Каменка

Глава 3

Мы ехали по ночному городу. Огни вспыхивали и таяли за окнами так быстро, что всё происходящее казалось не реальностью, а сном. Будто я наблюдала за собой со стороны – отстранённо, как за героиней чужой истории.

Что я здесь делаю? Зачем?

Вывеску клуба было видно ещё издалека – яркая, кричащая, как маяк в ночи. Мы медленно пробирались сквозь толпу у входа. Люди жались друг к другу, курили, переговаривались.

Я ощущала на себе взгляды. Кто-то оборачивался, когда мы протискивались вперёд, кто-то едва слышно отпускал комментарии. Но дело было вовсе не в этом – не в чужих глазах и не в очереди.

Если бы не то зеркало и не она – я бы сюда не пришла.

Внутри звучала тяжёлая, басовая музыка. Люди смеялись, танцевали, кто-то уже едва держался на ногах. Я замерла у входа – чужая среди своих. Всё казалось нереальным. Я будто попала не на вечеринку, а в другой мир.

Хотелось просто найти угол и забиться в нём.

Я быстро огляделась. У бара – свободное место. Шанс. Надо успеть, пока никто не перехватил.

Подошла и, не раздумывая, втиснулась между двумя парнями. Один фыркнул, недовольно дёрнулся в сторону, но всё же уступил. Я пробормотала извинение, не поднимая глаз.

Бармен молча поставил передо мной стакан с колой. Я сделала глоток – сладость и холод обожгли язык, но именно это помогло немного прийти в себя.

Не знаю, сколько я просидела вот так. Полчаса? Час? В какой-то момент просто втянулась в ритм – монотонный, чужой. Медленно тянула колу через трубочку, лениво наблюдая за Юлькой: она то пританцовывала у стены, то мелькала у барной стойки, как охотница в поиске. Это даже немного забавляло.

А я? Что делаю здесь? Зачем пришла? Чего – или кого – жду?

Я допила колу и жестом показала бармену: ещё одну. В этот момент кто-то подошёл сбоку.

Тип – другого слова не подобрать. Шатался, еле держался на ногах, пахло от него так, что хотелось отвернуться.

Он обнял меня за плечи и нагнулся слишком близко. Его лицо оказалось буквально в сантиметре от моего. Я тут же отпрянула, напрягая все тело.

– Ты… это… – с трудом выговорил он. – Пшли к нам…

Он мотнул головой в сторону – за столиком сидели трое таких же, перегарных, весёлых, ждущих продолжения молодых людей.

– Спасибо, мне и здесь нормально, – чётко ответила я и сбросила его руку со своего плеча.

Он замер. Раскачивался. Видно было, что не сразу понял, что именно я сказала. Я уже отвернулась, надеясь, что он уйдёт.

Но нет.

– Эй… – снова его рука легла на моё плечо, и он задышал мне в ухо. – Ты чё, не поняла?.. Я ж сказал – пойдём. Пиво, коньячок… всё, как надо…

Я зябко поёжилась. Он пьяный. И – возможно – агрессивный.

Есть ли в этом баре вообще охрана?

Я быстро оглядела зал, надеясь увидеть хоть кого-то из своих. Юлька исчезла. Второй подруги тоже не видно. Паника подкралась к самому горлу.

Если сейчас я не уйду по-хорошему – он меня просто потащит. За волосы, за руку. Неважно. Главное – не дать ему почувствовать власть.

Я повернулась к нему и максимально спокойно – настолько, насколько могла – проговорила:

– Послушай, я не ищу компанию. Правда. И я не пью. Просто хочу посидеть одна. Всё в порядке, хорошо?

Мгновение – он смотрел на меня мутным взглядом. Потом вдруг хмыкнул.

– Не ломайся, красавица, – выдал он, ухмыляясь, – я ж к тебе по-хорошему. Мы там вчетвером, пацаны классные. Весело будет, отвечаю.

И снова эта рука. Вязкая, липкая. Легла мне на поясницу.

Меня передёрнуло.

– Убери руку, – тихо сказала я, глядя вперёд, куда-то за пределы барной стойки. Голос получился ровным, почти спокойным, но внутри всё сжималось.

– Слышь, ты чё, принцесса? – голос его стал жёстче, он склонился ближе. – Я к тебе, блин, по-человечески, а ты…

– Убери руку, – повторила я, уже громче.

Я снова оглянулась – никого. Бармен, похоже, ушёл в другую часть стойки. Люди вокруг будто ослепли. Заняты собой, танцами, друг другом.

Он, напротив, только осмелел. Сжал моё бедро через джинсы и снова полез с обнимашками.

– Да ну тебя, чё ты выделываешься, а? – прошипел он.

– По-моему, девушка ясно дала понять, что ей это неинтересно, – его голос прозвучал резко, как выстрел. Чёткий, твёрдый, уверенный.

Я обернулась и сразу встретилась с его взглядом. Голубые глаза – спокойные, но острые, как лёд. Он протянул мне руку. Не раздумывая ни секунды, я схватилась за неё.

И уже через минуту мы сидели на мягком диване в отдельной зоне, где музыка не так глушила мысли.

Он. Тот самый незнакомец из больницы. Я украдкой посмотрела на своего спасителя. Настоящий. Не придуманный.

Как?.. Как такое возможно?

Когда я немного пришла в себя, заметила, что напротив, у края дивана, пританцовывает громила с пластырем на щеке – его друг. Он был весь в ритме, раскачивался, будто ловил волну, и совершенно нас не замечал.

Я снова посмотрела на своего спасителя. Теперь он был на расстоянии вытянутой руки. На нём – светлая рубашка, мягкая ткань, верхние пуговицы расстёгнуты, чуть обнажая ключицу и шею. Я смотрела, наверное, слишком явно – но он не поворачивался. Ни на сантиметр.

Он что-то печатал в телефоне, сосредоточенный и будто далёкий.

Вот так? Просто спас – и снова ушёл в свою вселенную? Ни взгляда. Ни «всё нормально?». Я даже не существую?

Я глубоко вдохнула, надеясь, что хоть звук или движение заставят его обратить на меня внимание. Он, кажется, уловил это – глаза чуть скользнули в мою сторону, блеснули, но тут же вернулись обратно.

Я откинулась на диван. Ну ладно. Танцпол так танцпол.

Через пару минут к нам подошла официантка.

– Вы что-то хотели бы заказать? – она обратилась к нему, игнорируя меня.

Он наконец поднял глаза и спросил, глядя на меня:

– Что будешь?

– Колу, – ответила я. Голос прозвучал чуть тише, чем я рассчитывала.

– Колу, – повторил он, не отрывая взгляда от официантки. – И кофе.

– Кофе? – переспросила она с лёгким удивлением.

Он просто поднял бровь – чуть, еле заметно. Но выражение лица при этом у него было такое, что она мгновенно поняла, что уточнять больше не стоит.

– Сейчас принесу, – поспешно проговорила она и скрылась в толпе.

Я вновь погрузилась в свои мысли. Может, я ему просто мешаю? На его лице – то самое выражение: «и что теперь с ней делать?»

Может, он спас меня чисто из приличия? А теперь молча терпит, потому что не знает, как вежливо избавиться? Даже его друг не бросил в мою сторону ни одного взгляда. Это ли не знак?

Картина сложилась в голове моментально: я – на диване с двумя классными парнями, и это выглядит нелепо. Была бы здесь Юлька, она бы назвала меня «лохушкой», да ещё с интонацией – с сочувствием и укором одновременно.

Может, мне просто тихо встать и уйти? Сказать, что пора, что я устала, и не мучить его своим присутствием.

Официантка принесла заказ. Он молча взял стакан с колой и аккуратно поставил передо мной. Всё так же – не глядя.

Я судорожно обхватила стакан руками и сделала пару жадных глотков.

И именно в этот момент он вдруг повернулся ко мне. Я едва не поперхнулась. Глоток застрял в горле, и я закашлялась, отвернувшись в сторону. Отличное первое впечатление.

– Если ты не против, – произнёс он почти шёпотом, но в ушах его голос прозвучал отчётливо, как будто в зале внезапно отключили музыку, – я бы хотел покинуть это заведение.

Мурашки побежали вверх по ногам, до самой груди, и застряли там, в каком-то необъяснимом напряжении.

Вот оно. Он жалеет, что втянулся в это. Спешит уйти. И, конечно, один.

Я не успела ничего сказать – он уже продолжил:

– Ты мне окажешь услугу, если пойдёшь со мной.

Я зависла. Речь пропала. Лёгкое оцепенение. Его фраза будто перерезала мои мысли пополам.

Он снова протянул руку – спокойно, неторопливо. И снова я, не сказав ни слова, вложила в неё свою.

Он пропустил меня вперёд. Мы стали пробираться через толпу. Я чувствовала его за спиной – не касался, не подгонял, просто был рядом. Но его взгляд – я буквально ощущала его на себе, как тепло от открытой ладони.

Мы вышли на улицу. Ночной воздух оказался неожиданно плотным – словно пахнущая свободой пелена. Я пошла следом за ним – на стоянку.

Среди ряда тусклых машин его – чёрная, гладкая, с мягким блеском – выделялась сразу. Он открыл переднюю дверь и жестом указал на сиденье.

Я снова подчинилась. Без сомнений. Без внутренней паники. Просто села. И тут же подумала: Что я делаю?

Я даже имени его не знаю. Ни возраста, ни истории. Ни одного факта. И вот я уже в его машине.

Что он обо мне подумает?

– Куда мы едем? – спросила я, удивившись спокойствию собственного голоса.

Он сел рядом, завёл двигатель быстрым, точным движением.

– Покатаемся по городу, – ответил он тихо, чуть повернув голову, чтобы взглянуть в зеркала.

И… мне этого оказалось достаточно. Я кивнула, как будто всё это имеет смысл.

Мой инстинкт самосохранения, похоже, просто хлопнул дверью и ушёл. Даже записки не оставил. Когда я успела стать такой покладистой?

Я не отрывала взгляда от него.

Такой уверенной езды я не видела никогда. Казалось, он родился за рулём. Он управлял машиной одной рукой – легко, играючи, почти лениво. Вторую высунул в приоткрытое окно и опёр на стекло. Было видно – ему это доставляло удовольствие. Он сидел, полурасслабленно развалившись в кресле, не спеша, молча, сосредоточенно следил за дорогой.

Лицо оставалось таким же – спокойным, немного задумчивым. Никаких резких движений. Никаких лишних слов. Только тишина и плавные повороты.

Мы проехали мимо танка – главного городского артефакта, символа центральной площади. Всё там было ярко подсвечено, по тротуарам ещё бродили люди.

На следующем повороте, когда он свернул направо, я поняла: мы движемся в сторону старого района.

Я бывала там редко.

С одной стороны улицы стояли крошечные особнячки, ухоженные, с аккуратными воротами и поросшими мхом палисадниками. А напротив – словно из другого мира – покосившиеся, мертвые дома. Сгнившие, заколоченные, позабытые временем и людьми. Они не принадлежали никому, но и сносить их никто не собирался.

Некоторые из них я могла видеть каждый день – с балкона. Одинокие силуэты, вросшие в землю, с проржавевшими решётками на окнах и массивными замками на дверях. Им было, наверное, не меньше ста лет.

В детстве они притягивали меня, как магнит. Я помню этот запах – особенный, ни на что не похожий. Сырая старина. Прелое дерево. Холодная, тлеющая тишина.

Мы с друзьями заглядывали в окна. Хотели понять, что скрывается за растрескавшимся стеклом. В одном доме, который особенно заворожил меня, я разглядела кровать с проваленной сеткой и старым, в нескольких местах дырявым матрасом.

У окна стоял обугленный деревянный стол. На нём – вилка, один стакан. Стул – единственный – был придвинут вплотную. В углу – массивный шифоньер со сломанной дверцей, висящей на одной петле.

На полу – хаос: грязные платья, мятая одежда, скомканные простыни. Среди всего этого – разбросанные фотографии. Слишком личные, чтобы разглядывать их чужим взглядом. Будто я вторгалась в чью-то память.

Меня тогда охватила навязчивая мысль: я должна попасть внутрь. Должна сама прочувствовать, почему дом будто остановился во времени. Кто здесь жил? Почему всё брошено? Что случилось?

Я верила – если окажусь там, смогу найти ответы. Смогу увидеть то, что ускользает от других.

И однажды… такая возможность у меня появилась.

Это случилось зимой, в ту самую ночь, когда снег шёл большими хлопьями. Утром крыша дома не выдержала: под тяжестью снега прогнившая черепица треснула. В одном месте образовался пролом – небольшой, но достаточный, чтобы я могла пролезть внутрь.

Нас было трое: я, моя подруга Галька и соседский мальчишка Лёшка. Они стояли внизу и затаив дыхание следили, как я забралась на крышу, а потом исчезла в провале.

Я спрыгнула на пол, стряхнула с себя снег и осмотрелась. Изнутри всё казалось другим. Запах гнили ударил в нос, воздух был тяжёлый, прелый. От утренней свежести не осталось и следа.

Сквозь узкое оконце едва пробивался свет. В нём, как в тусклом пятне, я увидела лица Гальки и Лёшки – они прижались к стеклу, следили за каждым моим шагом.

Комната была тесной, с низкими стенами, будто сжимающимися изнутри. Воздуха не хватало. Хотелось повернуть назад, но страх быть осмеянной оказался сильнее. Я сделала шаг вглубь комнаты.

По полу были разбросаны вещи: тряпки, обрывки ткани, книги, посуда. На одном из лоскутов я заметила детское платье – с пятнами буро-красного цвета. То же самое и на других вещах. Но стены и пол – серые, выцветшие, без единого следа.

На столе пылилась старая фотография. Я подняла её, бережно смахнула налёт времени.

Чёрно-белый снимок: трое. Мужчина, женщина и девочка лет пяти. Все будто напряжены – позируют, но не улыбаются.

На заднем плане – тот самый дом. Целый, ухоженный, ещё живой.

Девочка смотрела прямо в объектив – слишком серьёзно для своих лет. В её взгляде было что-то тяжёлое, что-то неподъёмное.

Мертвы, – промелькнуло в голове. Слишком холодная фотография. Пустая.

Я задержалась на её лице. На глазах. И начала сканировать.

Свет будто провалился внутрь стены. И в этот момент она появилась – ярко, внезапно.

Та же девочка. Пальто велико, на голове чёрная шаль. Стоит прямо передо мной. Молчит.

– Уходи, – в ужасе сказала она. Голос – тонкий, чуть дрожащий, будто от ветра. – Пока папа не пришёл.

Я сразу поняла: она боится. По-настоящему.

– Не бойся, – прошептала я, – его не будет долго.

– Нет, – покачала она головой. – Он уже знает, что ты здесь. И он злится. Сильно.

Ещё миг – и она сорвалась с места, метнулась к столу и юркнула под него, забившись в угол. Только край пальто мелькнул.

– Уходи… – прошептала она снова, будто эхом. – Он уже здесь…

Я медленно подошла, на цыпочках, стараясь не шуметь. Протянула руку:

– Я не причиню тебе зла. Обещаю. Просто хочу помочь.

Она не ответила. Только замерла, вжавшись в угол. Длинные рукава пальто тянулись по полу, пряча её маленькие руки.

Я наклонилась, заглянула ей в лицо – глаза у неё были открыты, неподвижные, блестящие. Ни слезинки. Ни звука. Только тишина.

И тут я услышала. Скрип. Где-то позади. Едва уловимый, но такой… чужой. Как будто половицы жаловались на что-то, или кого-то.

Я обернулась – никого. Но внутри всё сжалось. Инстинкт подсказывал: мы здесь не одни.

Скрип приблизился. Медленный, тягучий. Под матрасом на кровати что-то заскрипело – будто кто-то тяжёлый на него опустился.

А потом – смех. Резкий, сухой, будто надорванный. Он словно разорвал тишину.

Из темноты проступило лицо. Я его узнала.

Длинные, спутанные волосы, неухоженная борода, взгляд – лихорадочный. Он сидел на кровати, в рваной рубахе, с топором в руках. На рукавах – кровь. Кровь!

Картинки вспыхнули одна за другой. Крики. Женщина мечется по комнате, он за ней – с топором. Удары. Тишина. Девочка – под столом. Живая, но не двигается. Смотрит, как отец расчленяет её мать. Потом – пламя. Он поджигает стол. Яркое, оранжевое пламя поглощает всю комнату.

Малышка вырывается из-под стола. Он хватает её, как зверь – за горло. Душит. Лицо у него залито потом, глаза не моргают.

– Нет, – вырвалось у меня. – Нет, нет…

Я закрыла уши руками, вжалась в себя, как могла.

– Нет… – уже шептала я.

Он соскочил с кровати, шагнул ко мне, резко схватил за лицо и с силой его сжал.

– Ведьма! – закричал он. – Ведьма!

Мой крик слился с его голосом – и всё исчезло.

Очнулась – в постели. Надо мной – лицо матери. Уставшее, напряжённое.

– Мы вызывали тебе скорую, – сказала она. – Зачем ты полезла в этот дом?

Я не успела ответить.

– Ты могла себе всё что угодно повредить. Ты лежала с открытыми глазами и не моргала. Из носа шла кровь!

Она замолчала, только тяжело выдохнула.

– Лариса… ну почему ты не можешь быть как все? Играть в нормальные игры. С нормальными детьми.

Она, сама того не зная, попала в самую точку. Нормальные игры… нормальные дети…

– Я ударилась, – сказала я. – Поскользнулась. Ударилась лбом. Потом… всё помутнело. Я не помню дальше.

Это звучало слабо, но для двенадцатилетней девочки было вполне правдоподобно.

С тех пор я больше не приближалась к тому дому. Но иногда, проходя мимо, всё-таки смотрела на его окно – тёмное, мёртвое.

И знала: она все еще там. Маленькая девочка, прячущаяся под столом без надежды на спасение.

– Как тебя зовут? – голос вернул меня обратно. Мы всё ещё ехали. За окном мелькали незнакомые улицы, ускользающие, будто во сне.

– Лариса, – тихо сказала я.

Он чуть повернулся ко мне, будто хотел заглянуть поглубже:

– Лариса… А ты всегда так?

– В смысле?

– В смысле: садишься в машину к первому встречному и уезжаешь в никуда?

В его голосе была ирония, мягкая, почти лукавая.

– Нет, – ответила я. – Впервые.

– Хм, – только и сказал он. И в этом «хм» я уловила нечто похожее на удивление. Или одобрение. А может все сразу.

Наступила короткая пауза. Он, кажется, обдумывал, стоит ли говорить дальше.

– И что же тебя на это сподвигло?

Я посмотрела в окно, потом обратно.

– Интуиция. Предчувствие.

Он повторил:

– Предчувствие?

Он оглядел меня мельком и впервые за всё время – улыбнулся.

Двигатель зарычал, как разбудившийся зверь. Он вцепился в руль, и стрелка спидометра быстро поползла вверх. Я машинально посмотрела в окно: город остался позади. Мы мчались по шоссе, с обеих сторон проносились тёмные силуэты деревьев.

Лес, – подумала я.

Я почувствовала, как тело вжимает в кресло, и на автомате пристегнулась. Незнакомец краем глаза наблюдал за мной – не слишком навязчиво, но внимательно. Будто ждал чего-то.

Я постаралась выглядеть спокойной.

– Ну что, что теперь говорит твоя интуиция? – его голос прозвучал спокойно, почти весело.

– Например, что сегодня я не умру, – сказала я, чуть скосив на него глаза. И даже выдавила из себя улыбку.

Он хмыкнул.

– Уверена?

– Вполне, – я говорила спокойно. Потому что действительно знала. Иногда это не догадка, не ощущение – просто… факт.

Он помолчал, глядя вперёд. Лицо стало серьёзнее, губы сжались в тонкую линию.

– Но ведь ты не можешь знать наверняка, – проговорил он, не глядя на меня.

А потом вдруг повернулся в мою сторону.

– Или всё-таки можешь?

Я выдержала паузу.

– Могу.

Он медленно кивнул. Без удивления. Как будто услышал то, что и ожидал. Его губы дрогнули в полусмехе, но улыбка не добралась до глаз. Он что-то знал. Или просто играл.

– А если так…? – произнёс он тихо.

В тот же миг машина резко дёрнулась. Он вывернул руль, и нас закрутило. Покрышки завизжали, как будто кричали. Я вжалась в кресло, сердце застучало где-то в горле. Мой ремень сработал, не дав мне вылететь. Из горла вырвался короткий вдох – почти стон.

Машину развернуло, и мы резко поехали в обратную сторону.

Он молча выруливал.

– Похоже, твоё предчувствие дало сбой, – сказал он спокойно.

– Оно работает. Раз я всё ещё жива, – отрезала я. Грубовато, но уверенно.

Он чуть склонил голову, будто заинтересовался.

– Тогда спроси у него, что я сделаю через секунду.

Эта фраза прозвучала… по-другому. Как-будто с угрозой.

Я глубже вжалась в сиденье. Почувствовала, как ладони покрываются потом.

Он бросил на меня взгляд. Быстрый, острый и кажется был доволен моим смятением, отчего едва заметно улыбнулся.

Он ничего не сказал больше. Только продолжал ехать – спокойно, как будто ничего и не было.

– Спросила. Ты отвезёшь меня обратно к клубу, чтобы мои друзья не волновались, – сказала я сдержанно.

В ответ он рассмеялся – негромко, словно усмехнулся про себя. Я заметила, как машина постепенно сбавляет скорость.

– Лариса…

– Лара, – машинально поправила я.

– Лара, – повторил он, чуть кивнув. – Ты не умеешь врать.

Он всё ещё улыбался, а я не понимала, что именно он имел в виду. Что именно выдало во мне ложь?

Мы медленно съехали на обочину, и он остановился, не заглушая двигатель. Я затаила дыхание. Не знала, чего ожидать. Лёгкая дрожь прошлась по телу. В голове вспыхнула мысль: он ведь легко может затащить меня в лес и сделать там все, что угодно. Я напряглась, словно по команде, – всё тело собралось в ожидании.

Он повернулся ко мне. Придвинулся чуть ближе. Я тоже обернулась – и наши взгляды встретились. Его глаза были полны странного, горячего света. И вместе с тем – удивительно мягкие. Пугающе спокойные. Все страхи растаяли, как только я встретилась с этим взглядом. Их место заняло странное, почти ошеломляющее спокойствие. Он был так близко, что я ощущала тепло его кожи. Моё сердце бешено забилось, дыхание стало неглубоким. Я почувствовала, как лицо заливает жар, и неосознанно приоткрыла рот.

Он смотрел на меня внимательно, изучающе, будто в первый раз. Улыбка скользнула по его губам – еле заметная. Он приблизился ещё на пару сантиметров, и я потеряла ощущение пространства. Его рука коснулась моей щеки, а губы прошлись вдоль лица, оставив за собой лишь горячее дыхание.

– Я бы заметил, – прошептал он, почти ласково.

Он вернулся к моей щеке, задержался на мгновение, остановился в паре сантиметров от губ.

– Если бы ты хоть на секунду обратилась к своему предчувствию… я бы это почувствовал.

Каждое его слово – будто лёгкий удар в грудную клетку. Внутри что-то дрогнуло, и я прочно вросла в сиденье. Он, видимо, уловил моё состояние – и через секунду уже сидел на своём месте, руки на руле, взгляд снова устремлён вперёд.

Машина плавно тронулась с места. Мы ехали молча. Ни один из нас не проронил ни слова, пока на горизонте не появилась знакомая вывеска клуба.

А я всё прокручивала в голове его слова. Они не выходили из памяти. Что он имел в виду? Откуда такая уверенность, такая странная интонация? Меня начинали всерьёз терзать ощущение, что он знает, кто я. Или догадывается. Хотя он не сказал ничего, что прямо на это указывало. Просто слова. Просто намёки. И всё же… а если он такой же, как я?

– Думаю, твои подруги ещё не успели тебя потерять, – сказал он спокойно, не поворачивая головы.

– О, да ты, похоже, обладаешь предчувствием не хуже моего, – попыталась пошутить я, стараясь перевести разговор в более лёгкое русло.

– Хм… – коротко отозвался он и, прищурившись, чуть откинулся на спинку сиденья. Машина замедлилась, мы остановились на стоянке у клуба.

Он, казалось, что-то обдумывал. Осторожничал. Или боялся спугнуть меня?

От напряжения, накопившегося за последние полчаса, у меня вдруг резко разболелась голова. Словно кто-то вколачивал раскалённые иглы прямо в мозг. Я попыталась глубже вдохнуть, но каждый вдох давался с усилием. Грудь сжала тяжёлая, невидимая рука. Всё тело будто налилось свинцом, движения стали медленными, отрешёнными. Я старалась изо всех сил не выдать, что происходит внутри меня.

– Чёрт, – сказал он громче, чем обычно, бросив на меня взгляд. – Перестарался…

Последнее слово он произнёс уже почти шёпотом, скорее для себя, но я расслышала. И в ту же секунду боль отпустила. Голова стала лёгкой, только в ушах ещё отдавался гул – отстукивал пульс. Он нахмурился и начал нервно копаться в бардачке. Спустя несколько секунд протянул мне руку с маленьким пакетиком.

– У тебя кровь… – негромко проговорил он. Его голос стал мягким, будто извиняющимся. – Из носа.

Я только сейчас заметила – рука действительно в крови. Провела пальцами по лицу и почувствовала тёплую липкую влагу. Что это было?..

– Тебе пора, – сказал он почти шепотом, отводя взгляд в сторону. После короткой паузы добавил, глядя в окно: – Пусть то, что произошло сейчас, будет ответом на твой вопрос.

Он не стал ждать моей реакции. Просто открыл дверцу, обошёл машину и остановился рядом. Одним движением открыл дверь с моей стороны и подал руку.

– Пожалуйста, – произнёс он спокойно, но с той же невнятной горечью. – Твои подруги ждут тебя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.