Развод в 40. Агентство развлечений попаданки

Глава 17

Делаю глубокий вдох и подбираю с земли корзинку. Сперва отнесу в дом её, а затем уже вернусь за чемоданом. Надо было попросить Эвериана любезно помочь мне с вещами. Всё же у мужчины есть сила, но женское обаяние способно направить эту силу в нужное русло.

Оставляю корзину на веранде, возвращаясь за чемоданом. Вдалеке видно море, только это скорее Баренцево, нежели Средиземное. Ветер не утихает ни на минуту, надеюсь, всё же здесь есть проблески хорошей погоды. Не может быть всё настолько безнадежным.

Тащу чемодан по ступеням, чувствуя его тяжесть. Кажется, больше веса в самом изделии, нежели в моих вещах. Каблук проваливается в щель под ногами, и я падаю, больно ударяясь пятой точкой. А потом пытаюсь вытянуть туфлю, чертыхаясь мысленно, и обламываю каблук. Ну, конечно.

Радует, что нет свидетелей моего триумфального входа в дом.

Добираюсь до двери, осознавая, что она закрыта. Дёргаю несколько раз, убеждаясь в этом, а потом лезу в окно: разбитое непогодой или людьми. Гвозди и куски стекла цепляются за подол платья, пропарывают ткань, но я оказываюсь внутри, предварительно переместив сюда корзину с едой.

Дом встречает затхлым воздухом и пылью, которая кружится в редких лучах света, пробивающихся сквозь грязные окна. Прихожая оказывается просторной, но мрачной комнатой с облупившимися стенами и рассохшимся полом. В углу стоит старый сундук, покрытый толстым слоем пыли, словно страж этого забытого места. Огромное зеркало. Какая-то мебель, которую никто не потрудился накрыть тканью для сохранности.

Двигаю тяжёлый массивный комод, что держит двери, а потом долго распутываю верёвку, которой перевязаны ручки. Злюсь, потому что ничего не выходит, и принимаюсь искать нож или ножницы. Сперва в ящиках, потом отправляюсь в коридор, прикидывая, в какой стороне кухня. Ветер колотит в ставни, хлопает ими, как человек веками. Только этот шум начинает раздражать.

- Да уймись ты уже, - сетую себе под нос, открывая буфет с посудой. Тут же в лицо вылетает какой-то мотылёк, отчего испуганно отшатываюсь. Мне предстоит здесь жить какое-то время, пока не пойму, что дальше. И отмыть то, чем буду пользоваться, каким бы мерзким не было это занятие.

Кажется, проще построить новый дом, чем отремонтировать и убрать этот. Только откуда у разведённой женщины средства на подобные вещи?

- Ага! - Радостно добываю старый, окроплённый ржавчиной, нож, отправляясь обратно к входной двери. Он не такой острый, и я трачу много сил, чтобы перепилить путы. Но как только справляюсь с верёвкой, испытывая удовлетворение от того, что я всё же выиграла, и распахиваю двери, ожидая увидеть свой чемодан, осознаю, что его нет.

Улыбка тут же гаснет на моём лице. Неторопливо выбираюсь на веранду, оглядываясь. Спускаюсь со ступеней, чтобы посмотреть, может, каким-то образом упал в кусты? Только надо быть слепой, чтобы не заметить довольно увесистую кладь. И с уверенностью могу сказать только одно: её здесь нет.

Всё ещё держа нож в руке, обхожу дом, чтобы увидеть мерзавца на коне, который увозит мои последние пожитки, а вместе с ними документы на ставшую ненавистной землю, только перед моим высокая трава и несколько деревьев впереди.

И никого больше.

Мне требуется минута, чтобы обойти небольшой двухэтажный дом, когда на тот, в котором я жила раньше, понадобилось бы около десяти. Поднимаюсь по ступеням, снова всматриваясь в пол веранды. Ну не мог же чемодан исчезнуть. На всякий случай подхожу к месту, где его оставила, и трогаю пол руками. Слышала, что в Готтарде исчезают целые скалы. Кто знает, может, аномалия добралась и сюда.

Нет. Пусто. Как и в любом другом месте.

- Эвериан Грассопер, - упираю руки в бока, думая о разбойнике. Наверное, решил посмеяться надо мной. – Я знаю, что ты здесь, - кричу в никуда, и ветер уносит мои слова.

Хочется реветь от обиды, от того, что всё плохо. Неимоверно плохо. Моё тело болит, живот ноет от голода, платье больше похоже на обноски, каблук сломан, а мне даже не во что переодеться.

Возвращаюсь в дом, ненавидя Раэгана ещё сильнее. Желание не вернуться, а придушить его собственными руками, как только увижу!

Закрываю двери, которые не желают держаться, то и дело распахиваясь. Теперь понимаю, для чего тут верёвка. Наматываю её остатки снова и сажусь на диван, чувствуя, как своим движением подняла клубы пыли, от которых тут же принимаюсь чихать.

Подскакиваю с места, закашливаясь. Хватаю корзину и ухожу на маленькую кухню, протирая часть стола подолом платья, потому что тряпок в поле зрения не наблюдаю. Воды нет, влажные антибактериальные салфетки здесь не придумали, и я ем остатки провизии, осознавая, что мой дорогой муж очень постарался сделать пребывание вдали от него не просто тяжёлым, а невыносимым. И первые слёзы блестят на моих щеках.

Я оплакиваю за куском сыра свои прожитые годы, за куском пирога то, что не удалось прожить, за ароматной сливой то, что мне лишь предстоит. И я прошу себя, нет я требую быть сильной. Потому что сейчас в этом мире я одна, и положиться не на кого.

Стираю слёзы и поднимаюсь с места. Следует определиться с комнатой, спрятать то малое, что у меня до сих пор в корсете, раздобыть воды, заделать чем-то окно и осмотреться. А завтра… Завтра отправлюсь изучать окрестности и разыскивать того, кто стащил мой чемодан.

Глава 18

- Добро пожаловать, Деа. Надеюсь, вам понравится в Графлинге. Располагайтесь и чувствуйте себя, как дома, - смотрю на себя в зеркало, играя роль экономки, которая встречает новую хозяйку с распростёртыми объятьями. Но кого я обманываю: я одна, устала и следует пополнить запасы питьевой воды.

Мысли, что мне придётся носить откуда-то воду для купания, повергают в ужас. Но, прежде чем пугаться, следует осмотреться и найти подходящую посуду для жидкости.

Тарелки не годятся, чайник мал, кастрюли на крайний случай. В кладовке нахожу ведро, в котором паук свил паутину. Не знаю, кого он здесь ловил, но, видимо, понял, что ничего ему не светит, и ушёл в другое место. Или умер с голода, и его маленький трупик валяется где-то внизу. Как могу протираю щёткой, избавляясь от пыли. Помою, когда найду ручей, ключ или колодец. Должен ведь здесь быть колодец!

На случай, если повстречаются снова разбойники, следует спрятать единственное ценное у меня – несколько украшений и монеты. Одну, на всякий случай, оставляю при себе. Вдруг наткнусь на что-то съедобное, что можно купить.

Лестница кажется ненадёжной, каждая ступенька грозит провалиться под моим весом. Наверху несколько комнат. Первая, очевидно, спальня. Здесь стоит узкая кровать с просиженным матрасом, покосившийся шкаф. В углу - небольшое окно, заколоченное досками.

Вторая комната оказывается кабинетом. Здесь сохранились следы былого уюта: книжные полки вдоль стен, массивный стол, заваленный пожелтевшими бумагами. В углу старый камин, покрытый паутиной. На стене несколько картин, потускневших от времени.

Третья комната выглядит примерно так же: облезлые обои местами отходят от стен, обнажая грубую штукатурку. В центре стоит массивный стол, вокруг него - несколько рассохшихся стульев. На подоконнике - слой пыли, в котором можно разглядеть отпечатки чьих-то пальцев. Но и они припорошены пылью, видимо, посетитель был здесь прилично давно. Здесь же кровать, куда лучше первой, и трюмо, за которое я решаю спрятать то немногое, что у меня осталось. Пожалуй, в этой комнате я сегодня и останусь, за неимением лучшего.

Работы предстоит много. Но в этой заброшенности есть что-то притягательное. Словно дом ждёт, когда его оживят, наполнят смехом и теплом. Невольно вспоминаю Улину, мужа. Приедь мы сюда месяцем ранее, были бы счастливы. И я бы не посмотрела на разруху, потому что рядом мои родные. Теперь обстановка удручает и пугает, но последнее, что стоит делать в такой ситуации, - складывать руки.

Спускаюсь вниз, открываю окна, впуская свежий воздух и солнечный свет. Пыль кружится в лучах, но я улыбаюсь. Это начало чего-то нового. Я просто обязана так думать, иначе не будет желания ничего делать.

Ведро в руках глухо постукивает по ноге, когда выхожу на улицу. Ветер встречает меня сразу: не ласковым бризом, а цепкими, хлёсткими порывами, будто хочет оторвать меня от земли и унести в море.

Стою на крыльце и всматриваюсь в серое, колышущееся полотно горизонта. Море всего в ста метрах. Оно шумит и ворчит, будто недовольно моим появлением, гонит к берегу белые гребни волн и вздымает в воздух мельчайшие капли.

Вздохнув, спускаюсь по выщербленным ступеням и направляюсь вдоль дома, к заднему двору. Здесь трава, сухая и ломкая, шуршит под ногами. Ветер не стихает ни на секунду, он живой, упорный, вечно движущийся. Кажется, что знает все тайны этого места, и стоит мне задержаться - начнёт шептать их в ухо.

Первым делом осматриваю старый сарай. Может, здесь есть колодец поблизости? Доски на стенах рассохлись и трещат, крыша провисла, но в глубине, за сломанными ящиками, замечаю деревянную крышку с железным кольцом. Подхожу, дёргаю. Она поддаётся с неприятным скрипом.

Запах сырости и тины поднимается вверх. Внизу - тёмная, неподвижная вода. Она кажется глубокой, но и мрачной, будто смотрит на меня снизу. Деревянное ведро висит на перекошенном вороте, верёвка потемнела от времени, но, похоже, ещё держит. Осторожно отпускаю его вниз, слушаю, как царапает стенки шахты, и только потом плеск.

Поднимаю - вода мутная, с зелёными нитями водорослей. Бросаю и тащу несколько раз, становится лучше, но не идеально. Придётся кипятить. И всё же чувство облегчения пробегает по телу - значит, без воды я не останусь.

Мою ведро, принесённое с собой, пока не становится чистым. Руки сводит от холода. Мимоходом поглядываю на море. Оно зовёт и пугает одновременно. Мой взгляд задерживается на каменной гряде, что уходит вглубь волн, и на мгновение мне кажется, что там, между камней, что-то движется.

Моргаю, но ничего не вижу, кроме брызг. Ветер усиливается. Кажется, он торопит меня вернуться в дом. Вспоминается Юпитер, на котором ураган не стихает никогда. Кажется, у нас здесь свой маленький Юпитер.

Ведро с мутной водой тяжёлое, руки быстро устают, но я упрямо тащу его на кухню. По дороге пару раз проливаю, и вот в моей обуви чавкает вода. Закрываю дверь за спиной, и дом будто выдыхает вместе со мной: здесь тихо, ветер остаётся снаружи. Лишь хлопающие ставни напоминают о нём да свист в трубе. Дом, милый дом. Сейчас он совсем не такой, и мне придётся привести его в порядок, потому что вернуться обратно – признать своё поражение. А я не желаю сдаваться.

Глава 19

Следует разобраться с водой.

Ставлю ведро на пол, нахожу старый чайник, оттираю его изнутри и заполняю почти доверху. Развожу огонь в камине. Поленья сначала не хотят разгораться, но, когда пламя наконец оживает, в доме становится теплее, уютнее.

Чайник постепенно нагревается, и я наблюдаю, как на его стенках собираются первые крошечные пузырьки. Сажусь рядом, поджав ноги, и ощущаю, как кожа на лице начинает подсыхать от жара. Запах раскалённого железа, влажных дров и слабой тины от воды перемешивается в странный, но удивительно родной аромат.

Думаю о том, что в прежней жизни никогда не придавала значения воде. Просто открывала кран - и она была. Потом её приносила прислуга. А теперь каждая кружка - это результат усилий: найти, принести, отфильтровать, вскипятить. И, странное дело, эта простая работа даёт ощущение, что я снова контролирую хоть что-то в этой чужой, полудикой жизни.

Чайник закипает. Переливаю воду в большую керамическую супницу, чтобы остыла, и оставляю на столе. Завтра будет что пить. И от этой маленькой победы в груди становится чуть теплее, даже несмотря на гулкий рёв моря за окном. Это несомненное достижение в борьбе с Раэганом.

Пока остывает вода, решаю разобраться со спальным местом. Поднимаюсь на второй этаж, с трудом стаскиваю матрас на пол, от движения поднимается облако пыли, и я закашливаюсь.

Матрац довольно тяжёлый: набит какой-то сухой травой вперемешку с шерстью. Держусь за боковые ручки, стягивая его по лестнице вниз. Следует выбить на свежем воздухе, пусть я и потрачу на это все свои силы.

Ветер с моря тут же ударяет в лицо, пахнет солью и холодом. Он играет краем моего платья и, кажется, радуется тому, что я снова вышла из дома, чтобы хорошенько продрогнуть.

Разыскиваю крепкую палку, принимаясь выбивать матрац. С каждым ударом в воздух поднимаются мелкие соринки и пыль времён, кажется, даже мелкая живность, которую я торопливо стряхиваю, чтобы не акцентировать своё внимание. Ветер мгновенно уносит всё это в сторону, помогая мне освобождаться от грязи.

С каждой минутой становится всё темнее. Море кажется огромным живым существом: внизу что-то тяжело вздыхает, перекатывается и с грохотом обрушивается на берег.

Замираю на секунду, прислушавшись. Ветер идёт ровными порывами, шум прибоя привычен, но сквозь него, кажется, проскальзывает какой-то иной звук: будто кто-то пробирается по камням неподалёку.

Напрягаюсь, вглядываясь в сгущающиеся тени, но всё выглядит, как и раньше. Серое море, чёрные камни, редкие силуэты низких деревьев. Ожидаю, что в любую минуту на меня нападут, но продолжаю выбивать матрац, крепко сжимая палку. Хотя бы попробую дать отпор.

Переворачиваю матрац и снова ударяю палкой, когда боковым зрением различаю движение. Сердце стучит сильнее. Замираю, прижимая орудие к боку, и вглядываюсь в сумерки.

Сначала думаю, что это игра ветра: кусты, покачнувшись, будто складываются в силуэт. Но в следующее мгновение он отделяется от темноты и чуть двигается в сторону. Движение слишком плавное для ветки, сломленной ветром, и слишком осторожное для зверя.

Чувствую, как холодок пробегает по спине. В голове тут же всплывает недавняя мысль о разбойниках. И о том негодяе, кто украл мой чемодан. Только представить, что сейчас Эвериан сидит в кустах, не могу. Всё же есть у него благородство. Возможно, кто-то из его банды?

Фигура растворяется в сумраке, словно её и не было. Но я уже не могу отогнать ощущение, что за мной следят.

Торопливо подхватываю матрас обеими руками и тащу его обратно в дом. Теперь каждое мгновение на улице кажется лишним. Закрываю за собой дверь, тут же наматывая на неё верёвку, двигаю комод, чтобы было не так просто попасть внутрь. Солнце прячется за горизонт, оставляя только тусклый отсвет неба в окне. Света нет, магическими шарами здесь и не пахнет. Единственным источником освещения становится пара свечей, найденных в ящике у камина. И я торопливо занавешиваю шторами пробитое окно, двигаю к нему массивное зеркало, которое настолько тяжело, что приходится применить магию. Прислоняюсь к стене, стараясь отдышаться.

Ветер бьёт в ставни, а где-то вдалеке глухо гремят волны. Но мне всё чудится, что в этих звуках есть тихий ритм шагов, ходящих вокруг дома.

Вода остывает, разливаю её по глиняным кувшинам и ставлю на полку подальше от солнечного света. Из последних сил пытаюсь затащить матрас обратно, но сдаюсь. Магия ветра тоже не справляется. После того, как я вверила свою жизнь в руки Раэгана, она стала настолько слабой, что я почти никогда не прибегала к её участию. И теперь, лёжа в одежде на тюфяке на кухне, потому что оставаться в гостиной было слишком страшно, вспоминаю свою прежнюю жизнь. Завтра решу, как подниму матрас на второй этаж.

От простыни, что нашла на дне одного их сундуков, пахнет старым деревом и солью, но теперь это мой островок тепла среди чужого, холодного дома.

Какое-то время смотрю на свечу в керамическом подсвечнике, что нашла в кухонном шкафчике. Огонёк дрожит от каждого порыва сквозняка, словно боится погаснуть. Потом задуваю её. Предстоит экономить на всём.

Несмотря на усталость, спать не могу. Кажется, кто-то пытается пробраться внутрь, старый дом постоянно охает и кряхтит, а я строю в голове план, который поможет мне обустроиться.

Какой-то стук, и я резко сажусь, хватая нож, который для надёжности положила у изголовья. Велирон обучал меня не только езде на лошади, но и битве на мечах. Больше в шутку, нежели думая, что мне это когда-либо пригодиться. Отмечал, что я очень достойный соперник. Надеюсь, не лгал. Но мне никогда не приходилось защищаться по-настоящему.

Сердце бьётся быстро, потому что слышу чьи-то шаги. Я здесь не одна.

Глава 20

Поднимаюсь, ожидая, что вот-вот кто-то появится, но больше звуков нет. Жду какое-то время, а потом зажигаю свечу и иду проверять. К моему удивлению, дверь закрыта, занавеска слегка отодвинута, но не настолько, чтобы пролезть человеку. Если он только не уменьшился в размерах. Возвращаюсь на кухню, запирая дверь. Проверяю окно, а потом лежу, прислушиваясь. Усталость даёт о себе знать, и я отключаюсь.

Просыпаюсь утром, испуганно подскакивая на матрасе. Оглядываюсь, осознавая: я на кухне и одна. Может, мне просто приснился кошмар?

Завтракаю тем, что осталось: кусок позавчерашнего хлеба и чуть солёный сыр. Но на этой кухне даже такой завтрак кажется почти роскошью.

Снова кипячу воду, добываю остатки чая, рассыпанные кем-то на полке. Они в пыли, и я заливаю их кипятком, сливая воду, а затем делаю это второй раз. Хотя бы так.

Чёрный чай крепок, и я усаживаюсь на крыльце, держа в руках горячую чашку и смотря на свои владения.

Хорошим местом Графлинг не назовёшь. Ветер дует на одной скорости, такое чувство, что он зависит не от окружающей среды, а создан, как проклятие земли.

Солнце поднялось высоко, окрасив всё в тусклое золото. Не могу насладиться его лучами из-за ветра, с этим следует что-то делать. А теперь пора искать еду, потому что мои запасы закончились.

Беру корзину, которую удалось найти, покрываю платком. С дверью тоже придётся что-то решать, потому что верёвка на ручках никого не остановит. В декольте монеты, идти со сломанным каблуком неудобно, но сетовать некому. Натягиваю улыбку, чтобы отразить радость и в своей душе, и выбираюсь с территории, размышляя, в какую сторону следует отправиться.

Я почти Красная Шапочка, только пирожков у меня нет.

Прикладываю руку козырьком к глазам. Кажется, слева виднеются какие-то постройки, и я уверенно сворачиваю в эту сторону.

Сперва иду через поле, здесь нет одной тропинки, можно сказать она нигде и везде. Добираюсь до заброшенного дома, разочарованно отмечая, что здесь никого. Но решаю идти дальше. Как только повстречаю первого человека – сразу же спрошу о том, где есть рынок или таверна.

Дорога петляет теперь по полоске леса, ветер гонит по земле пыль и листву, а вдалеке слышатся голоса. Добираюсь до первых домов, всё же чутьё меня не подвело, а потом следую к центру, понимая, что в деревне сегодня ярмарка. Пестрые прилавки, запах жареной рыбы и пряных трав, крики торговцев - всё мешается в один плотный, живой шум.

Но больше всего внимание привлекает сцена на краю площади, где долговязый парень пытается выстроить из воздуха хрустальный мост. Каждая попытка заканчивается тем, что конструкция осыпается стеклянными осколками прямо на его голову. Толпа хохочет, а он, красный от стыда, снова принимается за дело. Вряд ли клоун, потому что его негодование настоящее.

За ним выступает брюнетка в ярко-синем плаще. Она поднимает руки к небу, и вдруг над нашими головами появляется какая-то тень, а потом мелкие капли падают на плечи и макушку. Магический дождь. А вот это уже интересно, только вместо хлопков в ладоши, народ свистом пытается прогнать труппу артистов.

Положение пытается спасти круглолицый мужчина с аккуратной бородкой, принимаясь показывать, как на наших глазах всходят только что посаженные семена растений.

Несмотря на то, что в Акрионе я достаточно долго, никак не могу привыкнуть к магии. А здесь, по всей видимости, живут лишь пустогласы, для которых магия сродни чему-то невероятному. Потому артисты и решили попытать счастья, но удача им совсем не улыбается.