Вой из-за ограды

Глава 6

После того, как поток детей занесло в здание, дверь тяжело захлопнулась и сырость двора сменилась теплым воздухом, наполненным запахом еды и влажной одежды. Коридор наполнился смехом, голосами и свистом.

Ридс двигался вместе со всеми, не спеша, не отставая и не обгоняя. Вскоре коридор опустел, оставив директора одного. Часть детей отправилась на оставшиеся занятия, другая – по своим делам или комнатам. Пальцы мужчины время от времени сжимались и разжимались, как если бы проверяли, на месте ли они. Он и сам не заметил этого, как и того, что периодически ненадолго задерживает дыхание, а затем делает глубокие вдохи.

Голова на удивление болела меньше. Очевидно, визит к городскому врачу можно смело отложить. Это казалось непривычным после почти месяца мигреней. Войдя в кабинет, он рухнул в кресло и прикрыл глаза. Начавшийся день выдался насыщенным и казалось, что усталость резко обрушилась на него, вместе с сомнениями и тревогой.

Сквозь карман штанов он почувствовал, как к бедру прижалась холодная твердая поверхность. Извлекши оттуда часы, которые уже успели немного очиститься от грязи, благодаря трению о ткань, Коул положил их на уголок стола и вновь откинулся на мягкую спинку. На этот раз он, не отрываясь смотрел на предмет и думал о том, что успело произойти за последние пару дней.

Почему-то ему совершенно не хотелось оставлять эту пугающую «улику» рядом с собой. Ридс окинул взглядом кабинет. Может… Спрятать их куда-нибудь в ящик стола? Или вовсе, в свою комнату. Нет. Так они окажутся еще ближе к нему. Мужчина вздрогнул, подумав, что где часы, там и жуть.

Мысль о библиотеке всплыла в голове неожиданно. Точно. Коул даже слегка хлопнул себя по коленке в знак озарения. Библиотека с архивом располагались на первом этаже, в противоположном крыле от центрального входа. Место не сильно людное. Ученики не являлись заядлыми книгочеями, а учителя приходили туда разве что быстро взять то, что нужно и уйти. Идеальное место для того, чтобы найти укромный уголок и спрятать пугающую вещицу.

Мужчина достал из ящика стола носовой платок и почти брезгливо обернул им часы, плотно завязав напоследок узелок.

Библиотека встретила Ридса тишиной и умиротворением. В этих четырех высоких стенах время останавливалось и тело окутывал дух старости и мудрости. Запах пожелтевшей бумаги напоминал дом бабушки и дедушки, мирно раскачивающихся на своих кресал-качалках посреди открытой веранды. Горячий чай с чебрецом или мятой, имбирное печенье, древние деревянные игрушки-солдатики…

Коул улыбнулся воспоминаниям и осмотрелся. Еще в коридоре он прислушался к занятиям, приглушенным строгим голосам учителей, негромким перепалкам, доносящимся из приоткрытых дверей спален. В архиве, как он и надеялся, никого не было. Лишь тихое жужжание вытяжки, что не позволяла скапливаться влаге в помещении.

Мужчина зачем-то отряхнул плечи коричневого пиджака от несуществующей пыли и прикрыл за собой дверь. Тяжелые шторы сегодня оказались распахнутыми и впускали в комнату много солнечного света. В его лучах витали миниатюрные облачка, корешки книг казались не однообразными, а вполне себе яркими и живыми.

Доски под ногами заскрипели так, что Ридс даже замер. Он оглянулся в поисках подходящего места для создания тайника. Полки рядами уходили в глубь библиотеки и напоминали современные супермаркеты, разве что без вкусной, но вредной пищи.

Стол у окна мало подходил для цели: слишком обитаемым он выглядел. На поверхности громоздились стопки карточек с именами и названиями, несколько блокнотов и старый, но чистый чайник с водой.

А вот древний секретер, высившийся позади стеллажей, показался Коулу идеальным местом. Его завалили старыми газетами и журналами. Казалось, что макулатуру бросали туда годами - такими высокими и небрежно неровными были стопки.

Директор потянул самый средний ящик и тот, с натянутым скрипом обнажил давно нетронутые края. Пальцы моментально оставили тянущиеся полоски следов. Внутри лежали какие-то фотографии, газеты, исписанные тетради и прочий хлам.

Мужчина нахмурился так, что на лбу появилось несколько глубоких морщин.

- Нет. Тут явно не место.

Где-то в коридоре послышались голоса, но вскоре стали затихать: кто-то прошел относительно недалеко от библиотеки. Ридс понял, что затаил дыхание и замер в полуприседе.

- Как нашкодивший школьник, ну ей-богу. – Смущенно пробормотал он, выпрямляясь.

Поясница слегка заныла. Он задумался о том, что на самом деле делает. Зачем все эти игры? Почему просто не выбросить часы? Или отмыть и носить дальше, позабыв обо всех событиях, связанных с ними?

Ни одного ответа у него не оказалось. Каким-то образом, он чувствовал, что так или иначе, у всего есть своя причина и следствие. Если ситуация повернула свой путь так, что сейчас директору пришлось играть в «спрячь сокровище пирата» — значит так нужно в дальнейшем.

Откуда Коул это знал? Он не знал. Но на интуитивном уровне следовал предчувствиям.

Ящик с силой захлопнулся, подняв в воздух облако пыли. Пальцы нервно постучали по поверхности потертого дерева. Взгляд скользнул вниз, в самое основание шкафа. Тень там казалась плотнее и темнее, чем где-либо в других уголках архива. Ридс опустился на корточки и наклонился вперед, чтобы лучше рассмотреть.

Ему показалось, что доски пола, прямо уходящие под секретер, выглядят немного иначе, чем остальные. Одна из них выглядела темнее, с тонкой трещинкой по краю, словно ее уже убирали отсюда.

Он провел ногтем вдоль щели. Пыль собралась под подушечкой пальца и скаталась в серую полоску. Доска не выглядела сломанной или расшатанной — напротив, она как будто держалась уж слишком ровно и аккуратно для этого угла, где всё остальное перекошено и скрипит.

Директор наклонился еще ниже, почти уткнувшись головой в край стеллажа. Запах старого, чуть подгнившего дерева и ржавчины старых гвоздей стал гуще и тяжелее. В глубине библиотеки что-то тихо щёлкнуло — скорее всего, рама окна от ветра. Звук пролетел по помещению и затих, поглощенный мудрыми книгами.

Коул ещё раз провёл пальцами по краю – зазор был, но недостаточно большой, чтобы поддеть его всей фалангой. Он положил узелок с часами на пол рядом с собой, и, сдвинув ладонь чуть глубже под край доски, попытался подцепить её. С первой попытки ничего не вышло — пальцы соскользнули, зацепившись за мелкие щепки. Ридс раздражённо огляделся по сторонам, провёл ладонью по брюкам, вытирая кожу, и попробовал снова.

На этот раз доска чуть поддалась. Для начала она еле заметно дрогнула. Но затем, с тихим, почти недовольным скрипом, приподнялась с одного края.

Коул замер и прислушался. До ушей доносилось лишь тихое и безмятежное дребезжание металлической решетки под потолком и легкие завывания сквозняка. В комнате ничего не изменилось, но директору показалось, что по всему его телу прошла ледяная волна.

Под доской оказался узкий прямоугольный проём. Темный и глубокий, из него веяло прохладой и сухостью. Сначала даже показалось, что дыра очень глубокая, но это было лишь игрой теней и воображения.

Коул нагнулся, опершись ладонями в пол, и заглянул внутрь. Что-то почти сразу мелькнуло, и директор бесстрашно погрузил руку во тьму по самый локоть. Пальцы нащупали неровные очертания — сложенные кривой стопкой бумаги в твердой папке, перевязанные бечёвкой. Несколько отдельных листов лежали рядом.

Коул прерывисто выдохнул и, стараясь не задеть края отверстия, вытащил находку на свет. Бумага оказалась сухой и желтоватой, но не похожей на слишком старую. Пальцы автоматически стряхнули с неё пыль, оставляя светлые полосы на посеревшей поверхности.

Ридс устроился на полу поудобнее, прислонившись спиной к стеллажу, и развернул бечёвку на коричневой папке. Первый же лист оказался газетной вырезкой. На черно-белом размытом фото изображались какие-то люди. Они стояли в два ряда, человек десять. Директор непонимающе нахмурился и аккуратно двумя пальцами приподнял перекинул вырезку на левую сторону папки, открывая следующий лист.

На этот раз обычная бумага пестрила приклеенными на нее вырезками и ручными подписями. Было также несколько строк и пометок, находящихся чуть в стороне, ближе к краю листа. Снова изображения людей, детей и зданий. На этот раз в глаза бросилось цепкое слово «приют», выделенное жирным курсивом.

Неожиданно в коридоре раздался громкий топот каблуков, который затих прямо перед дверью архива. Коул медленно закрыл папку, не сводя напряженного взгляда с запертого выхода. Ручка дернулась и дверь затряслась от попытки войти. Директор вздрогнул, хоть и был готов.

- Эй! Кто это там заперся? – прогрохотал грозный мужской голос. – Немедленно открыть!

Ридс поспешно поднялся, собрал все отдельные бумаги в папку и постарался удалить следы своего взлома тайника по максимуму. В волнительной спешке, он случайно смахнул проклятый узелок, про который успел позабыть, прямо в дыру, но заметив – лишь махнул рукой. После он провел ботинком по полу, сметая с него любые оставшиеся следы или опилки. Только тогда пошел и открыл замок. В библиотеку ввалился красный и пыхтящий от злости Джон Кассел.

Столкнувшись лицом к лицу со спокойным Коулом, учитель истории растерялся, и весь его запал сошел на нет. Грозные морщины на лбу разгладились, а глаза широко распахнулись. Кассел сделал шаг назад и растерянно пожал плечами.

- Директор Ридс? Извините. Я думал, кто-то из старшеклассников заперся. Уже собирался наказать.

Бородач активно закивал, как бы подтверждая свои намерения.

Ридс примирительно выставил обе ладони перед собой и усмехнулся.

- Все-все, верю. Я искал… Читал. – директор с опаской поправил папку, торчащую у него из подмышки. – Давно пора было навести в архиве порядок. Займусь этим позже.

Сказав это, он подхватил бумаги в другую руку и спокойно обошел Кассела, направившись в сторону своего кабинета.

Ноги сами несли Коула вперед по ставшему бесконечным коридору, по непривычно большому количеству ступеней лестницы. Лишь заперев на ключ дверь директорской и бросив папку на стол с шумным хлопком, мужчина, наконец, смог отдышаться. Он всего немного постоял, прислонившись к холодному дереву двери, а затем поспешно прошел к стулу и плюхнулся на него. Глаза, не мигая смотрели на листы. При солнечном свете дня они казались чем-то до противного обычным. Ридс оторвался от спинки и подтянул их к себе. Только сейчас он заметил, что на коричневой плотной поверхности красуется тусклая надпись: «Б.Т.».

Коул приподнял одну бровь. Б. Т.? Что это значит? Аббревиатура? Имя?

Вновь открыв папку, он стал читать более детально. Чем больше он видел, тем больше путался. На первой заметке с мужчинами и женщинами оказался текст о небольшом производстве продуктов для социальных семей. Ничего странного или необычного.

Второе было уже интереснее. То самое словечко, которое так привлекло его внимание в архиве, оказалось контекстом в вырезке про детский приют, находящийся не то, что в другом штате, но в другой стране. Коул непонимающе пробежал взглядом по странице. В новости сообщалось, что старый приют закрывается после десяти лет работы, а дети распределяются по другим заведениям.

Рядом с вырезкой синели пометки ручкой: «Первые дети?», «Штат Роуэн, 1930 год – возраст?», «Директор – Берт Норман, заведующая – Беатрис Порренс.»

Ридс снова внимательно смотрелся в лица. Фото было ужасного качества, плюс ко всему отпечатанное в газете. Он не знал, что хочет там увидеть. Кого-то знакомого? Директор перевернул страницу.

Дальше шли еще подобные заметки, неаккуратно обрезанные, словно в спешке. Такие же записи от руки, дающие Ридсу больше вопросов, чем ответов. Однако, вскоре он начал замечать кое-что знакомое. Например, когда увидел статью про нападение дикого зверя в черте города. Новость оказалась датирована пятнадцатью годами ранее. Коул провел кончиком пальца по изображению полицейского.

В тексте упоминалась похожая ситуация с той, что произошла недавно. Жители обескуражены и напуганы, ведь такое происходило крайне редко. До леса было далеко, в звери обычно не подходили к городам слишком близко. Директор глянул на название места – снова слишком далеко отсюда. Что же могло связывать все эти события в одной непонятной папке, спрятанной тут, в его архиве?

Ответ на вопрос пришел буквально через пару страниц. На очередной странице, исписанном неким человеком, собиравшим информацию, красовалось лицо молодого мужчины, гордо стоящего перед фасадом двухэтажного здания. По обе стороны от него стояло с десяток маленьких детей.

Фото не было приклеено. Оно тут же сползло по листу. Ридс осторожно взял его двумя пальцами и перевернул. Выцветший размашистый почерк фиолетовыми чернилами. «Г. Галахер. 1940 г.».

Глава 7

- Не может быть, - хмуро пробормотал Ридс, но все же вгляделся в фото почти семидесятилетней давности.

Молодой мужчина на снимке с трудом угадывался из-за низкого качества, но навскидку тому можно было дать лет тридцать.

- Но как такое возможно? – он снова перевернул фото и вгляделся в цифры.

Сомнений не было, чернила четко отпечатались, не размазав ни один штрих. «1940». Бумага была плотной на ощупь, чуть выгнутой по краям от времени, что могло доказать правдивость подписанной даты. Коул откинулся на спинку стула и поднял глаза в потолок. По побеленной поверхности тянулась тонкая трещина, уходящая от угла к центру. Как будто карта центральной дороги.