Подчинись Демону

Захожу в просторную хозяйскую ванную, удерживая в руках стопку идеально сложенных белоснежных полотенец. Вокруг меня всё блестит и сверкает белизной, а интерьер в современном стиле, привлекает внимание своей лаконичностью. Заворожённо обвожу взглядом каждый уголок и остаюсь в лёгком шоке от непозволительной роскоши.

— Не стой столбом, принимайся за дело, – строго выговаривает Марья Васильевна.

— Да, простите, – опускаю голову и начинаю раскладывать полотенца в белоснежный шкаф.

— Не забывай про свои обязанности. Дмитрий Леонидович не терпит неряшливости и грязных помещений. Всё должно идеально блестеть. Видишь зеркало? Оно блестит? – говорит начальница, указывая тонким, усохшим пальчиком на зеркало, что висит над умывальником.

— Да, блестит, – подтверждаю.

— Нет! Оно уже не блестит, – чуть ли не крича, выпаливает пожилая дама. – Твоя обязанность — довести зеркало до идеального блеска, а также раковину, ванную, душевую, унитаз и пол. Всё поняла?

— Да, – еле слышно произношу.

— Сегодня господин не приедет, так что спокойно выполняй свою работу. И если он встречается тебе на пути, не разговаривай с ним, молча удаляйся. Старайся не попадаться ему. Если Дмитрий Леонидович попросит его обслужить, только в этом случае ты сможешь заговорить с господином. Всё понятно?

Киваю в ответ.

— Всё, указания я тебе дала, пойду проверю остальных служанок.

С этими словами моя начальница выходит из ванной. Как только Марья Васильевна скрывается, я с облегчением выдыхаю. В её присутствии каждый раз чувствую себя трусливой мышью, у которой начинают трястись поджилки, от одного только строгого голоса этой дамы.

— Всё поняла? Господин то... Господин это... бла-бла-бла... — проговариваю почти шёпотом, изображая экономку.

Хотя я ещё не видела этого господина, но уже его ненавижу. В таких строгих условиях обслуживающий персонал в доме, наверное, держат только маньяки и тираны. Да я с радостью не попадалась бы на глаза настолько помешанному на чистоте мужчине. Наверное, он какой-нибудь старый хрыч, с которого сыпется песок и пахнет лекарствами.

Достаю из кармана фартука замученный MP3-плеер, разматываю наушники и втыкаю их в уши. Выбираю любимую композицию и с первыми весёлыми нотами попсовой песни, бодро приступаю к работе.

Пока занимаюсь мытьём зеркала, душевой, ванной и унитаза, протекает полтора часа. Приходится натереть поверхности до идеального блеска, чтобы не придралась ко мне эта старая грымза.

Набираю ведро воды и приступаю к мытью пола, предварительно натянув резиновые перчатки. Опускаюсь на колени и начинаю намывать кафельную плитку до неприличного блеска.

— Значит, блистать должно? Будет ей блистать, – ворчу шёпотом себе под нос, остервенело, натирая тряпкой пол.

Неожиданно сквозь музыку слышится посторонний шум, снимаю перчатки и вынимаю один наушник, прислушиваясь к звукам.

Сердце замирает, когда до меня долетают стоны женщины из приоткрытой двери ванной. Полностью снимаю наушники, аккуратно и бесшумно поднимаюсь на ноги и подхожу к выходу.

Всматриваюсь в открытую щель, и то, что я там вижу, заставляет меня онеметь и замереть от шока.

Обнажённый мужчина с тёмными волосами мощными, размашистыми движениями вбивается в стонущую партнёршу.

Мужчина стоит спиной, так что мой взгляд уловляет напряжённую широкую спину, где каждая рельефная мышца плавно перекатывается под бронзовой кожей, в такт его поступательным движениям. Женщина находится на кровати. На четвереньках. И я вижу лишь её стопы. Мой взгляд опускается ниже, и я сглатываю образовавшуюся слюну. То, что вижу, неожиданно провоцирует во мне возбуждение. Его красивое и сексуальное тело оставляет волнующие ощущения. Мощные, крепкие ягодицы мужчины то сжимаются, то расслабляются при каждом толчке. Его партнёрша неистово стонет, едва ли не переходя на крик.

Эта пошлая и развратная картина, наверное, должна побудить меня отвернуться, но вместо этого я почему-то продолжаю смотреть за совокуплением двух людей. Я как заворожённая, всё ещё стою и подглядываю в щель за эротической сценой.

Женщина издаёт дикий крик от настойчивого напора любовника, мужчина тем временем отстраняется от своей секс-жертвы:

— Принимайся, – произносит низким тембром, в голосе сквозят хриплые нотки.

Этот звук как будто отдаётся во мне, пуская невидимые волны по телу.

Женщина разворачивается к любовнику и в тот же момент на пол падает использованный презерватив.

«Фу, какая гадость!»

Надеюсь, они уберут за собой!

Мужчина запрокидывает голову, в то же время комнату оглашают причмокивающие звуки. Не сразу соображаю, что произошло, пока не удаётся мне поймать взглядом ладони с алым маникюром на мужских ягодицах. А мужчина тем временем увеличивает скорость, а девушка хрипит, и я начинаю бояться — уж не задыхается ли?

— Глотай! – следует приказ.

Незнакомец выпускает жертву, наклоняется за брюками и, вслед за этим, быстро и ловко натягивает их.

— Подойди, – чуть громче звучит его голос.

Затаив дыхание, замираю у двери, не понимая толком, к кому он обращается. Обнажённая женщина недвижно сидит на кровати и вытирает рот ладонью.

— Долго будешь стоять у двери?

Отступаю от дверного проёма, чувствуя себя так, словно мне в лицо плеснули кипяток: он обращается ко мне! На мгновение сердце уходит в пятки, и я впадаю в ступор. Мысли путаются в голове, я не могу понять, как поступить.

— Больше повторять не буду, – угрожает мне мужчина.

На негнущихся ногах трогаюсь с места и медленно выхожу из ванной. Должно быть, со стороны я выгляжу словно затравленный зверëк рядом с охотником, послушно идущим на погибель.

Я опускаю голову и не решаюсь смотреть на обнажённых людей в этом помещении.

— Ты кто?

Поднимаю на него взор и зависаю…

Чёрные, словно непроглядная тьма, которая поглощает в свою бездну, его глаза гипнотизируют, не отпускают.

От этого мужчины веет мощнейшей энергетикой власти, подчиняющей меня без сопротивления. Я не в состоянии ответить ему ни слова, будто парализована, и тело онемело, погружаясь в густой мрак. Не могу дышать, грудь сдавливает невидимыми стальными цепями. Вся комната исчезает, и остаются только его прожигающие насквозь глаза.

— Отвечай! – рявкает, что я дёргаюсь и выхожу из оцепенения, незаметно сделав глубокий вдох.

Набрав полную грудь воздуха, решаюсь ответить ему:

— Я... я новенькая служанка.

— Вижу. Как твоё имя?

— Василиса.

— Василиса, – произносит медленно так, будто смакует моё имя, при этом смотрит на меня, сканируя каждый сантиметр моего тела. — Василиса, а теперь подойти и подними это. А затем выкинь.

Показывает на пол, где валяется этот гадкий использованный презерватив.

Я выхожу из ступора. С глаз спадают шоры и вижу перед собой, не мужчину, а демона, что пытается отравить меня своим ядом.

Внутри образовывается негодование и злость. Я сжимаю руки в кулаки, с такой отчаянной силой, что короткие ногти впиваются в ладони.

Какого чёрта?! Кого он во мне увидел?!

Обнажённая блондинка, что сидит на кровати, смеётся надо мной и с удовольствием наблюдает за моим унижением.

Резко поднимаю на мужчину глаза и немым взглядом показываю, что не буду этого делать.

— Нет? Тогда ты больше здесь не работаешь.

Глава 1

— Вася!

— Сейчас, мам, – кричу из своей комнаты.

Закрываю конспекты по методике преподавания, встаю из-за письменного стола и спешно направляюсь в зал, откуда меня зовёт мама.

Так получилось, что с мамой мы живём вдвоём в маленьком частном доме небольшого села, находящегося в нескольких десятках километров от большого города. И мне нравится такая жизнь, в которой чувствуешь себя в своей тарелке. Никогда не рвалась в большие города, в которых, по мнению многих жителей нашего села, больше перспектив, чем в нашей дыре, как многие именуют наш населённый пункт. Мне нравится наш маленький дом. Наше тихое и спокойное село. Пусть здесь нет перспектив, но нет и той городской суеты, шума, вечно загаженного и пыльного воздуха.

Вторая причина, по которой я не уехала в большой город, это мама. Заболевание почек значительно ухудшилось, требуя от неё постоянного приёма дорогостоящих медикаментов. В идеальном сценарии, моей матери необходима трансплантация почки, на которую нам во веки веков не собрать заоблачную сумму денег, требующуюся на операцию.

Под угрозой и моя учёба в институте, которую я прохожу заочно по специальности педагог начальных классов. За следующее полугодие нечем платить, потому что мы собираем деньги на эти самые дорогостоящие лекарства.

Помимо маминой пенсии по инвалидности я трачу и свои скромные заработки за подработку в местной школе лаборантом, ещё берусь писать курсовые работы неуспевающим студентам, естественно, за определённую плату.

Однако всё это гроши, и нам нужно справиться со сложившейся ситуацией, чем я и занимаюсь.

— Мам, что-то случилось? – с этими словами захожу в зал.

— Там кто-то приехал, выйди, посмотри, пожалуйста, – мама, укутавшись в плед, лежит на диване.

В последнее время она стала чувствовать себя неважно. Слабость одолевает её, и это меня очень беспокоит.

Выглядываю в окно, которое выходит на главные ворота. Вижу за ними припаркованную серую машину. Выхожу во двор и тороплюсь к калитке. Открываю дверцу и выглядываю наружу.

— Васëна! – восклицает женщина средних лет, выходя из машины.

— Тëтя Валя!

Бросаюсь к ней и обнимаю мою родную тётю, которую не видела два месяца. Живёт она в городе, поэтому мы нечасто ездим друг к другу в гости.

— Вот, решилась наконец-то вас навестить, – говорит тётя.

— А вы чего нас не предупредили?

— Хотела сюрприз вам устроить.

— Идёмте скорее в дом, мама очень обрадуется, – сообщаю ей с восторгом.

Тётя Валя — мамина родная сестра, которая, выскочив замуж по молодости за городского парня, уехала жить в город.

За чашкой чая мы беседуем о разном, но главная тема, это мамина болезнь.

— Вася, а ты подавала заявление в благотворительные фонды? – спрашивает тётя Валя.

— Подала, только толку нет. Везде бесконечная очередь или отказ, – с последним словом вздыхаю.

— Подожди, мне на днях предложили одну работёнку, хорошо оплачиваемую. Может, тебе, Василиса, туда пойти? Я немолодая уже, сил таких нет, а ты вся пышешь здоровьем, как раз и денег соберёте.

— А что за работа? – спрашивает мама.

— В богатый дом требуется служанка с опытом работы, с проживанием, суббота и воскресенье выходной. Но ты же, Вась, махать тряпкой-то умеешь?

— А как же мама? – недоумеваю я.

— А маму я к себе заберу, пусть пока у меня поживёт. Сейчас я позвоню и уточню, актуально ли это ещё. У меня там работает знакомая, она мне и предложила, — тётя достаёт телефон и набирает номер.

Из десятиминутного разговора тёти с её знакомой становится ясно: место служанки ещё вакантно и меня готовы взять, потому что тётя за меня ручается.

А мне эта идея совершенно не нравится. Во-первых, никогда в такой сфере не работала, во-вторых, маму оставлять совсем не хочется.

— Василиса, там зарплата такая, какая тебе и не снилась! Вот на учёбу и на лекарство хватит. А я буду все фонды обходить, чтобы скорее получить у них помощь.

Тётя своим позитивом и нас растормошила, я загорелась этой идеей. На следующий день я отправляюсь в соседнее село, где и находится тот самый богатый дом. Как потом я узнала из интернета, это старинный особняк, который когда-то принадлежал дворянам в императорской России. Даже интересно стало посмотреть на дом, который был построен ещё во времена Российской Империи.

Такси останавливается у кованых ворот такой небывалой красоты, что я невольно засматриваюсь на необычные кованые узоры, которые выглядят как произведение искусства. А за ними виден двухэтажный особняк, выкрашенный в жёлто-белый цвет. На главном фасаде установлены раздвоённые колонны, поддерживающие балкон второго этажа.

Заплатив таксисту, выхожу из машины и направляюсь к воротам. Только хочу тронуть звонок, как калитка открывается и оттуда выходит здоровенный мужчина, под метра два, почти лысый, с суровым взглядом. От вида мужчины я даже отступаю в сторону, прижимая к груди дорожную сумку, настолько он пугающий.

— Вы к кому? — его голос так же страшен, как и он сам.

— Я, устраиваться на работу, – отвечаю ему.

— В качестве кого?

— Служанки.

Он достаёт из кармана чёрного пиджака рацию, нажимает и говорит:

— База, приём! Здесь девица на работу устраиваться пришла, говорит, что служанкой, – интересуется насчёт меня здоровяк.

— Как имя девки? – отвечают из рации.

Здоровяк вопросительно смотрит на меня и ждёт ответа.

— Василиса Макарова.

— Василиса Макарова, – передаёт собеседнику.

— Пропускай.

Мы заходим в ворота, здоровяк при этом идёт впереди, а я следую за ним по пятам, боясь отстать. Мужчина проводит меня не к главному входу, а к флигелю. Не удивительно, такие как я, должно быть, не заслуживают проходить через главный вход.

Как и предполагала, мы заходим через чёрный вход. По обстановке определяю, что это небольшое фойе.

— Марья Васильевна! – кричит здоровяк.

— Что же ты так кричишь? Иду я, иду, – доносится из другой комнаты женский голос.

К нам выходит пожилая дама, на вид которой можно дать около шестидесяти лет. Эта женщина худощавого телосложения, на голове у неё виднеется гулька из седых волос, одета она в чёрное строгое платье, длиной ниже колен.

— Ты кого привёл? – дама смотрит на меня сощурившись.

— Это новая служанка, – объясняет мужчина.

— Ах да, с Верой договаривались, – её взгляд меняется, и теперь женщина рассматривает меня с головы до ног с нескрываемым отвращением.

— Больно ты молода. Опыт есть? – спрашивает строго.

Киваю ей в ответ.

— Ладно, пошли, я тебя поселю, – с этими словами она поворачивается на каблуках и уходит вглубь дома.

Глава 2

Следую за пожилой женщиной по коридорам этого потрясающего особняка, ведущие в другое крыло здания. Вся обстановка пышет чрезмерной вычурностью, насколько понимаю, всё в стиле ампир, только выполнено на более современный лад. Лепнина на потолках и стенах, тяжёлые портьеры с пушистыми кисточками на концах, картины с пейзажами в золотистых рамах. Всё так выглядит роскошно и богато, будто попала в королевский замок.

— В этой части дома живёт весь персонал прислуги, – мы проходим в более скромное помещение, здесь уже нет того старинного интерьера, но чисто и красиво. — Повар, три служанки, я и дворецкий. Меня зовут Марья Васильевна, экономка и твоя начальница. Здесь работаю уже несколько лет, с самого заселения господина. Господина зовут Демьянов Дмитрий Леонидович. Дома его не будет несколько дней.

Она прекращает говорить, когда подходит к двери. Открывает её и входит:

— Заходи, – указывает рукой в небольшую уютную комнату. — Это твоя комната. Сегодня обустраиваешься, а завтра ты приступаешь к своим обязанностям. Подъём в шесть утра. Обеденный перерыв, ужин. В остальное время мы работаем. Выходные — суббота и воскресенье. Бывают исключения, когда и в эти дни приходится работать, господин может устраивать приёмы, и мы в полном составе обслуживаем гостей этого дома. Сейчас можешь отдохнуть, ужин проходит по графику – в шесть часов вечера. К этому времени приходи на кухню...

— Простите. А кухня, где находится? – перебиваю экономку.

Она резко переводит на меня взгляд. И становится жутко от испепеляющего взора начальницы. Марья Васильевна поджимает губы и говорит:

— Правила этого дома гласят: не перебивать старших тебя по званию, выполнять все приказы господина, и мои, в том числе, без всяких возражений, не разговаривать с господином, не заводить флирт как с господином, так и с остальными сотрудниками, не воровать. Всегда ходить в чистой и опрятной одежде, с собранными волосами. Здесь вы не на конкурсе красоты. Завтра ещё раз тебе объясню все правила и обязанности этого дома, а сейчас можешь отдыхать. Всё, поняла?

— Да, – тихо отвечаю ей.

После моего ответа, Марья Васильевна ровной и горделивой походкой направляется к двери, но резко останавливается и говорит:

— И да, кухня прямо по этому коридору, свернёшь направо в конце коридора и будет кухня.

Оставшись одной в своей комнате, первым делом сажусь на кровать, проверяю мягкость матраса. Удовлетворившись удобством кровати, прохожу к окну в моей комнате. Вид, конечно, из окна не самый потрясающий, оно смотрит на задний двор, где красуются верёвки с развешанным постельным бельём.

В самой комнате уютно и чисто, ничего лишнего: небольшой письменный стол, кровать, прикроватная тумбочка и небольшой шкаф. Замечаю ещё одну дверь в маленькой прихожей. Подхожу и открываю её, а там душевая кабинка и унитаз. Пусть и небольшая, но для меня одной, это вполне устраивает.

Довольная, предоставленными удобствами, начинаю распаковывать свою сумку.

К шестичасам вечера, после разбора своих вещей, отдохнувшая, решаюсь отправиться на ужин, как и предупреждала экономка.

Иду по длинному коридору, как и сказала Марья Васильевна, поворачиваю направо и, наконец, дохожу до кухни. Она очень большая и светлая. Большой островок посередине, кухонный гарнитур кремового цвета в резных узорах, отдельно в конце помещения стоит большой массивный стол, в цвет гарнитура.

— Здравствуйте, – приветствую в чёрном колпаке и фартуке мужчину: средних лет, полного телосложения, с чёрными усами.

Он поднимает на меня глаза, перестав колдовать над плитой.

— Ну, здравствуй, коль не шутишь, – в шутливой форме отвечает мне. — Ты, как понял, новая служанка?

— Да. Меня зовут Василисой, – робко отвечаю ему.

— Очень приятно, Василиса. Я повар, сея дворца, кличут Арсением Павловичем, – он вытирает руку о фартук и протягивает её мне, в ответ протягиваю свою. — Такая молодая совсем. Ты точно хочешь здесь работать? – хитро прищурившись, произносит мне.

— Обстоятельства вынудили, – отвечаю и пожимаю плечами.

— Понял. Садись за стол, скоро остальные подойдут, будем ужинать. Пока хозяина нет, можно и расслабиться, – подмигивает мне.

По его приглашению сажусь на стул со спинкой, и здесь мне в голову приходит мысль, отчего подрываюсь с места:

— Ой, а может вам помочь надо?

— Да сиди ты, не дёргайся. Мне не надо помогать.

В кухню заходят три женщины, бурно болтают и смеются между собой.

— О, какие у нас здесь люди, – замечает одна из них, рыжеволосая женщина.

— Ты новенькая? – спрашивает другая, немного пышная телом, волосы цвета пшеницы, на округлых щеках проявляются ямочки.

— Здравствуйте! Да, я новенькая. Меня звать Василисой, – улыбаюсь ей в ответ.

— А меня Мариной.

Её озорная улыбка заражает меня, начинаю также улыбаться. По ней видно, добродушная девушка, весёлая и общительная, старше меня примерно на пять лет.

— Меня Света, – говорит рыжеволосая, на вид около сорока лет.

А третья, высокомерно садится за стол, демонстративно не разговаривая со мной. Не понимаю, что могла ей сделать, отчего удосужилась такого отношения. Черноволосая, стройная и красивая, ей бы дала лет тридцать.

— Не обращай на неё внимания, она всегда такая, вечно недовольная, – машет на неё рукой Марина, отчего черноволосая закатывает глаза и фыркает. – Её Радмилой зовут.

Я киваю Марине.

— Не надо за меня говорить, – ворчит Радмила, надувая при этом губы.

— Да ну тебя, – машет на неё Марина. — Василиса, а откуда ты и сколько тебе лет?

— Я из соседнего села и мне двадцать лет.

— Ой, такая молоденькая. Учишься где?

— В педагогическом, заочно, на учителя начальных классов.

— А сюда как попала? – удивляется она.

— Тётя помогла устроиться.

Нас перебивает стук каблуков, принадлежащие Марье Васильевне.

Все сразу замолкают и рассаживаются по местам. Наступает неловкая тишина, в воздухе витает напряжение.

Экономка с гордо поднятой головой садится во главе стола, смотрит на нас всех высокомерным взглядом:

— Меньше болтайте, быстрее ужинайте и приступать к работе.

После этих слов, Арсений Павлович начинает разносить блюда, накрывая на стол. Всё так красиво и со вкусом оформлено, что я немного теряюсь от чрезмерной роскоши.

— Василиса, напоминаю, завтра подъём в шесть утра. Встречаемся здесь на кухне, я тебя ознакомлю с нашим распорядком дня и твоими обязанностями. Прошу не опаздывать, – нарушив тишину, твёрдо произносит каждое слово.

Киваю ей в ответ, продолжая орудовать столовыми приборами.

Арсений Павлович накормил нас изысканными блюдами, названия которых даже не слышала: суп «Буйабес», что-то из французской кухни, рыба в сметанном соусе и творожный банановый десерт. Подача этих блюд, была красиво оформлена, чувствовала себя сидящей в шикарном ресторане.

Было очень вкусно и сытно.

Поблагодарив Арсения, я встаю из-за стола и отправляюсь в свою комнату.

Глава 3

— Василиса, постой, – меня догоняет Марина. — Ты так быстро ушла, а я хотела с тобой ещё пообщаться.

— Я поела и ушла. А что-то надо было сделать? – ужасаюсь тому, что могла по незнанию, что-либо упустить.

— Нет, там-то всё хорошо, – улыбается. — Просто хотела узнать о тебе побольше и познакомиться поближе.

— Давай, познакомимся.

— Ты на нашу Радмилу не обращай внимания. Она всегда такая, ни с кем не хочет сближаться, но хочу предупредить, ты с ней поосторожней, она любимица Марьи Васильевны. И поэтому Радмила перед начальницей стелется…

— Марин, извини, но я сплетни не очень люблю и тебе их распространять не советую, – перебиваю.

— Да не сплетничаю я, – Марина, похоже, обижается на моё замечание.

— Давай лучше о другом поговорим. Ты давно здесь работаешь?

— Год.

— Трудно?

— Не-а. У меня опыт был, я работала горничной в одной гостинице. И это место, – она обводит помещение указательным пальцем, — для меня самое удачное. Здесь платят супер, не обижают, бывают, конечно, штрафы за косяки, но в остальном здесь мне нравится. Наш хозяин щедро платит и всегда вовремя.

— Мне немного волнительно — завтра первый рабочий день, и я боюсь его, как апокалипсиса, – признаю́сь ей.

— Здесь главное — правила соблюдать, в остальном ничего сложного. Старайся с хозяином не пересекаться, мы для него невидимки в этом доме. Он нас иногда путает по именам, не особо запоминает. Радмилу, конечно, он знает ещё как! – она при этом округляет глаза и хитро улыбается.

Я пожимаю плечами, давая тем самым понять, что мне это не интересно.

Расходимся с Мариной в разные стороны: я в свою комнату, а она работать дальше.

Захожу в свою комнату, беру с письменного стола телефон и начинаю звонить маме.

Гудки в телефоне идут и идут. Мама не берёт трубку. Я проверяю время и замечаю, что она обычно в это время не спит. Перезваниваю тёте Вале.

— Василиса! – тётя берёт трубку после четвёртого гудка.

— Привет, тёть Валь! Как у вас дела? Как там мама? Я ей звоню, а она трубку не берёт. Вы уже в городе?

Тётя вздыхает и мне это совсем не нравится, создаётся впечатление, будто родственница не решается мне что-то сказать.

— Вась... я не хотела тебя беспокоить, но раз уж ты позвонила, то скажу. Твоей маме стало плохо, и она сейчас в больнице.

— Как?! Что случилось? – я напрягаюсь всем телом, в груди ёкает сердечко, отбивая частый ритм.

— Мы прибыли ко мне, и она начала чувствовать себя плохо. Твоя мама и так выглядела неважно. В конечном счёте я вызвала скорую. И Веру забрали. Сейчас я рядом с ней. Не волнуйся и не тревожься, буду с Верой всё время.

— Как же так?! Что говорит врач?

— Врач говорит, ей с каждым днём становится хуже, и эти дорогостоящие лекарства, уже не справляются… – она делает паузу, — Вась, врач говорит, что мама может продержаться около двух месяцев и это максимум.

Я оседаю на кровать, из глаз льются слёзы, чувствую безысходность, бессилие. Что же делать?

— Я приеду завтра, – начинаю паниковать, чувствую, что сейчас у меня начнётся истерика.

— Вась, успокойся, присядь. Давай ты не будешь сейчас ломать дров и бросать новую работу. Нам нужны будут деньги за лекарства. Сама понимаешь, не мамина, не моя пенсия, этого не потянут. Там ты хоть заработаешь неплохо. Я здесь за ней присмотрю, не переживай насчёт этого. Буду стучаться во все фонды. Даст Бог, мы выберемся из этой ситуации. В выходной день приедешь, навестишь маму, а пока это ничего не даст. Давай, успокойся, продолжай работать. Как ты там, кстати? Устроилась? Что говорят?

Её многочисленные вопросы пролетают мимо ушей, у меня сейчас одно в голове – мама.