика их не проняла. Женщины по-прежнему избегали меня и не соглашались заняться со мной сексуальными утехами. Помню, как я страшно завидовал рассказам своих ровесников, которые слушал за школой, когда мы докуривали там найденные на остановке бычки. По их рассказам выходило, что урод один только я, потому как секса у них хоть отбавляй. С юных лет. По семь, или восемь раз в день. Причем с женщинами всевозможных рас и весовых категорий – с училками, прямо на уроках и после них, с пионервожатыми в лагере и за его забором, с Наоми Кэмпбелл, заезжавшей неподалеку к кому-то в гости, и даже с Наташкой из десятого «Б». Наташка, как вы наверное догадываетесь, была первой красавицей в школе и ее окрестностях, и я относился к ней, как иконе, которую даже не надеялся поиметь, ибо грех это был великий.

Время шло, а фантазия моя не унималась, а только крепла и развивалась. Я придумывал все новые и новые способы. Но и отказы в ответ становились все изощреннее, пока я, наконец, не прочитал книжку про Печорина и понял, что тоже устал и никому не нужен.

И тут мне вдруг стало все равно. Встретившись с очередной своей «любовью до гроба», я, не мудрствуя, предложил ей «перепихнуться, пока никто не видит», и она радостно согласилась. Делали мы это торопливо, впопыхах, наслаждаясь запретностью и обоюдным поражением сопротивления реальности. А реальность оказалась бледной, невзрачной и черно-белой, как телевизор «Чайка», который, хоть и называется чайка, а ни летать, ни крякать не может. В общем, все оказалось куда хуже, чем мечты об этом всём.

Позже, встретив ее через несколько лет, я спросил, почему на нее, как на женщину, не действовали все эти годы ни битье портфелем по голове, ни затрещины, ни пятикилометровые стихи, которые я писал как из пулемета, ни мой хладный труп утопленника, повешенного в учительской и застреленного взглядом из «ее фотографии». Она ответила, что не понимала, чего я хочу, и думала, что я «странный», а возможно и болен на всю голову.

То есть, вы теперь понимаете, как понял тогда и я, что все эти годы были потеряны зря и, если бы не моя тупизна и упрямство, мы могли бы утешать себя, как кролики, еще с четвертого класса. Это был удар.

С этого момента все вокруг меня поменялось. Я перестал страдать, и мир не простил мне этого. Обиженные отряды лишенных внимания девиц стали атаковать меня, поджидая в лифтах, подъездах и переулках. Мне стали приходить записки, письма и целые тетрадки стихов, написанных нервным корявым почерком, со следами разноцветных слез на бумаге. К телефону я в тот период просто не подходил или отвечал «бабушкиным голосом», что «его нетути». Однако боевые отряды считали, что теперь я им должен, потому как сам начал первый, а так нельзя. Поманил, понимаешь, и в кусты. Причем в кусты, имеется в виду, один.

– Ты это, ты давай того! Сюда иди! – сердито шипели они под окнами, опасаясь родителей. Но, разгадав эту жизненную загадку, я потерял к ней интерес и, хлопнув дверью, ушел в красные монахи.

Теперь, по прошествии многих лет, у меня такая же фигня с Кино. Я очень хочу снимать Свое Кино и снимал бы его, как голодный ебливый кролик, но тут, видимо, так же, как и с сексом, – надо пройти все те же самые этапы.

Итак, я уже бил продюсеров портфелем со сценариями, дергал их за косы, ставил подножки в коридорах Госкино, стрелял в них из рогатки… Теперь плавно, в соответствии со своим же опытом перешел было к следующему этапу – «провожанию до дома», чтению синопсисов по телефону и экскурсиям на заброшенное кладбище в комфортном багажнике моего автомобиля… Но, вдруг, совсем недавно я увидел фильм своего товарища и неожиданно понял, что тоже устал и мое кино никому не нужно.

Чувствуете? Значит, недолго осталось. Молюсь об одном – хоть бы на этот раз реальность также не оказалась черно-белой.

Великие грабли

Недавно я чуть не помер, так случилось. Но выжил и задумался. Когда мы начинаем осознавать, что смертны? И что это вообще такое – «умереть»? Вспомнил старый анекдот. Профессор физики на экзамене спрашивает студентку: – Вы знаете, что такое ток?

Девушка, вся в слезах: – Я знала, но забыла…

Профессор: – Обязательно вспомните! Этого еще никто не знал!..

Это как и с гравитацией, со Смертью, с Временем, с Богом… люди договорились между собой как-то объяснять себе эти понятия, но по сути никто ничего толком не знает.

Во сколько лет человек начинает понимать, что смертен? Это очень важный вопрос. От того, смертны мы или бессмертны, зависит цена наших поступков. Если мы вдруг понимаем, что смертны, то тут же начинаем с ужасом осознавать, как мало у нас осталось времени. Тут же все слова и действия обретают новый смысл. Происходит сдвиг в голове – многое из того, что мы делаем и чем интересуемся, становится лишним, фальшивым.

У монахов разных религий есть такие практики – каждый день думать о смерти, но это, как я теперь понимаю, мало помогает – через какое-то время даже у них новизна стирается и все возвращается на круги своя. В суету и быт. О чем это я? О кино, о нас сегодняшних. Что, из того что мы делаем, останется после нашего ухода? Что, как существующий в живом мире продукт, может продлить наше виртуальное существование? Есть ли здесь ключ к бессмертию? Стоит ли оно вообще того?

Посмотрел на свои вещи и представил себе, что вдруг, завтра например, меня не станет, а мой сын через несколько лет вырастет и как-нибудь, расчищая кладовку, найдет в пыльной коробке «папины вещи». И что же он увидит? Старые пачки раскадровок, рукописи, написанные от руки, стопки с вариантами нелепых сценариев, фотографии, невнятные юношеские дневники и рисунки, рисунки, рисунки… Скорее всего, пролистав несколько бумажек, он выкинет весь этот хлам и через полчаса забудет – и будет прав. Ну, может, оставит пару фоток, ради прикола. А вспоминая меня, будет говорить – вот дерево, которое посадил папа, а вон озеро, где мы ловили рыбу. И всё!..

У меня несколько вопросов именно к вам: А вы смертны? А если посмотреть на ваши поступки? Какими делами, словами и т.д. остались в вашей памяти ушедшие люди? Что мы можем успеть сделать, как вы считаете?

Да и надо ли?

Колыма. Заметки со съемок

В кадре все выстроено, горит свет, сидят в ожидании команды «начали» потные актеры… Режиссер смотрит на сопки, оператор ковыряется с камерой. Тишина.

Я – второй режиссер, моя задача кричать в мегафон, дублировать команды режиссера-постановщика. Я сижу с мегафоном чуть в стороне, жду, когда оператор доложит о готовности…

Неожиданно оператор оборачивается, смотрит на меня и кричит:

– Да работаю я! Работаю!..

Я, с удивлением:

– Да я же молчу?!

– Нет, ты плохо посмотрел на меня!..

Наконец оператор готов, кричит:

– Начали!

Я говорю:

– Пусть эту команду режиссер-постановщик даст! Кто у нас режиссер?

Режиссер-постановщик поворачивается от сопок:

– Я режиссер. Дайте мне кофе. – Несколько человек побежали к стоящему в отдалении автобусу.

Осветитель: – Свет уходит! Через 20 секунд будет полная жопа!!!

Я в мегафон: – Приготовились!..

Несколько человек вместе:

Маленький актер: – Подождите!.. Я какать хочу!..

Костюмер: – Секундочку! У него пуговица не та…

Гример: – Пот! Пот ушел!..

Звукооператор: – Тихо!!! Ни хрена не слышно!

Оператор поворачивается к режиссеру:

– Ха… А вот однажды в Туркмении тоже случай был … Я диафрагму выставил, а экспозицию забыли проверить…

Ассистент по актерам (актеру): – Ты пойдешь в туалет или потерпишь?

Маленький актер: – В туалет? Я уже расхотел чего-то…

Взрослый актер: – Простите, я хотел уточнить, куда мне смотреть?

Режиссер-постановщик: – Женя! Хлопушка! Это у нас какая сцена? Я чего-то отвлекся…

Хлопушка: – Кадр 23-й, дубль 12-й. Диалог о медведе…

Оператор: – Нет, мы будем снимать или нет?! Где второй режиссер?!

Я, в мегафон: – Все готово, ждем только вас.

Осветитель: – Ушло! Солнце ушло! Жопа!

Асс. оператора, глядя в визир на Известную Актрису, вполголоса:

– А у этой, толстой, сопля под носом и дырка вон там…

Актриса молча встает и выходит из кадра, идет к сопкам: – Нет… Я долго терпела…

Режиссер-постановщик оператору. – А давай общий с той сопки долбанем? Красиво будет…

Взрослый актер, нервно: – Так куда мне смотреть, в конце концов?!

Я: – Время 21:40. Смена закончена. Всем спасибо! Завтра с утра сцену заката доснимем.

Оператор-постановщик взял под локоть режиссера, уходят к сопке.

Оператор: – А зимой, представляешь, все в снегу, диафрагму прикрываешь и долбишь, долбишь…

Режиссер: Красиво…

Художница, издалека услыхав часть их разговора: – Снег! Завтра нужен снег, две машины!.. Мне нужен консультант по снегу! И возьмите отбойный молоток, на всякий случай.

Если у вас нету дяди

Как это происходит в современном телематографе

Для тех, кто не в курсе, – на каналах есть эфирное время, которое надо заполнить. Оно дается Государством, то есть уже оплачено нашими с вами деньгами из налогов. Причем, чем его заполнить – не важно. Лишь бы что-то яркое мелькало и двигалось. Это может быть бесконечный сериал. или игра, да впрочем, что угодно. Лишь бы зрители попадали под некий гипноз. Для этого используется музыка, яркое красочное изображение, завлекушечный несложный сюжет на уровне примитивной моторики. Чтоб эмоции. И вот тогда туда можно вставлять рекламу, на которой собственно и зарабатывают работники каналов. Среди работников ТВ есть такая поговорка – «Чтобы курица была довольна» – то есть зритель.

Итак, есть заказ некой Производящей Студии на заполнение энного количества эфирного времени. Самое простое, что приходит в голову дядям и тетям, работающим в такой компании, – сделать сериал. Его можно тянуть бесконечно, подобно жидкому мылу или соплям коклюшного ребенка. Подбирается сценарий, желательно, чтоб его написал племянник или племянница, так как у дяди, работающего на ТВ, всегда есть много лоботрясов-племянников, которые ничего сами делать по жизни не могут, но очень любят деньги и тусовки.

У какого-то зрителя может возникнуть вопрос: – Так ведь непрофессионалы напишут плохо?

На что получит честный ответ: – А нам хорошо и не надо, нам бы время заполнить…

Вопрос: – Почему? Есть же профессиональные, хорошие авторы… Вы представляете, какой они выдержали конкурс при поступлении в институт? До тысячи человек на место! А потом еще и учились пять лет у лучших мастеров…

Ответ: – Хороший сценарий писать долго и трудно, а нам надо «уже вчера». Конкуренция, сами понимаете!

Как создаются подобные сценарии, я уже описывал. Идем дальше.

Нужен режиссер. Хороший режиссер берет дорого, да и мало их. Конкурс у них тоже гигантский, а выпускают всего несколько человек в год. Да и не возьмет нормальный режиссер этот племянников сценарий. А если доведен до отчаяния голодом и нуждой, то возьмет. Но все равно по вбитой мастерами привычке будет думать. Как ЭТО улучшить и как ЭТО можно снять.

Теперь, отобрав микрофон, уже окончательно слово берет важный Дядя с ТВ:

– А нам думать не надо! Нам нужно сдать в срок и чтоб все шевелилось и мелькало. Деньги-то уже того, освоены, так сказать… Вон, недавно был случай, взяли мы режиссера, на пробу, не племянника – так он мало того, что думать стал, так еще и сам хотел артистов выбирать и сам монтировать! Кретин! Не знает, бедняга, что для этого монтировщики есть!.. Еле-еле удалось сериал спасти! Помню, все кричал по телефону: – Не могу я этот сценарий снимать, неправда сплошная! И с этой артисткой, которую вы назначили, работать невозможно, мне профессионалы нужны! Это он про мою племянницу так плохо сказал, зараза! Ну, я ему устроил… Сейчас он таксисом подрабатывает. Теперь – нет! Образование их только портит. Режиссер должен быть тихим, улыбчивым и на все согласным. И желательно из своих. Многие из нас, продюсеров, искренне не понимают, зачем они вообще нужны, эти режиссеры? Мимику артистам ставить? В современном кино мимика это лишнее. Только деньги на грим тратят. Зато артисты должны быть только медийные! Что это такое? Это те, кто постоянно на экране мелькают. Знаете что такое «эффект телеграфного столба»? Нет? Это когда в поезде едешь, а столбы мелькают и мелькают. И создается ощущение, что это тот самый столб, такой родной и близкий… Вот вы говорите, он для этой роли не подходит? Ерунда, главное что он для канала подходит, а там все утрясется.

Музыка тоже продукт. Хороший телевизионный композитор может написать за день сотню мелодий! Не верите? У нас так и пишут. Годами. Это вам не Бетховен какой-нибудь, который раз в три года писал. Вы говорите, однообразно? Что-то напоминает? Уже было, только без гитары? Ерунда, и не такое проходит. Что значит плохо? Зато недорого. Открою вам секрет. Вообще-то вся музыка делится на «умца-умца» и «тынц-тынц», не знали? Это мне наш лучший композитор перед тем, как повеситься, сообщил.

Зритель: – А как вы сами стали продюсером? Стремились к этому с детства? Что вы закончили? Как к этому пришли?

Дядя: – Ничего я не кончал. Зачем мне? У меня вон грузчики все с высшим образованием, и чего? А был у меня в Костроме мебельный магазин. Потом в Суздале автосервис… Потом дядя из Москвы позвонил, приезжай говорит, в Останкино, меня тут главным сделали, всех наших собираю. И еще говорит, – быстрее, не знаю, надолго ли… Открою секрет, я ведь тоже племянник… Только т-с-с-с!..

Но вы, родные, не сомневайтесь, пока Самый Главный Дядя там, все будет отлично! И уж поверьте, курица будет довольна!

Классификация друзей на Новый Год

Опыт

Вот я тебе попытался тут объяснить, почему из ФБ* (прим. – принадлежит Meta, признанной в РФ экстремистской, деятельность запрещена на территории РФ) вышел. Получилось типа маленького неказистого рассказика, ну и ладно, привычка, наверное.

Выйдя из фейсбука* (прим. – принадлежит Meta, признанной в РФ экстремистской, деятельность запрещена на территории РФ), я еще примерно дня три-четыре мысленно размещал фотографии, острил с оппонентами, переписывался, делал язвительные замечания, ставил «лайки», ругался и изрекал «умное», свое и чужое. Зависимость оказалась довольно сильной, наподобие курения хорошего табака, красивой жизни на Рублевке и нюханья кокаина (последнее по слухам). К концу недели начало отпускать, правда руки еще дергались, автоматически нажимая ссылку ФБ* (прим. – принадлежит Meta, признанной в РФ экстремистской, деятельность запрещена на территории РФ) на панели управления, но это я уже отнес к посмертным судорогам и собачьим рефлексам с отделением слюны.

Друзья мои, с прискорбием сообщаю, быстро и безболезненно выйти из ФБ* (прим. – принадлежит Meta, признанной в РФ экстремистской, деятельность запрещена на территории РФ) нельзя. Если вы даже удаляете свой аккаунт, он продолжает существовать внутри вас, словно вирус. И рано или поздно вылезает в неожиданном месте, которое и отрезать нельзя. Ладно мы, хотя бы первую треть жизни прожившие без фейсбука* (прим. – принадлежит Meta, признанной в РФ экстремистской, деятельность запрещена на территории РФ), а дети? Что будет со следующим поколением? Видимо, такая же херня творится с телевизором, книгами, модными телефонами и информацией о погоде. Мы обложены со всех сторон. Даже не верится, что люди когда-то могли жить без всего этого. Хитрое и ленивое человечество постоянно изобретает «костыли», чтобы легче ходить. Одежду от холода, бинокли, чтоб рассматривать не подбегая, выключатели света, чтоб не крутить палочку, машины, чтобы самому не напрягаться, и мощное дальнобойное оружие, чтобы мочить всех одним нажатием кнопки.

Лень и война – двигатели прогресса. В результате наши реальные возможности атрофированы за ненадобностью. Мы уже не верим в Порфирия Иванова и его трусы, согревающие в минус сорок, не умеем драться, не можем сами убить корову, чтобы пожарить бифштекс, и полностью уничтожили в себе телепатию и бытовую магию, то есть пошли по другому, техническому пути развития. Но это ладно.

Попытался понять, что дал мне ФБ* (прим. – принадлежит Meta, признанной в РФ экстремистской, деятельность запрещена на территории РФ) в сухом остатке? Несколько реальных, хоть и виртуальных друзей, которых полюбил всей душой – это правда, хоть и звучит как тавтология. Одно это перевешивает многие минусы. Иллюзию того, что ты не одинок, с тобой постоянно кто-то рядом – в этом вижу гениальность соцсетей, особенно в наше время. Но иллюзия остается иллюзией, потому как дружить по-настоящему люди умеют все меньше и меньше. А так как дружба понятие изначально военное, дело это трудное, требующее внимания, участия, реальных встреч и подтверждений. Как и виртуальная любовь, к примеру.

Что этот ФБ* (прим. – принадлежит Meta, признанной в РФ экстремистской, деятельность запрещена на территории РФ) забрал у меня? Время. Время моей личной и такой короткой жизни. Потому как, если ты занят чем-то одним, то ты в этот момент не делаешь чего-то другого. А значит, просиживая часами в ФБ* (прим. – принадлежит Meta, признанной в РФ экстремистской, деятельность запрещена на территории РФ), я не занимаюсь многими полезными для жизни вещами, которые просто необходимы нормальному человеку.

Было ли мне страшно? Да. Наверное, с такими же мыслями некоторые уходят в пещеры и замуровывают себя в кельях. Но я прекрасно знаю, что борюсь только со своим внутренним драконом. Все мои обретенные в ФБ* (прим. – принадлежит Meta, признанной в РФ экстремистской, деятельность запрещена на территории РФ) друзья прекрасно знают мой телефон, адрес скайпа, электронной почты и номер дома, в конце концов. Некоторые даже поинтересовались, как и ты, жив ли я, за что им и тебе отдельное спасибо. И если хочешь, передай остальным – я не от вас ушел, а от самого себя. И вернусь, естественно, как только почувствую окончательно, что зависимость побеждена.

Откровенный разговор продюсера с режиссером.

– Ты что закончил, опыт есть?

– ВГИК…

– Не, нам не надо.

– Но почему?! Давайте я хоть попробую?

– А тебе никто и не даст снимать.

– Почему?

– А вдруг ты лучше сделаешь, чем те, кому сейчас дают?

– Так это же хорошо?

– Кому? Таких, как ты, знаешь сколько? Никто им давать не рискнет.