Возгарка II

Глава 1. Яромира Руженова

Меня радушно приняли на корабле.

В ночь отплытия было очень весело. Ребята объясняли мне, что как здесь устроено. Столько новых слов, я с трудом что-то запомнила. Войко был на руле, остальные составляли ему компанию и периодически работали с парусами: только с теми, что на носу. Кливера, кажется. И ещё этот, как его… Стаксель, во! Надо же, вспомнила. Хотя так и не поняла, почему его полагается как-то по-особому называть. Просто потому, что это треугольное полотнище болтается над самой палубой, а остальные такие же вынесены за борт? Там ещё этот торчит, такой, длинный на «б»… Нет, не помню.

Основными парусами, на двух высоких мачтах, рулевой управлял сам с помощью проведённых сюда верёвочек и лебёдок. Над головой временами проносилось огромное бревно, которое матросы назвали гиком. Они травили байки, рассказывали о своих многочисленных приключениях.

Рихард сразу же удалился в каюту и в общении не участвовал. Время близилось к полуночи. Мне уже предлагали лечь спать, но я не хотела. Слишком сильные эмоции одолевали. Со мной же такое впервые. Я никогда нигде не бывала. Мама переехала со мной в Нова-Затоку, когда я была ещё совсем маленькой и ничего не помню о её родном городе. Войко, кстати, обещал, что мы будем его проходить и обязательно там остановимся.

Поскорей бы!

Совсем раззевавшись, я всё же согласилась пойти спать. Войко хотел меня проводить, но мне уже показали, как пользоваться гамаком и я отважно решила укрепляться в самостоятельности.

– Да там же наш доблестный шкипер, – с какой-то неприязнью заметил Радек. – Уж он-то её точно спать уложит, ага.

Мне стало немного не по себе. Ведь точно, Рихард ушёл в каюту и больше не выходил. Вряд ли он спать завалился, вампиры ведь существа ночные. И оставаться с ним наедине совершенно не хотелось, тем более укладываться с его участием.

Я поёжилась и спросила:

– А правда, что вампиры днём мертвы?

– Ещё бы! – заржал Радек. – Как заползёт в своё логово на рассвете, так до заката не разбудишь, точно труп. Сама увидишь.

– Лапонька, я всё-таки с тобой пойду, – сказал Войко, заметив мою неуверенность. – Эмил, прими руль.

– Не надо, – мотнула я головой. – Я его не боюсь. И мне всё равно придётся привыкать как-то с ним общаться.

– Боевой настрой, уважаю! – хохотнул Радек. – Если что, кричи, мы вмиг прилетим.

Ха-ха, блин.

Подошла к двери каюты, та была слегка приоткрыта, так что стучать не стала, но и войти сразу не решилась. Замялась у порога. Показная храбрость быстро выветрилась. Страшновато стало и во рту пересохло, а кожа немного похолодела. Но я взяла себя в руки. Ничего он мне не сделает. Теперь не сделает. Он же напоил меня своей кровью, обещал заботиться и всему научить. По сути, он мой новый опекун вместо отчима.

Почему же я всё равно так его боюсь?

– А ты не бойся, просто заходи, – раздался зычный голос.

Внутри всё ухнуло. Ну да, конечно, он читает мои мысли. Здорово, всегда мечтала делиться своим внутренним миром с окружающими.

Тихо скрипнув дверью, вошла.

Вампир развалился на тахте с горой подушек с вычурными восточными узорами и книгой. На мой взгляд, для чтения здесь было темновато, но ему хватало света от фонарей с палубы, который затекал в каюту через окошко. Непрошено нахлынули воспоминания о голой Анне, которая в испуге натягивала на себя простыню прямо на этом ложе.

Обесчещенная, зачарованная, покусанная…

Но беса ли ему? Вон, какой вальяжный, хмырь могильный…

– Только без оскорблений, – погрозил он пальцем, не отрывая взгляда от чтива.

– Не лезьте, пожалуйста, мне в голову, – вежливо попросила я, хотя внутри всё закипало, и присела на табуретку возле тахты. Смотреть вампиру в глаза я больше не боялась. С чего бы? Уж если он мои думушки через дверь слышит…

– Во-первых, дисциплина ума – важнейший навык как для молодых вампиров, так и для зараженцев, – щепоть ухватила уголок страницы. – Во-вторых, скоро ты научишься замечать, когда я это делаю. Да, не переживай. Заняться мне больше нечем, только отслеживать, какие глупости созревают у тебя под рыжими власами.

Страница перевернулась.

В потёмках глаза вампира оставались непроглядно чёрными и блестящими, как отполированные стекляшки.

– Я думала, у вас глаза чернеют только со злости или когда вы кого-то зачаровать хотите.

– Нет, – коротко пояснил любитель пыльных талмудов, снова перелистнув страницу.

Пришлось насупиться.

– Как будто это мне всё разъяснило.

Вампир вздохнул и отложил книгу, заложив страницу.

Да, какой кошмар: отнятый у семьи ребёнок требует внимания.

– Коли требуешь, – губа вампира чуть вскинулась в гаденькой ухмылочке. – Как сама думаешь, почему мои глаза такие красивые? – на меня воззрились два чернильных озера.

– Потому что вы порождение чистого зла? – я с вызовом вскинула подбородок и скрестила руки на груди.

– Может и так, – вампир отвалился обратно на подушки. – А может чёрный просто поглощает больше света, так что в темноте я вижу отлично. Возможно, мои глаза превращаются в сплошные зрачки. Или их наполняет первородная тьма, напоминающая о великом затмении, породившем бессмертных – как больше нравится. Ты же слышала про день Чёрного Солнца?

Я неуверенно кивнула.

– Отлично, приятно знать, что хотя бы основы разъяснять не придётся, – кровосос забросил руку за голову. – Ну, давай, спрашивай, коли неймётся.

– А сколько вам лет? – я решила воспользоваться оказией, раз не гонит взашей и сам разрешает.

– От рождения или со смерти? – уточнил вампир.

– И то и другое, – пожала я плечами.

– Сто восемь и восемьдесят три.

Я начала считать на пальцах, сбилась, начала заново.

– Пытаешься вычислить, в каком возрасте я умер? Разве в трактире тебе не приходилось сдачу считать?

Я помотала головой.

– Отчим деньги мне не доверял. И хорошо, если бы я кого обсчитала, то стоять мне на горохе или спину под розги подставлять. Так сколько вам было?

– Двадцать пять. Надо подумать о твоём образовании, балбесина.

– Я читать и писать умею, – обиделась я. – Меня сначала мама учила, а потом Анна. У нас даже книги есть – целых три!

– Надо же, целых три! – притворно восхитился кровосос. – Загляни в рундук. Нет, не тот, – он указал на другой, рядом с тахтой.

Ребята уже объяснили, что на корабле сундуки называют рундуками. Странно, но запомнить не сложно.

Опустившись на колени, я отбросила крышку и вытаращилась от изумления.

Столько книг я никогда не видела.

– И вы всё это прочитали? – поразилась я, обернувшись на возлежащего упыря.

– Ярочка, мне сотня лет, я прочитал гораздо больше. Но тебе и этого хватит, так что выбирай и наслаждайся, а на днях я настрочу тебе немного примеров по арифметике.

Вот тут я резко опечалилась.

– Можно тогда свет зажечь? Ну, чтобы хватало не только вашим глазам? – мой язык не удержался от толики желчи.

Вампир просто махнул рукой и вернулся к своему весьма увесистому тому.

Я полезла в печурку, чтобы раздуть угли и запалить лучину.

– Яра, тебе не нужна лучина. Посмотри внимательно, у лампы на столе два колясика. Второе – от встроенного огнива.

Перегнувшись через столешницу, я подтащила лампу со стеклянной колбой и подвесом. Повернула к окошку. Из горелки действительно торчали два маленьких кругляшка, второе – чуть выше и боковее. Сперва я подкрутила нижнее – из прорези чуть высунулся плоский матерчатый фитиль с обуглившейся полоской по самому краю. Закусив губу, щёлкнула вторым колясиком. Высеклась искра, но фитиль не загорелся.

– Смелее, – подбодрил вампир.

Я крутанула сильнее, послышалась целая серия щелчков. Сработало: просмолённая ткань занялась ровным, плавно покачивающимся пламешком.

– Очень удобно, – сдержанно похвалила я. – Какой-нибудь кровосос изобрёл?

– Северо Венченте, – недовольно покосился вампир. – И это не какой-нибудь кровосос, солнышко, а один из величайших современных изобретателей и мыслителей. Хорошо запомни это имя, ты ещё не раз столкнёшься с его инновациями.

Мне было до того наплевать…

Уже при свете масляной лампы, поставленной рядом на пол, я долго вынимала книги из рундука. Открывала, смотрела. Многие оказались на непонятных языках, некоторые на радимском – их отложила в стопку. Рукописных мало, в основном печатные. Я попыталась читать одну, но она оказалась слишком сложной и скучной, ничего не поймёшь. Зато мне нравился запах. Книги пахли как-то очень по-особому… Клеем, чернилами, бумагой, немного пылью… Пергаментные имели аромат сушёной кожи и старины…

Подумалось, что они наверняка стоят очень дорого, и чтобы накопить так много, нужна прорва времени и денег. Неужто вампир целый век их копил? Да, нет, ерунда какая. Большая же часть почти новая. Значит, просто не скупится на эти хранилища буковок, вместо того, чтобы вложиться во что-то полезное.

Ага, а ещё на подарки для случайных подружек тоже не скупится: вон какой браслетик Анке задарил, с камушками синенькими, как её глаза. Многогранная личность, блин. Зато на собственное жилище после таких-то трат у него денег явно не остаётся. И вообще, при свете стало понятно, как тут нужна хорошая уборка.

Я ещё немного повозилась с книжками, пока совсем не наскучило.

Посмотрела на вампира, нерешительно покусывая губу.

Рихард сперва игнорировал, потом тяжело вздохнул и опустил талмуд.

– Что?

– Можно кое-что ещё спрошу? – я принялась нервно колупать заусенец.

– Давай, – с безысходностью приговорённого к плахе согласился он.

– А как вы на чердак забирались? Я же на щеколду окно запирала и потом проверяла, она не сломана была. И когда я болела, вы сумели уйти, заперев за собой снаружи.

– Дай что-нибудь мелкое. Да вон хотя бы ключ.

Я поднялась с пола – точнее с палубы – и сорвала ключик с крючка у входа. Подала вампиру и подтащила табуретку поближе к тахте. Мертвец положил бронзовую вещицу на ладонь. Ключ зашевелился и медленно поднялся в воздух, стал неспешно поворачиваться над пятернёй вампира – будто листик, угодивший в круговерть на воде.

– Ух ты! – восхитилась я. – Это магия? Настоящая?

– Нет, я просто фокусник, видишь ниточки?

– Язвить-то зачем, – надулась я, но скорее для порядку. Наблюдать за настоящим чудом было слишком интересно, чтобы правда обижаться.

Ключик упал обратно на бледную ладонь.

– У всех вампиров с возрастом проявляются некоторые способности помимо гипноза, – пояснил он и бросил ключ мне. – Кинетическое воздействие на предметы не требует специального обучения, но сжирает уйму накопленных сил. Так что поднять в воздух что-то тяжёлое я не могу. И себя тоже, так что забудь вопрос о полётах.

«Блин, вы собираетесь постоянно мои мысли читать? Можно хотя бы не отвечать на то, чего я не спросила?»

– Ладно, не буду, – уступил вампир с усмешкой.

– А по стенам вы лазить умеете? Ну, не в смысле пальцами цепляясь, а так, чтоб мухой к потолку прилипнуть?

– Стенолазание требует гораздо меньше усилий, чем левитация предметов, – выдохнул мой новый опекун, пропустив «муху» мимо ушей.

– А покажите? – я подалась вперёд с восторгом в глазах.

– Я хорошо лежу и не собираюсь вставать, чтобы развлечь тебя, – вампир по-барски забросил ногу на низкую спинку тахты.

– А превращаться вы умеете? – я понадеялась всё же увидеть что-то интересное.

– Я недостаточно стар, чтобы развить природную способность к смене облика, хотя привить себе вторую ипостась можно с помощью ритуальной магии. Смертные колдуны тоже такое практикуют. Я подобных ритуалов над собой не дозволял, поскольку зверь влияет на личность носителя.

– Значит, не превращаетесь? – я немного расстроилась.

– Нет. Ты всё спросила?

– А когти у вас отрастают? – я проигнорировала его раздражение.

– Конечно, смотри, – он поднял руку.

Я уставилась на пальцы, ожидая, что ногти вампира начнут на глазах удлиняться, затвердевать, может даже почернеют и загнутся, как у чучела коршуна из нашего трактира… но ничего не произошло.

– Так чего? – не поняла я.

– Они прямо сейчас отрастают, совсем как у тебя.

Я сконфужено надулась.

– Так когтей у вампиров не бывает?

– Ну, если забыть про ножницы…

От его веселья я чувствовала себя всё более обиженной.

– А что вы читаете? – я попробовала сменить тему. Картинки в его книжке были какие-то совсем жутенькие, про части человеческого тела. Небось, что-то лекарское, если не колдовское…

– Ребёнок, разве тебе не пора спать? – ко мне повернулось раздражённое лицо. – Или мне полагается почитать тебе сказку на ночь, подоткнуть одеяльце, колыбельную над ушком спеть?

– Знаете, вы очень неприятный тип.

– Знаю, а теперь брысь.

* * *

– Подъём! – гаркнул Рихард.

С перепугу я чуть не крутанулась в гамаке, тряхнула спутавшимися со сна волосами и проморгалась. В окошке занималась тонкая полоска рассвета.

– Эй, утренняя смена, принимай вахту! – вампир будил старпома. У Войко имелось собственное спальное место напротив тахты. Сейчас Рихард отодвинул занавеску, а богатырь перевернулся на койке, разлепил глаза и зевнул.

Вчера он отстоял у руля не свою вахту. Мне не хотели объяснять почему, но я догадалась, что у ребят недавно произошла какая-то неприятная история, от чего Радек с Демиром были в недостаточно трезвом состоянии для управления судном. Их не наказали, наверное, там действительно что-то нехорошее случилось.

Спать в гамаке мне понравилось, очень убаюкивающее покачивание, как в люльке. И уютно обнимает со всех сторон. Ребята беспокоились, что меня может укачать, но обошлось. Корабельная качка на мне никак не сказалась. Спать в комнате с Войко я не стеснялась, даже наоборот – так не страшно. Вот на чердаке одной – это кошмар, особенно в лихорадке.

Добудившись помощника, вампир откинул крышку люка в полу и забрался туда. Изнутри лязгнул замок.

Без этого упырюги сразу стало лучше.

«И если вы подслушиваете мои мысли, так и знайте, я показываю вам язык, ясно?»

«Вечером проснусь, оторву», – раздался посторонний голос у меня в голове, заставив вздрогнуть и заткнуться даже мысленно.

С первой попытки нормально выбраться из гамака не вышло. Старпом с добродушной улыбкой его придержал, только тогда получилось. Я начала расчёсываться и заплетать косу. Войко умывался из ушата.

– Нормально спала? – вопросил он со стекающей по бороде водой. – Мой храп не мешал?

– Нет, дядя Войко, – я закончила завязывать бантик на кончике косы. – Мы теперь пойдём ребят будить?

– Тебе-то зачем в такую рань подниматься? Можешь ещё вздремнуть, – он вытер лицо полотенцем.

– Не-е, я лучше с вами пойду. Дома мы всегда рано вставали.

Войко показал, как надо убирать гамак, и мы вышли на палубу. Оказалось, что кораблём уже правит дядя Эмил. Он мне сразу показался очень тихим и каким-то пришибленным. Не молодой, седоватый, с куцой бородой, в рубашке и жилете, он беспрекословно выполнял любые поручения и почти не открывал рта.

Мы спустились в кубрик, где в тесном помещении размещались матросы. Печка для готовки находилась здесь же, так что мне объяснили, что это одновременно и камбуз. Войко быстро привёл всех в сознание: голос у него даже более зычный, чем у Рихарда, очень басовитый.

Радек позёвывая натянул рубашку и поскрёб щетину. Демир зыркнул на меня, сказал пару слов на непонятном языке, натянул поверх исподнего шаровары, обмотался кушаком и вышел. Видимо, по нужде.

– Кто сегодня завтрак готовит? – вопросил Радек, когда великан зачерпнул из бочки кружку воды и промочил горло.

– Ты, – сообщил старпом. – Вчера Демир готовил.

– На тебя делать? – спросил матрос, взъерошив слегка вьющиеся светлые волосы, после чего убрал и перетянул их шнурком на затылке.

– Нет, я так перекушу, – он достал буханку хлеба и палку варёной колбасы, от души рубанул шматок и, прихватив получившийся бутерброд, поднялся на верхнюю палубу.

Радек развёл огонь, поставил чайник и принялся бриться, а я решила помочь с готовкой, чем очень порадовала и его, и вернувшегося Демира. Собственно, белобрысый принёс из подсобки яйца и ловко свалил всю кухню на меня, а сам уселся играть в карты с напарником.

Я не обижалась. Готовить мне привычно, да и хочется быть хоть чем-то полезной.

Накрыла на стол. Ну, на самом деле это даже не стол, а покачивающаяся на верёвочках столешница, а вот в каюте стол обычный: просто его прибили ножками к палубе и приколотили ограничивающие планки по краям. К этому времени старпом отпустил Эмила, так что тот скромно присел с остальными.

– Ты смотри-ка, а у тебя здорово выходит, – польстил мне Радек, наворачивая пышный омлет.

– Ты ешь, не смущай девочку, – велел Демир. – Яра, садись, посуда подождёт.

Я разлила всем чай и тоже села.

Завтракая, матросы продолжали играть в карты и начали учить меня. Отпускали шуточки про нашего клыкастого капитана. Ну, Радек отпускал. Я обеспокоенно косилась на этого весельчака. А ну как Рихард ещё не заснул?

«Эй, меня кто-нибудь слышит? Мертвяки позорные, ау! Я сейчас начну всякие гадости думать!»

Будем считать, что спит.

– Скажите, а вы тоже пили кровь Рихарда? – спросила я, прихлебнув из кружки.

– Предки упаси! – фыркнул Радек. – Чтобы вечно у этого мерзавца в подневолье ходить? Я лучше коня в зад поцелую.

– Ты полегче, Радек, – велел Демир. – Девочка кровь от крови нашего хортлака, он от неё что угодно узнать может. Без обид, малыш.

– А и пусть знает, – тот припечатал трефового короля. – Достал уже, козёл.

– И вас тоже? – удивлённо моргнула я.

Они оба тут же замолкли. Видимо, поняв, что сболтнули лишнего.

Но Радек всё же сказал:

– Да, а тебя-то он чем достать успел? Ты же ему, вроде, по гроб жизни обязана, что тебя из болезни вытащил, не так?

Вытащил? Сперва в неё загнал! Этот кровосос что, рассказал команде, будто просто по доброте душевной спас какого-то несчастного больного ребёнка? Вот сволочь!

– А вы разве не знаете? Я думала, если Войко всё знает, то и вы…

– И чего же мы не знаем? – Радек наклонился и приподнял пшеничную бровь.

– Наверное, мне не следует ничего говорить, – стушевалась я, – раз он сам не рассказывал.

– Он тебе запрещал? – надавил блондин.

– Нет, но… – я начала жалеть, что вообще раскрыла рот.

– Тогда можно. Давай, выкладывай, что этот ублюдок ещё натворить успел.

Я закусила губу, разрываясь между желанием излить душу и страхом перед Рихардом. Одно дело, когда мне отчим подзатыльники отвешивал, другое, если так же замахнётся вампир – у меня ведь башка отлетит.

– Радек, отстань от неё, – спас меня Демир. – Не хочет говорить, её дело. Всё, пошли, пора работой заняться. Малыш, приберись тут, хорошо?

Я кивнула, чувствуя облегчение и благодарность.

Перемыв посуду и протерев столешницу, я огляделась. В кубрике творился откровенный бардак. Бабушка всегда говорила, что холостяки порядка не знают. Ну, я начала прибираться. Всё разложила на места, сложила вещи, протёрла пыль, подмела и помыла пол. В процессе уборки обнаружила заныканные по углам кухонные принадлежности, которым там вовсе не место. Да и лежавшая где надо утварь нуждалась в уходе.

Заскорузлые котелки, чугуны и горшки. Сковородки тоже не блистали чистотой. Половники, лопатки – всё какое-то не очень вычищенное.

Пришлось наводить блеск: нельзя же так оставлять?

Покончив здесь, перебралась в каюту и продолжила наводить марафет, периодически опасливо косясь на люк под прибитым сверху ковриком. Единственным неопрятным местом по итогу осталась тахта Рихарда. Но к ней прикасаться не хотелось, потому что фу: он там наверняка не только с Анкой развлекался.

Уборка заняла всю первую вахту. Я как раз проходилась тряпочкой по подоконнику, наводя последние штрихи, когда на пороге рубки появился Войко. Старпом снял рабочие рукавицы, грузно присел на лавку и вытер потный лоб. Выглядел великан очень устало. Заметив перемены в каюте, он расплылся в улыбке и сказал:

– Ты, лапушка, так не усердствуй, а то ещё привыкнем.

После этого сообщения Войко забрался на койку в укромном углу, заткнул уши чем-то маленьким и задвинул шторку. Почти сразу оттуда стал доноситься богатырский храп. Я закончила начищать и вернулась в кубрик, чтобы не мешать.

Здесь в гамаке уже покачивался Эмил. Он не храпел. Казалось, этот дяденька даже во сне старается быть незаметным. Вскоре вниз спустился Радек, покопался в своих вещах, что-то достал, вроде кисет, а подняв глаза, присвистнул.

– Вот это марафет. Эй, рыжик, может, ты ещё и шмотки наши простирнёшь?

Я пожала плечами, почему нет? Помощи от меня в управлении судном никакой. Иначе мне всё равно заняться нечем. На корабле нет скотины, нет огорода и комнат постояльцев, а готовить нужно всего на пятерых вместо толпы посетителей. Здесь работы-то с вершок.

Радек со счастливой улыбкой водрузил мне на руки ворох грязной одежды и показал, где у них тут ушат, стиральная доска и мыльный корень. Воду полагалось брать не из бочки – там питьевая, – а забрасывать ведро на верёвке прямо за борт. Сама бы не справилась, но подсобили.

Стиралась прямо на палубе. Денёк выдался жаркий, безоблачный. Кожа неприятно зудела, напоминая о добровольном проклятии души. Стараясь не думать об этом, я отёрла пот со лба и посмотрела на солнце: оно ещё не перевалило за середину неба. Но скоро стоит начинать готовить обед.

– Слушай, рыжик, – подошёл Радек. Ветерок раздувал его свободные штаны, похожие на шаровары мурадца, только короче. – Тебе голову напечёт, держи, – и протянул мне красный платок. – Это Войко хотел тебе подарить, но забыл.

– Спасибо, – обрадовалась я, сложила его и обвязала голову. Концы сзади остались слишком длинными. Ничего, закончу и вплету их в косу, чтоб не трепыхались на ветру, а то вперёд залетают и по лицу нахлёстывают.

– Ага, ты только его потом поблагодарить не забудь, – хохотнул блондин.

– А почему вы носите повязки, а не шляпы? – спросила я.

– Ветер же, шляпы улетают. Когда совсем холодком сквозит, мы шапочки надеваем с плотными наушами – иначе продует. На воде всегда воздушные потоки сильнее, чем на суше. Здесь ведь ни домов, ни деревьев, ни скал. Дуй – не хочу.

Припомнив разговор за завтраком, я пожевала губу, но всё же спросила:

– Скажите, вот вы говорили, что не хотите оказаться у Рихарда в подчинении. Но ведь для этого не обязательно пить кровь вампира. Вы разве не боитесь, что он вас просто оморочит?

– Не-а, – ухмыльнулся матрос и достал из-за ворота гайтан с блестящим амулетиком. – Пока мы носим такие цацки, фиг его взгляд нас проймёт.

– Ух ты! – восхитилась я. – А можно потрогать?

– Лучше не надо, – он убрал эту штуку обратно. – Мало ли? Ну, сама понимаешь.

Я не понимала, но пожала плечами и вернулась к работе.

Закончив со стиркой, развешала бельё и пошла готовить обед. За продуктами отправилась вместе с Демиром, он показал, что здесь можно брать и где оно лежит.

– И ещё одно, – приподнял мурадец крышку бочки в углу. – Здесь капитан хранит своё питание. Без разрешения не трогай.

Изнутри потянуло холодком. Взгляду открылись кожаные бурдюки и множество кусков льда. Сразу же захотелось освежиться, ведь от жары я уже перегрелась. Но трогать ледышки, обкладывающие сосуды с кровякой не хотелось.

– Учти, этот лёд заколдованный, – продолжил матрос. – Он месяцами не тает, потому если проглотишь хоть кусочек, плохо тебе будет.

Я испуганно кивнула, отчетливо представив движение жутко холодного кусочка по кишочкам…

– Вот в этой бочке лёд такой же, – он поднял вторую крышку. – Здесь мы храним скоропортящиеся продукты, нормальные. Молоко, парное мясо, рыбу.

Ага, всё вместе. Видимо, для аромата.

Перед готовкой решила переплести волосы нормально, чтобы ни одной волосинки не попало в еду, так что сходила обратно в каюту и достала гребешок. Взгляд царапнула клятая тахта. Она так разительно выбивалась из получившейся обстановки, что я не выдержала: содрала с неё плед и пошла выбивать.

Я ещё не закончила с обедом, когда проснулся Войко – ступени грузно прогнулись одна за другой под его шагами. Старпом сразу заметил платок на моей голове. Я поблагодарила его, а он посмеялся, назвав Радека прохвостом.

– Ух, а чем так пахнет? – с нарождающейся улыбкой спросил богатырь.

– Я пирожки пеку. С мясом. Будете?

Старпом удивлённо на меня покосился, потом обвёл помещение взглядом и засмеялся.

– Вот так рыжик. Ты и здесь красоту навела? Ай да хозяюшка!

Я смутилась и покраснела. Чего особенного-то? Прибралась да поесть сготовила. Дома меня за такую ерунду никогда не расхваливали.