Лекарь-попаданка. Трофей для дракона

Глава 12

За мной приходят вечером. Двое стражей у двери, лица каменные, движения резкие.

- На выход. Генерал вызывает, - коротко бросает один, даже не утруждая себя лишними словами. Всё же манеры им неведомы. Канас бросает в мою сторону полный горечи взгляд, будто говорит, что этого можно было избежать, но я лишь улыбаюсь ей, слегка кивая, молчаливо обещая, что обязательно вернусь. Только планы Ауриманта мне неведомы, от него можно ждать всего, что угодно.

Полагаю, следует поменять ему повязку. Заодно узнаю о дальнейших планах генерала. Судя по тому, что мы не виделись около шести часов, он должен был найти то, что искал. Иначе бы послал за мной раньше. Интересно, как вообще выглядит этот камень? Большой или маленький? Какого цвета?

Собираю бинты и склянки, укладывая их в сумку. Наверное, долго вожусь, потому что один из воинов выходит из себя и подбирается ближе, хватая меня за руку.

- Идём уже.

- Ты бы не налегал, Мох, девка нашему генералу приглянулась.

Канас округляет глаза испуганно, но я не хочу смотреть на неё. Это внезапное признание не греет душу, наоборот, пугает и заставляет нервничать. Но показывать я этого не намерена.

- Идёмте, - говорю спокойно, направляясь к выходу.

Коридоры тёмные, освещённые лишь редкими световыми артефактами. С каждым шагом сердце колотится сильнее. Пытаюсь успокоить себя, говоря, что переживания ничего не изменят. Но ноги всё равно тяжелее свинца.

На этот раз генерал принимает меня в другой комнате, но в этом же доме. Слева - просторная кровать, а он сам сидит, откинувшись в кресле, будто ждёт меня давно и с нетерпением. Янтарные глаза вспыхивают, когда я вхожу. Он изучает меня, не мигая, и от этого под его кожей будто прорываются наружу чешуйки зверя.

- Камень не найден, - его голос ровный, как лезвие, которое режет мои надежды. Мы снова вдвоём, но за стеной его церберы сторожат выход, так что не сбежать, а лишь договариваться. По его лицу нельзя угадать: лжёт он или говорит правду.

- Мне нужно сделать перевязку, - отвечаю на это, подходя к нему ближе. Снимаю сумку, укладывая на стол, достаю бинты и заживляющий порошок, а потом поворачиваюсь к генералу. – Снимайте рубашку.

- Люблю, когда это делает женщина, - играет со мной.

Не желаю задерживаться дольше, чем нужно, потому делаю всё сама. Жду, когда он вспомнит о нашем договоре, и понимаю, что мне невероятно не хочется его исполнять. Пожалуй, ещё больше не хочется, чем утром.

- Завтра мы уходим из Камарвелла, - звучит его голос над ухом, и рука генерала убирает с моего лица волосы, касаясь щеки, пока я занимаюсь делом.

- Предпочитаю, чтобы мне не мешают в работе, - говорю холодно, медленно убирая пропитавшуюся кровью ткань.

- Маленькая гордая Ивэльда – дочь главного хранителя, - зачем-то говорит он, не убирая руки. – Давшая нерушимую клятву на крови.

Не сказать, чтобы я верила в подобные вещи. Всё же моё пребывания здесь ограничивалось коротким промежутком и одной локацией, и мозг продолжал работать в оборотах моей реальности, где магия – это наука, которую можно объяснить. И не существует клятв, способных тебя убить.

Далее работаю в тишине, а генерал ждёт, когда закончу, потому что в воздухе витает его желание.

- У тебя нежные руки, - говорит, как только я собираю грязные бинты.

- Мне нужно идти к пациентам.

- Уже почти ночь, Ива, останься, - ловит меня за кисть. Его голос мягкий, почти ласковый, но я слышу в нём сталь. Останься. Это не просьба, а приказ, завуалированный в шелковую обёртку.

- Завтра перед тем, как вы покинете наши края, я зайду и сменю повязку ещё раз, - пытаюсь лавировать.

- Не как лекарь, - скользит он своей ладонью по моему предплечью, - как женщина в моей постели. Нас прервали утром, и теперь я намерен получить своё. Конечно, если хочешь, чтобы завтра мы ушли отсюда.

Сжимаю зубы, пытаясь совладать с нежеланием, что мечется у меня в груди, пока Ауримант добирается до моей шеи, нежно её поглаживая. Стараюсь не смотреть ему в глаза, но он поворачивает подбородок так, чтобы наши лица были напротив друг друга.

- Теперь от нашей близости зависят не только жизни тех, кто за стенами, но и твоя тоже. Ты думаешь, что клятва ничего не стоит. Я понял это сразу, по тому, как ты спокойно к ней отнеслась. Полагаю, тебя ждёт неприятный сюрприз, когда ты осознаешь, что она всё же работает.

- Я дала слово, и оно не уступает по значимости клятве.

Он удивлённо подкидывает брови, а я второй раз за день намереваюсь раздеться.

- Ты этого хочешь? – интересуется у меня генерал.

- Вы не похожи на того, кто задаёт глупые вопросы, - парирую, а он усмехается. Затем наклоняется ближе, дыхание касается моей щеки. От него пахнет дымом, лекарством и чем-то терпким, тяжёлым. И я приказываю себе забыться, потому что иного пути нет.

Глава 13

Меня ласкает враг моего народа. Народа, что близок Ивэльде Тарвейн, имя которой я теперь ношу.

В груди пусто и холодно, будто внутри всё покрылось льдом. Мне хочется вырваться, закричать, ударить Ауриманта, но перед глазами стоят лица жителей, искажённые страданиями. Раненые мальчишки, женщины, подростки, все те, кому я клялась помогать. Если сейчас оттолкну генерала - завтра они не проснутся.

Он берёт мою ладонь, и я чувствую, как мужские пальцы уверенно переплетаются с моими. Движения его медленные, осторожные, будто он даёт мне время смириться. Но внутри я только сильнее сопротивляюсь. Жалею, что нас перебили, потому что утром у меня был совсем другой настрой. А сейчас…

Сейчас я не желаю этого. Мысли в голове крутятся снова и снова, как молитва. Но вслух не произношу ни слова.

Я позволяю вести себя, позволяю опускаться в постель рядом с ним. И каждое его прикосновение режет меня изнутри, потому что оно принадлежит чужаку. Я здесь не как женщина, а как лекарь, платящий слишком дорогую цену за право оставаться среди людей, которые нуждаются во мне.

Он нежнее, чем я ожидала. И в этом самая страшная пытка. Закрываю глаза и стараюсь не думать, не чувствовать, превращаясь в пустую оболочку. Пусть моё тело отвечает, если нужно, но душа остаётся за каменной стеной.

Когда его руки обнимают меня, я впервые понимаю, что плен может быть не только цепями, но и шёпотом, прикосновением, мягкостью. Что-то отзывается во мне на его ласку, подаётся навстречу, как глубинная память, которую стёрли не до конца.

Оказываюсь в его постели. Всё происходит медленнее, тягучее, будто он намеренно растягивает каждую секунду, не позволяя мне спрятаться за равнодушием. Его руки осторожны, словно он не генерал, а мужчина, которому есть дело до женщины рядом.

И всё же для меня это не нежность, а пытка.

Знаю: он видит мою покорность, а не желание. Видит, но не останавливается. Может быть, именно в этом и заключается его власть: не ломать силой, а обвивать, словно змей, так, что уже не различаешь, где кончается собственная воля.

Молчу. Дышу часто, как от бега. А внутри всё сжимается в тугой узел. Я не принадлежу этому мужчине, это лишь жертва ради тех, кого он может уничтожить. Но моё тело предательски отзывается на его ласки.

Когда всё заканчивается, собираю остатки сил, чтобы подняться. Одеяло сползает, я тянусь за одеждой, стараясь не смотреть ему в глаза. Но едва мои босые ступни касаются холодного пола, его голос звучит за спиной.

- Далеко собралась?

Замираю с вытянутой рукой, которой намеревалась взять одежду

- К пациентам, - дёргаю на себя платье, мечтая сейчас, как только уйду отсюда, помыться в трёх водах.

Он касается пальцами моей обнажённой спины, и дрожь пробегает по позвоночнику.

- Нет.

- Нет?

- Ты не страдала тугоухостью, Ива-а-а, - шипит на ухо моё имя.

- Но они ждут меня, - пытаюсь возразить.

Его пальцы сжимают моё плечо, и в этом нет нежности, только предупреждение.

- Ты остаешься.

Оборачиваюсь, встречая его взгляд, и на мгновение кажется, что дракон смотрит не просто в глаза, а туда, где прячется моя боль и отвращение. Но вслух я не произношу ничего. Потому что знаю: каждое слово может стать последним. Глупо лезть на рожон без цели.

Опускаюсь на постель, уверяя себя, что следует потерпеть чуть дольше.

- Когда вы выдвигаетесь? – интересуюсь.

- Как только встанет солнце. А потому тебе лучше отдохнуть как следует.

Его слова заставляют насторожиться.

- Зачем? – спрашиваю, смотря на него с недоверием.

- Чтобы быть бодрой, конечно же.

- Но какая разница вам, генерал, какой я буду?

- Всё просто, Ива: ты отправляешься с нами.

- ЧТО?! – не могу сдержать эмоций, резко садясь на кровати, но тут же подхватываю соскользнувшее с груди одеяло, прижимая его к себе. – Я выполнила свою часть обещания! – пытаюсь гнуть свою линию.

- А я выполню свою, - улыбается красиво, но сейчас меня коробит от его самоуверенности. – Я клялся, что уйду из Камарвелла. И намерен это осуществить. В чём же я солгал?

- Да, но уговора, что я пойду с вами, не было!

- Как и предложения с тем, что ты останешься здесь.

- Я нужна своему народу!

- Надо было думать об этом раньше! – улыбка сходит с лица, её сменяет кривизна губ в издёвке. – Ты умеешь искусно сочинять, смотря прямо в глаза.

- О чём вы? – мне не по себе. Неужели, он догадался, кто я на самом деле?

- Ты солгала, Ива, и будешь за это жестоко наказана.

Глава 14

Секунды тянутся непозволительно долго, и, замерев, жду следующих слов генерала.

- Сегодня ты остаёшься в моей постели, - продолжает он, - а завтра летишь с нами. Разве могло быть иначе?

Внутри всё рвётся: гнев, страх, неверие.

- Могло быть честнее, - отвечаю на это, и он смеётся, откинувшись на подушке.

- Неужели, ты думала, что способна меня провести? – смотрит на меня, сдвинув брови на переносице.

- Не понимаю о чём вы.

Ауримант медленно поднимается, отправляясь к столу. Берёт что-то в руку, и я невольно ёрзаю на постели, чувствуя нарастающий страх. В его ладони зажат нож, с которым генерал подходит ко мне. Его шаги гулко отдаются в груди. Вспоминаю его урок, куда лучше бить. Я беззащитна перед ним сейчас, что бы он не выбрал.

Он берёт мою руку слишком крепко, чтобы я не могла вырваться, и лезвием режет кожу на ладони рядом с ещё свежим порезом от клятвы. Боль мгновенная, яркая, но страшнее то, что капли крови падают на пол и снова отливают золотым. Совсем как утром, только с одной лишь разницей: я осознаю, что причина не в крови дракона и даже не в клятве.

Всё дело во мне?!

- Будешь и дальше отпираться, Ива?

- Легко отпираться, когда не понимаешь, в чём тебя обвиняют! – отвечаю, сжимая ладонь. Чувствую, как по венам идёт жар. Кровь требует. Она пульсирует, тянет за собой воспоминания, которых нет.

- Хочешь сказать, что твой отец совершил ритуал без твоего ведома? – играет умело с ножом Ауримант. Его движения уверенные, точные, а потом генерал отворачивается и совершает бросок. Нож чертит воздух, проходит несколько метров и впивается носом в стену на пару сантиметров вглубь.

Оба смотрим на него, а потом друг на друга, и хищный оскал снова играет на губах дракона, одетого лишь в подобие набедренной повязки.

- Я не имею никакого понятия, что сделал мой отец. Можете проверить меня на любых артефактах, я не лгу.

Глаза сужаются до тонких щёлок, словно он пытается просканировать мои слова.

- Ты не знаешь, что произошло?

- Нет.

- Готова поклясться на крови?

- Да, но это будет последняя клятва, я не из тех, кто любит, что ему режут руки. К тому же неизвестно, где побывал ваш клинок, а значит, он может занести заражение через порез. Не вижу смысла намеренно себя калечить, чтобы умереть от сепсиса.

Генерал снова смеётся, качая головой, и видно, что раздумывает.

- Ты странная, Ива, но именно этим мне и нравишься. С другими женщинами я скучаю.

Тоже мне, нашёл стендап-комика.

- Если ты солжешь, твоя кровь сожжёт тебя, - напоминает.

- Тогда я спокойна, - говорю, не отводя взгляда.

- Слишком спокойна, - подтверждает генерал, размышляя, не блефую ли я. Он направляется к стене с лёгкостью вынимая оттуда нож, а потом снова возвращается ко мне. Вздыхаю, протягивая руку.

- Режьте, - говорю устало. – Только не ладонь. Руки для врача – инструмент. Повреждая их – вы лишаете пациентов возможности спастись, потому что такими руками куда сложнее делать операции.

- В моей империи используют артефакты.

- Мы не в вашей стране. Ну, давайте же покончим с этим, и вы оставите меня в покое. Я бесконечно устала ото всего.

Он снова берёт мою руку и ждёт, что я одёрну. Но мне скрывать нечего. Лезвие снова касается кожи. Свежая рана кровит, потому что кровь не успела свернуться. Но ничего не происходит. Генерал отпускает меня.

- Клятва бессмысленна. Ты всё равно отправишься со мной.

- Для чего?

- Следует вынуть его из тебя!

- Кого?! – округляю глаза, потому что звучит это настолько страшно, что каждый волосок на моём теле поднимается по стойке смирно.

- Оуэл, конечно же.

- Камень? – не верю его словам, а потом шумно выдыхаю. – Это горячка! Вы себя слышите?

- Конечно.

- Будь в человеке камень, он бы давно умер от этого. К тому же, - сдёргиваю покрывало, снова обнажая себя, - у меня нет ни одного шрама. Как, по-вашему его поместили в меня?!

Да он сумасшедший. Если раньше я только предполагала, то сейчас уверенна. Шизофреник!

- Ваша манера искренне удивляться не может не поражать.

- Шрамов нет! – гну свою линию. – Может, я его проглотила? Но тогда…

- Это невозможно. Закатный камень довольно крупный, - издевается он надо мной.

- Тогда как? – требую от него ответа, снова хватая своё платье. И на этот раз натягиваю, потому что вести переговоры одетой лишь в собственную кожу неловко.

- А вот это я хотел поинтересоваться у тебя «как». Как твоему отцу удалось проделать такое?

Глава 15

Первое, что помню, прибыв сюда, - старый храм, в котором обвалился потолок, убив отца Ивэльды. Что если генерал прав, и она умерла из-за того, что безумец пытался заключить в её тело огромную магическую мощь?

Вспоминаю о нескольких сильных девушках, не имеющих болезней, которые погибли несколько месяцев назад неизвестно от чего. Что, если Данадер Тарвейн искал способ, чтобы спрятать главную ценность ордена? А когда нашёл, сделал сосудом свою дочь?

Ива погибла, но её место заняла я. Не знаю для чего и как, мои представления о посмертии выглядели иначе. Сперва я не верила в загробную жизнь, но, когда от меня ушёл Ванечка, убеждала, что однажды мы встретимся. Только я даже не могла представить, что окажусь в ином измерении в теле взрослой девушки. И до сих пор не понимаю тех странных снов, в которых постоянно видела лицо Ауриманта.

- Ты ничего не помнишь? – в который раз задаёт вопрос генерал, будто мне надоест, и я выдам ему что-то другое. Он стискивает мой подбородок, смотря в глаза, но я отвечаю честно.

- Нет.

Вальт молчит, не разрывая контакта, а я чувствую себя лягушкой, которую в скором времени намерены препарировать.

- Даже если ты ничего не помнишь, и я допускаю, что ритуал мог повлиять подобным образом на твоё сознание, кровь тебя выдала. Потому она сияет золотом. Потому я не могу убить тебя, пока не найду возможность достать Оруэл.

Грудь сжимает, будто в лёгкие налили свинца. Не нахожу воздуха. Ауримант там просто говорит об убийстве, что по коже шагает мороз.

Внутри меня то, ради чего гибнут люди и сгорают города.

- И давно у вас появилось желание меня убить? – решаю уточнить.

- Пока не думал об этом, но мне не нравится, когда передо мной стоят какие-то запреты.

Фыркаю от такого ответа. Для него человеческая жизнь ничего не стоит.

- Скоро рассвет, - констатирует факт. – Дорога предстоит долгой, а потому необходимо хоть немного отдохнуть.

Спорить с ним бесполезно. Ложусь обратно, понимая, что качать права сейчас не выйдет. Теперь я точно не могу выбирать: гостья или пленница, потому что Ауримант выбрал за меня.

Утро приходит тихо, словно боясь нарушить ту странную, натянувшуюся тишину между мной и генералом. Небо над руинами храма, который драконы не пощадили, бледно-розовое, и первые лучи солнца скользят по одинокому дереву перед окном. Воздух дрожит, но не от холода, а от предчувствия неизбежного, как натянутая струна, которую никто не в силах унять. Голубоватая дымка плывёт по улицам, не успевшая развеяться после ритуала, совершённого нашими магами. Он держит в плену не только улицы, но и саму способность трансформации драконов. Это был единственный способ, способный удержать Камарвелл, но нам всё равно не удалось.

Драконы, которые спокойно обращались в других местах, теперь стояли на площади, не отличимые от жителей, если не брать во внимание их обмундирование. Прикованные к земле невидимыми оковами, не в силах обрести вторую ипостась.

Отряд готовится к походу. Солдаты шуршат плащами, натирают до блеска свои мечи, седлают лошадей, всех, что нашлись в крепости, чтобы увезти с собой награбленное. Так поступают победители. Радует, что они не увозили с собой рабов, если не считать меня.

Генерал ходит между строев, спокойно отдавая команды. Сегодня он выглядит куда лучше, чем в первые часы нашего знакомства. На нём всё зажило, как на собаке. Отчего-то вспомнилась именно эта поговорка, главное, не употребить её в разговоре с Вальтом.

Мне Ауримант позволяет взять с собой нужные медикаменты на первое время. Увидев в руках чемодан с одеждой – смеётся и веитл оставить нуждающимся.

- Всё же решили меня убить по прибытию? – пытаюсь говорить без дрожи в голове, но его манера общения не может не нервировать. Взять и покончить со всем раз и навсегда проще, чем ждать, когда с тобой наиграются.

Но он не отвечает, кивает в мою сторону своему цепному псу, и Шрам тут же хватает меня за руку, намереваясь утащить вперёд.

- Ива! – звенит в утреннем тумане женский голос, и я оборачиваюсь. Канас бежит ко мне с заплаканным лицом, и генерал взглядом приказывает Глофу дать возможность нам попрощаться. Девушка обнимает крепко и ревёт, упрекая, что я не послушалась её тогда. Она просит меня быть сильной и верить в лучшее.

Город выходит провожать вместе с ней. Люди выстраиваются позади Канас, смотря на меня с тревогой и усталостью. Кто-то шепчет молитвы, кто-то протирает глаза платком, а другие зыркают в сторону врагов, желая, чтобы они покинули это место, как можно быстрее.

- Мы будем ждать твоего возвращения, - говорит на прощание Канас, только ни я, ни она не верим в то, что у меня будет такая возможность. Сказать «да» - глупо, а «нет» - невыносимо.

- Теперь ты опора и надежда этих людей. Никто лучше тебя не знает, как лечить раны и ожоги. Позаботься о них, пожалуйста.

Сегодня я видела Канас в последний раз.

Глава 16

Дорога влажная, наши шаги глухо отдаются по камням. Магия всё ещё звенит, как неуловимое эхо вокруг нас, заставляя драконов идти пешком. Я же вместе с генералом на лошади, обрамлённая его руками, как клеткой, из которой не вырваться. Кажется, он не доверяет никому, кроме себя.

По обе стороны от нас переговариваются солдаты и несколько рабочих, которые всё больше отстают от лошади. Позади везут убитых. Их немного, но они есть. Остаться на чужбине, найдя приют в чужой земле – для них позор. Потому кого могут забрать – везут обратно, чтобы вернуть семьям.

Я – одна женщина среди сотни мужчин, прибывших за Оруэлом. И обратно меня везут, как трофей. Даже не могу представить, что именно станут делать, как только мы прибудем на место.

Из города доносится отголосок последнего вздоха: колокольный звон, разносящийся по округе поминальным. По ком звонит колокол? Предельно ясно.

Мне всегда нравилось путешествовать. Раньше, когда я ещё была счастлива в браке, мы с мужем и Ванькой грузили машину до отказа, отправляясь на месяц в дорогу. Свобода, когда тебя ничто не ограничивает. Когда ты можешь остановиться в любом месте, говорить с незнакомцами сколько влезет и ночевать под открытым небом, расчёсывая укусы от комаров.

Сейчас моё тело ныло от длительного пути. Неторопливое раскачивание животного, ноги колесом от его боков и близость генерала были невыносимы. Спешивались мы лишь раз, чтобы восполнить силы и пообедать, а затем ехали снова. Хотя многие бы хотели поменяться со мной местами, меря шагами холмы Сендрии.

На привале помогла нескольким солдатам с кровавыми мозолями, научила мотать портянки, потому что драконы привыкли передвигаться по воздуху, а не быть пехотой. К такому они просто не были готовы.

Камарвелл прячется в горах, и лишь выйдя на равнину Ауримант приказывает готовиться к полёту, и в строю начинаются радостные разговоры о том, что скоро они окажутся дома. До слуха добираются обрывки фраз про жён и детей, про таверны, в которых воины с радостью оставят золото, чтобы отметить удачный поход.

Впереди показывается древко, на котором развевается большой стяг: белое полотно с тонким золотым вензелем, который переливается и притягивает взгляд. Знак чужой власти, чужой гордости, и в нём узнаются символы драконов. Мы ещё в землях Сендрии, и стяг поставлен как засечка, которая обозначает магическую границу.

Воины рассредотачиваются в разные стороны, чтобы иметь место для манёвра. Несколько должны добраться по земле на лошадях, остальные сегодня прибудут в Акрион.

На моих глазах люди внезапно меняются в форме, становясь огромными и ужасными драконами. Из горла вырывается звериный рёв. Кожа меняет структуру, руки вытягиваются в когтистые лапы, на спине вырастают крылья, больше похожие на паруса, чешуя блестит, как металл, и от неё пахнет озоном и дымом, который щекочет ноздри.

Смотрю, не в силах оторвать взгляд. Это одновременно ужасно и величественно, а ещё необъяснимо с точки зрения науки. Любопытно исследовать, как происходит этот процесс. Что есть в теле дракона, чего нет у остальных? Особый ген? Изменённая по структуре кровь?