- -
- 100%
- +
Всё началось с того, что в нашей «фашинной» двухэтажке на улице Кольцевая – а где ещё начинаются подобные истории? – протекла крыша. Не сразу, не катастрофически, а как-то по-советски деликатно: сначала появилось жёлтое пятно на потолке в коридоре, потом оно расползлось к спальне, а когда в октябре зарядили затяжные дожди, в углу образовалась настоящая водосточная система – капля за каплей, с методичностью китайской пытки.
Этот дом на Кольцевой построили ещё во время Великой Отечественной для работников эвакуированного завода авиационных двигателей из Рыбинска. Двухэтажная «фашинка» – так называли эти постройки за технологию с деревянными фашинами – пережила войну, пережила все реформы, пережила девяностые. Но время не щадит даже победителей. Большинство таких домов уже снесли в рамках программы расселения ветхого жилья. Наш выстоял – то ли по недосмотру чиновников, то ли по чьей-то доброй воле. Стал редкостью, живым памятником индустриальной истории военных лет.
Я тогда подумал о Пастернаке, который писал, как «всю ночь читает дождь страницы». Только в нашем случае дождь скорее правил уже написанное, внося безжалостные коррективы в текст нашего благополучия.
Жена, конечно, сразу подняла вопрос ребром – она у меня практичная, дочь инженера с «Башнефти», не склонная к метафизическим рассуждениям о природе течи. «Надо вызывать мастера», – сказала она тоном, не допускающим возражений.
Мастера я знал. Вернее, знал человека, который знал мастеров. Валерий Петрович, мой бывший коллега по краеведческому музею, ушёл на вольные хлеба и теперь занимался строительно-ремонтными делами – «широким фронтом», как он выражался, явно помня что-то из военной истории. У него была бригада, связи, репутация. Правда, и расценки соответствующие.
– Валерий Петрович, – начал я по телефону, уже предчувствуя неловкость разговора, – у нас тут крыша…
– Течёт? – деловито уточнил он.
– В некотором роде. То есть да, течёт. Нужно заделать, залатать, в общем – спасти.
– Приеду, посмотрю. Только у меня сейчас дорого, Михалыч. Очень дорого. Осень – сезон.
И тут я совершил ошибку, которую потом буду вспоминать долго, с тем особым чувством, какое испытываешь, перечитывая собственные юношеские стихи. Я сказал:
– А нельзя как-то… ну, по дружбе? Со скидкой?
Пауза. В трубке слышалось потрескивание, будто сама ткань времени хрустела под тяжестью моих слов.
– По дружбе, значит, – наконец протянул Валерий Петрович. – Со скидкой. Понял. Приеду послезавтра.
Он приехал в среду, долго ходил по квартире, стучал по стенам, заглядывал в темноту чердака через люк, цокал языком и записывал что-то в потёртый блокнот. Жена угощала его чаем с башкирским мёдом – у нас тут это обязательный ритуал, нечто среднее между дипломатическим протоколом и жертвоприношением древним богам гостеприимства.
– Работы на двадцать тысяч, – объявил он наконец. – Но для вас… – он сделал паузу, – для вас пришлю специалиста. Он работает дешевле. Всегда делает скидки. Пятнадцать тысяч – и всё схвачено.
Я обрадовался. Жена обрадовалась. Мы были счастливы той наивной радостью, какую испытываешь, покупая на распродаже вещь, которая тебе не нужна, но зато какая выгодная цена!
* * *
Специалист явился в субботу утром.
Это был Гриша.
Когда я открыл дверь, первое, что я увидел, – мятая чёрная футболка с полустёртым логотипом какой-то рок-группы. Потом джинсы, явно пережившие не одну стройку – потёртые на коленях, со следами краски и штукатурки, державшиеся на бёдрах скорее по инерции, чем по замыслу портного. Взгляд парня был мутноватый – то ли с похмелья, то ли просто таким уродился. Волосы торчали во все стороны, будто он спал на них мокрыми, а потом долго ехал в маршрутке с открытым окном.
Лет двадцать пять, не больше. Небритый, но не по моде, а по забывчивости. На плече – потрёпанный спортивный баул, от которого несло машинным маслом, дешёвой водкой и ещё чем-то резким, что я не смог опознать сразу. На руках – ссадины, царапины, синяки в разных стадиях заживления. Руки рабочего, но не мастера – мастер бережёт руки.
– Крыша, да? – бросил он вместо приветствия, даже не дождавшись, когда я открою рот.
Голос – сиплый, прокуренный. В интонации не было ни вопроса, ни интереса. Было утомлённое знание того, что всё это – очередная крыша, очередная течь, очередные хозяева, которые будут суетиться, охать и мешать работать.
– Да, крыша, – подтвердил я, чувствуя, как внутри что-то сжимается. – Проходите, я вам покажу…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.